B-komachi
27 июня 2026 г., 16:00
Вдоволь наобнимавшись и наплакавшись, теперь пришла пора устроить разбор полётов. Как и Руби, Мияко пыталась изо всех сил понять случившееся с Аквой после его смерти.
— Так, получается Руби была твоей пациенткой, а потом реинкарнировала в ребенка Аи, как и ты после смерти? Это более-менее понятно… — загибала пальцы Мияко. — Но что случилось с тобой в этот раз?
— Да! Я тоже ничего не поняла, объясни нормально! — настояла и Руби.
— Я же всё рассказал! Это тело принадлежало парню по имени Такаши Ёсикава, но за год до смерти Хошино Аквы он попал в аварию. Где-то спустя год после того, как… я утонул, сердце Ёсикавы ненадолго остановилось. Врачи констатировали клиническую смерть. — хмуро объяснял Горо, и сам не до конца понимая, природы их перерождений. — Я думаю, в этот самый момент настоящая душа Ёсикавы покинула этот мир. И эту пустоту заняла моя. Очнулся я уже в отделении интенсивной терапии. Меня встретили бабушка Такаши и лечащий врач. Они решили, что у меня ретроградная амнезия после комы, и вкратце объяснили, кто я и где нахожусь. А потом пришла Цукуёми и сказала, что я переродился.
— Цукуёми? — одновременно удивились Мияко и Руби.
— Это та девочка, что играла с вами в фильме? Она-то здесь причём? — недоумевающе вопрошала Мияко.
— Ну… Она вроде такая же, как мы, — неловко объясняла Руби. — Или что-то даже вроде бога перерождений. Знаешь, мы и сами не до конца разобрались!
— Бог перерождений... — Мияко устало приложила пальцы к переносице.
— Она рассказала мне, что случилось с душой, что занимала это тело раньше и что я получил третий шанс.
— Стоп, а сколько их вообще? — вдруг заинтересовалась Руби. — Мы что можем вообще бесконечно реинкарнировать?
— Я так не думаю. Судя по тону Цукуёми, этот раз точно последний. По крайней мере, испытывать удачу ещё раз желания нет.
Руби слегка поникла. Перед ними, возможно, лежит потенциальное бессмертие! Но способ проверить эту теорию был всего один и довод Горо звучал справедливо.
— Ну и теперь, получается... ты — Такаши Ёсикава? — с уловимой грустью в голосе спросила Мияко. Ей всё еще было больно смотреть на чужое лицо и осознавать, что под ним скрывается её сын.
— Нет, — твердо отрезал Горо.
Он посмотрел на Мияко и Руби, двух самых близких ему людей, ожидающих объяснений. Тяжело выдохнув, он решил приоткрыть еще одну, глубокую личную тайну, в которой не признавался даже себе.
— После того, как я переродился Хошино Аквамарином, я прожил его жизнь с самого рождения. Это был совершенно новый опыт, который сформировал меня как другого человека. — начал он, тщательно подбирая слова. — Пусть у меня были воспоминания Амамии Горо и схожие взгляды во многих вещах, я чётко отделял его как вторую, прошлую личность. Был Хошино Аква и был Амамия Горо, который скорее ощущался как старший брат, которого я когда-то хорошо знал.
Руби задумчиво прикусила губу. Она вспомнила, как Аква говорил ей нечто подобное в прошлой жизни. О том, что вся та ложь, в которой он погряз ради мести, безвозвратно изменила его. О том, что он больше не ощущает себя тем светлым и добрым доктором, которого она знала.
— Но теперь всё иначе, — Горо посмотрел на свои новые руки. — Я не проживал жизнь Такаши Ёсикавы. У меня нет его воспоминаний, и я не собираюсь пытаться быть им. Но и Хошино Аквой я быть больше не могу.
Мияко вскинула на него испуганный взгляд.
— Я чувствую, что его история закончена. Пусть и не так, как он искренне хотел, но он ушёл на своих условиях, наконец-то добившись цели. И прошло так много времени с тех пор, как я был Амамией Горо, что я вряд ли смогу снова примерить эту личность. Теперь я просто ощущаю себя… собой. — Горо уверенно взглянул на них, одарив довольной улыбкой. — Мне больше не нужно быть кем-то, изображать чью-то личность. Я — это опыт и Горо, и Аквы вместе, что сделал меня таким, какой я есть сейчас.
— И как нам тогда тебя называть? — с любопытством поинтересовалась Руби.
— Ну, если я собираюсь остаться с вами…
— Конечно, ты остаешься! — громко, безапелляционно заявила девочка, хлопнув ладонями по столу. — Верно же, Мияко?
— О-о, да, разумеется! — спохватившись, горячо поддержала Мияко. — Ты можешь остаться. Это всегда будет и твой дом тоже.
— Спасибо. Тогда... будет странно, если вы продолжите называть меня Аквой. Особенно при посторонних, — Горо слабо улыбнулся. — Называйте меня моим первым именем. Горо. Тебе, Руби, это будет достаточно привычно, а ты, Мияко, сможешь быстро запомнить. Фамилию я оставил от этого тела — Ёсикава.
— Горо Ёсикава — протянула Руби, пробуя имя на вкус. А затем хитро сощурилась: — А можно мне будет еще и называть тебя «Док»?
— Думаю, в качестве клички... можно, — со страдальческим вздохом обреченно согласился «Док».
— А ещё будет очень странно, что у нас поселился какой-то никому неизвестный парень. — Строго одёрнула их Мияко. — Карьере Руби это уж точно на пользу не пойдёт.
— Мне не важно! — запротестовала Руби, крепко обняв Горо. — Горо должен жить с нами!
Горо призадумался. Действительно, теперь, когда всё хорошо и все воссоединились, меньше всего он бы хотел втянуть Руби в скандал, только вернувшись в её жизнь. Взглянув на Мияко, в его голове вдруг родилась идея.
— А ты много рассказывала другим о своей родне?
— Что? — растерялась Мияко. — Нет… даже Ичиго особо ничего не говорила, кроме того, как зовут родителей. Впрочем, он никогда особо и не интересовался…
Поворчав на бывшего, она вдруг поняла ход мыслей теперь уже не сына.
— Мы могли бы представить тебя как моего родственника… Племянника! Двоюродного племянника, чтобы наверняка! Я сама-то своих двоюродных почти не знаю, накопать информацию будет очень тяжело даже для журналюг.
— Ого, а это не покажется странным, что мы приютили такого далекого родственника? — призадумалась Руби.
— Ну такое действительно не часто случается. Но вряд ли это покажется кому-то подозрительным, в конце концов это не чужой нам человек.
На том и было решено. Руби была так счастлива, что набралась смелости попросить у Мияко освободить весь её график на вечер, какими бы важными ни были дела. Она хотела посветить весь вечер их воссоединившейся семье. Мияко была только рада, а сама уже планировала семейный ужин. Но было одно незаконченное дело.
— Ох! Я совсем забыла! — воскликнула Мияко. — Руби, тебя ведь всё ещё ждут девочки на студии!
Не смотря на самочувствие, Руби была совершенно не против съездить на запись, особенно после того, как к ней пришли новые силы. А уж после того, как Горо согласился отправиться с ними, её энергия и вовсе начала бить через край.
***
Пока машина стояла на светофорах, Мияко то и дело поглядывала в зеркало заднего вида. Руби буквально елозила на кожаном сиденье от радости и нетерпения, тихо напевая себе под нос какую-то веселую мелодию. А Горо задумчиво смотрел на улицы за окном. Да, словно последних тяжелых двух лет и не было. Мияко лишь тяжело вздохнула и помассировала висок. Она только-только переварила факт мистического переселения душ, и теперь оставалось лишь молиться, чтобы её вновь засиявшая звездочка на радостях не раструбила всей студии, что Аква вернулся с того света в чужом теле. Тяжелые двери звукозаписывающей студии резко открылись, словно в них влетел метеор. Мем-тё и Юи узрели, как лучезарная и пританцовывающая Руби поприветствовала всех широкой улыбкой. — А вот и я! Девочки, спасибо, что подождали! Извините, что так долго! У всех на студии отвисли челюсти. Конечно, Хошино Руби и раньше была перед всеми исключительно яркой и дружелюбной. Сейчас же она сияла так, словно кто-то включил прожектор посреди темной комнаты. Мем-тё и Юи молча вытаращили глаза, всерьез решив, что их подругу подменили инопланетяне. — Вы чего, девочки? — с искренней, озорной улыбкой удивилась Руби, склонив голову набок. — Мы чего? — ошарашенно переспросила Мем-тё. — Да я тебя впервые такой за последние несколько лет вижу! — А я вообще в первый раз! — поддакнула ей новенькая. — Ты ещё никогда с нами так не здоровалась! — Просто старой, замкнутой Руби пришёл конец! — девушка гордо уперла руки в бока. — Теперь я всегда буду именно такой! Её глаза сияли неуёмной радостью и озорством, как когда-то в дни основания B-Komachi 2.0. С одной горящей звёздочкой и вечно оптимистичным настроем, как в дни… когда Аква был с ними. Мем-тё, как самая старшая, и знающая Хошино Руби с основания группы, с трудом верила, что её подруга могла бы так просто отпустить свою потерю. Но то счастье, которым она лучилась прямо сейчас, определенно не смог бы сыграть ни один лжец на свете, даже гениальный. Что-то явно произошло. Следом за Руби в студию вошла Мияко, а за ней — совершенно незнакомый молодой человек. По его неброской повседневной одежде легко можно было решить, что он далек от мира шоу-бизнеса. Однако держался он на удивление уверенно и спокойно, не тушуясь ни перед президентом агентства, ни перед популярными айдолами. Девочки с любопытством уставились на него. — Девочки, знакомьтесь! Это Горо Ёсикава, двоюродный племянник Мияко! — Руби с гордостью, едва ли не указывая на него двумя руками, поспешила представить новое лицо. — Ого, а президент раньше ничего не рассказывала о своей родне! — первой отмерла Мем-тян, натягивая профессиональную милую улыбку. — Я Мем-тё, приятно познакомиться! — А я Юи Ота! Я в B-Komachi недавно! — Рад знакомству, — тепло поприветствовал всех Горо, узнавая старую подругу. — Я следил за творчеством вашей группы и Мияко мне много о вас рассказывала, так что я здесь всех неплохо знаю. — Горо теперь живёт с нами! Так что вы будете часто видеть его в офисе! — радостно выдала Руби. Судя по тяжелому взгляду, который Горо бросил на неё в эту секунду, она поторопилась с подробностями. — Ого! — Мем-тё мгновенно растеряла всю свою миловидность, и в ней проснулся инстинкт пиарщика. — Подождите. Симпатичный взрослый парень живет с тобой под одной крышей?! Руби, ты с ума сошла? Не боишься, что журналисты раздуют из этого грязный скандал?! — Он же племянник Мияко… — попыталась отмахнуться Руби. — Двоюродный! И вы с Мияко даже не кровные родственники! — неумолимо продолжала Мем-тё, активно жестикулируя. — Журналистам плевать на такие детали, они живут ради заголовков! Вспомни случай с Каной! Да даже если бы он был евнухом, когда вы попытаетесь дать опровержение, будет уже поздно! — Эм... Ёсикава-сан, вы же не евнух? — как бы между прочим, с невинным любопытством поинтересовалась Юи. — ТЫ ЖЕ НЕ ЕВНУХ?! — в панике воскликнула Руби, глядя на него снизу вверх, словно от ответа зависела её жизнь. Горо медленно закрыл глаза, глубоко вздохнул, собирая в кулак всё своё терпение, выработанное годами врачебной практики и жизни Аквой. — С моей мужской физиологией всё в полном порядке, спасибо за заботу, — убийственно спокойным, официальным тоном ответил Горо. — Всё уже решено, — вмешалась Мияко, потирая переносицу, предчувствуя, сколько седых волос прибавит ей эта семейка. — Горо больше некуда податься в этом городе, и мы не выставим его на улицу только из-за рисков попасть в объектив ушлых папарацци. Мы с Ичиго придумаем, как это оформить для прессы, если что-то всплывет. А пока — за работу! За плотным, звуконепроницаемым стеклом вокальной кабины зажегся красный индикатор записи. Горо занял место на кожаном диване в аппаратной, рядом с Мияко. Он надел студийные наушники, и мир вокруг сузился до плотного, ритмичного бита новой композиции B-Komachi. Это был уже не старый репертуар первой группы, с которым они дебютировали на фестивале JIF много лет назад. Мелодия звучала свежо и даже более энергично, чем задорные песни Ай. Первой к микрофону подошла Мем-тё. Горо внимательно следил за её артикуляцией. Раньше Мем вытягивала свои партии исключительно за счет невероятной харизмы и умения работать на камеру, часто задыхаясь на сложных нотах. Но сейчас... её голос звучал ровно, плотно и уверенно. Годы изнурительных тренировок сделали из интернет-звездочки настоящего профессионального айдола. Она идеально держала ритм, успевая при этом подмигивать Юи, подбадривая новенькую. Юи, приняв эстафету, спела свою часть. Её голос еще немного дрожал от волнения, но в ней чувствовался огромный потенциал и свежая энергия, необходимая группе после ухода Каны Аримы в большое кино. Но стоило начаться припеву, как всё внимание Горо сфокусировалось на центре. К главному микрофону шагнула Руби. Она закрыла глаза, делая короткий вдох, и в тот момент, когда её веки распахнулись, Горо физически ощутил, как изменилась атмосфера по ту сторону стекла. В её левом глазу вспыхнула яркая, обжигающая звезда. Она запела. Звук её голоса ударил по ушам сквозь наушники, заставив по коже пробежать мурашки. Это был уже не тот милый, слегка писклявый голосок девочки-подростка, отчаянно пытающейся подражать своей матери. Это был голос настоящей королевы сцены. В нем чувствовалась невероятная энергия, глубина и... та самая сила, что окружала Ай, и которую сейчас воплощала собой Руби. Аура Лжеца, как её называл Камики Хикару или же Аура Любви, как её называл в свой последний миг Хошино Аква. Невероятное умение обмануть даже самого себя, заставить себя полюбить мир вокруг и воспевать любовь так, чтобы вселять её в сердца слушателей. Ложь, что способна исцелять души. Но сегодня в этой лжи было нечто совершенно иное. Горо смотрел на Руби, приоткрыв рот. Он помнил её хрупкой, прикованной к постели Сариной, которая могла соприкоснуться с миром айдолов, лишь смотря выступления Ай по телевизору. Он помнил её наивной начинающей девчонкой, слепо верящей в сказки шоу-бизнеса. И также он знал, какую чудовищную боль она прятала за своей улыбкой последние годы, превращая себя в идеальную, но пустую куклу. Однако прямо сейчас, у микрофона, Руби не лгала. Её улыбка, адресованная не безликой толпе фанатов, а конкретно ему — человеку, сидящему по ту сторону стекла, — была ослепительно искренней. В её пении больше не было отчаянного желания убедить себя и весь мир, что жизнь прекрасна. Только чистая, концентрированная радость жизни, ради которой Горо когда-то пожертвовал собой. «Ай... — мысленно обратился Горо к той, кто когда-то объединил их жизни, не отрывая взгляда от Руби. — Твоя ложь была прекрасна, потому что ты хотела, чтобы она стала правдой. Но Руби... её свет другой. Она не прячет тьму, она сжигает её дотла». Он осознал, какой огромный путь проделали B-Komachi 2.0. Они больше не были «очередной айдлол группой». Нет, они стали лучшими, самым настоящим флагманом индустрии. И он, чуть было не подвёл к краю пропасти это сокровище, своим эгоистичным решением исчезнуть. Ком вины снова подкатил к горлу, но растворился без следа, стоило Руби взять финальную, самую высокую ноту с такой легкостью, словно у неё за спиной выросли крылья. Музыка стихла. Красный индикатор погас. Звукорежиссер удовлетворенно откинулся в кресле: — Отлично! Получилось просто идеально. Руби-тян, сегодня ты в какой-то невероятной форме! За стеклом Мем-тё и Юи радостно захлопали в ладоши, а Руби, тяжело дыша, но сияя ярче софитов, повернулась к аппаратному стеклу. Она пропустила похвалу звукорежиссера мимо ушей. Её взгляд искал только одного человека. Горо встретился с ней глазами. Он медленно снял наушники, не сумев сдержать теплой улыбки. Он увидел, как по ту сторону стекла Руби беззвучно, одними губами произнесла: «Для тебя», и рассмеялась так счастливо, как не смеялась уже очень, очень давно. Мияко, сидевшая рядом с Горо, тихо хмыкнула и покачала головой, украдкой вытирая уголок глаза. — Добро пожаловать обратно, — шепнула она, не скрывая теплоты в голосе. — Рад вернуться, президент, — так же тихо ответил Горо, понимая, что теперь он ни за что на свете не упустит возможность увидеть, на какие ещё вершины взойдёт эта звезда.***
Мем-тё и Юи шли к станции метро, привычно натянув козырьки кепок пониже и надев медицинские маски, чтобы не привлекать внимание случайных прохожих. Несмотря на усталость после записи, обе пребывали в приподнятом настроении. И будто также как и этим утром, обе задумались о Руби, пусть и в совсем другой перспективе, нежели по дороге до студии. После долгих раздумий, переминаясь с ноги на ногу у пешеходного перехода, Юи наконец-то решилась задать старшей подруге вопрос: — Мем-тян, тебе не кажется странным… Что Руби вдруг стала такой счастливой в тот же день, как представила нам Ёсикаву? — сквозь её маску вышло облачко пара в воздух холодного февральского вечера. — Думаешь, они встречаются? — хитро ухмыльнулась Мем-тё, её глаза над краем маски радостно сощурились. — Ну… я не хочу утверждать наверняка… — замялась Юи, поглубже скрываясь под козырьком кепки. — Просто в индустрии строгие правила насчет отношений, и если это всплывет… — Ну, как я и сказала, он ей не родственник, и он теперь живёт с ней под одной крышей! — взбудоражено размышляла вслух Мем-тё, активно жестикулируя. — И действительно, нельзя упускать из внимания, что Руби буквально воссияла после его внезапного появления! Загорелся зеленый свет, и девушки двинулись в толпу, инстинктивно прижимаясь ближе друг к другу. Мем-тё вдруг стала серьезнее. Её голос потерял игривые нотки, уступив место взрослой задумчивости. — Но знаешь, Юи… дело даже не в том, что она стала радостнее. Ты в группе недавно, поэтому знаешь только ту Руби, которая работает на износ. А я помню её другой. Юи внимательно посмотрела на подругу. — После того, как… ну, после смерти её брата, — Мем-тё запнулась, произнося это, — Руби сломалась. Мы все это видели. Она улыбалась фанатам, но её глаза словно неживые. Она была похожа на красивую фарфоровую куклу, внутри которой пустота. Я боялась за неё каждый день. Боялась, что однажды она просто не придет на репетицию. — А сегодня… — тихо подхватила мысль Юи. — А сегодня она была живой! — с жаром воскликнула Мем, хлопнув в ладоши. — Ты видела, как она пела? А как она смотрела через стекло аппаратной? И нужно быть слепой, чтобы не понимать, что она пела именно для Ёсикавы! — И президент Мияко наверняка всё понимает, раз позволила ему жить в их доме, — резонно заметила Юи. — Но почему? Это ведь огромный риск для агентства. Мем-тё остановилась у входа на станцию и обернулась к младшей подруге. В её глазах мелькнула острая, почти пугающая проницательность. — Потому что президент, как и я, понимает одну простую вещь: лучше пусть у Руби будет тайный парень и риск скандала в прессе, чем идеальная репутация и нервный срыв. Кем бы ни был этот Ёсикава, он буквально вытащил нашу девочку с того света. — Значит, мы будем делать вид, что ничего не замечаем? — Юи облегченно выдохнула, радуясь, что им не придется поднимать эту неудобную тему в агентстве. — Конечно нет! — усмехнулась Мем-тян, подмигнув Юи. — Как подруги, мы должны быть начеку, и следить, чтобы эти отношения цвели и делали нашу Рубичку только счастливее! А значит, нужно как следуют разобраться, что за человек этот Ёсикава! А потом, она друг помрачнела. — Если он бросит Руби… это будет катастрофа. — Эй! Ну это же всё ещё только теории, так? Не факт, что они встречаются! — замахала руками Юи, возвращая подругу с небес на землю. Где-то глубоко в душе Мем-тё не могла отделаться от странного чувства. То, как этот Ёсикава смотрел на Руби — спокойно, строго, но с невероятной, скрытой нежностью, — до боли напоминало ей одного человека, которого больше не было с ними. Но она решила отбросить эти мысли. Какая разница, на кого он похож, если рядом с ним Руби снова умеет искренне смеяться? — Ты права, Юи-тян! — сказала Мем-тё, перед тем как попрощаться. — Думаю, нам просто нужно её поддержать, как и всегда! Распрощавшись, девочки разошлись в стороны и уехали по разным веткам метро.***
Горо стоял посреди знакомой комнаты, которую, как ему казалось, не видел уже целую вечность. Всё было почти так же, как в день, когда он ушел отсюда в последний раз. Разве что теперь здесь было стерильно чисто. Полки и стол были абсолютно пустыми, кровать идеально заправлена, а воздух был слегка застоявшимся и душным. Комната не была жилой. Она была музеем памяти Хошино Аквы. Руби стояла в дверях, переминаясь с ноги на ногу и с жадным интересом наблюдала за его реакцией. Горо сделал пару медленных шагов, затем провел кончиками пальцев по прохладной деревянной поверхности своего рабочего стола — того самого, за которым он провел сотни бессонных ночей, выстраивая паутину своей мести. Тень тяжелых воспоминаний легла на его новое лицо. — Мы почти ничего не меняли здесь, — тихо заговорила Руби, нарушив тишину. — первый год я не позволяла Мияко, а потом, с работой, стало как-то не до того. Только твои личные вещи мы упаковали в коробки, чтобы они не пылились. Хочешь, сходим за ними в кладовку? — Вряд-ли мне понадобится что-то из старых вещей, — хмыкнул Горо. — Да и у Мем-тё глаз алмаз. Если она заметит на мне шмотки Аквы, мне не поздоровится! — Тебе наверняка что-нибудь понадобится! — заупрямилась Руби, делая шаг в комнату. — Хотя бы домашнее возьми! Не будешь же ты в этих старых джинсах по дому расхаживать! — Ты просто хочешь покопаться в моих вещах? — прищурившись, догадался Горо. — Эм... нет! Что ты! — нервно хихикнула Руби, отводя взгляд. Увы, её горящие энтузиазмом глаза выдавали её с головой. На самом деле, ей просто до смерти хотелось увидеть, как он снова наденет свои привычные вещи. — Но мне будет только в радость помочь тебе распаковаться! Жизнь Хошино Аквы никогда не была наполнена излишествами, поэтому коробок в кладовке оказалось совсем немного. Каждая была тщательно заклеена скотчем, а сверху красовалась бумажка с изящным, чуть дрожащим почерком Мияко: «Личные вещи Аквы. Не трогать». Перетащив их в комнату, они принялись за дело. Горо открыл коробку с одеждой, придирчиво рассматривая свой старый гардероб и прикидывая, налезет ли на его новое тело хоть что-то из футболок. Тем временем Руби, усевшись прямо на пол, увлечённо копалась в коробке с книгами, сценариями и мангой. Вдруг она радостно ахнула. Словно драгоценное сокровище, девушка извлекла на свет тоненький томик манги. — Ааа! Смотри, это же та самая манга! «Сладкое Сегодня»! С неё началась твоя карьера! — замахала она книжкой. — Это была карьера Аквы. — Вздохнул Горо. — Я ещё тогда говорил, что актёрство мне не по душе. Теперь с этим точно покончено, незачем ворошить прошлое. Руби удивленно заморгала, отложив в сторону очередную стопку книг. — И… чем ты тогда хочешь заниматься? — с любопытством поинтересовалась она. — Ещё до того, как приехать к вам, я планировал подать документы в Токийский Медицинский Университет, — будничным тоном ответил Горо, складывая в ящик шкафа носки (вот уж что точно универсальный предмет гардероба). — Я хочу снова стать врачом, как и планировал, по окончании актёрской карьеры. Собственно, я уже и к вступительным экзаменам подготовился. — Да? — опешила девушка. Её глаза медленно расширились, когда до неё начал доходить смысл сказанного. — Стой. Погоди-ка. А как давно ты вообще очнулся в этом теле? — Около года назад. Пришлось потратить время на реабилитацию, а потом я навёрстывал изменившуюся учебную программу. Повисла гробовая тишина. Горо, стоя спиной к Руби, задумчиво рассматривал черную футболку, не подозревая о надвигающейся буре. — ЧТО?! — вопль Руби заложил ему уши. — ТЫ ЦЕЛЫЙ ГОД КАК ВЕРНУЛСЯ И ТОЛЬКО СЕЙЧАС ДАЛ О СЕБЕ ЗНАТЬ?! Горо даже не успел обернуться, чтобы объясниться. ХРЯСЬ! Прямо в затылок ему метко и с невероятной силой прилетел томик «Сладкое Сегодня». К счастью для него, книги в твёрдых обложках были на самом дне коробки, куда девушка ещё не добралась. — Ай! За что?! — возмутился Горо, хватаясь за голову и оборачиваясь. — ЗА ТО, ЧТО Я ЦЕЛЫЙ ГОД ПЛАКАЛА КАЖДУЮ НОЧЬ В ПОДУШКУ, ПОКА ТЫ ТАМ К ЭКЗАМЕНАМ ГОТОВИЛСЯ, ПРИДУРОК! — Руби уже стояла на ногах, вооружившись вторым томом манги и прицеливаясь для нового броска. — Я ТЕБЯ СЕЙЧАС СНОВА УБЬЮ! МОЛИСЬ, ЧТОБЫ ПОЛУЧИЛОСЬ В ТРЕТИЙ РАЗ ПЕРЕРОДИТСЯ! Пока в окне второго этажа агентства «Strawberry Productions» разворачивалась шумная, полная жизни перепалка, за ней очень внимательно наблюдали со стороны. На крыше соседнего, более высокого здания, прямо на самом краю парапета сидела маленькая девочка, беззаботно болтая ногами. Прохладный ночной ветер трепал её пепельные волосы, а вокруг, сливаясь с темнотой, безмолвно восседала стая черных ворон. Сквозь освещенное окно спальни ей были прекрасно видны две мечущиеся тени. Услышав приглушенный стеклом вскрик Горо, в которого всё-таки прилетел второй том, девочка звонко и искренне рассмеялась. — Будто ничего и не изменилось, — весело пробормотала Цукуёми, подперев щеку ладонью. Один из воронов, сидевший ближе всех, тихо каркнул, словно соглашаясь с её словами. Девочка протянула руку, ласково погладив птицу по темным перьям. — Добро пожаловать в твою новую жизнь, Амамия Горо... Или Хошино Аква... Или Ёсикава-кун. Как же у тебя много имен для одной заблудшей души, — с легкой, снисходительной улыбкой произнесла она. Девочка подняла лицо к ночному небу. Из-за городских туч на мгновение показались звезды — такие же яркие, как те, что когда-то горели в глазах перерожденных детей Хошино Ай. Ныне же звёздочка осталась лишь у Руби, а как надолго — зависело от того, как сложится жизнь. Стая ворон вокруг неё встрепенулась, расправляя крылья. Птицы разом взмыли в небо. — Боги редко дают второй шанс. А уж третий — и подавно, — тихо прошептала Цукуёми, и её силуэт начал таять во мраке ночи под громкий шелест множества птичьих крыльев. В воздухе растаяла лишь её последняя, брошенная с теплой усмешкой фраза: — Уж постарайся не наломать дров в этот раз...
