Проснулся и узнал, что женат

— Не могли бы вы рассказать о ваших отношениях с этим репортёром Ваном? — несколько журналистов всё ещё отказывались сдаваться, выискивая момент, чтобы задать вопрос. — И что вообще произошло с тем пальто? Гу Яньчжоу намеренно остановился, дожидаясь, пока репортёр договорит, а затем с самым серьёзным видом, будто бы отвечая именно на этот вопрос, произнёс: — В «Маске» инвесторы и продюсеры действительно не поскупились. Все декорации и костюмы были разработаны по оригинальным эскизам. Команда приложила все силы, чтобы добиться максимальной исторической достоверности. Шао Сы подхватил мысль: — Две недели до начала основных съёмок мы посвятили не работе перед камерой, а освоению профессиональных навыков. Лично я, например, прежде почти ничего не знал о традиционной опере. Те скромные знания, что у меня были, накопились исключительно ради кастинга и оказались совершенно недостаточны для роли. Только соприкоснувшись с этим искусством лично, понимаешь, насколько глубокой наукой является Пекинская опера. Если у вас найдётся время, обязательно займитесь популяризацией нашего национального достояния. — Так что «Маска» определённо заслуживает вашего ожидания, — подытожил Гу Яньчжоу и передал микрофон Шао Сы. Тот уверенно принял его и добавил: — Да, этот проект стоит ждать. — И что нам со всем этим теперь делать? После недолгого молчания представители нескольких изданий принялись вполголоса совещаться между собой: — Слушайте, а как ваши редакторы вообще планируют составлять материал? — Понятия не имею. Я уже отправил отчёт руководству, но ответа пока нет. А «В преддверии развлечения» что думает делать? — Мы тоже в растерянности. Надо спросить у ребят из «Шоу-бизнес во всей красе»… Корреспондент из упомянутого канала, опиравшийся на массивную видеокамеру, едва не расплакался: — Вообще-то у нас идёт прямой эфир… Впрочем, времени на дальнейшее замешательство не оставили: в конце улицы стремительно показался режиссёр Оу с подмогой. Возглавлял это шествие невысокий плотный старичок. Он бодро крутил педали велосипеда и ещё издалека направил на толпу указательный палец, громко закричав: — Что тут происходит?! Как вы смеете безобразничать на моей территории?! А ну пошли отсюда все! Эй ты, да, к тебе обращаюсь, чего застыл? Живо вырубай свою дурацкую трансляцию! — Поосторожнее! Со мной восемнадцать телохранителей, они быстро покажут вам, где раки зимуют! Стоило режиссёру Оу вступить в дело, как толпа журналистов мигом рассеялась. Чэнь Ян звонил режиссёру несколько минут назад, и теперь, когда помощь подоспела, он наконец-то смог облегчённо вздохнуть. Ли Гуанцзун до этого момента ни разу не встречался с постановщиком лично: на кастинге Шао Сы он просто дожидался подопечного на улице. Наблюдая за происходящим, менеджер потрясённо пробормотал: — Какая… какая колоритная личность. Гу Яньчжоу шагнул вперёд и вежливо поздоровался: — Режиссёр Оу. Шао Сы добавил: — Здравствуйте, режиссёр Оу. Старик припарковал велосипед у обочины и приветливо махнул рукой: — Хорошо, хорошо! Это я должен поблагодарить вас обоих: обеспечили фильму такую рекламу ещё до начала съёмок. С этими словами режиссёр направился к артистам. Гу Яньчжоу ответил: — Вы слишком добры. В любом случае, мы доставили съёмочной группе немало хлопот. Примите наши искренние извинения. Внимание Шао Сы между тем было приковано к свите за спиной старика. Ему ещё никогда не доводилось видеть режиссёров, появляющихся в подобном сопровождении. Парень тихо пробормотал себе под нос: — Обалдеть… они что, из банды? — О чём ты только думаешь, — Гу Яньчжоу стоял достаточно близко, чтобы всё разобрать. Он поднял руку и слегка щёлкнул Шао Сы по лбу. — Это обычная массовка. Шао Сы резко отклонил голову: — Что ты делаешь? Держи руки при себе. Заметив это движение, Гу Яньчжоу вместо того, чтобы отстраниться, напротив, с силой взъерошил волосы на его макушке. — …… — Шао Сы только недовольно скривил губы, решив не раздувать конфликт. Массовка. Где это видано, чтобы актёры массовки работали с такой самоотдачей? У каждого второго на телах красовались татуировки с драконами и тиграми, все как один были одеты в чёрные майки поверх строгих пиджаков, а комплекции их внушали неподдельный трепет. Шао Сы поинтересовался: — Мы ведь сегодня не снимаемся, нам же обещали закрытые подготовительные курсы. Ли Гуанцзун потёр висок: — Меня тот же вопрос мучает. — А, эти ребята, — режиссёр Оу небрежно кивнул в западном направлении. — Одолжил их у соседней съёмочной группы, они там снимают боевик про гангстеров. Старина Ци обещал, что в моё распоряжение готовы предоставить больше трёхсот человек массовки. Совсем голову потерял, к чему мне триста бойцов? Я же не на войну собрался. …… После короткого обмена репликами режиссёр Оу подытожил: — Ладно. Езжайте вперёд на машинах, встретимся у входа в главный павильон. Артисты никак не могли позволить себе с комфортом уехать на минивэне, оставив пожилого режиссёра крутить педали в одиночку. Территория киностудии была огромной, путь занял бы приличное время, к тому же возраст давал о себе знать. Инициативу проявил Гу Яньчжоу: он предложил режиссёру занять своё место в автомобиле, а велосипед пообещал довезти самостоятельно. Чэнь Ян, разумеется, выступил против: — Лучше я поеду на велосипеде. Яньчжоу, садись в салон вместе с режиссёром Оу. Гу Яньчжоу возразил: — Тебе-то зачем в это ввязываться? Менеджер не спал почти всю ночь, провозившись с рабочими вопросами. Ли Гуанцзун мысленно осыпал своего кумира комплиментами, восхищаясь его благородством и привлекательностью, после чего без малейших колебаний подтолкнул Шао Сы вперёд: — Быстрее, занимай транспорт! Уважение к старшим никто не отменял, ты чего застыл столбом? Это же идеальный шанс произвести впечатление на режиссёра! Давай, папа, вперёд! В итоге оба минивэна уехали, оставив Шао Сы и Гу Яньчжоу вдвоём перед старым велосипедом. Шао Сы почесал нос, окинул взглядом безлюдное пространство вокруг и без особого энтузиазма предложил: — Тогда так: сыграем в «камень, ножницы, бумага». Кто проиграет, тот встаёт сзади. У этой рухляди не было нормального заднего сиденья, только две небольшие металлические подножки по обеим сторонам оси заднего колеса. Гу Яньчжоу окинул его взглядом с ног до головы: — Играем? — Что за взгляд такой? — огрызнулся Шао Сы. — Или ты предпочитаешь решить вопрос кулаками? …… Шао Сы сжал пальцы в кулак. Едва прозвучало финальное «бумага», Гу Яньчжоу без секунды колебания раскрыл ладонь. Парень уставился на свой неизменный кулак и искренне озадачился: — Как ты догадался, что я выберу камень? — Угадал, — Гу Яньчжоу прокатил старую развалину на пару шагов вперёд и спокойно пояснил: "Решил, что тебе будет лень менять жест, и не ошибся". Действительно: раскрывать ладонь для бумаги или выставлять два пальца для ножниц было просто несподручно. — …… Шао Сы обнаружил, что ему абсолютно нечего возразить. Ли Гуанцзун и Чэнь Ян застыли у входа в павильон сектора Си как два изваяния, высматривая двух почтенных господ на раритетном транспортном средстве. Менеджер Гу Яньчжоу прикинул расстояние и заметил: — Прошло уже больше двух минут, а их всё нет. Ли Гуанцзун занервничал: — Неужели снова наткнулись на папарацци? Оба на секунду замолчали, а затем, словно разом осознав нечто важное, в один голос выдали: — А у того велосипеда вообще есть заднее сиденье? Сиденья не было. И Шао Сы, балансирующий на крошечных металлических подножках, мог подтвердить это с полной авторитетностью. Он крепко держался за плечи Гу Яньчжоу, пока встречный ветер безжалостно забирался под полы одежды, заставляя дрожать от холода. — Нам ещё далеко? — Шао Сы изрядно устал стоять в таком положении и к тому же отлично понимал, как нелепо они выглядят со стороны. Он слегка наклонился и негромко произнёс над ухом коллеги: "Давай поменяемся?" Гу Яньчжоу отрезал: — Без вариантов. Проиграл, так умей отвечать за последствия. — ……Ну хотя бы ненадолго. — Даже не думай. Мне незачем стоять сзади и выглядеть полным дураком. Шао Сы вспыхнул: — Ты только что назвал меня дураком? Велосипед уверенно заложил очередной вираж. — А тебе нужно, чтобы я сказал это прямым текстом? — Гу Яньчжоу! Мужчина едва заметно улыбнулся уголком губ, слыша, как спутник раздражённо выкрикивает его имя: — К слову, я уже очень давно не садился за руль велосипеда. После прихода в профессию многие простые радости оказались недоступны. Каждое слово, каждый поступок находились под пристальным вниманием. Иногда обычный поход по магазинам ради подбора подарка Гу Шэн(племяннице) при стечении неудачных обстоятельств мог спровоцировать настоящие беспорядки в торговом центре. — А тебе наверняка никогда не доводилось стоять на подножках. В этом есть своя свобода, — Шао Сы по-прежнему не оставлял попыток и настойчиво добавил: "Серьёзно, может, попробуешь?" …… Спустя несколько минут Ли Гуанцзун наконец разглядел вдали своего подопечного, который гордо возвышался над дорогой, подставив лицо ветру, пока широкие рукава его одежды живописно развевались в воздухе. — Ну и зрелище, — менеджер украдкой достал телефон и запечатлел этот исторический момент, не сдержав смеха. — Ха-ха-ха-ха-ха, со стороны это выглядит невероятно нелепо. Шао Сы, и тебя настиг-таки этот позор? Едва ноги Шао Сы коснулись земли, он первым делом подошёл к стеклянному фасаду здания приводить причёску в порядок. Волосы, утром аккуратно уложенные с лёгким пробором, теперь полностью открыли лоб ветру, и ни единая прядь не избежала своей участи. Гу Яньчжоу прошёл мимо и лёгким движением превратил свежую укладку в живописное птичье гнездо. Шао Сы поспешно прижал ладонь к чёлке: — Прекрати портить мне волосы! — Тебе стоит подумать о стрижке ёжиком, с ней куда меньше хлопот, — произнёс мужчина и остановился рядом. На стеклянной поверхности фасада чётко проступили их отражения. Шао Сы ответил: — Не стоит, спасибо. Чэнь Ян не мог понять, это его собственная мнительность или нет, но между этими двумя явно ощущалась какая-то труднообъяснимая атмосфера. Он слегка подтолкнул локтем коллегу: — Когда они успели так сблизиться? Ли Гуанцзун откликнулся с отрешённым видом: — Да уж… Это вызывает и зависть, и ревность одновременно. Чэнь Ян промолчал, решив, что с этим парнем тоже творится что-то неладное. Конференц-зал располагался на втором этаже. Режиссёр Оу планировал собрать исполнителей главных ролей вместе, чтобы те познакомились ещё до начала плотных тренировок. Главную женскую роль получила выпускница театрального института, подающая большие надежды актриса по имени Е Сюань. В обычной жизни она держалась очень скромно и, несмотря на наличие опыта, до этого момента играла исключительно второстепенных персонажей. В жёлтой прессе многие гадали, способна ли эта картина превратить её из незаметной актрисы в настоящую звезду. — Итак, все в сборе, — режиссёр Оу встал во главе стола, опёревшись на него руками. — Предлагаю начать с краткого знакомства. Представьтесь, пожалуйста. Первым слово взял Гу Яньчжоу. Он высказался лаконично, ёмко и с достоинством. Когда очередь дошла до Шао Сы, дверь конференц-зала внезапно распахнулась. Ян Цзэ вошёл без стука. Взгляд его стремительно скользнул по Шао Сы и Гу Яньчжоу, после чего уставился на режиссёра Оу. Грудь мужчины тяжело вздымалась: — Режиссёр Оу, на каком основании меня отстранили от проекта?! Почему?! Всего за одну ночь он превратился в посмешище для всей индустрии. Деньги, вложенные в покупку мест в трендах и армию ботов, теперь обернулись против него самого, добив его репутацию окончательно. Режиссёр Оу отличался прямолинейным характером и не собирался деликатничать в присутствии коллег: — Ты посмел купить экзаменационные задания и при этом имеешь наглость спрашивать о причинах? Скажи спасибо, что мы не успели оформить официальный контракт. Но даже если бы подписи уже стояли на бумаге, я бы без колебаний выплатил тебе любую неустойку. Таким людям в моей команде делать нечего. Лицо Ян Цзэ то бледнело, то покрывалось пятнами. Он сбежал из офиса втайне от Ци Мина. Узнав об исключении из актёрского состава, парень потерял голову и немедленно примчался в студию, не успев даже толком подумать. И понятия не имел, что их совместные махинации с менеджером давно раскрыты. — Мальчик мой, имей хоть немного гордости, — добавил режиссёр Оу. — В нашей профессии дела так не делаются. [Этот режиссёр потрясающе прямолинеен.] Система не выдержала и прокомментировала происходящее. [У меня такое чувство, что один из потенциальных ключевых объектов стремительно ускользает из нашего поля зрения]. [Объект? Этот тип?] Шао Сы скривился. [Я лучше соглашусь потерять несколько лет жизни, чем буду торчать рядом с подобным человеком. От него одни убытки, чистый минус]. Система отозвалась: [Раз ты настолько непреклонен, придётся вычеркнуть Ян Цзэ и объявить следующего ключевого объекта]. Шао Сы невольно подобрался: [Объект находится здесь?] [Считай от своей левой руки: третий по счёту]. Парень перевёл взгляд, минуя ассистента режиссёра и сценариста, и остановился на тихой скромной девушке, которая почти сливалась с окружающей обстановкой. Е Сюань. После того как охрана вежливо выпроводила Ян Цзэ, Шао Сы вернулся к процедуре знакомства. Е Сюань с самого начала казалось, что глаза этого актёра умеют разговаривать. Взгляд его то и дело задерживался на ней, а губы трогала едва заметная улыбка. …… [Шао-Шао, я давно хотела сказать: твои методы сближения с девушками всегда одинаковы,] Система прокомментировала с пренебрежением. [Выглядит до ужаса неестественно]. Шао Сы мысленно парировал: [Зато этот метод ещё ни разу меня не подводил]. Очередь дошла до Е Сюань. Она выглядела немного скованно, поднялась и слегка поклонилась присутствующим: — Здравствуйте, меня зовут Е Сюань. Возможно, годы занятий классическим вокалом оставили свой отпечаток на манере речи: финальные слоги каждой фразы звучали немного протяжно, тонко, с мягким отзвуком. В голосе удивительным образом уживались острота и нежность, и это сочетание отнюдь не казалось противоестественным. Е Сюань. Человек, практически неизвестный широкой публике, посвятивший себя служению классическому театру. Что могло скрываться за этим образом? Система выдала уведомление: [Миссия активирована. Сроки выполнения не ограничены, подсказки отсутствуют]. Система добавила: [Награда за успешное выполнение: два года жизни]. «Маска» представляла собой историческую драму: главная героиня и персонаж второго плана были артистами оперного театра, а главный герой военным офицером. Если совсем просто, в основе сюжета лежал классический любовный треугольник. Однако самым неоднозначным и психологически сложным персонажем в этой истории была отнюдь не один из мужчин, а именно главная героиня. В финальной сцене картины, пока за стенами усадьбы бушевало пламя войны, она сидела в опустевшем внутреннем дворе в полном театральном облачении и неторопливо подводила брови. После этого она брала пистолет и, плавно кружась, исполняла арию «Ветер колышет увядшие листья лотоса». «Завершилось торжество в небесных чертогах… Пышное убранство сцены оказалось всего лишь иллюзией, стрелы судьбы я выпускаю собственной рукой. На диких склонах горы Линшань переплелись ветви деревьев и трав, истоптано несколько шёлковых одеяний… Отныне я предаюсь покою и отрешённости. Бесчисленные рождения и смерти, заблуждения и прозрения: к чему все эти тщетные попытки вырваться? Стоит облечь мысли в слова, как истина ускользает далеко-далеко». На последних словах она помещала дуло пистолета в рот, так что финальный слог «вырваться» прозвучал искажённо и невнятно, даже с некоторой нелепостью. А затем без малейшего колебания спускала курок. Выстрел. …… Сколько бы раз Шао Сы ни возвращался к этому фрагменту сценария, на душе у него всякий раз становилось невыносимо тяжело. Поскольку его персонаж имел ту же профессию, что и героиня Е Сюань, Шао Сы оказался в завидном положении: помимо уроков с приглашённым педагогом по вокалу, он мог обращаться к коллеге напрямую по любому непонятному вопросу. А пока у него имелся законный повод находиться рядом, он был уверен, что рано или поздно сумеет расположить её к откровенности. Е Сюань была признанным мастером сцены, однако навыки работы перед камерой пока оставляли желать лучшего. Поэтому в то время, когда Шао Сы осваивал теорию оперного искусства, в соседнем классе девушка посещала занятия по актёрскому мастерству. Во время обеденного перерыва, после завершения утренней лекции, Шао Сы сделал глоток воды и поинтересовался у Ли Гуанцзуна: — Чем занят твой кумир? Ему же не нужно учиться петь, да и с актёрской игрой у него всё в порядке. Ли Гуанцзун, как истинный преданный фанат, бдительно отслеживал каждое перемещение своего идола: — Проводит с Е Сюань занятия по актёрскому мастерству. От неожиданности Шао Сы едва не поперхнулся водой. Этот режиссёр Оу умел выжимать из людей максимум. Парень решил заглянуть к соседям, накинув поверх одежды ярко-красный театральный халат. Ещё из коридора он услышал ровный голос Гу Яньчжоу: — Представь себе такое состояние: ты существуешь в этом мире как живой мертвец, не предпринимая ни малейшей попытки вырваться из оков обстоятельств. Чувства обоих мужчин вызывают у тебя холодное презрение, и ты хладнокровно устраиваешь их гибель. Что ты ощущаешь в этот момент? Е Сюань тихо предположила: — Извращённость? Я лишена сострадания? — В тебе есть чувства, — Шао Сы толкнул дверь и шагнул в комнату; полы алого халата мягко качнулись при движении. — Просто вся твоя любовь осталась на сцене. А реальная жизнь разительно отличается от театральных подмостков, вот ты и не знаешь, как существовать в ней. Ты единственный персонаж в этой истории, кто не носит маску, именно потому, что у тебя нет собственного лица. Когда ты играешь Юй-цзи, ты полностью становишься ею. Когда исполняешь роль Су Сань, ты превращаешься в Су Сань. Ты навсегда заперта внутри этой иллюзии. Е Сюань лишилась дара речи. Гу Яньчжоу отложил сценарий: — Ты объясняешь слишком сложно. Она не понимает. — Не понимает? — переспросил Шао Сы. Девушка подтвердила едва заметным кивком. — Ладно, тогда забудьте всё, что я сказал. В конечном счёте, каждый должен опираться на собственное восприятие, — Шао Сы почесал нос и сменил тему: "У вас найдётся время пообедать вместе? Есть несколько вопросов по профессиональным тонкостям, хотелось бы проконсультироваться". Слова предназначались Е Сюань, однако Гу Яньчжоу убрал папку со сценарием и совершенно серьёзно ответил вместо неё: — Куда пойдём? Я как раз проголодался. — …… — Шао Сы мысленно заподозрил, что всё это намеренно. Немного помолчав, предложил: "Тогда в лапшичную на первом этаже. Близко, не займёт много времени". На всю подготовку отвели всего лишь две недели, объём работы предстоял колоссальный. Обычно на подобное уходило по два-три месяца, однако режиссёр Оу, судя по всему, либо чрезмерно верил в их способности, либо руководствовался какими-то собственными соображениями. На вид Е Сюань была тихой и утончённой девушкой, однако в процессе общения Шао Сы почувствовал, что в глубине она остаётся весьма холодной и отстранённой. На протяжении обеда парень для видимости задал несколько вопросов, касающихся профессии, и Е Сюань терпеливо разъяснила ему основы: — В Пекинской опере выделяют четыре базовых навыка: пение, сценическую декламацию, актёрскую игру и сценические боевые искусства. (Декламация — это искусство выразительного чтения вслух художественных произведений (стихов или прозы) с целью донести до слушателя смысл, эмоции и авторский замысел.) Когда с профессиональной темой было покончено, Шао Сы попытался разузнать больше о её личном пути и спросил, почему она выбрала театральный институт. Девушка умело уклонилась от прямого ответа, отделавшись общими словами. Она молча доела лапшу, отложила палочки и потянулась за кошельком. Все попытки Шао Сы взять расходы на себя ни к чему не привели. — Нет никаких оснований, чтобы вы платили за меня. Пожалуйста, не ставьте меня в неловкое положение, — сухо произнесла Е Сюань, оставила деньги на столе и вышла. Только в этот момент Шао Сы окончательно убедился, что эта хрупкая девушка обладает весьма твёрдым характером. Гу Яньчжоу несколько раз постучал палочками по краю стола, привлекая его внимание: — Вернись на землю, объект твоего внимания уже давно ушёл. Парень с невозмутимым видом ответил: — ……Я просто смотрел на часы. Они висят на дальней стене, отсюда плохо видно. Мужчина подцепил порцию лапши и предпочёл не выводить его на чистую воду. Когда они закончили трапезу и собрались уходить, Гу Яньчжоу, всё ещё не поднимаясь со стула, вдруг произнёс: — Я заметил, что ты любишь пофлиртовать на стороне. — …… От неожиданности у Шао Сы нога чуть не подвернулась на ровном месте. Кое-как удержав равновесие, он уставился на собеседника, усомнившись в точности собственного слуха: — Что?