Ртуть под пеплом

В Королевстве Вечного Пламени не бывает прохладных мест. Солнце здесь висело всегда – огромный, раскаленный глаз, выжигающий всё, кроме дворца. От одного пребывания в этом месте становится жарко, но этого кажется мало матушке Природы. Не только жар накрывал людей, но и горячий ветер, поднимающий пески. Джон просыпался в пятый раз за ночь. Простыня прилипла к спине, во рту – медный привкус сухости. Он сел на край кровати, потёр лицо. За окном уже висело солнце – огромный, раскалённый глаз, который не знал усталости. В отличие от самого королевства. Слуга принёс кувшин с водой. Джон сделал глоток – тёплая, с песчинками. Такая была уже третью неделю. – Это последнее из Верхнего колодца, – сказал слуга, не поднимая глаз. – Вода ушла вчера. – Знаю, – перебил Джон. – Можешь идти. Мне больше ничего не нужно. Он вышел на балкон. Внизу простирался город – серый, выцветший от солнца. Люди двигались медленно, экономя силы. Джон заметил женщину с пустой тыквой у пересохшего фонтана. Она просто смотрела вниз, будто ждала, что вода вернётся по её желанию. И это все – его будущие владения, которые должны скоро стать его собственностью по праву рождения. От одного его вида хочется плакать. Погода в этом году совсем не радует. Вода высохла во многих местах. Джону это совсем не нравилось. Войны не было уже десять лет. Но напряжение между королевствами висело плотнее зноя. Поговаривали, что на севере готовят вторжение, что они беспощадные Варвары. Джон вырос на этих рассказах и давно перестал понимать, где правда. Одно знал точно: ненависти хватало, чтобы держать оба королевства на грани без единого выстрела. Джона это бессило. Официальной войны не было, но от этого будто и не лучше. Он уважал отца, ему нравилось его стойкость и смелость, но это безрассудство... Харрис надеялся, что отец все же пересмотрит свою точку зрения и сделает хоть что-то. – Ваше высочество. – Голос за спиной. Молли. Секретарша, которая умудрялась доводить его до бешенства одним присутствием. Мелкая девчонка, которая крутится под ногами, мешая планам Джона. – Чего тебе? – Король ждёт вас на совет. – сказала тихо девушка, – Говорит, дело срочное. – Скажи отцу, что я спущусь через десять минут. – Он сказал, что ждать не будет. Джон стиснул челюсть. Молли не двигалась. Только чуть склонила голову. В другой стране за такое могли выпороть, но здесь женщины из знатных родов имели право на дерзость. – Иди, – сказал Джон тихо. – Я сейчас подойду. Она вышла. Джон вернулся в спальню, подошёл к столу. Под кипой докладов о засухе лежало письмо – то, которое он сам написал три дня назад. Черновик. А оригинал ушёл на север с тайным гонцом – старым торговцем, который за золото рисковал пересекать нейтральную полосу. Если письмо перехватят… Джон выбросил эту мысль. Он был благодарен ему. Такой храбрый человек пропадает без толку. Он достал черновик и перечитал все его содержимое вдоль и поперек:

«Здравствуйте, принц Лололошка. Я не знаю, правда ли то, что о тебе говорят. Но я знаю: то, что говорят обо мне, – ложь. Нас хотят рассорить, хотя мы оба не хотим этой бессмыслицы. Если ты согласен встретиться и поговорить без свидетелей возле белой ивы в ночь полнолуния. Я буду ждать.».

Он отправил это письмо неделю назад. Ответа пока не было. Джон боялся, что письмо перехватил отец Ло, или что принц просто побоится ответить. Или, что хуже, – северянин действительно окажется тем чудовищем, каким его рисуют собственный народ. Джон сунул черновик в карман и направился к отцу. Он шёл и думал: "Если ответ придёт – значит, я не один. Если нет… значит, я просто дурак, который поверил в сказку". Парень устало выдохнул, пытаясь скинуть с себя груз ответственности и направился в тронный зал, где его уже поджидал отец с разговором. – Джон. – голос отца раздался ещё до того, как принц переступил порог тронного зала. – Заходи. Времени мало. Король Дейвисон сидел на Пепельном троне – массивном кресле из чёрного камня, которое, как говорили, никогда не остывало. Он не выглядел старым, хотя седина уже просвечивалась. Глаза – такие же яркие, как у сына, – смотрели с большим рвением за власть. Только вот, нерационально распоряжался король, чем и поплатился. – Ты звал меня, отец. – тихо, но смело сказал Джон. – Звал. – король кивнул на трон рядом с ним. – Садись. Джон сел. Между ними повисла тишина, тяжёлая, как раскалённый воздух перед песчаной бурей. Он ждал. Отец смотрел на него несколько мгновений, потом заговорил: – Ты знаешь, что северяне снова шевелятся. Наши лазутчики донесли: король Севера стягивает войска к границе. Говорят, готовит большой поход. – Каждый год одно и то же, – устало сказал Джон. – Они шевелятся, мы шевелимся. Никто не нападает. Никто не отступает. А народ тем временем умирает от жажды. – Ты предлагаешь сидеть сложа руки? – Я предлагаю подумать, – Джон выдержал взгляд отца. – У нас нет воды. Нет урожая. Солдаты голодны. Если они действительно нападут – мы не продержимся и месяца. Ты это знаешь. Король медленно кивнул. – Знаю. Потому я и позвал тебя. Он поднялся с трона и подошёл к узкому окну, за которым простиралась выжженная пустыня. – Я послал гонца на север, – сказал король тихо. – С предложением. Джон напрягся. – О чём? – О перемирии. – отец произнёс это слово так, будто выплёвывал косточку от гнилого фрукта. – Я ненавижу эту мысль, Джон. Но я не дурак. Я вижу, что происходит с королевством. "Война" нас убьёт – если мы продолжим делать вид, что готовы к ней. Джон не верил своим ушам. Тот самый отец, который ещё месяц назад кричал на совете, что «лучше смерть, чем позор»? Тот самый? – Что ты хочешь взамен? – спросил осторожно. – Встречи. – король повернулся к нему. – Я уже договорился с ними. – Послом поедешь ты, – сказал король Арес. – Ты – наследник. Твоё слово что-то значит. А эти… – он поморщился, – эти ледяные выродки не будут слушать какого-то посредника. И ты должен учиться на практике. А я пока займусь внутренними проблемами королевства. – Почему не я разбираюсь с внутренними проблемами? – резко стал говорить Джон, не совсем понимая своего отца. – Там все сложнее, Джон. И я вижу твои успехи именно в переговорах. Обучение дали плоды. Иди и подтверди свои успехи перед всеми. Джон встал. В груди колотилось что-то странное, что-то непонятное. Он не мог как-то это охарактеризовать. Возможно, разговор с отцом слишком повлиял на него. Самостоятельность... То что ему не хватало все эти годы. – Я поеду. – Джон сказал это без капли сожаления. Вот она, возможность проявить себя. – Тогда готовься. – король махнул рукой. – И приведи себя в порядок. Не позорь королевство. Джон развернулся и пошёл к двери быстрым шагом, но его остановили. – Джон. – Отец быстро и громко позвал, чтобы тот не убежал раньше времени. – Будь осторожен, – сказал отец тише. – Ледяные бывают опаснее, чем кажутся. – Я помню, – ответил Джон и вышел в коридор. Там его уже ждала Молли. Она стояла у стены, держа в руках какой-то свёрток. – Ваше высочество, – она поклонилась. – Я подготовила вещи для дороги. И карту. Два дня пути, если ехать налегке. Джон удивлённо приподнял бровь. – Ты уже знаешь? – Король предупредил меня час назад. – Молли подняла на него глаза. – Я еду с вами. – Это ещё зачем? – Господин, я же ваша секретарша. – ответила она без тени улыбки. – Я должна быть рядом с Вами на переговорах. Джон хотел огрызнуться, но почему-то не стал. Вместо этого он взял у неё свёрток и пошёл к своим покоям. Полнолуние. Нейтральная зона. Белая ива... «Я буду ждать», – написал он. И теперь сам не знал, чего ждёт больше – встречи с врагом или ответа, который так и не пришёл. Джон зашёл в комнату и достал из стола чистый лист бумаги.

«Принц Лололошка. Наш разговор состоится. Отец отправил меня лично. Если ты получил моё первое письмо – просто приди. Если нет… пусть эта встреча станет началом. И я все же предпочитаю поговорить лично, если ты понимаешь о чем я.

–Джон Дейви Харрис.»

Он свернул письмо, запечатал и отдал слуге. – Отправь с тем же торговцем. И чтобы никто не узнал. – Слушаюсь. Джон остался один. Он подошёл к балкону и снова посмотрел на север. Неужели, несколько лет ненависти скоро пропадёт? Джон не верил, что так быстро все закончится. "Я буду ждать", – повторил Джон про себя и впервые за долгое время почувствовал не пустоту и злость, а что-то похожее на надежду, но на душе было неспокойно. Но надежда, как и вода в Верхнем колодце, имела свойство заканчиваться.