Ртуть под пеплом

Через десять дней после их встречи у ивы Джон стоял у главных ворот дворца. Жара давила на плечи, но он не позволял себе ни единого жеста, который выдал бы его состояние. Камзол сидел идеально, сапоги блестели. Он выглядел так, будто только что вышел из тронного зала, а не стоял на солнце уже час. Отец учил его: «Первое впечатление – это девяносто процентов успеха. Остальные десять – умение закрепить его». Джон умел и то, и другое. Он не обернулся, когда услышал шаги Молли за спиной. – Они уже у ворот, Ваше Величество, – сказала она. – Кареты въезжают. – Вижу, – ответил Джон. Он сделал шаг вперёд и выпрямился, наблюдая за процессией. Кареты были две – одна помпезная, с гербом Северного королевства, другая – скромнее, но всё ещё внушительная. Джон смотрел на них с холодной, спокойной уверенностью. Из первой кареты вышел король Дейвисон – высокий мужчина лет пятьдесят четыре, с широкими плечами, с лицом, похожим на застывшую льдину. Он не улыбнулся. Он посмотрел на дворец, на стражников, на Джона – и только после этого перевёл взгляд на вторую карету. Дверца второй кареты открылась, и из неё показался Лололошка. Джон заметил его мгновенно. Он медленно, с явным трудом, выбирался из кареты – сначала нога потом рука, которая судорожно вцепилась в дверцу. Его плащ был слишком тяжёлым для этого климата, меховой воротник натирал шею, а под одеждой всё уже промокло от пота. Джон видел это даже с расстояния – бледную кожу на лице, под глазами синеву, выступающий пот на лбу. Джон двинулся вперёд быстрым, уверенным шагом. Он не ждал, пока Ло подойдёт к нему – он сам приблизился к карете, быстро сокращая расстояние. Как только Ло поставил обе ноги на землю и выпрямился, Джон подошёл к нему, взял его за руку – холодную, влажную от жары и напряжения – и мягко, но настойчиво притянул к себе. Он опустился на одно колено. Это было быстро. Непреклонно. Настойчиво. Он поднёс руку Лололошки к своим губам. Он чувствовал, как дрожит его рука. Как кожа покрыта испариной, как даже в этой духоте Лололошка остаётся холодным. Джон поцеловал его руку. Медленно, демонстративно. Задержался на мгновение дольше, чем требовал этикет. Его губы ощущали влажную кожу, лёгкую дрожь, которая пробежала по пальцам Ло, когда он коснулся их. Лололошка замер. Он не успел ничего понять. Джон двигался слишком быстро. Он просто стоял, не дыша, чувствуя, как жара и этот жест одновременно душат его. Он не знал, что делать – оттолкнуть? убрать руку? Но он не мог. Он боялся. Боялся отца, который смотрел на них, боялся Джона, боялся себя. Джон поднял глаза и посмотрел прямо на Ло. – Для меня честь принимать вас в своём доме, принц Лололошка, – произнёс он голосом, в котором не было ни тени насмешки. Только ледяная, спокойная уверенность. – Я надеюсь, вы почувствуете здесь тепло, которого вам так не хватает на севере. Он медленно поднялся, но не выпустил руку Лололошки. Он продолжал держать её – лёгким, но уверенным жестом, как делают джентльмены, когда ведут даму. Ло смотрел на него, и в его глазах мелькнуло что-то – растерянность, почти паника. Он не знал, как реагировать на этот жест. Никто из северян никогда не делал так. Никто не опускался на колено и не целовал его руку, глядя прямо в глаза. Его дыхание сбилось. Он хотел отступить, но Джон держал его руку крепко, не давая уйти. Король Дейвисон, стоящий рядом, сжал челюсть. Его лицо покрылось красными пятнами гнева. Он шагнул вперёд, готовый вмешаться, но Джон уже повернулся к нему с лёгкой, почти невинной улыбкой. – Ваше величество, – сказал Джон, всё ещё держа руку Ло. – Я надеюсь, вы не против, что я проявил такое почтение к вашему сыну. В моём королевстве это знак глубочайшего уважения. Я бы хотел, чтобы принц Лололошка чувствовал себя здесь желанным гостем. Дейвисон смотрел на него с холодной ненавистью. Он понимал, что Джон играет – но не мог ничего сказать. Слова Джона были безупречны. Он проявил уважение. Он был учтив. И если бы Дейвисон начал возмущаться, он выглядел бы неблагодарным варваром, который не ценит гостеприимства. – Я… ценю вашу заботу, – выдавил Дейвисон. Его голос звучал так, будто он выдавливал каждое слово через силу. Джон кивнул с той же лёгкой улыбкой и чуть наклонился к Ло, понижая голос до шёпота: – Слышал, ты говорил, что быстрее меня. – Его губы почти касались уха Ло, голос был мягким, но в нём чувствовалась насмешка. – А я успел подойти, взять тебя за руку и поцеловать её, прежде чем ты понял, что происходит. Так кто из нас быстрее? Ло дёрнулся едва заметно, но Джон почувствовал, как его рука напряглась. Он смотрел на Джона спокойно, но взгляде была растерянность, смешанной с чем-то ещё. Может быть, с удивлением. Может быть, с лёгким раздражением. – Ты хитришь, – сказал он тихо. – Это нечестно. – А война – это честно? – ответил Джон так же тихо. – Переговоры – это честно? Нет. Здесь выигрывает тот, кто быстрее. Он выпрямился, снова обращаясь к Дейвисону, но на его губах играла лёгкая улыбка. – Я покажу вашему сыну его покои, – сказал он. – Чтобы он мог оставить вещи и отдохнуть перед ужином. Дейвисон смотрел на него с ледяным спокойствием. – Хорошо, – сказал он. – Но не задерживайте его. – Разумеется, – ответил Джон. Он повернулся к Ло, всё ещё держа его за руку. – Пойдёмте, принц Лололошка. Я покажу вам ваши покои.

***

Они шли по коридору. Джон держал его руку, пока они не подошли к лестнице. Только тогда он отпустил её, но сделал это так мягко, что Ло не почувствовал потери. – Ты делаешь это нарочно, – сказал Ло, когда они остались одни. – Что именно? – Всё это, – Ло обвёл рукой пространство. – Ты держал меня за руку. Ты поцеловал мою руку на глазах у всех. Ты знаешь, что мой отец сейчас вне себя от ярости. Джон улыбнулся. – Знаю. – И тебе не страшно? – А чего мне бояться? – Джон остановился. – Я проявил уважение к тебе. Это именно то, что должен делать хозяин. Если твой отец злится, это его проблема. Ло посмотрел на него. В его глазах мелькнуло что-то – удивление, почти надежда. – Ты не боишься его, – сказал он. – Ты вообще никого не боишься. – Боюсь, – ответил Джон. – Но я не показываю этого. – Как ты тогда сказал, что я не успел? – спросил Ло. – Ты нарочно так быстро подошёл? Джон усмехнулся. – Я же говорил: я быстрее. – Я говорил, что я быстрее, – возразил Ло. – А я говорю, что быстрее в другом, – ответил Джон. – Я быстрее замечаю, быстрее решаю, быстрее действую. Например, я быстрее понял, что ты не враг. Мне не нужно было смотреть на тебя под прицелом, чтобы это понять. Ло замолчал. Смотрел на него долго. – Может быть, – сказал он наконец.

***

Они подошли к дверям покоев. Джон открыл их, пропуская Ло вперёд. Комната была просторной, с высокими окнами, выходящими на внутренний двор. В углу стояла кровать с балдахином, на столе – кувшин с водой и тарелка с фруктами. Всё было приготовлено заранее. – Здесь можно оставить вещи, – сказал Джон, кивая на кресло у окна. – И переодеться, если хотите. Ужин через час, так что времени достаточно. Ло оглядел комнату. Его взгляд задержался на кувшине с водой. – Спасибо, – сказал он. – Я пришлю слугу, если что-то понадобится, – сказал Джон. – Отдыхайте. Вам нужно набраться сил. Он сделал шаг к двери, но остановился. – Ты выглядишь так, будто не спал несколько дней, – сказал он. Ло не ответил. Джон кивнул и закрыл дверь за собой.

***

До ужина оставался час. Джон стоял в коридоре и смотрел на закрытую дверь. Он думал о том, как Ло стоял у кареты, как его рука дрожала, когда он целовал её. Как его глаза смотрели с растерянностью, когда Джон шептал ему на ухо. Он знал, что этот день – только начало. Завтра они будут вдвоём. Только они. И Джон сделает всё, чтобы этот день стал началом чего-то нового. Джон сидел за столом между отцом и Ло. Король Дейвисон – напротив, и его взгляд прожигал Джона насквозь. Харрис – в конце стола, наблюдал. Ло почти не прикасался к еде. Он сидел неподвижно, положив руки на колени. Свет ламп блестел на его бледной коже, покрытой испариной, капельки пота стекали по виску. Он выглядел почти больным. Его тарелка оставалась почти нетронутой – он лишь перекладывал кусочки с места на место, будто они были частью скучного ритуала. – Вы не голодны, принц Лололошка? – спросил Харрис. Ло поднял глаза. Его лицо оставалось бесстрастным, как маска. – Я не привык к вашей кухне, – ответил он. – Она слишком острая. – Мы можем принести что-то другое, – сказал Джон тихо. – Я распоряжусь. – Не стоит, – ответил Ло. Король Дейвисон усмехнулся – коротко, без тепла. – Мой сын всегда был избирателен в еде, – сказал он. – Это семейная черта. Он знает, что сладости и излишества – удел слабых. Джон заметил, как Ло сжал пальцы на рукаве. Сильнее, чем раньше. «Ты делаешь ему больно, – подумал Джон. – И ты делаешь это нарочно». Он почувствовал, как внутри поднимается холод. Не гнев – что-то другое. Что-то, что он не мог объяснить. Но он знал одно: он не позволит этому человеку продолжать так вести себя. – А у нас есть замечательный десерт, – сказал Джон, переводя взгляд на Ло. – С яблоками и корицей. Сладкий, не острый. Думаю, он придётся вам по вкусу. Ло поднял на него глаза. В них мелькнуло что-то – удивление, почти надежда. – Я... – начал он и замолчал, бросив быстрый взгляд на отца. Дейвисон смотрел на сына с ледяным спокойствием. – Ты не обязан есть то, что тебе предлагают, – сказал он. – Мы здесь не для того, чтобы наслаждаться. – Но мы здесь для того, чтобы установить доверие, – парировал Джон, не сводя глаз с Ло. – А доверие начинается с малых жестов. Например, с десерта. Он сделал знак слуге. Через минуту перед Ло поставили небольшую тарелку с тёплым яблочным пирогом, посыпанным корицей. Аромат поплыл по столу – сладкий, домашний, такой далёкий от всего, что было в этом зале. Ло смотрел на десерт, не двигаясь. Его пальцы лежали неподвижно на коленях. Он не знал, что делать. – Попробуйте, – тихо сказал Джон. – Если не понравится, никто не будет вас заставлять. Ло медленно взял ложку. Отломил маленький кусочек. Поднёс ко рту. Все смотрели на него. Дейвисон – с ледяным спокойствием. Харрис – с любопытством. Джон – с тихой, почти незаметной улыбкой. Ло откусил. Он жевал медленно, будто пытаясь запомнить вкус. И когда он проглотил, его лицо чуть изменилось. Совсем чуть-чуть – но Джон увидел это. Где-то в глубине глаз мелькнула искра. Может быть, удивление. Может быть, благодарность. – Спасибо, – сказал он тихо. – Это... вкусно. Джон кивнул, чувствуя, как внутри разливается что-то тёплое. «Ты так похож на неё... На Сашу». Он перевёл взгляд на короля Дейвисона. Тот смотрел на сына с выражением, которое Джон не мог прочитать. – Я рад, что вам понравилось, – сказал Джон, возвращаясь к официальному тону. – Мы можем подавать этот десерт каждый день, если вы пожелаете. Ло поднял на него глаза. – Спасибо, – сказал он ещё раз. Дейвисон больше ничего не сказал, но Джон видел, как напряглись его плечи. Как сжались его пальцы на рукояти трости. Он понял, что означал этот жест: доминирование. Демонстрация силы. Насмешка под видом заботы. «Отлично, – подумал Джон. – Он уже в игре».