Ртуть под пеплом

Джон приехал затемно. Молли замерла на краю равнины, держа поводья его лошади. Двое стражников остались позади, на расстоянии выстрела – отец настоял. «На нейтральной полосе всякое бывает, – сказал он. – Не хватало ещё, чтобы моего сына захватили, пока он разговаривает». Джон спешился, поправил перевязь. Кинжал на месте. – Ждите здесь, – сказал он Молли. – Почему...- – Я так сказал. Это приказ. – Как скажете, ваше высочество. Она не улыбнулась. Джон отвернулся и пошёл вперёд. Ива белела вдали – огромная, раскидистая, неестественная для рядом выжженной земли. Но Джон пошёл не к ней. Они договорились встретиться на открытом месте, в сотне шагов от дерева, чтобы ни у кого не возникло сомнений – никаких тайных укрытий, никакого подозрительного шёпота. Официальные переговоры на нейтральной полосе. Ло уже ждал. Он стоял на пустом месте, один, без охраны, без свиты. Капюшон натянут низко, лица не разобрать. Плащ светлый, мех на воротнике серебрится в лунном свете. Джон подошёл ближе. Остановился. – Ты один? – спросил он. – А ты – нет, – ответил Ло, обводя взглядом равнину. – Твои люди у камня. Я видел. – Отец настоял. Ло стянул капюшон. Кончики волос светлые, почти белые. Лицо бледное, с небольшими тёмными тенями под глазами. Ни страха, ни напряжения. Вообще ничего. – Ваш Отец не боится, что мы тебя захватим? – спросил Джон. – Боится, – Ло чуть склонил голову. – Но он доверяет мне. – Или не доверяет тебе, но доверяет тому, что я не дурак. – И то, и другое. Джон усмехнулся. – Ты всегда так говоришь? Загадками? – Только когда не знаю, кому отвечаю. Они посмотрели друг на друга. Джон чувствовал, как ветер холодит щёки – непривычно, почти пугающе после дневного зноя. Здесь, на границе, воздух был другим. Прохладным. Почти живым. – Убери кинжал, – сказал резко Ло, сбивая Джона с мысли. – Что? – Я вижу рукоять в кармане. Убери, или я уйду. Джон не двинулся. – Ты боишься? – Нет, — ответил Ло. — Я намного быстрее. Он всё равно не пригодится тебе. В голосе не было хвастовства. Только спокойная уверенность. Как у человека, который знает, что говорит правду. Джон вытащил кинжал и бросил на землю. – Доволен? – Лучше. Ло сел на песок — прямо на землю, скрестив ноги. Так дерзко с его стороны. Джон помедлил, потом все же опустился напротив. Он тоже устал после долгой поездки. – Начнём, – сказал Джон. – Перемирие. Какие условия? – Вода и еда, – ответил Ло. – Вы даёте нам зерно и фрукты. Мы – вам лёд и рыбу. – В каких объёмах? – Сто мер зерна в месяц. Пятьдесят – фруктов. Джон усмехнулся. – Сто мер? Твой отец ничего не потерял в запросах. – Наши люди голодают, – Ло не отвёл взгляда. – Ваши – тоже. Сто мер – это минимум. – Минимум для вас. Для нас – сто мер, которых у нас нет. – Джон подался вперёд. – У нас засуха. Урожая едва хватает своим. Если мы отдадим вам зерно, свои начнут умирать быстрее. – А если не отдадите – свои умрут чуть позже, но умрут всё равно. – Ло говорил ровно, без эмоций. – Разница в том, что ваши люди умирают от жажды и голода. Наши – от голода и холода. У нас есть то, чего нет у вас. У вас – то, чего нет у нас. Обмен выгоден обеим сторонам. Джон сжал челюсть. – Семьдесят мер зерна. Тридцать – фруктов. – Девяносто и сорок. – Восемьдесят и тридцать пять, – Джон чувствовал, как внутри закипает знакомое раздражение. – И это не обсуждается. Ло молчал несколько секунд. Смотрел на Джона – спокойно, без вызова. Потом кивнул. – Восемьдесят и тридцать пять. Но рыбы и льда вы берёте в два раза больше. – Это ещё почему? – Потому что лёд тает в пути, – ответил Ло. – К тому времени, как он доходит до ваших границ, от него остаётся половина. А рыба портится быстрее зерна. Джон не ожидал такого просчёта. – Ты предлагаешь нам платить за то, что испортится по дороге? – Я предлагаю вам получать то, что вы заказываете, – поправил Ло. – Если вы берёте сто мер льда, к вам приедет пятьдесят. Если вы берёте двести – приедет сто. Вы платите за результат, а не за то, что выехало с нашего склада. К тому же, вы получаете такую ценную для вас воду. Джон замолчал. В словах Ло была логика. Жестокая, но логика. – Двести мер льда, – сказал он. – Сто рыбы. И вы берёте на себя доставку до нашей границы. – До середины нейтральной полосы, – возразил Ло. – Дальше – ваши проблемы. – До границы. Иначе сделка не имеет смысла. Ло снова замолчал. Джон видел, как он просчитывает что-то в голове – быстро, без запинки. – До границы, – сказал наконец Ло. – Но вы оплачиваете половину дороги вперёд. – Четверть. – Треть. – Четверть, – повторил Джон. – Или я ухожу. Они смотрели друг на друга. Джон не отводил взгляда. Ло – тоже. – Четверть, – сказал Ло. – Но если хоть одна поставка сорвётся по вашей вине, мы разрываем соглашение. – Если сорвётся по вашей – тоже. – Естественно. Джон кивнул. В груди колотилось что-то странное – не страх, не надежда. Азарт. Он не ожидал, что этот северный принц окажется таким жёстким переговорщиком. Ло проследил за его взглядом. – Зачем? – Потому что здесь ветрено, – ответил Джон. – И песок летит в глаза. Ло смотрел на него долго. Так долго, что Джон почувствовал – его проверяют. Не на врага – на что-то другое. – Хорошо, – сказал наконец Ло. – Под ивой. Он поднял с земли кинжал, протянул Джону рукоятью вперёд. – Не забывай. Джон взял. Пальцы соприкоснулись на секунду – кожа Ло была холодной, как лёд. – Я помню, – сказал Джон. – Ты быстрее. – Это ты сказал, – ответил Ло. – Не я. Он развернулся и пошёл в темноту. Джон смотрел ему вслед, пока силуэт не растворился. «Он не боится, – подумал Джон. – После всего, что о нём говорят, после отца, после казней – он не боится. Или боится, но не показывает». Ему было интересно. Не как врагу – как человеку. Молли ждала у камня. Стражники сидели в сёдлах, держа руки на луках. Увидев Джона, они расслабились. – Как прошло? – спросила Молли. – Нормально, – ответил Джон, забираясь в седло. Он взял поводья, но не тронул лошадь. Посмотрел на равнину, где уже растворилась фигура северного принца. Пусто. Только ветер гоняет песок. – И всё? – Молли не отставала. – Он хоть что-то сказал? – Достаточно, – ответил Джон. Он тронул лошадь и выехал на дорогу. Молли догнала, но больше не спрашивала. Только бросила быстрый взгляд на его лицо – и отвернулась. Луна висела низко. Впереди, на востоке, начало сереть небо.