Моему дорогому союзнику

Утро дня матча выдалось солнечным и морозным. Февраль наконец начал сдавать позиции, и над заснеженным стадионом раскинулось бледно-голубое небо без единого облака. Вся школа гудела в предвкушении: Гриффиндор против Хаффлпаффа, и от этой игры зависело, кто выйдет в финал Кубка. Коридоры были забиты студентами в красно-золотых и жёлтых шарфах, и даже вечно сонные портреты, казалось, оживились и делали ставки. Лейси проснулась с тянущим чувством в животе, которое она списала на общее волнение перед матчем. Но когда она натягивала джинсы и свитер, её взгляд упал на шарф, который с вечера лежал на спинке стула. Фред отдал его ещё утром, столкнувшись с ней в гостиной перед завтраком. Сунул в руки, даже не спросив, хочет она или нет, и сказал: «Надень. Мой счастливый». Лейси тогда покрутила шарф в руках и не поняла, в чём смысл. Они учились на одном факультете, у неё был собственный красно-золотой шарф, который ничем не отличался от этого. Но Фред настоял, и она не стала спорить. Теперь, накидывая его на шею, она заметила, что он пахнет чем-то знакомым — пряностями и порохом, — и быстро одёрнула руку, будто шарф был горячим. В спальне царила предматчевая суета. Элис и ещё две их соседки, близняшки-пятикурсницы по имени Мэй и Джун, красили губы и обсуждали шансы команды. Нэтти уже убежала к раздевалкам — как загонщица, она должна была разогреваться вместе с остальными. — Лейси, ну расскажи, — Элис повернулась к ней, закалывая волосы. В её голосе звенело любопытство, сдерживаемое уже несколько дней. — Вы с Уизли теперь везде вместе. В библиотеке, в Хогсмиде, он завтракает с нами. Что между вами происходит? Мэй и Джун синхронно развернулись на стульях и уставились на Лейси с одинаковым выражением жадного интереса. Лейси опустила глаза и принялась теребить край шарфа, изображая смущение. Это было нетрудно — щёки действительно потеплели, стоило ей вспомнить вчерашний поцелуй в библиотеке. — Ничего особенного, — сказала она тихо, пряча улыбку. — Мы просто… общаемся. — Общаетесь? — фыркнула Мэй. — Когда вы «общаетесь», на вас смотрит полбиблиотеки. Я видела вас в четверг. Вы не общались, вы… — Мы учились, — перебила Лейси, чувствуя, как щёки краснеют сильнее. — Он готовится к тесту МакГонагалл, я помогаю. — Ага, — протянула Джун и переглянулась с сестрой. — Мы тоже так «учились» с Роджером Дэвисом. Очень познавательно было. — Ничего мы не… — начала Лейси, но Элис её перебила. — Крокетт, у тебя на лице написано, что ты врёшь. Ты красная как свёкла. Просто скажи: вы вместе или нет? Лейси закатила глаза и встала, накидывая пальто. Она поправила шарф — его шарф, — и направилась к двери, бросив через плечо: — Мы просто общаемся. Идите уже, опоздаете на матч. За спиной раздались смешки и чей-то шёпот: «Она влюбилась, сто процентов». Лейси сделала вид, что не услышала. Стадион встретил её рёвом трибун. Красно-золотая половина скандировала что-то бодрое, жёлтая отвечала им не менее громко, и воздух звенел от энергии. Лейси пробралась на место, которое заняли девочки, и устроилась между Элис и Мэй. Шарф она поправила машинально, не задумываясь, и только когда Элис покосилась на него с усмешкой, поняла, что он так и остался на ней. Матч начался, и Лейси быстро забыла про шарф, про девочек и про всё на свете, потому что игра захватила её с первых секунд. Команды взмыли в воздух, и она сразу нашла глазами Нэтти — та пронеслась мимо трибун с битой наперевес, собранная и точная. Лейси смотрела, как подруга отбивает бладжер, посылая его в сторону хаффлпаффского охотника, и улыбнулась. В такие моменты становилось абсолютно ясно, почему Нэтти занимается спортом. Она была создана для этого: сильная, быстрая, бесстрашная. На поле она не болтала лишнего и не отвлекалась, а становилась той версией себя, которую Лейси уважала больше всего. Когда они только начинали дружить, Лейси иногда завидовала этой уверенности, но потом поняла, что у каждого свой талант. У Нэтти — метла и бита, у неё — книги и формулы. И то, и другое имело право на существование. Потом её взгляд скользнул по полю и наткнулся на Сайласа. Он как раз пролетал мимо трибун, и Лейси замерла, забыв про игру. В квиддичной форме, обтягивающей плечи и грудь, с уложенными ветром коричневыми кудрями, он выглядел так, что у неё внутри свернулся тугой узел. Это было старое, привычное чувство — смесь восхищения и тоски, — и она почти обрадовалась ему. Почти. Потому что теперь к этому чувству примешивалось что-то ещё, что-то похожее на вину, хотя она не понимала, перед кем и за что. Сайлас увернулся от бладжера и забил гол — чисто, красиво, под восторженный рёв жёлтой трибуны. Лейси увидела, как он улыбнулся своему вратарю, и что-то в груди сжалось. Он всё ещё был красив. Он всё ещё был тем парнем, на которого она смотрела два года. А потом перед её глазами промелькнули две рыжие макушки, и мысли о Сайласе разбились, как стекло. Близнецы играли как единый организм. Джордж отбивал бладжеры, Фред уворачивался, забивал, снова уворачивался, и всё это с какой-то ленивой грацией, которая заставляла Лейси смотреть на него чуть дольше, чем следовало. Она видела, как он перекинулся парой слов с Анджелиной, как хлопнул Джорджа по плечу после очередного гола, как облетел хаффлпаффского загонщика с такой лёгкостью, будто это была не игра, а танец. Он был в своей стихии. И Лейси, которая не любила квиддич и не понимала его правил, вдруг почувствовала, что ей интересно. Не игра. Он. Счёт рос. Гриффиндор вёл, и вёл уверенно, но Лейси не радовалась. Она видела, как Сайлас начал психовать. Сначала он просто хмурился, потом начал резче уворачиваться, потом закричал на своего загонщика, и его лицо — то самое лицо с ямочкой, которое она так любила, — исказилось от злости. Он промазал по квоффлу, и его метла вильнула. Ей не нравилось видеть его расстроенным. Это было глупо — он даже не знал о её существовании ещё месяц назад, — но внутри что-то всё равно сжималось. Она так погрузилась в наблюдение за Сайласом, что пропустила момент, когда Поттер спикировал вниз. Опомнилась она только тогда, когда Ли Джордан заорал в мегафон: «ПОТТЕР ПОЙМАЛ СНИТЧ! ГРИФФИНДОР ВЫИГРЫВАЕТ! ДВЕСТИ ШЕСТЬДЕСЯТ — ДЕВЯНОСТО!» Трибуны взорвались. Красно-золотая половина вскочила на ноги, засвистела, заорала, затопала. Лейси поднялась вместе со всеми, хлопая и улыбаясь, и Элис стиснула её в объятиях, крича что-то в ухо. Мэй и Джун обнимались друг с другом, Нэтти где-то там, на поле, наверняка прыгала от радости. Всё было правильным, всё было так, как должно быть. А потом в голову ударила мысль, и улыбка застыла на губах. Обещание Уизли. Он сказал, что после победы поцелует её на глазах всего стадиона. Лейси похолодела и резко повернула голову к полю. Команда уже собралась в центре, позируя для Колина Криви, который носился вокруг них с фотоаппаратом. Фред стоял рядом с Джорджем, оба мокрые от пота, раскрасневшиеся, счастливые. Он смеялся чему-то, что сказала Анджелина. Лейси смотрела на него, не дыша, и ждала. Фред поднял голову. Их взгляды встретились через всё поле — её, напряжённый и испуганный, и его, яркий и какой-то странно спокойный. Он смотрел на неё секунду. Две. Три. А потом просто улыбнулся — не нахально, не театрально, а почти нежно, — и отвернулся. И пошёл вместе с остальной командой в сторону раздевалок. Лейси выдохнула. Воздух вышел из лёгких с каким-то свистящим звуком, и она опустилась обратно на скамью, пока вокруг неё продолжали орать и обниматься. Она не поняла, что это было. Облегчение? Разочарование? Она смотрела вслед рыжей макушке, исчезающей в дверях раздевалки, и не могла разобраться в собственных чувствах. Он не поцеловал её. Он нарушил обещание. И она не знала, радоваться этому или нет. *** Вечеринка в гриффиндорской гостиной грохотала так, что, наверное, было слышно в подземельях Слизерина. Портрет Полной Дамы уже трижды безуспешно пытался призвать к порядку, но его просто не слышали за общим рёвом. Здесь смешались все: от первокурсников, которым впервые разрешили остаться допоздна, до семикурсников, празднующих одну из последних побед в своей школьной жизни. Кто-то играл на гитаре, кто-то колотил ладонями по столу в ритм, кто-то орал гриффиндорский гимн, перевирая слова. В воздухе пахло сливочным пивом, огневиски, потом и чем-то сладким — кажется, шоколадными лягушками, которые кто-то рассыпал на полу. Вся эта какофония была дорога сердцу. Лейси стояла, прислонившись плечом к каминной полке, и чувствовала, как тепло от огня смешивается с приятным опьянением, растекающимся по телу. Они с Нэтти и ещё тремя девочками из их спальни почти прикончили бутылку того самого ликёра, который Лейси тайком привезла из дома. Отец положил ей бутылку в чемодан перед самым отъездом. «Лучше пусть пьёт адекватное, чем местную бурду, от которой слепнут на один глаз», — заявил он тогда, и мама, если бы узнала, устроила бы ему трёхдневный скандал. Но мама не знала, а ликёр был дорогим, итальянским и невероятно вкусным. Лейси, обычно почти не пившая, сегодня не рассчитала. Они разлили бутылку на пятерых, и теперь мир приятно покачивался, а собственные мысли стали до странного громкими. И самая громкая из них — почему Фред, чёрт возьми, её не поцеловал? Да, она злилась. Прямо сейчас, посреди всеобщего веселья, сжимая в руке пустой стакан из-под ликёра, она была откровенно зла. Он же обещал. Сказал: выиграю — поцелую на глазах у всего стадиона. А потом просто ушёл в раздевалку, как будто и не было никакого разговора. Для чего тогда было сотрясать воздух, если не собирался исполнять? Лейси ненавидела, когда слова расходились с делом. Она, между прочим, свою часть сделки выполняла безукоризненно: готовила его к тесту, объясняла все от корки до корки, ходила с ним в Хогсмид, играла парочку. А он? Одно обещание — и то не сдержал. И теперь сидит там, в окружении команды, ржёт с Джорджем, пьёт что-то из кружки и вообще не выглядит как человек, которого мучает совесть. Они пересекались взглядами пару раз за вечер. Один раз она заметила, как Фред смотрит на неё поверх чьего-то плеча, и быстро отвернулась, делая вид, что увлечена разговором с Элис. Второй раз их глаза встретились случайно, когда она пробиралась за добавкой, и Лейси опять отвела взгляд первой. Внутри всё клокотало от непонятной смеси обиды, злости и чего-то ещё, что она отказывалась называть. — Ты чего такая мрачная? — Нэтти возникла сбоку и сунула ей под нос кружку с чем-то, что пахло яблоком. — Мы выиграли, вообще-то. Давай, допивай и пошли танцевать. Лейси машинально глотнула из кружки, даже не разбирая вкуса. В гостиной кто-то завёл патефон, и из динамиков полилась маггловская Corona — «Rhythm of the Night», которую явно притащил кто-то из полукровок. Первые же аккорды вызвали одобрительный рёв, и толпа хлынула в центр гостиной, превращая пространство между диванами в импровизированный танцпол. Нэтти, не раздумывая, схватила подругу за руку и потащила за собой. — Ты видела, как я тому хаффлпаффцу бладжером врезала? — прокричала Нэтти сквозь музыку, уже двигаясь в ритм. — Это было великолепно, — честно ответила Лейси, позволяя телу расслабиться. Алкоголь сделал своё дело: движения стали лёгкими, мысли — чуть менее колючими, а музыка заполнила голову, вытесняя навязчивые вопросы. Она танцевала, не думая о том, как выглядит, просто двигалась в такт, и это было до ужаса приятно. В какой-то момент они с Нэтти, подгоняемые общим восторгом и парой подружек, забрались на низкий журнальный столик. Толпа вокруг взревела одобрительно. Лейси не помнила, кто именно подал идею, но отступать было поздно. Нэтти зажигала, как настоящая звезда: волосы развевались, руки взлетали вверх, и вся она была воплощением победы. Лейси, чуть менее уверенная, но разогретая ликёром и общим весельем, вторила ей, чувствуя, как мир сужается до ритма, вспышек света и ощущения полной, абсолютной свободы. Вокруг свистели, хлопали, кто-то скандировал их имена. Тело было лёгким, дыхание частым, а мысли всё-таки вернулись, громкие и неотступные: «Почему он, блять, не поцеловал? Он обещал!» Она как раз крутилась на месте, запрокинув голову и смеясь, когда чьи-то руки легли на её талию и мягко, но настойчиво потянули вниз. Лейси покачнулась, потеряла равновесие и съехала со столика прямо в эти руки. Фред Уизли стоял перед ней, и его лицо было совсем близко. В гостиной было жарко, его волосы прилипли ко лбу, а в глазах плясали черти — но не привычные насмешливые, а какие-то другие, более серьёзные. — Крокетт, — сказал он, и она скорее прочитала по губам, чем услышала за грохотом музыки, — давай выйдем. Тут душно. Она хотела ответить что-то едкое — что-то про несдержанные обещания, про то, что он козёл и что она не собирается с ним никуда идти, — но язык заплетался, а тело предательски соглашалось. К тому же он уже тянул её за руку через толпу, и Лейси, пьяная, злая и растерянная, просто пошла за ним. Сзади донёсся свист — кажется, это был Ли Джордан, — и чей-то смех, но она уже не оборачивалась. Они вывалились в коридор, и портрет Полной Дамы захлопнулся за ними, отрезая шум вечеринки. Внезапная тишина ударила по ушам, и Лейси пошатнулась, хватаясь за стену. Фред всё ещё держал её за руку, и она не сразу это заметила, а когда заметила — не сразу выдернула. Вэтой тишине голос Фреда прозвучал неожиданно ровно и серьёзно. — Ты меня игнорируешь, Крокетт. Весь вечер. Лейси фыркнула и высвободила руку из его хватки. Получилось не сразу — пальцы у него были сильные, и отпустил он их скорее потому, что решил отпустить, а не потому, что она вырвалась. — Больно ты мне нужен, чтобы тебя игнорировать, — бросила она, глядя куда-то в стену за его плечом. — Просто не о чем с тобой разговаривать. Фред склонил голову набок и улыбнулся — но не нахально, а скорее выжидающе. — Ну, могла бы хотя бы поздравить с победой. Это было бы вежливо. Лейси сложила руки на груди и наконец посмотрела ему в глаза. — Поздравляю. Это всё? Я могу быть свободна? Она уже сделала шаг к портрету, но Фред покачал головой. Взгляд у него был странный — не пьяный, хотя пил он сегодня явно немало. Скорее собранный, внимательный, даже слишком для человека, который только что выиграл матч и должен быть на седьмом небе от счастья. — Нет, не можешь, — сказал он спокойно. — Пока не объяснишь, в чём дело. Если ты расстроилась, что я выиграл у твоего Калле, то извиняться не буду. Я сделал это для факультета в первую очередь. И для себя. Вот тут Лейси сорвало. Она хлопнула его ладонью по плечу — раз. Потом по другому — два. И третий раз замахнулась, но он уже перехватил её запястья, удерживая на расстоянии вытянутых рук. — Ты обманщик, Уизли! — выпалила она, пытаясь высвободиться. — Ты, блин, обещал меня поцеловать! После матча. На глазах у всех. А сам просто ушёл в раздевалку, как будто ничего не было. Для чего тогда весь этот цирк? Ты получаешь свои хорошие оценки, а в моих отношениях с Калле ничего не меняется! Фред открыл рот, но Лейси не дала ему вставить ни слова. — Молчи! — она ткнула пальцем ему в грудь, насколько позволяли захваченные руки. — Ты должен был это сделать. Мы договорились. Я не хочу притворяться с тобой парочкой до конца года, чтобы на седьмом курсе Калле вообще забыл, как меня зовут. Ты свою часть получаешь, а я что? Где мой прогресс? Где результат? Фред молчал. Его челюсть сжалась, на скулах заходили желваки, и он смотрел на неё с таким выражением, что Лейси на секунду пожалела о своих словах — но только на секунду, потому что алкоголь ещё кипел в крови, а обида никуда не делась. Он всё ещё держал её за запястья, но уже не удерживал, а просто держал, как будто забыл, что можно отпустить. Потом он кивнул — коротко и как-то слишком резко. Ничего не сказал. Просто развернулся, взял её за руку и потянул обратно к портрету Полной Дамы. Лейси попыталась упираться, но его хватка была железной. Портрет распахнулся, и их снова накрыло волной грохота, музыки и пьяного гомона. Кто-то радостно взревел, заметив их возвращение, но Фред ни на кого не смотрел. Он тащил её через толпу, лавируя между танцующими, мимо столов с напитками, мимо компании Ли Джордана, который что-то крикнул им вслед. Лейси спотыкалась, но он не замедлялся. — Куда ты меня тащишь? — выдохнула она, но ответа не получила. Он остановился только в самом центре гостиной, где освещение было ярче, а людей — больше всего. Остановился и развернул её к себе лицом. В его глазах горел тот самый огонь, который она видела на поле во время матча, — азартный, опасный и совершенно неуправляемый. Лейси открыла рот, чтобы спросить, какого чёрта он творит, но не успела. Фред поцеловал её. Быстро. Без предупреждения и нежности. Его губы врезались в её с такой силой, что она опешила и чуть не потеряла равновесие, но он уже придерживал её за талию, прижимая к себе так, будто боялся, что она сбежит. Сердце заколотилось где-то в горле, а ноги подкосились, и если бы не его руки, она бы, наверное, просто стекла на пол. В этом поцелуе не было ничего от того медленного, осторожного поцелуя в библиотеке. Он был быстрым и жадным, и его язык орудовал во рту так, что у Лейси вылетели все мысли, включая злость и обиду. Где-то на периферии взорвался рёв. Весь факультет, вся эта пьяная, счастливая толпа засвистела, заорала, зааплодировала. Кто-то крикнул «Уизли!», кто-то заулюлюкал, и сквозь грохот музыки было слышно, как Нэтти и девочки где-то сзади выкрикнули её имя. Лейси ничего не разбирала. Весь мир схлопнулся до одной точки — его губ на её губах. Когда он отстранился, она не сразу открыла глаза. Голова кружилась, и она хватала воздух ртом, как выброшенная на берег рыба. Фред облизнул губы и наклонился к её уху. Голос у него был низкий и чуть хриплый, и ей пришлось замереть, чтобы расслышать сквозь музыку. — Теперь я скажу всем парням, что ты согласилась стать моей девушкой, — прошептал он. — Поползут сплетни. С завтрашнего дня тебе нужно быть безумно близкой со мной, если хочешь, чтобы Калле тебя захотел. Поняла? Она не успела ответить. Фред выпрямился, отпустил её талию и просто отошёл. Сквозь толпу, мимо танцующих, прямо к Джорджу, который уже стоял с открытым ртом, а потом захлопнул его и хлопнул брата по плечу с широченной улыбкой. Они обменялись парой слов, которых Лейси не расслышала, и Джордж засмеялся, качая головой. А Лейси осталась стоять посреди гостиной, посреди орущей, танцующей толпы, и всё, что она могла сделать, — это прижать пальцы к собственным губам, которые всё ещё горели, и попытаться вспомнить, как дышать. Он сделал это. Он сделал это при всех. И, кажется, она только что получила поцелуй, который был в десять раз громче, чем она боялась. *** На следующее утро Лейси проснулась с ощущением, что в голове поселился дятел. Он мерно долбил в виски, и каждый удар отдавался пульсацией где-то за глазами. Несколько минут она просто лежала, глядя в потолок и пытаясь понять, какой сегодня день и почему солнечный свет кажется личным оскорблением. Воскресенье. Выходной. Можно было бы спать до обеда, но желудок требовал еды, а горло пересохло так, будто она жевала песок. Она спустилась в Большой зал почти к самому концу завтрака. Народу было немного — большинство студентов ещё отсыпались после вчерашнего, — но те, кто присутствовал, с лихвой компенсировали недостаток массовости громкостью. Лейси переступила порог и сразу почувствовала десяток взглядов, приклеившихся к ней, как банные листы. Она прошла к гриффиндорскому столу и села на свободное место, стараясь не встречаться ни с кем глазами. Получалось плохо. За столом родного факультета вообще не стеснялись. Элис, Мэй и ещё пара девчонок сидели буквально в двух футах и обсуждали вчерашний поцелуй так громко, будто Лейси не было рядом. — Я думала, он её прямо там и съест, — хихикнула Мэй. — Ты видела, как он её держал? За талию, вот так, — она изобразила жест руками. — А она аж глаза закрыла, — поддержала Джун. — Я думала, Крокетт упадёт в обморок. Честное слово. Лейси молча налила себе тыквенный сок и сделала глоток. Уши горели. Она не оборачивалась на девочек и не подавала виду, что слышит, но каждая фраза долетала до неё с кристальной ясностью. Обсуждали не только поцелуй, но и то, что Фред вчера якобы объявил её своей девушкой при всей команде. Кто-то говорил, что они уже месяц как встречаются в тайне. Кто-то утверждал, что Лейси сама к нему подкатила. Сплетни обрастали деталями с такой скоростью, будто их сочиняли коллективно. Уизли за столом не было. Ни Фреда, ни Джорджа, ни даже Рона с Поттером — видимо, вся компания ещё спала после бурной ночи. Сайласа она тоже не увидела за хаффлпаффским столом, хотя обычно он не пропускал завтрак. Впрочем, может, оно и к лучшему. Голова раскалывалась. Лейси поковыряла овсянку, но аппетит так и не проснулся. Единственная мысль, которая принесла что-то похожее на облегчение, — что сегодня она сходит за почтой в Хогсмид. Брат обещал прислать новые вещи, которые выбрала его жена. Мама говорила, что у неё отличный вкус, и Лейси была согласна, поэтому ждала посылку с нетерпением. Повод выбраться из замка и проветрить голову был как нельзя кстати. Она растолкала Нэтти только к полудню. Подруга стонала в подушку и бросалась в неё носком, но в итоге поднялась и, позёвывая, согласилась составить компанию. Дорога до Хогсмида была всё ещё мокрой, но снег почти сошёл, уступая место первым робким проталинам. Мартовский воздух пах талой водой и чем-то едва уловимо весенним. — Ну и дела, Крокетт, — сказала Нэтти, когда они проходили мимо станции. Она была без привычного макияжа, с хвостом на макушке и выглядела на удивление бодро для человека, который вчера плясал на столе. — Я, конечно, всё понимаю, но вы с Уизли вчера дали жару. Я думала, у меня челюсть вывихнется. — Я не планировала, — честно сказала Лейси. — Да ладно? Выглядело очень спланированно. Он тебя затащил в центр, поцеловал, как в кино, а потом ушёл, как ни в чём не бывало. Я рядом стояла, когда он к Джорджу подошёл. У него такое лицо было, знаешь… довольное. Как у кота, который сожрал канарейку. Лейси промолчала. Она помнила лицо Фреда после поцелуя. Расчётливый взгляд. Ни капли тепла. — Слушай, — Нэтти вдруг стала серьёзной, и её голос потерял обычную шутливую интонацию, — я же тебя знаю. Ты два года сохла по Калле. А теперь Уизли. Что у тебя в голове? Скажи честно: у тебя к Сайласу что-то осталось? Лейси смотрела прямо перед собой на раскисшую дорогу. Вопрос был честным, и Нэтти имела право его задать. Но как ответить? Как сказать лучшей подруге, что чувства к Сайласу никуда не делись, что весь этот цирк с Фредом затеян только ради того, чтобы привлечь внимание хаффлпаффского охотника? Она просто покачала головой. — Я не знаю, — сказала она, и это была полуправда. — Всё сложно. Нэтти посмотрела на неё долгим взглядом, но ничего не добавила. Только вздохнула и поправила сумку на плече. На почте им выдали две маленькие коробочки. Одна была от родителей — Лейси узнала мамин аккуратный почерк на адресной карточке. Вторая — от брата, с логотипом международной почтовой службы Министерства магии. Обе коробки весили как по килограмму пять, а то и больше, и когда Лейси попыталась взять их обе, руки тут же оттянуло к земле. — Давай одну мне, — Нэтти забрала коробку от родителей и крякнула. — Там что, кирпичи? Чем тебя брат снабжает, камнями? — Его жена выбирала, — Лейси поправила свою ношу и толкнула дверь почты плечом. — Если там пять кило шоколада, я тебя расцелую. Если одежда — ты мне должна будешь сливочное пиво за транспортировку. Они решили зайти в «Три метлы» перед обратной дорогой — передохнуть и выпить по глотку чего-нибудь согревающего. И, как назло, именно сегодня паб был битком набит знакомыми лицами. Первыми Лейси заметила Уизли. Точнее, целую компанию Уизли: Фред, Джордж, Рон и Гарри Поттер сидели за большим столом в центре зала, а к ним присоединились ещё Ли Джордан и Джинни. Они что-то громко обсуждали, смеялись, и Фред как раз поднял кружку, когда Лейси вошла. Вторым она увидела Сайласа. Он сидел в углу и напротив него сидела девушка — симпатичная брюнетка с хаффлпаффским галстуком, которая смотрела на него с таким откровенным обожанием, что сомневаться в характере их встречи не приходилось. Свидание. Это точно было свидание. Что-то кольнуло в груди. Остро и неприятно, совсем не так, как она ожидала. Лейси думала, что ревность — это жгучее, яростное чувство. Но то, что она испытала сейчас, было больше похоже на разочарование. Как будто она ждала чего-то другого. Она постаралась скрыть это за вежливой улыбкой и уже собиралась потянуть Нэтти к свободному столику подальше от обеих компаний, когда громкий голос Джорджа перекрыл общий гул. — Крокетт! Броун! Идите к нам! Нэтти, не будь дурой, пожала плечами и двинулась к столу, даже не спросив мнения Лейси. Та вздохнула и поплелась следом. Джордж, сияя как начищенный галеон, подвинулся и буквально усадил Лейси на свободное место рядом с Фредом. Сам Фред, едва она села, чмокнул её в висок — быстро, сухо, точно для вида. — Ребята, это Лейси, — сказал он, обращаясь к столу, и его голос звучал так, будто он объявлял прогноз погоды. — Моя девушка, если кто ещё не в курсе. По столу прокатилась волна смешков и одобрительных возгласов. Поттер, который, кажется, был немного удивлён, кивнул ей с вежливой улыбкой. Рон, набивая рот чем-то, пробормотал что-то неразборчивое. Джинни с интересом разглядывала Лейси, а Ли Джордан подмигнул с таким видом, будто они были старыми сообщниками. Нэтти без лишних церемоний плюхнулась рядом с Роном и Поттером, и через минуту они уже втроём обсуждали вчерашний матч, перебивая друг друга и размахивая руками. Лейси тем временем оказалась под перекрёстным огнём Джинни и Ли. — Так ты та самая Лейси, — сказала Джинни, подперев щёку ладонью. — Я столько слышала о тебе ото всех. От Фреда вообще ничего не слышала, он молчал как партизан, пока Джордж не проболтался. Как ты его терпишь? — Это сложно, — ответила Лейси, и это было честно. Ли Джордан заржал. Фред тем временем взял у неё с колен коробку и поставил на пол рядом с собой, даже не спросив разрешения. Потом его пальцы нашли её ладонь, переплелись и легли на видную часть стула — туда, где их могли видеть все, включая Сайласа. Жест был собственническим и настолько продуманным, что Лейси на секунду забыла, что нужно дышать. Она украдкой глянула в сторону Сайласа. Парень смотрел прямо на них. Его брюнетка что-то говорила, оживлённо жестикулируя, но он не слушал. Совсем. Его взгляд был прикован к их сплетённым рукам, и на лице застыло выражение, которого Лейси раньше не видела: смесь раздражения и какого-то мрачного любопытства. Фред наклонился к её уху. Со стороны это выглядело как интимный шёпот влюблённого парня. — Калле пялится, — произнёс он тихо. — Уже минуты две. Свою девицу вообще не слушает. Она ему что-то рассказывает, а он даже не кивает. — И что мне делать? — так же тихо спросила Лейси, стараясь не шевелить губами. — Положи ладонь мне на щёку, — сказал Фред. — Погладь. И улыбнись так, будто я только что сказал тебе что-то безумно романтичное. Что-то про то, как ты прекрасна и как я не могу без тебя дышать. Лейси подавила желание закатить глаза и подняла свободную ладонь. Она коснулась его щеки — кожа была тёплой, чуть колючей от лёгкой щетины, — и медленно погладила. Улыбка далась труднее, но она заставила себя. Фред смотрел ей прямо в глаза, и она вдруг поняла, что в его взгляде нет абсолютно ничего. Только холодный расчёт. Как у шахматиста, который просчитывает следующий ход. Её передёрнуло. Но она не изменилась в лице. — Отлично, — прошептал он, не меняя выражения. — Теперь он точно взбесится. И отстранился. Лейси опустила руку, чувствуя, как внутри что-то сжимается. Она не успела разобраться в этом чувстве, потому что Джинни снова обратилась к ней. — Слушай, Лейси, — сказала младшая Уизли, отпивая тыквенный сок, — Джордж говорил, ты наполовину магглорождённая? Расскажи, как там, в Манчестере? Я всегда хотела узнать, как живут магглы. Гарри много чего рассказывал, но от девочки интереснее послушать. Лейси моргнула и переключилась. Она была благодарна Джинни за этот вопрос — он отвлёк её от неприятного осадка, оставшегося после шёпота Фреда. Она начала рассказывать про отцовский автосалон, про маггловскую школу, в которую ходила до Хогвартса, про брата, который присылал ей пластинки с маггловской музыкой. Джинни слушала с искренним интересом, Ли Джордан вставлял шуточки, а Джордж иногда добавлял что-то про «странные маггловские штуки», которые они с Фредом видели у отца. Постепенно разговор стал общим, и Лейси, сама того не заметив, расслабилась. Только одна мысль продолжала зудеть где-то на задворках сознания: Фред поцеловал её для спектакля. Он смотрел на неё как на пешку. И где-то в углу паба сидел Сайлас, который впервые за два года смотрел на неё. Она не знала, радоваться этому или плакать. *** В четверг вечером они снова сидели в библиотеке. За окнами уже по-весеннему пахло талой водой, и сырой мартовский ветер задувал в щели старых рам, но внутри было всё так же тихо, сумрачно и тепло от свечей. Мадам Пинс расставила новые книги по полкам и удалилась в свою каморку, оставив студентов наедине с их учебниками. Лейси склонилась над толстым томом по трансмутации, в сотый раз объясняя Фреду разницу между спонтанным и контролируемым превращением органических объектов. Завтра у него был тест, и он попросил её подготовить его так, чтобы МакГонагалл вообще не к чему было придраться. — Смотри, — Лейси водила пальцем по диаграмме, и кончик её ногтя царапал пергамент, оставляя тонкую бороздку, — ключевое отличие в том, что спонтанная трансмутация происходит под воздействием внешнего магического фона, а контролируемая — через направленный поток энергии. Если МакГонагалл спросит про примеры спонтанной, вспомни случай с чайником, который превратился в хорька, когда рядом взорвался котёл с экспериментальным зельем. Она любит этот пример, он у неё в лекциях повторяется из года в год. Фред кивнул и сделал пометку на пергаменте. Почерк у него был корявый и прыгал по строчкам, но Лейси уже привыкла разбирать эти каракули — за несколько недель занятий она научилась читать их не хуже, чем свой собственный аккуратный курсив. Она продолжала объяснять, переходя от базовых принципов к сложным случаям, и через сорок минут вдруг поймала себя на мысли, которая заставила её замолчать на полуслове. За всё это время он ни разу не пошутил. Ни одной дурацкой ухмылки, ни одного ехидного комментария, ни одной попытки коснуться её — даже случайно, даже мимолётно, когда он тянулся за пером или переворачивал страницу. Он просто сидел, слушал, записывал и задавал вопросы по теме. Как прилежный ученик. Как чужой человек, с которым её ничего не связывало. Сначала Лейси решила, что это из-за того, что все и так уже знают об их «отношениях». Весь факультет видел поцелуй на вечеринке, сплетни разлетелись по школе за одно воскресенье, и теперь можно было не стараться. Но потом она обвела взглядом пустой зал: только они двое за дальним столом, и больше никого. Сайласа здесь не было. Никого из хаффлпаффцев не было. Вообще никого, кто мог бы их увидеть. Зрителей не было. Вот он и не старается, подумала Лейси и отчего-то почувствовала укол в груди — острый и неприятный, как заноза, которую не можешь вытащить. Она отмахнулась от этого чувства и перевернула страницу с большей силой, чем требовалось. Когда занятие закончилось, она начала собирать книги. Их было много: три толстых тома по трансмутации в потрёпанных кожаных переплётах, старые конспекты, которые она переписала специально для него, и пару справочников, одолженных у МакГонагалл. Стопка угрожающе покачнулась в руках, и Лейси попыталась прижать её подбородком сверху, чтобы не рассыпать. Фред посмотрел на это безобразие и молча забрал всё. Она удивлённо подняла брови, но он только пожал плечами, и движение это вышло каким-то механическим. — Ты устала, — сказал он ровным, почти безличным голосом. — Давай донесу до гостиной. Побуду джентльменом. Они вышли из библиотеки и двинулись по пустым коридорам. Было уже поздно — наверное, около десяти, а может, и за полночь. Факелы на стенах горели вполнакала, и их неровный свет выхватывал из темноты то старые рыцарские доспехи, то мрачные портреты, чьи обитатели давно спали. Шаги гулко отдавались от каменных стен — сначала её торопливые шаги, потом его более тяжёлые и размеренные. Они шли и молчали. Лейси не знала, о чём говорить. Обычно Фред заполнял паузы своими дурацкими шутками, рассказами о том, какую навозную бомбу они с Джорджем планируют испытать, или расспросами о маггловских фильмах. Сегодня он молчал, и тишина казалась непривычно громкой — давящей, почти осязаемой. Они просто сворачивали вместе из коридора в коридор, и Лейси чувствовала себя странно: как будто она шла не с Фредом Уизли, а с его вежливой и абсолютно пустой оболочкой. Где-то впереди послышались голоса. Сначала далёкие, приглушённые эхом, они постепенно становились громче. Лейси не придала им значения — мало ли кто ходит по замку в это время. Может, патруль старост, может, такие же полуночники, возвращающиеся из библиотеки. Но Фред вдруг замедлил шаг и чуть склонил голову, прислушиваясь. Один голос прозвучал особенно отчётливо — смех, низкий и раскатистый. Лейси узнала его мгновенно. Сайлас. Фред остановился и повернулся к ней всем корпусом. В полутьме лицо было трудно разглядеть, но она видела, как блестят его глаза — холодно, с той самой расчётливостью, которую она уже научилась узнавать. Ни намёка на волнение. — Хочешь устроить спектакль? — спросил он вполголоса, и слова прозвучали так буднично, будто он спрашивал, не хочет ли она выпить чаю. Лейси пожала плечами. Она действительно не знала, чего хочет. После того случая в «Трёх мётлах» и после этого расчётливого взгляда на вечеринке ей было не по себе от их «представлений». Но и упускать возможность подогреть интерес Сайласа было бы глупо. Парень, который до этого два года не замечал её, теперь точно знал, кто она, и это было именно то, ради чего всё затевалось. Она прошла слишком длинный путь, чтобы сейчас сдаться. Фред хмыкнул в ответ на её молчание и осторожно, стараясь не шуметь, поставил книги на пол. Корешки глухо стукнулись о каменные плиты. — Они идут сюда, — сказал он, и теперь его голос стал совсем тихим, почти шёпотом. — Шаги приближаются. Есть вариант изобразить очень горячую парочку, Крокетт. Готовься. Лейси не успела ничего ответить. Фред одной рукой развернул её к стене — движение было быстрым и точным, — и прижался к ней всем телом, прислушиваясь к тому, как голоса в соседнем коридоре становятся всё ближе. Его тело было тёплым и твёрдым, и она чувствовала, как бьётся его сердце — ровно, будто ничего не происходило. Будто он не стоял сейчас в тёмном коридоре, вжимая её в холодный камень. Сам Фред наклонился к её уху, и его дыхание коснулось кожи. По спине побежали мурашки, но голос, который зашептал ей в ухо, был сухим и деловым. — Сейчас я тебя поцелую. Ты обнимешь меня за шею двумя руками и запустишь пальцы в волосы, на затылок. Чтобы со стороны выглядело так, будто нам обоим крышу сносит. Поняла? Она просто кивнула, не в силах произнести ни слова. А потом он поцеловал её. Губы сомкнулись, и Лейси сделала всё, как он просил: руки обвились вокруг его шеи, пальцы зарылись в рыжие пряди на затылке, она прижалась к нему всем телом и позволила себе быть ведомой. Где-то совсем близко, буквально за поворотом, послышались шаги и приглушённые голоса парней. Судя по звуку, их было трое или четверо, и они шли неторопливо, продолжая разговор. Фред целовал её жадно и игриво — снаружи это должно было выглядеть как безумное, страстное свидание. Но Лейси чувствовала холод. Это был самый бездушный поцелуй из всех, что у них когда-либо были. Даже тот, самый первый, на вечеринке, был более настоящим — хотя бы потому, что тогда он был удивлён и не успел надеть маску. Сейчас же он просто выполнял свою часть сделки. Механически. Расчётливо. Как актёр на сотом спектакле, который уже забыл, зачем вообще вышел на сцену. Что-то внутри неё сжалось, а потом вспыхнуло злостью. Нет. Так не пойдёт. Если это спектакль, если он считает, что может просто стоять здесь и имитировать страсть, как какую-то домашнюю работу, — пусть получит по заслугам. Она прикусила его нижнюю губу — не сильно, но ощутимо, — и перехватила инициативу. Поцелуй замедлился. Теперь она вела, она задавала ритм, и её губы двигались по его губам медленно и играюче: отступали, когда он пытался надавить, возвращались, когда он замирал, скользили то по верхней, то по нижней губе, дразня и маня. Фред замер на долю секунды — она почувствовала, как дрогнули его плечи под её ладонями. А потом он просто поддался ей. Не перехватил инициативу обратно. Не ускорился. Просто позволил ей делать то, что она хочет. Его рука скользнула вниз по её бедру и задрала край юбки — с той стороны, откуда приближались голоса. Движение было продуманным, рассчитанным на зрителя, но от этого не менее волнующим. Лейси почувствовала, как его пальцы сжались на её бедре — сильно, почти до боли, — и из горла вырвался стон. Она не смогла его сдержать, не успела даже прикусить губу. Стон прозвучал в тишине коридора слишком громко. Голоса за спиной стали громче и вдруг резко стихли. Повисла короткая пауза — Лейси буквально кожей почувствовала, как парни за поворотом замерли, осознавая, на что наткнулись. А потом чей-то торопливый шёпот: «Ой, блин, кажется, мы помешали», — и быстрые шаги, почти бегство. Топот нескольких пар ног пронёсся мимо них по параллельному проходу и затих в дальнем конце коридора. Они остались одни. Лейси чувствовала, как губы начинают неметь от долгого поцелуя. Внутри всё дрожало, но она не хотела останавливаться. Что-то глубинное, почти животное, требовало продолжения: этого тепла, этих рук, этого ощущения, что она нужна — пусть и понарошку, пусть и только на глазах у случайных прохожих. Её пальцы сильнее сжались в его волосах, она чуть потянула, и Фред издал низкий, едва слышный звук. Его рука на её бедре сжалась крепче, пальцы почти впились в кожу, и Лейси подалась вперёд, прижимаясь к нему ещё теснее. Поцелуй становился глубже, медленнее, и она уже не понимала, где заканчивается игра и начинается что-то другое. А потом он отстранился. Резко. Как будто захлопнул дверь перед самым её носом. Голоса стихли. Зрители ушли. Спектакль окончен. Лейси открыла глаза и увидела, как Фред наклоняется за книгами. Движения были спокойными и неторопливыми, будто ничего не случилось. Он подобрал сначала один том, потом другой, выпрямился и одёрнул мантию. Она осталась стоять у стены, всё ещё не в силах отдышаться. Губы распухли и горели. Перед глазами всё плыло. Она чувствовала, как внизу живота разливается тяжёлое, предательское тепло, и была благодарна полутьме коридора за то, что он не видит её лица. Между ног стало влажно — так сильно, что она сжала бёдра, надеясь, что это не заметно. Фред выпрямился с книгами в руках. Он даже не взглянул на неё. Просто стоял и ждал, когда она отлипнет от стены. — Идём, — сказал он ровным голосом, и в этом голосе не было ничего. Ни смущения, ни желания. — До гостиной недалеко. И пошёл вперёд по коридору, не оборачиваясь. Лейси отлепилась от холодного камня, чувствуя, как ноют колени, и поплелась следом. Сердце колотилось где-то в горле, в голове звенело, а внизу живота всё ещё пульсировало тепло. Она смотрела в его широкую спину, на растрёпанные рыжие волосы, на то, как ровно он шагает, и не могла найти ответа на единственный вопрос, который бился в висках: что это, чёрт возьми, сейчас было? И почему она так сильно хочет, чтобы он поцеловал её снова — на этот раз без зрителей, без расчёта, просто потому, что не может не поцеловать?