Моему дорогому союзнику

Глубокая ночь опустилась на Хогвартс, и только в одной из спален Гриффиндора всё ещё горел свет. До полуночи оставалось десять минут, и вокруг кровати Лейси собралась целая компания: Нэтти, Элис, близняшки Мэй и Джун, Джинни Уизли и даже Гермиона Грейнджер, которую Джинни притащила с собой, сказав, что та обожает планировать сюрпризы и вообще «без неё будет скучно». Гермиона, впрочем, не возражала и теперь сосредоточенно вставляла тонкие восковые свечи в торт, покрытый золотистой ананасной глазурью. Второй торт, клубничный, стоял на тумбочке и ждал своей очереди. Оба они были заказаны у эльфов на кухне ещё неделю назад. Лейси и Нэтти провернули эту операцию вдвоём: спустились в кухню вечером, когда большинство студентов уже разбрелись по гостиным, и провели там почти час, обсуждая с Добби детали. Фред как-то раз упоминал, что обожает всё, что связано с ананасами, а Джордж — с клубникой. Это было сказано вскользь, за завтраком, но Лейси запомнила. Она всегда запоминала такие мелочи. План был прост: поздравить близнецов ровно в полночь, пока вся школа спит, а Ли Джордан отвлекает их в их же комнате какой-то новой вредилкой. Он должен был продержать их до двенадцати, а потом помочь выключить свет. Дальше — дело за девочками. Пока остальные возились с тортами, Лейси бросила взгляд на свою тумбочку, где под грудой учебников и пергаментов были спрятаны подарки. Она думала о них ещё месяц назад. Джорджу — что-то символическое, без лишних заморочек. А вот с Фредом всё было сложнее. За эти недели он слишком много для неё сделал. Помогал с планом, терпел её капризы, подыгрывал перед Сайласом. Она чувствовала, что отблагодарить его нужно по-особенному, и обычный подарок здесь не годился. Идея обратиться к брату пришла спонтанно. Натаниэль, который работал в международном отделе Министерства и имел доступ к самым разным товарам, точно мог помочь. Она села писать ему письмо посреди ночи, когда соседки уже спали, и, кусая кончик пера, честно призналась, что ей нужен совет. Ответ пришёл через три дня, с пометкой «экспресс-доставка». Брат не стал смеяться над тем, что она завела себе «парня», — хотя Лейси ожидала именно этого. Вместо этого он написал коротко и по делу: «Если хочешь подарить что-то стоящее, выбирай между метлой и часами. Парни такое ценят. Что он любит?» Лейси задумалась. Фред действительно несколько раз упоминал метлу. Однажды, когда они сидели в «Трёх мётлах», он рассказывал, что его «Молния» уже порядком износилась. В другой раз, на ужине, он восхищался часами какого-то когтевранца — серебряными, с кожаным ремешком, — и говорил, что хотел бы такие же. У Лейси была хорошая память на подобные вещи, и она мысленно поблагодарила себя за это. Метла была заманчивым вариантом, и деньги у неё были — отец переводил ей достаточно, а она почти не тратила. Но Лейси представила, как Фред получает её на глазах у Джорджа, и тут же одёрнула себя. Это было бы слишком. Слишком дорого и выделяюще. Это поставило бы его в неловкое положение перед братом, а ей этого не хотелось. Поэтому она выбрала часы. В ответном письме она подробно описала, что именно нужно: корпус серебристый, циферблат классический, а главное — два ремешка. Один коричневый, кожаный, на каждый день, и второй съёмный, чёрный, для особых случаев. А на задней крышке, попросила она, пусть сделают гравировку: «Моему дорогому союзнику». Лейси подумала, что это будет мило. Даже когда всё это закончится, даже когда сделка перестанет быть нужна, у Фреда останется эта вещь. И слова, которые ни к чему не обязывают, но говорят о том, что эти недели были важны. Для неё — точно. Брат сработал оперативно. Или, как подозревала Лейси, его жена, которая обожала делать подарки и считала, что каждая вещь должна быть упакована так, будто внутри хранится сокровище. Уже на следующей неделе сова доставила ей объёмный свёрток, замотанный в тысячу слоёв бумаги. Лейси разворачивала его, сидя на кровати и задержав полог, и чувствовала, как внутри всё дрожит от предвкушения. Под слоями крафтовой бумаги, пересыпанные сушёными цветами (явно рука жены Натаниэля), лежали две вещи. Первая — тёмно-синяя коробочка с серебристым тиснением. Внутри, на бархатной подушечке, лежали часы. Именно такие, как она просила: классический циферблат, кожаные ремешки, а на задней крышке — аккуратная гравировка, которую Лейси прочитала несколько раз, прежде чем закрыть коробочку. Вторая вещь предназначалась Джорджу: стопка книг и маггловских комиксов, которые она тоже заказала у брата. Джордж как-то упоминал, что хотел бы почитать что-то смешное, и Лейси выбрала сборник старых «Бэтменов», надеясь, что попадание будет точным. Пронести всё это в гостиную мимо близнецов было той ещё задачей. Лейси пришлось дважды караулить у портрета Полной Дамы, дожидаясь, пока близнецы уйдут на тренировку или в библиотеку. В первый раз её чуть не спалил Джордж, который внезапно вернулся за забытым пергаментом, и она сделала вид, что просто читает расписание. Во второй раз Фред сам остановился рядом и спросил, почему она прячет за спиной сумку, и она соврала, что несёт подарок для Нэтти на день рождения. Фред, кажется, не поверил, но допытываться не стал. И теперь, когда до полуночи оставалось меньше десяти минут, а торты были почти готовы, Лейси в последний раз проверила подарки под тумбочкой. Часы лежали в своей коробочке, перевязанные простой бечёвкой, а комиксы для Джорджа — в отдельном пакете. Всё было готово. — Лейси, не спи! — шёпотом позвала Нэтти, и Лейси вздрогнула, отрываясь от своих мыслей. — Свечи догорают, нужно зажигать новые. Давай быстрее, у нас мало времени. Она кивнула и присоединилась к девочкам, которые уже расставляли последние свечи на клубничном торте. Гермиона колдовала над фитилями, чтобы они зажглись ровно в полночь. Джинни, сидя на полу, упаковывала оставшиеся свечи обратно в коробку. Элис и близняшки шептались о чём-то своём. Лейси посмотрела на ананасовый торт, который стоял в центре, и улыбнулась. Волнение. Но на этот раз — приятное. Они стояли в коридоре перед спальней близнецов. Лейси держала ананасовый, для Фреда, с золотистой глазурью, на которой уже плясали огоньки свечей. Джинни — клубничный, для Джорджа, с розовыми разводами крема по бокам. Остальные девочки столпились за их спинами, перешёптываясь и сдерживая смех. Внутри комнаты, судя по приглушённым голосам, Ли Джордан всё ещё травил байки, отвлекая близнецов. Лейси посмотрела на часы, которые висели у неё на запястье, — простые, маггловские, подарок брата на прошлое Рождество. До полуночи оставалось меньше минуты. — Давай, — шепнула Джинни, и Лейси увидела, как Гермиона направила палочку на свечи. Фитьки вспыхнули ровно в тот момент, когда секундная стрелка добралась до двенадцати. Свет в спальне близнецов погас — Ли сработал идеально. Джинни толкнула дверь, и они вошли в темноту, напевая Happy Birthday. Голоса у всех были нестройными, но радостными, и пламя свечей выхватывало из мрака удивлённые лица. Лейси сделала несколько шагов вперёд и в дрожащем свете увидела Фреда. Он сидел на своей кровати в одних пижамных штанах в сине-зелёную клетку, с голым торсом, и его волосы, как всегда, торчали во все стороны. Видимо, Ли отвлёк их настолько неожиданно, что он даже не успел накинуть футболку. Увидев толпу девочек с тортами, Фред тут же подорвался на ноги с таким лицом, будто в комнату ворвались не однокурсницы, а отряд авроров. Рядом, на соседней кровати, Джордж, закутанный в одеяло до самого подбородка, часто моргал и явно пытался понять, что происходит. — С днём рождения! — хором крикнули все, когда песня закончилась. Близнецы переглянулись и одновременно дунули на свечи. Комната погрузилась в полную темноту на секунду, а потом кто-то зажёг свет, и все заговорили разом. Нэтти тут же подскочила к Джорджу и начала трясти его за плечо, крича что-то про «стариков». Элис и близняшки окружили его кровать, и бедный именинник всё ещё пытался выбраться из одеяла. Гермиона что-то объясняла Ли про то, как он должен был подать сигнал, а Джинни просто стояла и смеялась, глядя на обоих братьев. Фред тем временем шагнул к Лейси и притянул её к себе боком, одной рукой придерживая торт, который она всё ещё держала. Его кожа была горячей — она почувствовала это даже сквозь свою кофту, — и от него пахло чем-то знакомым: сандалом и мятой. Он отвечал всем с широкой улыбкой, кивал на поздравления, перешучивался с Джорджем, но его рука оставалась на её плече, тёплая и тяжёлая. Лейси стояла, прижавшись к его боку, и чувствовала, как её собственное сердце колотится слишком быстро для спокойной поздравительной сцены. Когда первая волна восторга схлынула, кто-то — кажется, Нэтти — крикнула, что торты нужно есть немедленно, и что внизу, в гостиной, места больше. Все засуетились: Джинни подхватила клубничный торт, Мэй забрала у Лейси ананасовый, и вся толпа с криками и смехом вывалилась в коридор. Джордж, наконец выбравшийся из одеяла, побежал за ними, на ходу натягивая футболку. Ли Джордан что-то орал ему вслед про то, что он забыл задуть свечи на свою удачу. Дверь захлопнулась, и в комнате стало тихо. Лейси осталась стоять посреди спальни близнецов, всё ещё не веря, что все ушли так быстро. Фред стоял рядом, всё ещё с голым торсом, и его дыхание было чуть чаще обычного. Он наклонился к её уху, и его шёпот пробрал её до мурашек. — Я сейчас кое-что сделаю, — сказал он тихо, и в его голосе была та самая хрипотца, которую она уже научилась узнавать. — Надеюсь, ты простишь меня за такую выходку. В конце концов, у меня день рождения. Она не успела спросить, что он задумал. Его пальцы мягко легли на её подбородок и приподняли лицо вверх. А потом он поцеловал её. Мягко. Нежно. Совсем не так, как раньше — ни жадного напора, как на вечеринке, ни расчётливой механики, как в коридоре. Просто тёплые, мягкие губы, которые коснулись её губ с такой осторожностью, будто спрашивали разрешения. Лейси почувствовала, как её собственные губы растягиваются в улыбке прямо в поцелуй. Она не смогла сдержаться. Было страшно признаться самой себе, но она так долго этого ждала. Так долго хотела, чтобы он поцеловал её — не по сценарию, не на публику, не для Сайласа. Просто потому, что хочет. Она прижалась к нему теснее и положила ладонь на его голую грудь. Кожа под пальцами была безумно тёплой и твёрдой, и она почувствовала, как его сердце бьётся быстро-быстро. Её рука скользнула выше, к плечу, чувствуя, как под ладонью перекатываются мышцы. Фред издал тихий, почти беззвучный выдох, и его руки опустились на её талию, а потом скользнули чуть ниже, к самым бёдрам. Ладони у него были большие и горячие, и когда он чуть сжал пальцы, Лейси почувствовала, как колени становятся ватными. Она, не раздумывая, добавила в поцелуй язык. Просто позволила себе то, что хотелось уже давно. Фред поддержал немедленно, и поцелуй стал глубже. Его язык скользнул ей в рот, и Лейси застонала — тихо, почти беззвучно, прямо в его губы. Он был великолепен. Блять, он правда был великолепен. Она чувствовала, как его пальцы сильнее сжимаются на её бёдрах, как он притягивает её ближе, и как его дыхание становится всё более рваным. Её собственная рука, всё ещё лежавшая на его плече, скользнула вверх, на шею, пальцы зарылись в рыжие пряди на затылке. Она чуть потянула, и Фред тихо, хрипло простонал в поцелуй. Он целовал её так, будто хотел запомнить каждое движение. Его губы были мягкими и одновременно настойчивыми, и от этого сочетания у Лейси кружилась голова. Она чувствовала его запах — сандал, мята и что-то ещё, что-то чисто его, — и этот запах сводил с ума. Когда его руки окончательно легли на её бёдра и чуть приподняли, заставляя её встать на цыпочки, Лейси поняла, что окончательно потерялась в этом моменте. Она не думала ни о Сайласе, ни о сделке, ни о том, что кто-то может войти. Она думала только о том, какие у него тёплые губы и как сильно она хочет, чтобы это не заканчивалось, а продолжилось. Фред чуть отстранился — ровно настолько, чтобы перевести дыхание. Его лоб прижался к её лбу. Глаза у него были тёмными и какими-то пьяными, хотя Лейси знала, что он ничего не пил. — С днём рождения, — прошептала она, всё ещё держа пальцы в его волосах. Он улыбнулся — по-настоящему, не нахально, а тепло и немного растерянно. — Лучший подарок, — сказал он, и его большой палец погладил её бедро сквозь ткань джинсов. — Определённо лучший. В коридоре послышались шаги — кажется, кто-то возвращался, чтобы позвать их вниз. Фред неохотно убрал руки с её бёдер, но прежде чем отойти, быстро поцеловал её ещё раз — в уголок губ. — Идём, — сказал он, беря её за руку. — А то они там все без нас торт съедят. А я ещё свой не пробовал. В гостиной царил уютный полумрак. Камин уже почти догорел, но угли ещё тлели, отбрасывая на стены мягкие оранжевые отблески. Вся компания расселась на диванах и креслах вокруг низкого столика, на котором красовались два торта — ананасовый уже изрядно порезанный, клубничный тоже начал терять свою форму. Кто-то догадался притащить из Большого зала тарелки, и теперь все ели прямо так, сидя в пижамах и наспех накинутых мантиях. Гарри и Рона разбудили около часа ночи, и они спустились в гостиную с заспанными лицами, но с энтузиазмом, который появляется только тогда, когда тебе семнадцать и кто-то предлагает торт посреди ночи. Рон, узнав, что торт клубничный, тут же схватил себе самый большой кусок и теперь ел его, сидя на подлокотнике дивана и рассказывая что-то про квиддич. Гарри сидел рядом с Джинни и, кажется, чувствовал себя немного неловко от того, что сестра его друга поглядывает на него с улыбкой. Лейси сидела в одном кресле с Фредом. Точнее, не сидела — полулежала, прижавшись к его боку, и ей было абсолютно всё равно, как это выглядит со стороны. Она не думала о том, что скажут другие, не анализировала, не просчитывала. Просто устроилась под его рукой, положила голову ему на плечо и ела ананасовый торт, который оказался действительно вкусным. Даже вкуснее клубничного, хотя Лейси обычно предпочитала ягоды. Может, дело было в ананасах, а может — в том, чей это был торт. Она не стала углубляться в этот вопрос. Фред одной рукой держал тарелку, другой лениво гладил её плечо. Время от времени он наклонялся и стряхивал крошки с её кофты, и тогда Лейси чувствовала, как его дыхание касается её виска. Ей было хорошо. Спокойно. Правильно. И это было главное. — Когда уже подарки? — не выдержал Джордж, который уже минут десять бросал выразительные взгляды на Нэтти. — Вы что, серьёзно до утра будете тянуть? Это пытка, между прочим! — Мы сговорились, — отрезала Нэтти, облизывая ложку. — Терпи. Утром получите. — А если я не доживу до утра? — Тогда твой торт доем я, — вставил Рон с полным ртом, и Джордж запустил в него подушкой. Фред усмехнулся и покачал головой. Лейси видела, что его губы чуть подрагивают — ему тоже было интересно, но он держался лучше брата. Или просто умел скрывать. Она подумала о том, что коробочка с часами всё ещё лежит под её кроватью, и от этой мысли внутри потеплело. Расходиться начали ближе к трём ночи. Первыми сдались Гарри и Рон, которые откровенно зевали и клевали носом. За ними — Джинни, которую Гермиона почти силком потащила в спальню, сказав, что завтра у неё тренировка и она сама будет жалеть, если не выспится. Нэтти, Элис и близняшки ещё немного посидели, но потом и они, собрав грязные тарелки, отправились наверх. Джордж, всё ещё бурча что-то про задержку подарков, ушёл последним из именинников, нарочито громко топая по лестнице. Лейси и Фред остались вдвоём. Они стояли на площадке лестницы между мужским и женским крылом, у высокого окна, за которым серело предрассветное небо. Где-то вдалеке, над Чёрным озером, занимался робкий мартовский рассвет. Лейси прижалась спиной к холодному камню подоконника и улыбалась Фреду — просто так, без причины. Потому что устала, потому что было хорошо, потому что он стоял перед ней в своей дурацкой клетчатой пижаме и смотрел так, будто пытался что-то прочитать в её лице. — Сегодня вечером будет вечеринка, — сказал Фред, прислоняясь плечом к стене рядом с ней. — В честь нас, естественно. Я думаю, кого ещё можно позвать. Ли уже приглашён, Анджелина, Алисия, Кэти… Твои девочки, разумеется. Гарри с Роном. Джинни, если пообещает не кидаться в нас учебниками. Другая часть нашего факультета и десяток хаффлпаффцев. Думаю, может, ещё пару когтевранцев, с которыми мы играли в карты. — Какие ещё варианты есть? — спросила Лейси, просто чтобы поддержать разговор. Фред замолчал. Его челюсть чуть сжалась — тот самый жест, который Лейси уже научилась замечать. Он посмотрел куда-то в сторону, потом снова на неё, и его голос прозвучал очень ровно. Слишком ровно. — Скажи, мне позвать Калле? Для тебя? Лейси открыла рот и просто уставилась на него. В груди что-то сжалось, а потом отпустило. Он стоял перед ней, всё ещё с голым торсом, на который уже успел накинуть расстёгнутую рубашку, и ждал ответа. Его лицо было собранным и серьёзным, без тени усмешки. Он правда ждал. Она молчала. Думала. Не о том, что ответить, чтобы не обидеть. А о том, чего она на самом деле хочет. И ответ пришёл быстрее, чем она ожидала. Она не хотела видеть Сайласа. Не сегодня. Не в этот вечер, который был их вечером — её, Фреда, Джорджа, всей их компании. Это был день мальчиков, их праздник, и ей не нужно было ничье присутствие, чтобы чувствовать себя счастливой. — Я весь вечер планировала быть с тобой, — сказала она тихо, глядя ему прямо в глаза. — У меня не будет времени узнавать Сайласа лучше. Так что, думаю, не нужно. Если только ты сам не хочешь его видеть. Фред чуть повёл бровью — едва заметное движение. Его лицо не изменилось, но что-то в нём стало мягче. Он просто кивнул. — Не хочу, — сказал он. Лейси выдохнула. Она сама не заметила, что задерживала дыхание. Фред наклонился и чмокнул её в висок — коротко, тепло, как делал уже много раз. Но в этот раз поцелуй задержался чуть дольше. — Спокойной ночи, Крокетт, — сказал он, отстраняясь. — Спокойной ночи, Уизли. Она развернулась и пошла в свою спальню, чувствуя, как улыбка всё ещё держится на губах. И где-то глубоко внутри, в том месте, где раньше жила тревога, теперь было спокойно. Как будто всё встало на свои места. *** Вечеринка грохотала вовсю. Гостиная Гриффиндора была забита до отказа: галстуки болтались развязанными, мантии были сброшены на спинки кресел, а воздух пропитался запахом сливочного пива, огневиски и шоколадных лягушек. Кто-то поставил маггловскую музыку, и теперь из старого патефона звучало что-то ритмичное, под что невозможно было усидеть на месте. Лейси была почти трезвой — всего пара сладких коктейлей, которые Нэтти сунула ей в руки в начале вечера, не в счёт. Она стояла в центре импровизированного танцпола, положив руки на плечи Фреда, и позволяла ему вести. Парень двигался на удивление хорошо для человека, который, по его собственному признанию, «танцует только когда очень пьяный». Сейчас он был именно таким. Его ладони лежали на её талии, и он что-то мурлыкал себе под нос, попадая в ритм через раз. Подарков им надарили гору. Сладости, книги, какие-то мелочи вроде заколдованных чернил и самопишущих перьев — всё это грудой лежало на отдельном столике у камина. Но свои подарки они с девочками и парнями вручили ещё утром, за завтраком. Лейси помнила этот момент в деталях: как она пододвинула Джорджу его свёрток и сказала, что обещала что-то интересное. Тот развернул бумагу, увидел маггловские комиксы, пролистал пару страниц с выражением дикого восторга, а потом перегнулся через стол и поцеловал её в макушку со словами «Крокетт, ты чудо, честное слово». Она тогда засмеялась и отмахнулась от него, а потом протянула коробочку Фреду. Остальные в это время были заняты распаковкой подарков от других однокурсников, так что никто не заметил, как он открыл коробочку, заглянул внутрь и тут же захлопнул её. — Ты с ума сошла, — сказал он одними губами, наклоняясь к ней. Лейси нахмурилась и спросила, стараясь, чтобы никто не услышал: — Я не угадала? Фред покачал головой и вдруг улыбнулся — широко, во все тридцать два, с той самой мальчишеской радостью, которую она видела у него только после победных матчей. Улыбка была такой искренней, что Лейси растерялась. — Не нужно было тратиться на меня, Крокетт, — сказал он тихо, поглаживая большим пальцем крышку коробочки. — Я уверен, что эти часы стоят бешеных денег. Она закатила глаза и пихнула его локтем. — Хватит думать о деньгах, Уизли, это вообще не важно. Лучше посмотри на заднюю часть. Фред вытащил часы из коробочки и перевернул. Лейси видела, как его глаза нашли гравировку, как он прочитал слова и замер. Усмешка на его губах стала какой-то другой — мягкой, почти растерянной. Он всё ещё смотрел на буквы, когда Лейси подалась вперёд и прошептала ему на ухо, чтобы никто за столом не услышал: — Ты и правда лучший союзник, который у меня был. Фред поднял голову, и их взгляды встретились. Его глаза скользнули ниже, на её губы, и задержались там на долю секунды. Лейси почувствовала, как по телу пробежала дрожь. Но он быстро отвёл взгляд, снова посмотрел на часы, потом на остальные подарки, которые перед ним высились, и сказал что-то про то, что пора уже их распаковывать, а то Джордж опять начнёт ныть. Момент был упущен, но Лейси помнила его весь день. Теперь, на вечеринке, он был изрядно пьян. Она чувствовала это по тому, как он двигался — чуть более расслабленно, чем обычно, как бубнил себе под нос обрывки песен и как постоянно, будто по привычке, одёргивал свои же руки. В какой-то момент, когда музыка стала медленнее и вокруг них образовалось чуть больше свободного пространства, Фред притянул её ближе и положил обе ладони на её бёдра. Лейси замерла, чувствуя, как его пальцы чуть сжались. А потом он убрал руки так быстро, будто обжёгся, и пробормотал что-то неразборчивое. Лейси рассмеялась. От души, запрокинув голову, чувствуя, как внутри всё переворачивается от нежности к этому пьяному, старающемуся контролировать себя рыжему придурку. — Ты чего? — спросила она, всё ещё улыбаясь. — Ничего, — буркнул Фред и снова положил руки ей на талию, на этот раз очень осторожно, будто она была сделана из стекла. — Просто не хочу, чтобы ты думала, что я… ну… пьяный и всё такое. — Ты и так пьяный, — констатировала она. — Да, но это не значит, что я должен… — он осёкся, подбирая слова, и Лейси снова засмеялась. Его пальцы всё ещё лежали на её талии, и она накрыла их своими ладонями, удерживая на месте. — Всё нормально, Уизли, — сказала она, глядя ему прямо в глаза. — Я не против. Он посмотрел на неё долгим, чуть расфокусированным взглядом, и Лейси вдруг поняла, что даже пьяный он умудряется смотреть на неё так, будто пытается запомнить каждую деталь. Его большие пальцы чуть двинулись, поглаживая её сквозь ткань кофты, и на этот раз он не убрал руки. Просто выдохнул и притянул её чуть ближе, так что их лица оказались в нескольких дюймах друг от друга. — Ты слишком хорошая, Крокетт, — пробормотал он. — Это даже раздражает. — Ты слишком пьяный, чтобы говорить такие вещи, — парировала она. — Я пьяный, чтобы вообще молчать, — признался он с кривоватой усмешкой, и Лейси покачала головой, всё ещё улыбаясь. Они продолжили танцевать, и музыка сменилась на что-то более быстрое, но Фред не спешил менять ритм. Его руки оставались на её талии, и он вёл её в танце, который был слишком медленным для этой песни, но Лейси было всё равно. Она чувствовала тепло его ладоней, слышала его невнятное бормотание и понимала, что этот вечер — один из тех, которые она будет вспоминать ещё долго. Очень долго. Ближе к трём ночи Лейси поняла, что Фред уже не просто пьян, а откровенно плохо стоит на ногах. Он всё ещё пытался шутить и даже пару раз дёрнулся в сторону танцпола, когда заиграла очередная песня, но его тело откровенно не слушалось. Глаза у него стали совсем пьяными, а речь — ещё более бессвязной, чем полчаса назад. Лейси оглядела гостиную: Джордж, тоже изрядно набравшийся, сидел на диване под присмотром Нэтти и Джинни, которые о чём-то спорили через грохот музыки. Вокруг танцевали, смеялись и что-то пили, и никто не обращал внимания на то, как Лейси потянула Фреда за руку к лестнице. — Крокетт, — пробормотал он, послушно переставляя ноги, но явно не понимая, куда они идут, — я вообще-то не такой. Я не напиваюсь до такого состояния. Это всё Джордж, он сказал, что я слабак, если не выпью ту последнюю… последнюю… что там было? — Огневиски, — подсказала Лейси, поддерживая его за талию, пока они поднимались по лестнице. — Точно! — он поднял палец вверх с таким видом, будто сделал научное открытие. — И я не слабак. Поэтому выпил. А теперь ты ведёшь меня в спальню. Это неприлично, Крокетт. Я вообще-то джентльмен. — Конечно, джентльмен, — согласилась она, с трудом сдерживая улыбку. — Поэтому я тебя и укладываю спать, пока ты не начал доказывать всем, что ты ещё и акробат. — Акробат, — повторил он задумчиво. — Нет, акробатом я никогда не хотел быть. А ты очень хорошая. И умная. Ты знаешь, что ты умная? Ты самая умная на всём факультете. Даже МакГонагалл так говорит. А она вообще никого не хвалит. Меня вот только недавно начала. Лейси слушала этот пьяный поток сознания и тихо посмеивалась. Когда они добрались до спальни, к счастью, пустой — Джордж всё ещё был внизу, как и остальные парни, — она помогла ему добраться до кровати. Фред рухнул на неё всем телом, раскинув руки, и уставился в потолок. Он был полностью одет: та же рубашка, в которой танцевал, те же брюки, даже ботинки не снял. Лейси вздохнула и присела на край кровати. — Давай снимем хотя бы ботинки, — сказала она. — Не могу, — пробормотал он. — Руки не слушаются. Ты должна меня раздеть, Крокетт. Это твой долг как… как… — Как союзника? — Да! Союзника! — он, кажется, обрадовался, что она подобрала слово. — Союзники раздевают друг друга. Это исторический факт. — Впервые слышу о таком факте. — Потому что ты мало читаешь историю. — Я читаю достаточно. — Значит, пропустила эту главу. Лейси закатила глаза и, преодолевая неловкость, наклонилась, чтобы расстегнуть его ботинки. Фред тем временем продолжал вещать. — У тебя очень красивые волосы, Крокетт. Я, наверное, никогда тебе этого не говорил, потому что это странно — говорить такое вслух. Но они правда красивые. Как… как пшеница. Или как… не знаю, что-то золотистое. И глаза у тебя красивые. Карие. С этими… с этими точками. Золотистыми. Я их заметил ещё тогда, на вечеринке, когда ты меня поцеловала. Думал: блин, какие у неё глаза красивые, а она меня терпеть не может. Обидно было, между прочим. Лейси стащила с него ботинки и перешла к рубашке. Пальцы чуть дрожали, когда она расстёгивала пуговицы — одну за другой, стараясь не касаться его кожи слишком долго. Но он, кажется, даже не замечал её смущения. — А ещё ты вкусно пахнешь, — продолжал он. — Ванилью. Всегда. Я поэтому понял, что это ты тогда, в гостиной. Помнишь? Ты подошла, а я не оборачивался и сказал: «Готова?» А ты спросила, как я понял. А я по запаху. Ну не говорить же мне было при всех, что я знаю, как пахнут твои волосы? Это было бы совсем странно. — Совсем странно, — эхом повторила Лейси, стягивая с него рубашку. Он послушно приподнял плечи, помогая ей, и тут же рухнул обратно на подушку, теперь уже с голым торсом. Брюки она решила оставить. Хватит с него. — Всё, — сказала она, поправляя одеяло. — Спи. Но Фред вдруг перехватил её руку. Его пальцы сомкнулись вокруг её запястья — тёплые, чуть влажные — и потянули её ближе. Лейси покачнулась и упёрлась свободной ладонью в матрас рядом с его плечом. — Крокетт, — сказал он, и его голос вдруг стал ниже, серьёзнее, несмотря на весь выпитый алкоголь, — я сейчас думаю о таких плохих вещах. Ты даже не представляешь. — О чём? — спросила она, хотя, наверное, не стоило. Фред покачал головой и прикрыл глаза. — Мне нельзя говорить правду, — пробормотал он. — Потому что ты думаешь только об этом… об этом Калле. А он отвратительный. Я тебе говорил? Он мерзкий чувак. Трахает всё, что движется, и агрессирует на всех. Я видел, как он смотрит на тебя. Будто ты его собственность. Меня от этого трясёт. Каждый раз, когда я вижу его в коридоре, мне хочется ему врезать. Лейси слушала молча, чувствуя, как его большой палец поглаживает её запястье. Он перебирал её пальцы, как будто это было самым важным занятием в мире. — Я устал молчать, — сказал Фред, открывая глаза и глядя прямо на неё. Его зрачки были расширены, а взгляд — пьяный, но предельно честный. — Ты такая красивая. Прямо сейчас. Сидишь на моей кровати и смотришь на меня этими глазами. И я безумно хочу тебя поцеловать. Не потому что это нужно для сделки. Не потому что Калле где-то рядом. А просто потому что ты — это ты. — Ты просто пьян, — тихо сказала Лейси, но голос предательски дрогнул. — Да, я пьян, — согласился он без всякого сопротивления. — Я, блять, очень пьян. Но прямо сейчас у меня стоит колом от одной мысли, что ты сидишь на моей кровати. Вот здесь, рядом. И смотришь на меня. И не убегаешь. Лейси невольно опустила взгляд вниз и тут же пожалела об этом. Под тканью брюк действительно виднелась весьма заметная выпуклость. Она быстро подняла глаза обратно, чувствуя, как щёки заливает жаром. Фред, кажется, даже не заметил её смущения — или сделал вид, что не заметил. — Можно имениннику один поцелуй? — спросил он, и в его голосе проскользнула та самая мальчишеская интонация, которую она так хорошо знала. — Всего один. Я больше не буду просить. Честно. Лейси покачала головой, но не отстранилась. Вместо этого она наклонилась и чмокнула его в губы — коротко, почти невесомо. Она думала, что этого хватит. Думала, что он уснёт и забудет. Но Фред фыркнул, и в его глазах мелькнуло что-то, чего она раньше не видела. — Это не поцелуй, — сказал он. — Это… не знаю что. Издевательство. И прежде чем Лейси успела ответить, его рука легла на её затылок и притянула к себе. Вот тогда-то она и почувствовала, что именно он имел в виду. Его губы накрыли её — не нежно, не осторожно, а жадно и глубоко, и весь мир за пределами этой кровати просто перестал существовать. От него пахло огневиски и духами с кофе, и он целовал её так, будто ждал этого месяцами. Может, так и было. Лейси не знала. Она просто закрыла глаза и позволила себе ответить. Лейси сама не заметила, в какой момент всё изменилось. Только что она наклонилась, чтобы чмокнуть его в губы, а уже в следующую секунду его руки, всё ещё нетвёрдые, но удивительно сильные для такого пьяного, обхватили её и перетащили на себя. Она ахнула от неожиданности, чувствуя, как её бёдра оказываются по обе стороны от его талии, а колени упираются в матрас. Фред переплёл пальцы с её пальцами и оттянул её руку назад, заставляя прогнуться. Его горячие губы тут же прижались к её шее, чуть ниже уха, и Лейси задохнулась от ощущения. — Фред… — выдохнула она, но её голос прозвучал совсем не протестующе. Скорее умоляюще. Он не ответил словами. Вместо этого его рот прошёлся по нежной коже, и она почувствовала, как он втягивает губами маленький участок прямо над ключицей. Засос. Он оставлял ей засос на шее, и мысль об этом должна была бы её разозлить — завтра все увидят, — но вместо злости она почувствовала только волну жара, прокатившуюся по всему телу. Лейси не заметила, как начала ёрзать по его бёдрам. Тело двигалось само, реагируя на каждое прикосновение его губ, на каждое движение его пальцев. Она чувствовала, что вся мокрая — настолько, что это уже невозможно было игнорировать. Её джинсы стали тесными и неудобными, а каждое движение бёдрами отдавалось острой пульсацией где-то внизу живота. Фред постанывал под ней — тихо, хрипло, и его тело слегка дрожало, как будто он из последних сил сдерживал себя. Его язык снова проник в её рот, и на этот раз поцелуй был совсем другим — глубоким, влажным, почти отчаянным. Он прижал её к себе так близко, что она почувствовала каждый изгиб его торса сквозь тонкую ткань своей футболки. Его ладонь скользнула вниз по её спине, задержалась на пояснице, а потом опустилась ещё ниже и уверенно провела по заднице. Лейси замерла на секунду, переставая дышать. А потом раздался шлепок — звонкий и до ужаса умелый. Она вздрогнула всем телом и простонала ему прямо в губы. Блять. Блять. Она прямо сейчас сидит верхом на Фреде Уизли, в его спальне, на его кровати, и готова кончить от одних только поцелуев. Эта мысль ударила в голову, как огневиски, — горячо и одуряюще. — Крокетт, — выдохнул он, отрываясь от её губ. Его глаза были совсем чёрными в полумраке спальни, а голос — низким и хриплым. — Можно я сниму с тебя футболку? Пожалуйста. Она посмотрела на него — на его растрёпанные рыжие волосы, на припухшие от поцелуев губы, на расширенные зрачки, в которых плескалось столько желания, что у неё перехватило дыхание. Она хотела сказать «да». Блять, она так сильно хотела сказать «да». Но… Но он был безумно пьян. От него всё ещё пахло огневиски, и его руки, хоть и творили невероятные вещи, всё ещё были нетвёрдыми. Пользоваться пьяным человеком — это было бы отвратительно. Даже если она сама хотела этого до дрожи в коленях. Она покачала головой. — Я не готова пока, — сказала она тихо, и её голос дрогнул. Фред просто кивнул. Никаких уговоров, никаких обид. Он просто принял её ответ и переплёл их пальцы заново. — Тогда не уходи, — сказал он. — Я всё равно тебя не отпущу. Ты обязана лечь рядом. Лейси кивнула и осторожно слезла с него, устраиваясь рядом на кровати. Он тут же притянул её к себе, и его руки обняли её — одна под головой, вторая на талии. Ладонь скользнула вниз и ещё раз провела по её заднице через джинсы — медленно, почти собственнически. А потом Фред уткнулся носом в её волосы и просто заснул. Вот так, за секунду. Его дыхание выровнялось, тело расслабилось, а пальцы всё ещё лежали на её бедре. Лейси не могла закрыть глаза. Она лежала в темноте, слушая его ровное дыхание, и пыталась понять, что, чёрт возьми, сейчас произошло. Она седлала Фреда Уизли. Он оставил ей засос на шее и шлёпнул по заднице. Он сказал, что она красивая, и что он хочет её поцеловать не ради сделки. Он спросил, может ли снять с неё футболку, и она отказала, хотя хотела этого больше всего на свете. А теперь она лежит в его кровати, в его объятиях, и её бельё всё ещё мокрое, и она не имеет ни малейшего понятия, что будет завтра утром. Когда он проснётся. Когда протрезвеет. Когда вспомнит всё, что говорил и делал. И самое страшное — она поняла, что не хочет, чтобы он забывал. *** Под утро, когда за окнами ещё только занимался серый рассвет, Лейси осторожно выскользнула из его рук. Фред спал, раскинувшись на кровати, и даже не пошевелился, когда она высвободила свои волосы из-под его ладони. Она ни разу не сомкнула глаз за эту ночь. Просто лежала и слушала его дыхание, чувствуя, как его пальцы всё ещё лежат на её бедре, и пыталась осознать, что между ними произошло. Под утро, когда небо за окном стало сереть, она поняла, что больше не может там находиться. Ей нужно было в свою комнату, в свою кровать, в своё одеяло. Хотя бы на пару часов. Она бесшумно поднялась и выскользнула за дверь. Парни так и не появились в спальне — видимо, Джордж заснул где-то в гостиной, как и половина гостей. В коридоре было тихо и пусто, и Лейси прошмыгнула в свою комнату, как тень. Девочки спали как убитые: Нэтти свернулась калачиком, Элис накрылась одеялом с головой, близняшки посапывали в унисон. Лейси даже не стала переодеваться — просто рухнула на свою кровать лицом в подушку и выдохнула. Всё. Глаза закрылись сами собой, и она провалилась в сон за секунду до того, как поняла, что спать ей осталось всего ничего. Завтрак она, разумеется, проспала. Как, впрочем, и половина замка. Воскресенье после дня рождения близнецов напоминало лазарет мадам Помфри в сезон простуд: все ходили с мутными глазами, хватались за головы и пили воду литрами. Лейси проснулась ближе к полудню с ощущением, что голова чугунная, хотя пила она вчера совсем немного. Она заставила себя встать и поплелась в ванную, пока девочки ещё досыпали. В ванной было тихо и прохладно. Лейси заперла дверь, включила воду и просто стояла, глядя на своё отражение. На шее, чуть выше ключицы, красовался засос. Она провела по нему пальцами и вздрогнула от того, как кожа всё ещё была чувствительной. А потом перед глазами всплыли образы. Его руки на её бёдрах. Его губы на её шее. Шлепок, звонкий и умелый. Его голос, хриплый и пьяный, просивший снять с неё футболку. Блять. Её соски встали. Она стояла в ванной, чувствуя, как возбуждение накатывает с новой силой, и понимала, что никуда от этого не деться. Она почти переспала с Фредом Уизли. Почти. И мысль об этом заставляла её пульсировать внизу. Ещё немного подумав — и решив, что она имеет право хоть на что-то после такой ночи, — Лейси опустила руку вниз. Пальцы прошлись по влажной коже, и она прикрыла глаза, позволяя себе представить. Его руки. Его запах. Его голос, шепчущий ей на ухо. То, как он смотрел на неё перед тем, как заснуть. Через несколько минут она кончила от собственных пальцев и собственных мыслей, закусив губу, чтобы не застонать вслух. И только потом, стоя на дрожащих ногах и выключая воду, до неё дошло. В её мыслях не было Сайласа. Вообще. Только Фред. Его лицо, его голос, его прикосновения. Только он. Она вышла из ванной на ватных ногах и молча забралась обратно в кровать. Девочки всё ещё спали, и Лейси лежала, глядя в потолок, и пыталась понять, что со всем этим делать. Вылезла она из комнаты только ближе к ужину, когда голод стал совсем невыносимым. Засос она кое-как замазала тональным кремом, который одолжила у Элис ещё в прошлом семестре, и накинула кофту с высоким воротом. За столом они с девочками обсуждали книгу, которую читали вместе по вечерам: спор зашёл о том, выживет ли главный герой в финале, и каждая отстаивала свою версию. Лейси только-только потянулась за тыквенным соком, когда рядом с ней возник Сайлас. Он появился как всегда неожиданно — подошёл со стороны хаффлпаффского стола и вежливо кашлянул, привлекая внимание. Лейси обернулась и встретилась с ним взглядом. Его лицо было спокойным, но она уже научилась замечать напряжение в его челюсти. — Лейси, можно тебя на пару слов? — спросил он, и его голос звучал мягко. — Отойдём? Она оглядела Большой зал. Фреда нигде не было — видимо, всё ещё отходил от вечеринки. Джорджа тоже. Близнецы вообще редко появлялись на ужине после бурных ночей. Лейси выдохнула и поднялась. — Ладно, — сказала она и пошла за ним к выходу. В коридоре было тихо, только факелы потрескивали на стенах. Сайлас остановился у окна и повернулся к ней. Его кудри были чуть влажными после душа, и от него пахло чем-то свежим, цитрусовым. — Слушай, я не буду ходить вокруг да около, — начал он, и его голос был искренним, почти просящим. — Ты можешь мне правда помочь? Всего одно-два занятия. Этого хватит, чтобы я понял базу. Я готов заплатить, если надо. Просто вообще ничего не понимаю в этом зельеварении, а мои друзья не брали эту дисциплину. Мне не у кого больше спросить. Лейси смотрела на него и вспоминала тот разговор в теплице, когда он попросил о помощи впервые. Тогда она испугалась и отказала. Сейчас она чувствовала что-то другое. Спокойствие. Он действительно нуждался в помощи, и это было видно по его лицу — никакой игры, никаких попыток флиртовать. Просто парень, который хочет сдать экзамен. — Хорошо, — сказала она. — Давай позанимаемся на следующей неделе. Перед вашим матчем. В среду, например. Сайлас выдохнул с явным облегчением. — Ты моя спасительница, — сказал он и улыбнулся. Ямочка на правой щеке снова появилась. — Спасибо, Лейси. Правда. — Пожалуйста, — она кивнула. — Договоримся ближе к делу. Она развернулась и пошла обратно в Большой зал, чувствуя себя странно. Когда-то давно этот разговор стал бы для неё событием года. Не спросить разрешения — просто предупредить. Потому что он имел право знать. *** Они договорились встретиться в среду, в восемь вечера, в библиотеке. Весь день Лейси чувствовала странное напряжение, но списывала его на усталость после дополнительных занятий у Флитвика. Профессор задержал её дольше обычного — они разбирали тонкости чар, связанных с левитацией крупных объектов, и к концу занятия голова у Лейси гудела, как пчелиный улей. Когда она вышла из кабинета, часы показывали без четверти восемь. Нэтти перехватила её у лестницы. Подруга сидела на подоконнике, болтая ногами, и явно ждала её, чтобы вместе идти в гостиную. — Ты куда это собираешься так поздно? — спросила Нэтти, заметив, что Лейси сворачивает в сторону библиотеки, а не к башне Гриффиндора. Лейси отмахнулась, даже не замедляя шага. — Надо заглянуть в библиотеку. Быстро. Я скоро вернусь. Нэтти прищурилась, явно что-то заподозрив, но допытываться не стала. Только крикнула вслед: «Не засиживайся там, а то опять уснёшь между стеллажами!» Лейси махнула рукой, давая понять, что услышала, и скрылась за поворотом. Фреду она так и не сказала, куда именно собралась. Сначала подумала: да ладно, ему это неинтересно. Он вообще не спрашивал про Сайласа с той ночи после вечеринки. Может, забыл. Может, сделал вид, что забыл. А потом, уже подходя к дверям библиотеки, Лейси задумалась о другом. Что она скажет Фреду, если у них с Сайласом всё начнёт налаживаться? Ведь это именно то, ради чего всё затевалось. Сайлас начал проявлять первые настоящие шаги: сам подошёл, сам попросил о помощи, сам позвал её на эти занятия. План работал. И если так пойдёт дальше, то не за горами и отмена сделки. Фред теперь более-менее понимает трансфигурацию, МакГонагалл от него отстала, тест он сдал. Свою часть уговора она выполнила. Осталось дожать Сайласа — и можно объявлять о «расставании». От этой мысли внутри что-то неприятно сжалось, но Лейси запретила себе об этом думать. Она толкнула дверь библиотеки и вошла. Сайлас уже сидел за дальним столом, листая учебник по зельям. Когда он увидел её, его лицо осветилось улыбкой, и ямочка на правой щеке проступила, как по команде. — Лейси! — он вскочил и отодвинул для неё стул. — Я боялся, что ты не придёшь. Честно. Ты вообще как? Выглядишь уставшей. — Дополнительные у Флитвика, — коротко объяснила она, садясь и выкладывая на стол свои заметки. — Голова уже не соображает, если честно. — Тогда я постараюсь не грузить тебя сильно, — пообещал Сайлас и сел напротив. От него пахло свежим потом — видимо, он и правда только что с тренировки. Его волосы, всё ещё влажные после душа, завивались на концах, и Лейси поймала себя на мысли, что разглядывает его без прежнего трепета. Просто как красивого парня. Не более. — Я безумно устал после тренировки, — признался он, запуская пальцы в кудри и откидывая их со лба. — Но готов стараться ради тебя. Лейси просто улыбнулась ему в ответ. Она сказала, что сначала посмотрит, как он вообще соображает, и дала ему несколько базовых заданий: состав противозелья от фурункулов, последовательность добавления ингредиентов в Оборотное зелье, основные ошибки при приготовлении Веритасерума. Сайлас взялся за перо и начал писать, и Лейси, просматривая его ответы, с удивлением обнаружила, что они были вполне приличными. Не идеальными, конечно, но и не провальными. Он не путал последовательность, помнил основные формулы и даже знал пару исключений. — Ты же это всё знаешь, — сказала она, откладывая пергамент. — У тебя нормальные ответы. Где ты плаваешь? Сайлас пожал плечами и откинулся на спинку стула. — Наверное, просто нервничаю перед тестом, — сказал он. — А с тобой спокойнее. Ты так хорошо всё объясняешь. И с этого момента их занятие плавно превратилось в разговор. Сайлас начал рассказывать о тренировках, о том, как капитан гоняет их до седьмого пота, о том, что их последний матч против Когтеврана обещает быть жёстким. Потом переключился на друзей, на то, как они с Эрни Макмилланом однажды чуть не спалили теплицу, испытывая какое-то удобрение. Лейси слушала, облокотившись на руку, и время от времени кивала. Он был хорошим рассказчиком — живым, эмоциональным, — и, наверное, раньше она могла бы слушать его часами. Но сейчас, глядя на его оживлённое лицо и на то, как он жестикулирует, она вдруг поймала себя на мысли, которая заставила её замереть. Она вообще не понимала, зачем здесь сидит. С зельеварением у него всё было в порядке. Он не нуждался в её помощи — во всяком случае, не в той, о которой просил. Он просто хотел, чтобы она сидела напротив и слушала его. И она сидела. Слушала. Тратила своё время. Лейси смотрела на него и видела красивого парня, который привык получать то, что хочет. И сейчас он хотел её внимания. Не её знаний, не её помощи. Просто её внимания. И она давала ему это — сидела здесь, в библиотеке, с больной головой после тяжёлого дня, и тратила свой вечер на человека, который даже не заметил, что ей плохо. За весь вечер он ни разу не спросил, как прошёл её день, кроме дежурного «ты выглядишь уставшей». Не предложил закончить пораньше. Не заметил, что она почти не участвует в разговоре. А Фред заметил бы. Фред всегда замечал. Лейси перевела взгляд на свои руки и тихо выдохнула. Ей нужно было заканчивать этот фарс. Не сделку с Фредом — этот вечер, это бессмысленное сидение перед человеком, который становился ей всё более и более… неинтересным. Она вообще не хотела быть здесь. Лейси вернулась в реальность, когда голос Сайласа вдруг изменился и прозвучал с какой-то странной, почти довольной интонацией: — О, твой парень. Кажется, тебя ждёт. Лейси резко подняла голову и посмотрела в ту сторону, куда был направлен его взгляд. Во втором проходе между стеллажами, облокотившись плечом на книжную полку, стоял Фред. Он не листал книгу, не делал вид, что ищет что-то на полках, не переминался с ноги на ногу в ожидании. Просто стоял и смотрел. Только на неё. Его поза была почти ленивой — скрещённые руки, плечо прижато к деревянному стеллажу, — но что-то в ней заставило Лейси замереть. В свете библиотечных свечей его лицо казалось высеченным из камня: челюсть сжата, губы плотно сомкнуты, а глаза — тёмные и совершенно непроницаемые — не выражали ничего. Он не хмурился, не усмехался. Просто смотрел на неё, и от этого взгляда у Лейси внутри всё сжалось в тугой, холодный ком. Она попыталась улыбнуться ему — широко, почти виновато, надеясь, что это растопит лёд. Её губы дрогнули и растянулись, но лицо Фреда не изменилось. Ни мускула. Ни намёка на ответную улыбку. Он просто смотрел, как она сидит за одним столом с Сайласом Калле, и в этом молчании было больше слов, чем в любом крике. Лейси поспешно повернулась обратно к Сайласу и начала собирать свои вещи. Пальцы слегка дрожали, и она уронила перо, которое покатилось по столу. Сайлас поймал его и протянул ей с той самой улыбкой, от которой раньше у неё подкашивались колени. — Мне уже пора, — сказала Лейси, запихивая пергаменты в сумку. Они мялись и не хотели влезать, но она не обращала на это внимания. — Ты на самом деле неплохо знаешь материал. У тебя обязательно всё получится. Просто не нервничай перед тестом, и всё будет нормально. — Подожди, — Сайлас вдруг схватил её за руку, и его пальцы сомкнулись вокруг её запястья. Прикосновение было холодным, даже слишком холодным, и Лейси замерла на полусогнутых, наполовину поднявшись со стула. Он смотрел на неё снизу вверх, и его лицо было безумно милым — ямочка на правой щеке проступила так чётко, будто он специально её демонстрировал. — Ты лучший учитель, который у меня был. Еще обязательно должны позаниматься! Спасибо тебе. Лейси похлопала глазами и просто кивнула, не зная, что на это ответить. Её запястье всё ещё было в его пальцах, и она чувствовала, как большой палец Сайласа поглаживает внутреннюю сторону её руки — лёгкое, почти невесомое движение. Когда-то от такого жеста она бы растаяла. Сейчас же ей просто хотелось, чтобы он отпустил. Она мягко высвободила руку и подхватила сумку, быстрым шагом направляясь к выходу из ряда. Туда, где всё ещё стоял Фред. Каждый шаг давался с трудом, как будто ноги налились свинцом. Лейси шла, а он смотрел. Она вышла из прохода между стеллажами, и Фред наконец отлепился от полки. — Привет, — сказала она, подходя ближе и останавливаясь перед ним. Её голос прозвучал тише, чем она хотела, почти извиняющеся. Он ничего не ответил. Просто протянул руку, взял сумку из её пальцев и перекинул ремень через своё плечо. Его движение было спокойным, уверенным и каким-то до жути будничным, как будто он делал это тысячу раз. Лейси осталась стоять с пустыми руками, чувствуя, как ладони стали вдруг очень лёгкими и очень бесполезными. Она хотела сказать что-то ещё — объяснить, спросить, как он здесь оказался и почему не подошёл сразу, — но слова застряли в горле. Фред развернулся и пошёл к выходу из библиотеки, и ей ничего не оставалось, как последовать за ним. Его спина была прямой, шаг — размеренным, и он ни разу не обернулся, чтобы проверить, идёт ли она следом.