Моему дорогому союзнику

Они шли по коридору в тишине. Лейси смотрела на прямую спину Фреда, на то, как мерно покачивается сумка с её учебниками на его плече, и пыталась найти хоть какие-то слова. Тишина давила на уши, и каждый их шаг гулко отдавался от каменных стен. Она уже дважды открывала рот, чтобы что-то сказать, но оба раза слова застревали в горле. — Слушай, я не специально, — вырвалось наконец у неё, и голос прозвучал тихо и неуверенно. — Он сам подошёл. Просто попросил помочь. Фред даже не обернулся. — Да. Она подождала, но продолжения не последовало. Только это короткое, сухое «да», которое могло означать что угодно. — Я не знала, что ты придёшь, — попробовала она снова. — Ты не говорил, что собираешься в библиотеку. — Нет. Лейси сжала зубы. Внутри закипало раздражение пополам с неловкостью, и она не понимала, какое чувство сильнее. За что он на неё злился? За то, что она сидела с Сайласом? Но он с самого начала знал, ради чего всё это затевалось. Она должна была разговаривать с Калле, флиртовать с ним, привлекать его внимание — именно это было условием сделки. Фред не мог не понимать этого. Так в чём тогда дело? В том, что она ему не сказала? Но он не спрашивал. После той ночи на вечеринке он вообще не поднимал эту тему. Может, обиделся именно на это — что она промолчала? Они почти дошли до лестницы, ведущей к башне Гриффиндора, когда Фред вдруг замедлил шаг и свернул в маленький боковой коридор, который Лейси раньше даже не замечала. Это был узкий проход с единственным высоким окном и старым каменным подоконником, на котором, наверное, сидели ещё поколения студентов ее прабабушки. Фред остановился, снял её сумку с плеча и аккуратно поставил на подоконник. Потом развернулся к ней лицом, и Лейси впервые за весь вечер увидела его глаза вблизи. Они были спокойными и усталыми, но в глубине зрачков горело что-то, что она не могла назвать. — Думаю, наша сделка окончена, — сказал он. Голос прозвучал ровно, почти буднично. Лейси вздохнула. Она открыла рот, но слова не шли. Что тут можно было ответить? Он был прав. Это был логичный финал. Сайлас обратил на неё внимание, начал делать первые шаги, и теперь оставалось только дожать его — но это уже была её работа, не Фреда. А сам Фред сдал тест, подтянул трансфигурацию и больше не нуждался в её помощи. Оба получили то, что хотели. Сделка исчерпала себя. — Я не буду устраивать сцен перед всеми, — продолжил Фред, засовывая руки в карманы брюк и прислоняясь спиной к стене рядом с окном. — Не скажу, что мы расстались, не буду ничего объявлять. Люди сами всё поймут, когда мы перестанем общаться и ходить вместе. Это будет выглядеть естественно. Он помолчал немного, глядя куда-то в тёмный угол коридора, и добавил: — Наши друзья вроде как подружились друг с другом. Надеюсь, это никак не отразится на компании. Не хотелось бы, чтобы Нэтти перестала общаться с Джорджем или что-то в этом роде. Лейси слушала и молчала. Она смотрела на него — на уставшее лицо, на рыжие волосы, которые всё ещё торчали во все стороны, на часы, выглядывающие из-под рукава рубашки, — и чувствовала, как внутри что-то медленно осыпается. Это был правильный конец. Именно такой, какой они планировали с самого начала. Никаких обид, никаких сцен, просто возврат к исходной точке. Но где-то глубоко внутри, слова бились о грудную клетку и просились наружу. И одно из них вырвалось раньше, чем она успела его остановить: — А мы? Фред приподнял бровь. В его глазах мелькнуло что-то — тень удивления или, может, горечи, — и он коротко, сухо посмеялся. — А что — мы? — спросил он. — Я не дружу со своими бывшими, Крокетт. Так что теперь всё просто возвращается на круги своя. Мы не общаемся друг с другом, как все шесть лет до этого. Лейси стояла напротив него, чувствуя, как холод от каменной стены проникает сквозь кофту. Возвращается на круги своя. Она смотрела на Фреда и думала о том, что эти слова — именно то, что должно быть сказано в конце сделки. Ей хотелось, чтобы он снова улыбнулся ей — не нахально, а тепло, как тогда на балконе. Чтобы его пальцы снова нашли её ладонь. Чтобы он сказал что-то дурацкое про мятный шампунь. Чтобы ничего не заканчивалось. Но он уже отлепился от стены и развернулся к выходу из коридора, давая понять, что разговор окончен. Лейси взяла сумку с подоконника и пошла следом, чувствуя, как в груди разливается тупая, тяжёлая пустота. Сделка была окончена. Она получила то, что хотела. Так почему же ей так плохо? *** Нэтти заставила её пойти на матч. Буквально силой. Лейси не хотела вылезать из кровати и выходить из комнаты. Ей вообще ничего не хотелось эти последние пару дней. Всё стало серым и безвкусным, как остывшая овсянка. Она просыпалась, шла на уроки, возвращалась в спальню и ложилась лицом в подушку. И так по кругу. Фред теперь не садился к ней за столом. Она и не ждала, но всё равно каждый раз, когда бросала взгляд на его обычное место и видела там пустоту или кого-то другого, внутри что-то сжималось. Совместных уроков больше не было, и это, наверное, к лучшему. Им не приходилось делать вид, что они не знают друг друга. В тот вечер, в среду, когда Лейси зашла в спальню и Нэтти со своей кровати крикнула ей: — Там, Фред тебя искал. Лейси лежала лицом к стене и смотрела на трещину в камне, которую знала наизусть. — Да? — её голос прозвучал глухо, даже не оборачиваясь. — Я сказала, что ты в библиотеке. Лейси просто кивнула. Вот… как он оказался в библиотеке в этот час. Просто встала, взяла полотенце и ушла в ванную. Там она сидела под душем минут двадцать, не меньше. Вода была горячей, почти обжигающей, и пар заполнил всё помещение. Лейси даже не мылась — просто стояла, прислонившись лбом к холодному кафелю, и смотрела в одну точку на стене. Мысли текли вязко и медленно, и она не могла ухватить ни одну из них. Теперь она сидела на трибуне. Нэтти справа, вцепившаяся в программку матча. Элис и близняшки слева, обсуждающие шансы команд. Чуть поодаль — вся их компания: Джинни, Гермиона, Гарри, Рон, Джордж. Все были здесь. Все заметили, что Фред и Лейси больше не разговаривают. Они не появлялись вместе с того самого вечера в библиотеке, и сплетни уже поползли, хотя никто не произносил их вслух. За столом в Большом зале, в гостиной, в коридорах, на занятиях. Но друзья молчали. Только бросали короткие взгляды. Нэтти всё-таки не выдержала. Она наклонилась к Лейси, когда до начала матча оставалось несколько минут, и спросила вполголоса: — Что у вас случилось? Вы поссорились? Лейси пожала плечами и поправила шарф, который ей всучила подруга. Обычный красно-золотой, не его. — Кажется, мы расстались, — сказала она, стараясь, чтобы голос звучал ровно. Нэтти посмотрела на неё долгим, изучающим взглядом, и Лейси видела, как в её глазах мелькнуло недоверие. — Ты что-то не так поняла, — сказала она с уверенностью, которой Лейси не разделяла. — Я видела, как он на тебя смотрел. Так не смотрят на человека, с которым собираются расстаться. Лейси не ответила. Она просто продолжила смотреть перед собой на пустое пока ещё поле. Нэтти ещё немного помолчала, а потом вздохнула и отвернулась. Теперь, когда матч уже начался, Нэтти окончательно убедилась в правоте слов подруги. Фред сидел в противоположном конце ряда. Не рядом с Лейси, не через несколько человек, а максимально далеко, насколько это было возможно в пределах одной трибуны. Рядом с ним сидел Джордж, который время от времени бросал короткие взгляды в сторону Лейси, но ничего не говорил. Фред не смотрел. Он вообще не поворачивал головы в её сторону. Просто сидел, облокотившись локтями на колени, и глядел на поле. Ли Джордан объявил начало матча, и трибуны взревели. Хаффлпафф против Когтеврана — игра за третье место, и народу собралось почти столько же, что и в прошлый раз. Девчонки рядом с Лейси заахали, когда Сайлас Калле взмыл в воздух и выполнил какой-то головокружительный трюк на метле. Кто-то крикнул его имя, кто-то засвистел. Лейси даже не посмотрела. Она сидела, откинувшись на спинку скамьи, и смотрела куда-то в серое апрельское небо, по которому плыли низкие облака. Она думала о том, как сильно хочет каникулы. Они начнутся уже послезавтра, и Лейси цеплялась за эту мысль, как за спасательный круг. Она уедет домой. Может быть, даже увидится с братом, если его отпустят из Министерства. Они сходят с мамой по магазинам — та вечно таскает её по маггловским лавкам, и Лейси ворчит, но на самом деле ей это нравится. Она приготовит с папой что-нибудь на ужин, и он будет рассказывать свои истории про автосалон, а она будет слушать и кивать. Всё это должно было отвлечь её. Обязательно должно. Дом, семья, привычные звуки и запахи — они вытеснят из головы эти мысли, которые она не знала, как решать. Эти мысли о рыжих волосах и тёплых руках, о дурацких шутках. О том, как он сказал: «Я не дружу со своими бывшими». О том, что теперь всё возвращается на круги своя. Где-то на поле забили гол, и трибуны снова взорвались. Лейси даже не заметила, кто именно. Она просто сидела и смотрела в небо, чувствуя, как ветер треплет её волосы, и думала о том, что послезавтра она сядет в поезд и уедет. Прошло больше полутора часов, а снитч всё ещё не поймали. Игроки выглядели вымотанными: метлы двигались медленнее, передачи стали менее точными, и даже Ли Джордан, комментировавший матч, начал зевать в мегафон. Апрельское солнце, робко выглянувшее из-за облаков в начале игры, снова спряталось, и теперь над стадионом висела серая, тяжёлая пелена. Лейси чувствовала, как в висках начинает пульсировать тупая, знакомая боль. Она всегда говорила, что квиддич не её игра, и сейчас это ощущение только укрепилось. Слишком долго, слишком шумно, слишком много крика. Она полулежала на плече Нэтти, прикрыв глаза, и наблюдала не за полем, а за людьми на трибунах. За тем, как болельщики Когтеврана подпрыгивали на местах, размахивая синими флагами. За тем, как хаффлпаффцы нервно переговаривались, кусая губы. За тем, как на противоположном конце ряда рыжая макушка Фреда маячила неподвижно — он даже не болел, просто сидел и смотрел. Резкий хлопок. Потом крик — женский, пронзительный. Лейси дёрнулась и открыла глаза. Толпа на трибунах ахнула, как один организм. Она проследила за взглядами и увидела, как Сайлас Калле летит вниз со своей метлы. Не пикирует, не выполняет манёвр — падает. Его тело беспомощно кувыркалось в воздухе, конечности болтались, как у тряпичной куклы. Лейси раскрыла глаза шире и сжала губы в тонкую линию. Сердце пропустило удар, но не от страха за него, а от неожиданности. Преподаватели среагировали мгновенно. Мадам Хуч взмахнула палочкой, и падение замедлилось — Сайлас завис в нескольких футах от земли, а потом мягко опустился на траву. Если бы не она, он бы прямо сейчас превратился в лепёшку. Его столкнул когтевранский загонщик — жёстко, на грани фола, но, как сказали бы комментаторы, в рамках правил. Нэтти, всё ещё глядя на поле, фыркнула. — Заслужил, — прокомментировала она без тени сочувствия. — Играет так, будто вокруг него одно мясо. Я бы ему ещё и руку сломала, если честно. Лейси просто кивнула. Она продолжала смотреть на поле, где Сайлас уже поднимался, отряхивая мантию. Его лицо было искажено яростью, и он что-то кричал судье, размахивая руками. В итоге снитч поймали. Ловец Когтеврана — Чжоу Чанг, если Лейси не путала — вынырнула из-за ворот и взмыла вверх с золотым мячиком в руке. Трибуны взорвались. Когтевран занял третье место. Хаффлпафф автоматически становился четвёртым. Лейси смотрела, как Сайлас стоит посреди поля, тяжело дыша, и вдруг с размаху швыряет свою метлу в сокомандника — в того самого загонщика, который пропустил решающий бросок. Метла ударилась о землю и подпрыгнула. Игрок отшатнулся. А Сайлас уже развернулся и скрылся в коридоре, ведущем в раздевалку. По рукам Лейси побежали мурашки. Она сидела неподвижно, переваривая увиденное. Из-за обычного проигрыша напасть на своего друга? Швырнуть в него метлой? Это было не просто мерзко. Это было по-настоящему отвратительно. Она вспомнила слова Фреда — «он мерзкий чувак, трахает всё, что движется, и агрессирует на всех» — и поняла, что он был прав. Абсолютно, стопроцентно прав. Как она могла не замечать этого раньше? Она постаралась выбросить эту мысль из головы и просто пошла вместе с остальными к спуску с трибун. Вокруг обсуждали матч, спорили о судействе, смеялись над каким-то моментом с бладжером. Джордж, оказавшийся рядом, повернулся к их компании и спросил, пойдут ли они все в гостиную Когтеврана — те вроде как позвали отметить победу. — Я, наверное, в спальню, — сказала Лейси, потирая висок. — Голова болит. Джинни и Гермиона переглянулись, и рыжая младшая Уизли сделала шаг к ней. — У тебя всё в порядке? — спросила она, и в её голосе звучала искренняя забота. — Ты последние дни какая-то тихая. — Всё нормально, — Лейси улыбнулась — вежливо, натянуто, без настоящего тепла, — и повернула в сторону гриффиндорской башни. Уже в спальне она села на кровать и начала собирать вещи. Каникулы начинались послезавтра, и родители обещали забрать её прямо с вокзала. Она складывала свитера, учебники, которые хотела перечитать, подарки от девчонок, которые ещё не распаковала. Движения были механическими, а мысли текли вязко и горько. Вся эта идея со сделкой была тупой. Самой тупой идеей в её жизни. Она получила то, что хотела: Сайлас обратил на неё внимание, Сайлас проявил интерес, Сайлас назвал её лучшим учителем. И теперь, глядя на то, как он швыряет метлу в товарища, Лейси понимала, что два года смотрела на красивую картинку, за которой не было ничего. Она застегнула чемодан и легла на кровать, глядя в потолок. Завтра — последний день перед каникулами. А там — поезд, дорога, дом. Может быть, там, вдали от Хогвартса, от этого стадиона, от этих коридоров, ей станет легче. Может быть. Но сейчас она чувствовала себя просто ужасно. *** Лейси проснулась посреди ночи от громкого шёпота и сдавленного смеха. Девочки вернулись — она узнала голос Нэтти, которая пыталась шикнуть на близняшек, и звук падающих ботинок, которые кто-то не глядя швырнул в угол. Через пару минут всё стихло. Кровати скрипнули, одеяла зашуршали, и комната погрузилась в тишину, нарушаемую только ровным дыханием спящих. А Лейси лежала с открытыми глазами и понимала, что сна больше нет. Совсем. Она попробовала перевернуться на другой бок. Потом на спину. Потом уткнуться лицом в подушку. Ничего не помогало. Мысли, которые она весь вечер пыталась запихнуть поглубже, теперь лезли наружу. Через пятнадцать минут бесплодных попыток она сдалась, накинула халат поверх пижамы и босиком, с книгой в руке, спустилась в гостиную. В камине ещё тлели угли, и их слабый свет отбрасывал на стены дрожащие тени. Лейси забралась на широкий подоконник, поджала ноги под себя и прижалась спиной к холодному камню. Холод немного отрезвлял, и она открыла книгу — какой-то любовный роман, который ей сунула Элис со словами «прочитай, отвлечёшься». Строчки плыли перед глазами, и она уже в третий раз перечитывала одно и то же предложение, когда дверь гостиной с грохотом распахнулась. Внутрь влетела парочка. Они целовались так, будто не могли оторваться друг от друга даже на секунду, и двигались через комнату, натыкаясь на мебель и хихикая. Лейси сначала даже не подняла головы — обычное дело, все праздновали победу Когтеврана, и половина замка сейчас возвращалась в «тёплых» настроениях. Она уже собиралась снова уткнуться в книгу, когда краем глаза заметила рыжие волосы. Её сердце остановилось. Она медленно, очень медленно подняла голову и посмотрела ещё раз. Высокий силуэт. Широкие плечи. Рыжие волосы, которые даже в полумраке гостиной ни с чем не спутать. Часы на запястье — серебристый корпус блеснул, и Лейси узнала… Она сама выбирала эти часы. Сама заказывала гравировку. Сама протянула ему коробочку за завтраком. Это был не Джордж. Джордж не носил часов с кожаным ремешком и гравировкой на задней крышке. Это был Фред. Рваный вздох вырвался из её рта, и книга, выскользнув из ослабевших пальцев, упала на каменный пол с глухим стуком. Парочка оторвалась друг от друга и одновременно повернула головы в её сторону. Девушка — Лейси смутно узнала в ней когтевранскую старосту, высокую брюнетку с острыми скулами — замерла с приоткрытым ртом. А Фред… Фред уставился на Лейси с искренним, неприкрытым удивлением. Его глаза расширились, брови поползли вверх, и он явно не ожидал увидеть её здесь в такой час. Лейси, не проронив ни слова, наклонилась и подняла книгу с пола. Потом отвернулась к окну, сделала вид, что поправляет страницу, которую смяла при падении, и уставилась в текст, не видя ни строчки. В глазах начали собираться слёзы. Она моргнула, пытаясь их удержать, и в отражении в оконном стекле увидела, как дрожит её подбородок. Почему? Почему, чёрт возьми, она хочет плакать? Он имеет полное право делать всё, что хочет. Целоваться с кем угодно. Приводить кого угодно в свою спальню. Даже спать с ними. Да, Лейси, вы же не встречались по-настоящему. Всё, что между вами было — это сделка. Бизнес. Взаимовыгодный обмен. Ты помогла ему с трансфигурацией, он помог тебе привлечь внимание Сайласа. Чего ты хочешь от него теперь? Он свободен. Ты свободна. Всё идёт по плану. Она услышала, как за спиной раздался тихий, быстрый шёпот. Слов было не разобрать, но интонация — извиняющаяся, немного растерянная. Потом две пары шагов двинулись к лестнице. Две пары ног начали подниматься наверх. Девушка что-то спросила, и Фред ответил — коротко, приглушённо. Лейси не разбирала фраз, но слышала его голос. Его голос, который теперь обращался к другой. Шаги затихли наверху, и хлопнула дверь спальни. И вот тогда, когда она поняла, что они ушли наверх, в его комнату, в его кровать, её прорвало. Слёзы потекли вниз. Она прижала ладонь ко рту, чтобы не издать ни звука, и её плечи затряслись. В горле встал ком, который она не могла ни проглотить, ни вытолкнуть наружу. Блять. Блять, блять, блять. Она плакала не из-за Сайласа, не из-за проигранного матча, не из-за усталости. Она плакала, потому что поняла: вместо того чтобы начать чувствовать больше к Сайласу Калле, она влюбилась. Влюбилась в бесячего, наглого, смешного, нежного, заботливого Фреда Уизли. Влюбилась по-настоящему. А он только что ушёл наверх с другой девушкой. И она сама во всём виновата. *** Поезд тронулся, и Хогвартс начал медленно отдаляться за окном. Лейси смотрела, как замок становится всё меньше и меньше, пока не превратился в точку на горизонте, а потом и вовсе исчез за холмами. Она прижалась лбом к холодному стеклу и даже не заметила, как купе наполнилось людьми. Нэтти, Элис, Джинни и Гермиона оккупировали сиденья ещё на старте. Через десять минут к ним присоединились Мэй и Джун, потом заглянула Анджелина с Алисией, а следом подтянулась ещё пара гриффиндорок с шестого курса, чьи имена Лейси помнила, но сейчас не стала бы называть, даже если бы её разбудили посреди ночи. Купе набилось битком — десять девчонок, которые одновременно говорили, смеялись, размахивали руками и передавали друг другу сладости. Сплетни текли рекой: кто с кем расстался, кто с кем сошёлся, кто провалил тест у Снейпа. Потом разговор перетёк в обсуждение каникул. У них была всего неделя, чтобы выдохнуть перед маем, полным экзаменов, и каждая планировала использовать это время по-своему. Джинни ехала домой к Норе и обещала научиться летать на метле задом наперёд. Гермиона собиралась прочитать пять книг, которые не входили в школьную программу. Нэтти мечтала просто спать до полудня. Лейси молчала. Она сидела у окна, закутавшись в толстовку с капюшоном, и смотрела на пролетающие мимо пейзажи. Поля сменялись перелесками, перелески — маленькими маггловскими деревушками, где из труб шёл дым, а по дорогам ездили машины. Её немного трясло, и это дрожь не проходила уже второй день подряд — мелкая, противная, где-то глубоко внутри. Она натянула капюшон почти до бровей и спрятала руки в рукава. Дверь в купе снова открылась, и на пороге возникли близнецы. Точнее, сначала возникла голова Джорджа, который оглядел переполненное купе и присвистнул. — Что у вас тут за шабаш? — поинтересовался он, ухмыляясь. — Тут человек десять, не меньше. Вы вообще дышать можете? — Можем, — отозвалась Нэтти и пихнула Элис, чтобы та подвинулась. — Заходите, если не боитесь. — Боимся, — хмыкнул Джордж и всё равно вошёл, задевая плечом косяк. Лейси повернула голову на звук и тут же наткнулась взглядом на Фреда. Он стоял в дверях, прислонившись плечом к косяку, и смотрел прямо на неё. После той ночи в гостиной, когда она увидела его с другой девушкой, Лейси вообще старалась не поднимать на него глаз. Ни за завтраком, ни в коридоре, ни на перроне. А сейчас он рассматривал её лицо, и его глаза бегали быстро-быстро, перескакивая с её капюшона на бледные щёки, на тёмные круги под глазами, на губы, которые она то и дело кусала. Лейси отвернулась обратно к окну, чувствуя, как в горле снова встаёт ком. Если она продолжит смотреть на него, то просто расплачется прямо здесь, при всех. Джордж что-то спросил у неё — она услышала своё имя, — но даже не разобрала вопроса. Просто покачала головой, не оборачиваясь, и сильнее вжалась в стекло. Через минуту близнецы ушли, и дверь за ними захлопнулась. Лейси закрыла глаза и почувствовала, как тёплая рука Элис мягко ложится на её плечи и притягивает ближе. Элис ничего не сказала. Просто обняла её сбоку и продолжила слушать чью-то историю про неудачное зелье, которое взорвалось прямо на уроке. Возможно, все вокруг чувствовали, что Лейси хреново. И она была благодарна за это молчание. За то, что никто не спрашивал, что случилось. За то, что девочки ни разу не задали вопрос, почему они с Фредом уже неделю не общаются, не сидят вместе, не ходят за руку. За то, что Нэтти просто была рядом, а Элис обнимала её сейчас, пока поезд уносил их всё дальше от Хогвартса. Лейси прижалась щекой к плечу подруги и позволила себе просто молчать. Просто дышать. Просто быть. *** Поезд замедлился и с шипением выпустил пар, заполнив платформу густым белым облаком. Двери открылись, и студенты хлынули на перрон, разыскивая родителей, таща за собой чемоданы и клетки с совами. Лейси спустилась на платформу одной из последних и тут же застряла: её чемодан зацепился колесом за край ступеньки. Она дёрнула раз, другой, но проклятая ручка выскальзывала из пальцев, а сил не хватало. Чьи-то руки легко подхватили чемодан, отцепили колесо и поставили его на платформу рядом с ней. Лейси подняла голову и встретилась взглядом с Фредом. Он что-то спросил, но голос прозвучал так неожиданно на фоне гула толпы и её собственных нервов, что она не разобрала ни слова. Просто стояла и смотрела на него, чувствуя, как сердце пропускает удар. — Что? — переспросила она, моргая. — Я спросил, всё ли у тебя хорошо, — повторил он, и его голос прозвучал осторожно. Просто вопрос. Просто Фред, который хотел знать. Лейси кивнула и попыталась улыбнуться. Попытка вышла жалкой, но она надеялась, что он не заметит. Она быстро отвела взгляд и принялась высматривать родителей в толпе, хотя ещё даже не успела толком оглядеться. Ей просто нужно было перестать смотреть на него, пока слёзы снова не подступили к глазам. Родителей нигде не было видно. Она встала на цыпочки, вглядываясь в море лиц, но маминой светлой макушки или отцовского высокого роста нигде не замечала. Нэтти, Элис и остальные стояли рядом, обсуждая, что непременно должны собраться все вместе где-нибудь за пределами Хогвартса. — У меня знакомая живёт в Лондоне, можно напроситься к ней на выходные, — говорила Джинни. — А мои родители уедут на пару дней, можем устроить ночёвку у меня, — подхватила Элис. — Я за любой кипиш, — резюмировала Нэтти. — Лейси, ты как? — Посмотрим, — ответила она, хотя внутри была почти уверена, что в итоге никуда не поедет и просто просидит всю неделю дома, обнимая подушку и пересматривая старые фильмы. Нэтти вдруг тыкнула её пальцем в плечо. Лейси обернулась и увидела, что подруга сияет так, будто только что выиграла в лотерею. — Обернись, — сказала Нэтти с огромной улыбкой и кивнула куда-то ей за спину. Лейси нахмурилась и повернулась. Все остальные тоже посмотрели в ту сторону. И Лейси замерла. На краю платформы, возле колонны, стоял её брат. Натаниэль возвышался над толпой, высокий и широкоплечий, в своём любимом тёмно-синем пальто, которое она помнила ещё с тех времён, когда он только устроился в Министерство. Его волосы, чуть более тёмные, чем у неё, были растрёпаны ветром, а на лице сияла та самая яркая, заразительная улыбка, которую Лейси знала с детства. Рядом с ним, держась за его руку маленькой пухлой ладошкой, стояла его дочка — Эмили. Ей было около трёх, и она выглядела как маленькая принцесса в красивеньком зелёном платьице с белым воротничком и блестящих туфельках, которые явно выбирала жена Натаниэля. Эмили заметила Лейси первой, дёрнула отца за рукав и радостно запищала. Лейси бросилась к ним. Она даже не помнила, как отпустила чемодан и как пробежала эти несколько десятков метров. Просто в следующую секунду уже прыгнула брату в руки, и он подхватил её, как в детстве, чуть приподняв над землёй. От него пахло знакомым одеколоном и чем-то домашним, и Лейси, которая держалась последние несколько дней из последних сил, вдруг почувствовала, как всё напряжение разом отпускает. — Ты что здесь вообще забыл? — выдохнула она, всё ещё не веря своим глазам и обнимая его за шею. — Родители уже в США, — ответил Натаниэль, ставя её на землю и широко улыбаясь. — И мы прямо сейчас едем туда же. Кейтлин уже готовит празднование Пасхи, у неё там целая программа. Так что давай, сестрёнка, беги за вещами, у нас мало времени. Порталы долго не держат. Лейси наклонилась и поцеловала Эмили в пухлую щёчку. Девочка захихикала и тут же обхватила её ногу ручонками, отказываясь отпускать. Лейси мягко высвободилась и побежала обратно к подругам за чемоданом. — Хороших всем каникул! — крикнула она через плечо, даже не оборачиваясь, и её голос прозвучал счастливо — впервые за эту долгую, муторную неделю. Она подхватила чемодан и понеслась обратно, чувствуя, как внутри разливается тепло. Брат здесь. Родители ждут. Впереди Пасха, семья и целая неделя вдали от Хогвартса, от коридоров, от трибун, от рыжих волос и карих глаз, которые она так старалась не замечать. Может быть, это именно то, что ей нужно.