Моему дорогому союзнику

Лейси сидела на трибуне и кусала губы. Уже, наверное, в сотый раз за последние полчаса она провела языком по потрескавшейся коже и заставила себя убрать руку от рта. Нервы. Всю эту неделю её трясло, и трясло не только из-за предстоящего матча. Слишком много всего навалилось разом, и она держалась только на силе воли и привычке всё доводить до конца. В понедельник был итоговый тест по зельям. Она знала материал идеально и написала работу первой, но Снейп, этот мастер находить недостатки даже в безупречном, всё равно отыскал две ошибки. Две. Лейси чуть не расплакалась прямо в кабинете, когда он своим скрипучим голосом зачитал ей список погрешностей, но сдержалась. Просто кивнула и сказала, что учтёт. Во вторник — практическая по защите от тёмных искусств, где она заколдовала манекен так, что он танцевал чечётку, и даже профессор Коргон улыбнулся. Он сказал, что это лучшая работа в классе, и Лейси выдохнула. В среду и четверг они с МакГонагалл наконец-то отредактировали обе статьи — те самые, над которыми Лейси корпела с февраля. Декан лично подписала финальные варианты, и теперь они должны были уйти в «Трансфигурационный вестник». Лейси думала, что будет прыгать от счастья, но вместо этого почувствовала только усталость. А теперь суббота. Матч. Гриффиндор против Слизерина. Если они выиграют — Кубок их. Если проиграют… об этом даже думать не хотелось. Лейси посмотрела вниз, на поле, где команды уже выстроились, ожидая свистка. Нэтти, собранная и серьёзная, поигрывала битой. Гарри что-то говорил Вуду. Джордж подпрыгивал на месте, разминая плечи. А Фред… Фред стоял чуть поодаль, и ветер трепал его рыжие волосы. В квиддичной форме, обтягивающей плечи и грудь, он выглядел так, что у Лейси перехватывало дыхание. Он правда был красивым. Даже не так — привлекательным. До мурашек, до дурацкого сердцебиения, до желания спуститься вниз и сказать ему то, что она планировала сказать уже несколько недель. За эти недели она думала, что он отошьёт её раз семьсот. Она флиртовала с ним — напористо, иногда почти отчаянно. Садилась рядом, просила помочь с книгами, поддерживала разговор, даже правила квиддича начала учить, чёрт побери. А он просто молчал. Не отталкивал, но и не подпускал близко. Смотрел на неё с этим своим нечитаемым выражением, и Лейси не могла понять, что у него в голове. Может, он до сих пор злился за ту встречу с Сайласом. Может, уже не верил ей после всего, что случилось. Она понимала его. Она сама во всём была виновата. Но сегодня Лейси планировала сказать ему правду. Не в лоб, не при всех — после матча, когда они выиграют (а они должны выиграть, просто обязаны), она отведёт его в сторону и скажет. Скажет, что сделка была ошибкой. Что Сайлас ей не нужен. Что она влюбилась в него, Фреда Уизли, и если он её пошлёт, она это заслужила. Но она хотя бы попытается. К этому решению её подтолкнула мама. Пасхальные каникулы в США прошли совсем не так, как Лейси ожидала. Она думала, что будет сидеть в четырёх стенах, смотреть в потолок и жалеть себя. Вместо этого её закружило в семейном вихре. Мама, папа, Натаниэль, Кейтлин, маленькая Эмили — все они окружили её таким теплом и заботой, что Лейси почти забыла, как тяжело ей было последние недели. Они гуляли по Чикаго, по местам, которые родители уже успели разузнать. Папа, который взял отпуск и почти не работал, водил их по маггловским музеям и рассказывал истории про каждый экспонат. Мама таскала Лейси по магазинам, и они часами выбирали какие-то дурацкие платья, которые Лейси, скорее всего, никогда бы не надела в Хогвартсе, но примерять их было весело. Они готовили вместе, сидели допоздна за разговорами, и Лейси впервые за долгое время чувствовала себя просто дочкой, а не ученицей, не союзницей и даже не участницей дурацкой сделки. В один из таких вечеров она сидела на балконе их съёмной квартиры с высокими окнами и видом на ночной Чикаго. Огни города мерцали внизу, как рассыпанные по чёрному бархату драгоценности, и Лейси пила вишнёвый сок, кутаясь в плед. Ей было хорошо. Тихо. Спокойно. Но внутри всё равно что-то саднило. Мама вышла на балкон с чашкой чая и присела рядом. Она ничего не говорила, просто сидела и смотрела на огни, как будто ждала, когда дочь сама начнёт разговор. Лейси всегда восхищалась этим маминым умением: не давить, не допрашивать, а просто быть рядом, пока ты не созреешь. — Ты какая-то тихая всю неделю, — наконец сказала мама, делая глоток. — Я не спрашивала, потому что думала, ты сама расскажешь. Но ты молчишь. Что случилось, Лейси? Лейси покрутила стакан в руках, глядя, как сок оставляет следы на стекле. Она не знала, с чего начать. Мама всегда понимала её без слов, но сейчас Лейси сама запуталась в своих чувствах настолько, что не могла их распутать. — Я совершила ошибку, — сказала она наконец. Голос прозвучал глухо. — Большую ошибку. И теперь не знаю, как её исправить. Мама поставила чашку на перила и повернулась к ней всем телом. Её глаза — такие же карие, как у Лейси, с теми же золотистыми точками — смотрели внимательно и с теплотой. — Это касается парня? Лейси вздрогнула. Она не ожидала, что мама догадается так быстро. — Да, — тихо призналась она. — Но не так, как ты думаешь. Точнее… всё сложно. — У нас есть время, — мама поправила плед на её плечах. — Рассказывай. Лейси вздохнула и начала говорить. Она не называла имён, просто пересказала суть. Что ей нравился один парень — красивый, популярный и идеальный со стороны. Что она два года не решалась к нему подойти. Что потом появился другой парень — тот, кто бесил её с первого курса, но согласился помочь. Что они заключили сделку: она помогает ему с учёбой, а он изображает её парня, чтобы вызвать ревность у первого. Что всё вышло из-под контроля. Что тот, первый, оказался совсем не таким, каким она его представляла. А второй… — А второй? — мама мягко подтолкнула её, когда Лейси замолчала на полуслове. — А второй оказался настоящим, — выдохнула Лейси и почувствовала, как к глазам подступают слёзы. — Он слушал меня, помогал, заботился, даже когда я этого не заслуживала. Он целовал меня понарошку, а я… а я влюбилась по-настоящему. А теперь он думает, что я всё ещё хочу быть с первым. И не знаю, как ему объяснить. Я боюсь, что он меня пошлёт. И будет прав. Мама долго молчала, глядя на огни Чикаго. Потом взяла её за руку и мягко сжала. — Когда я познакомилась с твоим отцом, — начала она, и её голос был тёплым, как этот плед, — он мне сначала вообще не понравился. Слишком громкий, самоуверенный, да и вечно шутит невпопад. Я думала: Боже, какой же он невыносимый. А потом он начал делать вещи, которые показали мне, какой он на самом деле. Он запомнил, какой чай я люблю. Приходил к моему дому и чинил то, что ломалось, не говоря мне об этом. Однажды я заболела, и он принёс мне суп, который сам сварил — ужасный, пересоленный, но от души. И я поняла, что он не просто шумный парень. Он тот, кто всегда будет рядом. Но я тоже боялась. Боялась, что он меня не воспринимает всерьёз, что я для него просто очередная девушка. А потом он просто пришёл и сказал: «Я люблю тебя. И если ты меня пошлёшь, я пойму. Но я хотя бы попытался». — Мама улыбнулась и сжала её руку крепче. — Твой отец сделал первый шаг. И я ему за это благодарна. Лейси молчала, переваривая услышанное. Перед глазами стояло лицо Фреда. То, как он смотрел на неё на балконе, когда она сказала «я скучала». То, как он забирал у неё сумку и молча нёс до гостиной. То, как он гладил её по волосам, думая, что она спит. — Я боюсь, — прошептала она. — Мам, мне так страшно. — Знаю, — мама провела ладонью по её волосам. — Всегда страшно признаваться в чувствах. Но хуже — жалеть о том, что не попыталась. Ты у меня умная девочка. Ты разберёшься. Просто не жди слишком долго. Лейси кивнула, чувствуя, как слёзы наконец прорываются наружу. Мама обняла её, и они сидели так на балконе, глядя на ночной Чикаго, пока вишнёвый сок не остыл, а чай не закончился. Теперь, сидя на трибуне и глядя на Фреда в квиддичной форме, Лейси думала о том разговоре. «Не жди слишком долго». Прошло уже две недели с начала учёбы, а она всё ещё не сказала ему. Всё ещё ходила вокруг да около, флиртовала, улыбалась. Он наверняка думал, что она играет. Или что она просто пытается наладить дружбу после всего, что случилось. А она просто трусила. Джинни, сидевшая рядом, толкнула её локтём. — Ты чего такая напряжённая? Мы выиграем, вот увидишь. — Я знаю, — сказала Лейси, поправляя шарф. — Просто нервничаю. — За кого? За Нэтти? Или за моего брата? — Джинни улыбнулась так, будто знала что-то, чего Лейси ей не говорила. Лейси не ответила. Она смотрела, как Фред запрокидывает голову, смеясь над какой-то шуткой Джорджа, и чувствовала, как сердце колотится где-то в горле. Сегодня. Она скажет ему сегодня. После матча. Если они выиграют — на волне радости. Если проиграют — чтобы поддержать. В любом случае, она больше не будет ждать. — Ты справишься, — тихо сказала она самой себе и вцепилась пальцами в край скамьи. Матч начался, и Лейси сразу поняла, что это будет не игра, а бойня. В воздухе запахло адреналином. Слизеринцы с самого старта вцепились в гриффиндорцев так, будто от этого матча зависела не просто победа, а что-то личное. Они играли жёстко, на грани фола, не жалея ни себя, ни соперников. Гриффиндор отвечал тем же. Бладжеры свистели в воздухе, как пушечные ядра, и каждый пролёт мимо трибун сопровождался коллективным вздохом. Лейси стояла, вцепившись в перила, и не могла оторвать взгляда от поля. Всё происходило так быстро, что она едва успевала следить за перемещениями игроков. Вот Нэтти, её лучшая подруга, с какой-то звериной грацией ушла от бладжера и тут же сама отбила другой — прямо в слизеринского загонщика, который попытался атаковать Гарри. Лейси видела, как Нэтти вдруг устремилась вниз, в крутое пике, и сердце ёкнуло. Но та не падала — она целилась. Её бита с глухим стуком встретилась с бладжером, и снаряд полетел точно в охотника Слизерина, который заходил на ворота. Удар получился такой силы, что парень накренился, едва не вылетев с метлы, и был вынужден уйти в сторону. Трибуны взревели. Лейси выдохнула, не заметив, что задерживала дыхание. А Нэтти уже снова взмыла вверх, как ни в чём не бывало, и Лейси увидела, как та бросила быстрый взгляд на трибуны, словно искала её глазами. Лейси махнула рукой, надеясь, что подруга заметит. Тем временем близнецы творили своё дело. Фред и Джордж двигались как единый организм, понимая друг друга без слов. Вот Джордж отбил бладжер в сторону, освобождая брату путь, а Фред уже подхватил квоффл и понёсся к слизеринским воротам. Его метла летела так быстро, что фигура в красной форме казалась размытым пятном. Защитник Слизерина попытался перехватить, но Фред обвёл его с такой лёгкостью, будто это была тренировка, а не финал. Бросок — и квоффл влетает в правое кольцо. Трибуны снова взорвались. Лейси закричала вместе со всеми, хлопая в ладоши и чувствуя, как от радости перехватывает горло. Фред, пролетая мимо трибун, даже не посмотрел в её сторону — он был полностью сосредоточен на игре. Но ей хватило и того, что он просто был там живой и невредимый. Пока. Слизеринцы, разозлённые пропущенным голом, усилили натиск. Один из их загонщиков — Монтегю, кажется — специально направил бладжер в Джорджа, но тот ушёл от удара в последний момент. Игра становилась всё жёстче. Лейси видела, как Гарри кружит над полем, высматривая снитч, и как за ним неотступно следует Малфой, пытаясь помешать. Счёт рос, но никто не мог предсказать, кто вырвется вперёд. Прошло сорок минут. Лейси стояла, кусая губы и ногти, и держалась за руку Джинни. Та сжимала её ладонь в ответ, и обе не произносили ни слова. Рон и Гермиона рядом с ними кричали кричалки, но Лейси их почти не слышала. Всё её внимание было приковано к полю. Гарри вдруг резко спикировал вниз, и Лейси поняла: он увидел снитч. Сердце забилось быстрее. Малфой рванул за ним, но Поттер был быстрее. Весь стадион затаил дыхание. Лейси видела, как Гарри вытянул руку, как его пальцы почти коснулись золотого мячика… и в этот момент она услышала глухой удар, от которого у неё внутри всё оборвалось. Фред. Его сбили. Слизеринский охотник, пролетая мимо, задел его метлу плечом — нарочно или случайно, было не разобрать, — и Фред дёрнулся, теряя равновесие. Его тело качнулось в сторону, и он судорожно вцепился одной рукой в древко, пытаясь удержаться. Вторая рука повисла плетью, и Лейси с ужасом поняла, что плечо неестественно вывернуто. Ключица. Ему выбили ключицу. — Блять, — выдохнула она, чувствуя, как кровь отливает от лица. Джинни рядом вскрикнула, но Лейси этого почти не заметила. Всё её существо сосредоточилось на фигуре в красной форме, которая болталась на метле в нескольких десятках футов над землёй. Фред пытался подтянуться, но правая рука не слушалась, и он скрипел зубами от боли. Лейси видела, как напряглись мышцы на его шее, как побелели костяшки пальцев, вцепившихся в древко. Джордж оказался рядом через секунду. Он отбил бладжер, летевший в их сторону, и подлетел к брату, одной рукой хватая его за талию, чтобы не дать упасть. Лейси видела, как их головы сблизились — Джордж что-то быстро говорил, а Фред, бледный как мел, просто кивал, стиснув зубы. Вдвоём они кое-как выровняли метлу, и Фред наконец сел ровно, прижимая раненую руку к груди. Лейси сама не заметила, как сжала руку Джинни до такой степени, что та взвизгнула. — Ай! Лейси, ты мне пальцы сломаешь! — Прости, — прошептала Лейси, разжимая хватку. Она даже не посмотрела на Джинни. Её глаза всё ещё были прикованы к полю, где Фред, превозмогая боль, снова взялся за метлу. Он не сошёл с поля. Он остался в игре. Свисток прозвучал как гром среди ясного неба. Гарри Поттер взмыл над полем, и в его вытянутой руке, крепко зажатый в пальцах, бил крыльями золотой снитч. Гриффиндор победил. Трибуны взорвались — нет, не взорвались, они просто сошли с ума. Красно-золотая половина стадиона орала, топала, свистела и обнималась так, будто каждый из них лично поймал этот чёртов мячик. Лейси кричала вместе со всеми, чувствуя, как из глаз текут слёзы — от радости, от облегчения, от того, что всё закончилось и они выиграли, и Фред, несмотря на свою чёртову ключицу, всё ещё был на метле. Команду окружили сразу, как только они приземлились. Колин Криви носился с фотоаппаратом, Вуд рыдал, не стесняясь слёз, и прижимал к себе Кубок так, будто это был новорождённый ребёнок. Лейси попыталась пробиться к Фреду, но его уже уводила мадам Помфри, придерживая за здоровую руку. Рядом шёл Джордж, что-то говоря брату на ухо, и оба смеялись, несмотря на очевидную боль, написанную на лице рыжего охотника. Лейси успела только поймать его взгляд — короткий, усталый, но тёплый. Он чуть приподнял бровь, как будто спрашивая: «Видала?» — и скрылся в подтрибунном помещении. Нэтти вынырнула из толпы через минуту, взмыленная, счастливая, с сияющими глазами, и тут же схватила Лейси за руку. — Ты видела?! Я тому ублюдку так врезала, что он до сих пор, наверное, звёзды считает! — заорала она прямо в ухо, и Лейси засмеялась, пытаясь перекричать шум. — Ты была великолепна! А теперь отпусти меня, я хочу… — Никуда ты не хочешь! — перебила Нэтти. — Мы идём выбирать, что наденем на вечеринку. Ты слышала, что будет вечеринка? Конечно, будет! И ты наденешь то, что я скажу, а не свою вечную кофту! Лейси не стала спорить дальше. Она знала, что к Фреду в медпункт всё равно не пустят, а сидеть под дверью и ждать, пока мадам Помфри закончит колдовать над его плечом, было бы глупо. Поэтому она дала Нэтти утащить себя в спальню, где подруга разложила на кровати целый арсенал одежды, который явно готовила заранее.

***

BØRNS — Electric Love

The 1975 — About You

Leona Lewis — Bleeding Love

Через полчаса Лейси стояла перед зеркалом и разглядывала своё отражение. Нэтти расстаралась: короткая чёрная юбка в мелкий цветочек, которая сидела идеально, и чёрный топ с вырезом, который был достаточно скромным, чтобы не выглядеть вульгарно, но достаточно глубоким, чтобы привлекать внимание. Лейси никогда бы не выбрала такой наряд сама, но сегодня ей хотелось быть другой. Не той Лейси, которая прячется за учебниками и плетёт косички, а той, которая способна взять и сказать парню правду. — Ты выглядишь офигенно, — вынесла вердикт Нэтти, подкрашивая губы перед зеркалом. — Если Уизли не заметит, я лично ему врежу. Сильно. — Он заметит, — тихо сказала Лейси, и Нэтти удивлённо на неё посмотрела, но ничего не добавила. Теперь, три часа спустя, Лейси стояла посреди гостиной, превращённой в танцпол, и чувствовала себя изрядно пьяной. Алкоголь лился рекой — кто-то притащил ещё ящик сливочного пива, кто-то раздобыл огневиски, и теперь вся гриффиндорская башня гудела, как разворошённый улей. Музыка гремела так, что закладывало уши. Кто-то танцевал на столах, кто-то пел гимн факультета, перевирая слова, кто-то просто лежал на диванах, не в силах пошевелиться. Лейси пила вместе со всеми — сначала чтобы расслабиться, потом чтобы заглушить нервы, потом просто потому что все пили. Подойти к Фреду она смогла только сейчас. Он стоял у стены, чуть поодаль от танцующих, с перевязанным плечом, которое, видимо, уже подлечили, но двигать рукой пока было нельзя. Рядом с ним тёрлись Джордж, Ли и ещё пара парней, но Лейси, не обращая ни на кого внимания, подошла прямо к нему и встала напротив. — Боже, Фредди, твоя рука, — выпалила она первое, что пришло в голову. Язык заплетался, и она чувствовала, что слова выходят не такими чёткими, как ей хотелось. — Я сейчас расплачусь. Честно. Ты там летал, а тебя сбили, и я думала, что у меня сердце остановится. А потом ты висел на одной руке, и я чуть не умерла. Дважды. Фред смотрел на неё сверху вниз, и его лицо было непроницаемым. Он был пьян или нет — Лейси не могла понять, но сейчас ей было всё равно. Ей нужно было выговориться. Её несло, и она не могла остановиться. — Хочешь смешное расскажу? Я сейчас врезалась, — продолжала она, размахивая рукой с кружкой. — Я тут стояла, и ко мне подошла та девушка. Та самая, с которой ты тогда поднялся наверх. Ну, в тот день, когда… Она не успела договорить. Фред протянул здоровую руку и закрыл ей рот ладонью. Его прикосновение было твёрдым, но не грубым — скорее отчаянным, как будто он пытался предотвратить катастрофу. Лейси замерла на полуслове, и до неё вдруг дошло, что вся их компашка — Джордж, Ли, Нэтти, которая как раз подошла с очередной кружкой, — стоит в нескольких шагах и слышит каждое слово. Но Лейси взбесило не то, что их слушают. Её взбесило, что он снова заткнул ей рот. Как тогда, в тайнике, когда она его укусила. Только в этот раз кусаться не хотелось. В пьяном угаре, совершенно не думая о последствиях, она просто облизнула его ладонь. Медленно. От основания большого пальца до края мизинца. Фред отдёрнул руку так быстро, будто она была раскалённой. Его глаза расширились, и он уставился на Лейси с таким выражением, какого она никогда раньше не видела на его лице. — Ты… — начал он, но осёкся. — Не затыкай мне рот! Мне срочно нужно с тобой поговорить, — сказала Лейси, и её голос вдруг стал твёрже, чем она ожидала. — Прямо сейчас. Вокруг них повисла пауза. Джордж приподнял бровь и выразительно посмотрел на Нэтти, та пожала плечами. Ли Джордан что-то начал говорить, но осёкся под взглядом Фреда. Тот просто молча кивнул и, бросив короткий взгляд на Джорджа, который явно пытался не заржать, двинулся следом за Лейси. Она развернулась к выходу из гостиной и сделала два шага. Третий шаг вышел не очень: её повело в сторону, и она чуть не врезалась плечом в косяк. Фред тут же оказался рядом и подхватил её за талию здоровой рукой. Лейси почувствовала его ладонь на своей пояснице, это прикосновение почему-то заставило её покраснеть ещё сильнее, хотя, казалось бы, куда уж больше. — Ты вообще стоять можешь? — спросил он, и в его голосе проскользнула знакомая насмешка, но какая-то мягкая, почти ласковая. — Могу, — гордо заявила Лейси, пытаясь идти ровно. Получалось не очень. Её ноги путались в собственных туфлях, а пол под ногами предательски покачивался. — Просто сегодня очень скользкий пол. Ты заметил? Ужасно скользкий. — Ага, — согласился Фред, продолжая придерживать её за талию. — Просто каток. Как мы вообще тут ходим. Они вышли в коридор, и грохот вечеринки остался за спиной. Здесь было тихо и прохладно, и Лейси с наслаждением вдохнула свежий воздух. Она огляделась и вдруг решила, что разговаривать с ним, глядя снизу вверх, — это неправильно. Она хотела видеть его глаза. На одном уровне. Чтобы он точно её услышал. Её взгляд упал на широкий каменный подоконник у окна, за которым серела майская ночь. — Я сяду туда, — объявила она и, не дожидаясь реакции, направилась к подоконнику. Проблема была в том, что подоконник оказался ей примерно по грудь, юбка была короткой и не тянулась, а сама Лейси была пьяной и не очень скоординированной. Она подпрыгнула раз, пытаясь закинуть ногу, но промахнулась. Подпрыгнула второй — юбка задралась, и Лейси чуть не потеряла равновесие, вцепившись в каменный выступ. На третьей попытке она просто упёрлась ладонями в холодный камень и издала звук, похожий на сдавленный рык. — Да что ж ты будешь такое! — вырвалось у неё. — Почему он такой высокий?! Фред, стоявший рядом, смотрел на это представление с выражением лица человека, который из последних сил пытается не расхохотаться. Его губы подрагивали, а в глазах плясали черти. Когда Лейси в третий раз чуть не съехала вниз, он шагнул ближе и здоровой рукой обхватил её за талию. — Давай помогу, — сказал он и одним движением подсадил её на подоконник. Лейси ахнула, чувствуя, как его рука напряглась, и инстинктивно вцепилась пальцами в его плечи. Здоровое плечо было твёрдым и тёплым под тканью рубашки, и Лейси замерла, осознав, как близко они оказались. Её лицо было прямо напротив его лица. Она видела каждую веснушку на его переносице, каждую золотистую искорку в карих глазах. — Ты такой сильный, — вырвалось у неё прежде, чем мозг успел подключиться. — Просто вау. Фред всё-таки не сдержал улыбки. Она растеклась по его лицу — тёплая, немного растерянная и очень, очень довольная. — Спасибо, Крокетт, — сказал он, убирая руку с её талии. — Я вообще-то травмирован, между прочим. А ты меня эксплуатируешь. — Прости! — Лейси тут же отдёрнула руки от его плеч, вспомнив про ключицу. — Я не хотела сделать больно. Очень больно? Тебе очень больно? Ты держишься, как герой, честное слово. Я бы уже валялась в медпункте и рыдала. — Я держусь, потому что мадам Помфри дала мне обезболивающее, — признался Фред, прислоняясь плечом к стене рядом с подоконником. — Так что я вообще не чувствую половину тела. О чём ты хотела поговорить? Лейси посмотрела на него и вдруг поняла, что забыла. Весь этот адреналин, попытка залезть на подоконник, его руки на её талии — всё это вытеснило из головы ту самую мысль, ради которой она его сюда притащила. — Подожди, — она подняла палец. — Сначала важный вопрос. На сколько ты пьяный? — Я трезвый, — ответил Фред. — Врёшь. — Не вру. Мадам Помфри запретила даже каплю в рот. Сказала, что из-за лекарств вместе с алкоголем сердце остановится. Лейси ахнула и прижала ладонь ко рту. Её глаза расширились, и она уставилась на него с таким ужасом, будто он только что сообщил, что завтра конец света. — Сердце остановится? — переспросила она. — Фред, я не хочу, чтобы у тебя остановилось сердце! Ты вообще понимаешь, что это такое? Остановка сердца — это, блин, очень серьёзно! Оно же качает кровь! Везде! В мозг, в руки, в ноги! А если оно остановится, то всё! Всё остановится! Ты перестанешь играть в квиддич, и шутить, и бесить меня, и… — Крокетт, — перебил её Фред, и в его голосе уже откровенно звенел смех. — Моё сердце в порядке. Я просто не пью. Оно бьётся, смотри. Он взял её руку и прижал к своей груди, прямо к тому месту, где под рубашкой мерно и сильно билось сердце. Лейси замерла, чувствуя этот ритм под ладонью. Тук-тук. Тук-тук. Живой, ровный, настоящий. — О, — выдохнула она, и её губы растянулись в пьяной, счастливой улыбке. — Оно правда бьётся. Ты не умрёшь. — Не планирую, — заверил он. — Так о чём ты хотела поговорить? Лейси убрала руку с его груди и попыталась собрать мысли в кучу. Мысли разбегались, как тараканы при свете, но она упрямо сжала губы и посмотрела ему прямо в глаза. Юбка сбилась, и она машинально поправила край, пытаясь собраться с мыслями. — Я отшила Калле, — сказала она наконец, поднимая голову и глядя на Фреда. Он стоял, прислонившись плечом к стене, и смотрел на неё. В коридоре было тихо, только откуда-то издалека доносились приглушённые отголоски вечеринки. — Я заметил, — спокойно ответил Фред. Лейси покачала головой и принялась теребить край юбки. — Ты ничего не знаешь, Уизли. Вообще ничего. Ты думаешь, я просто так его отшила? — Она фыркнула и взмахнула рукой, чуть не потеряв равновесие на подоконнике. — Когда я была в Америке, мне постоянно приходили письма. Угадай от кого. От Калле! Каждый день, представляешь? Сова прилетала к окну, и я такая: «О, наверное, что-то важное», а там — очередная порция бреда. Фред приподнял бровь и скрестил руки на груди, стараясь не задеть больное плечо. — И что он писал? — Всякую херню! — Лейси снова взмахнула рукой, и Фред едва успел отклониться, чтобы она не заехала ему по лицу. — Он только про себя рассказывал! Какая у него там тренировка, как он там готовится к матчу, какой он крутой охотник. Ни разу не спросил, как у меня дела. Ни разу! А ещё постоянно спрашивал, когда мы встретимся. Я ему сказала: «Я на каникулах, я с семьёй, так что не могу». А он опять: «Ну когда? Ну давай? Ну пожалуйста?» Как будто я его собственность, честное слово. Фред молча слушал, и его лицо оставалось непроницаемым. Лейси, заметив это, нахмурилась и ткнула пальцем в его сторону. — Почему ты мне раньше не сказал, что он такой тупой? — Я говорил, — напомнил Фред с лёгкой усмешкой. Лейси кивнула, вспоминая. — Да, точно. Говорил. На балконе. И ещё тогда, в спальне, когда ты был пьяный. — Она на секунду задумалась, а потом снова возмутилась: — Но почему ты мне ещё раз не сказал? Ты же знал, что он баран! Ты мог бы просто подойти и сказать: «Крокетт, этот чувак — баран, очнись». А ты вместо этого молчал и смотрел, как я… — Ты бы меня не послушала, — перебил её Фред. — Ты два года на него смотрела, как на рождественский подарок. Что я должен был сказать? Лейси открыла рот, чтобы возразить, но передумала. Он был прав. Она бы не послушала. Она вообще никого не слушала, когда дело касалось Сайласа. — Ладно, — пробормотала она. — Но это ещё не всё. В поезде, когда я перестала отвечать на его последние два письма, он вообще с катушек слетел. Пришёл к нашему купе и начал долбиться в дверь. Девчонки сказали ему, что я не хочу разговаривать, а он всё равно стоял и ждал. Мне пришлось выйти, чтобы не позориться перед всем вагоном. Я вышла и сказала ему прямо: «Я не хочу с тобой общаться, оставь меня в покое». Спокойно сказала, без крика. А он… — Лейси покачала головой, вспоминая. — Он начал меня ругать. Меня! За то, что я не отвечала на его дурацкие письма! Сказал, что я веду себя как капризная девчонка и что он «столько для меня сделал». Что он вообще для меня сделал?! Кроме того, что два года не замечал моего существования? Фред слушал, и его челюсть медленно сжималась. — В итоге я психанула, — продолжала Лейси. — Просто развернулась и пошла по вагону. Думала, он отстанет. Но он пошёл за мной! Через весь поезд! Я уже шла и думала: «Боже, пусть кто-нибудь меня спасёт». А потом увидела вас с Джорджем. — Ты нас затолкала обратно в купе, — напомнил Фред. — Потому что вы были первые, кого я увидела! И потому что… — она запнулась и вдруг замолчала. В коридоре снова стало тихо. Лейси подняла голову и посмотрела на Фреда. Лунный свет, пробивавшийся сквозь высокое окно, падал прямо на его лицо, делая рыжие волосы почти серебряными и высвечивая каждую веснушку на переносице. — Луна так красиво падает на твоё лицо, — сказала она вдруг, совершенно забыв, о чём только что говорила. Её голос стал тише и мягче. — Вот эта веснушка, — она протянула руку и почти коснулась его щеки, но остановилась в паре дюймов, — вот эта мне особенно нравится. Та, которая прямо под глазом. Ты знал про неё? Фред ничего не ответил. Он просто стоял и смотрел на неё, и в его глазах было что-то, что Лейси не могла прочитать. Может, удивление. Может, растерянность. Лейси глубоко вздохнула и провела ладонью по лицу, пытаясь собрать разбегающиеся мысли в кучу. Получалось плохо, но она упрямо продолжила. — Уже в школе я отшила его на глазах у его друзей. Прямо в коридоре. Там стояли эти его приятели с Хаффлпаффа, и я сказала ему всё, что думаю. Он стоял красный как рак, а они смотрели на него и молчали. Представляешь, какое унижение? — Она криво усмехнулась. — Но мне было пофиг. Честное слово. Раньше я бы переживала, а тут просто развернулась и ушла. Даже не обернулась. Фред прислонился плечом к стене и медленно кивнул. Его лицо в лунном свете оставалось спокойным и почти непроницаемым, но в глазах мелькнуло что-то, похожее на одобрение. — Это всё, что ты хотела рассказать? — спросил он ровным голосом. Лейси покачала головой и улыбнулась — мягко, чуть растерянно. Её пальцы, лежавшие на коленях, чуть дрожали, но она этого не замечала. — Нет, Уизли. Это не всё. — Она подняла на него глаза, и в её взгляде читалась такая решимость, какой он не видел у неё никогда. — Я сейчас пьяная, да. Очень пьяная. Но я говорю правду. Самую честную правду в моей жизни. Она на секунду замолчала, собираясь с духом. — Я правда благодарна тебе за помощь. За эту дурацкую сделку, за то, что ты согласился, за то, что терпел меня все эти недели. Ты был… ты был лучшим союзником, которого я могла себе представить. Но я забыла кое-что важное. Фред приподнял бровь. — Что? Лейси потянулась вперёд и взяла его лицо в ладони. Её пальцы легли на его скулы — тёплые, чуть влажные от нервов. — Кажется, я забыла, что влюбилась в тебя, — прошептала она. Её голос прозвучал тихо и немного хрипло, но каждое слово было отчётливым. — Не в Калле. В тебя. И кажется, я теперь влюблена в другого игрока в квиддич, так что правила всё равно придётся учить. Фред замер. Его лицо под её ладонями было тёплым и напряжённым. Он смотрел на неё несколько долгих секунд, а потом медленно, осторожно взял её запястья и отвёл её руки от своего лица. — Ты пьяная, Крокетт, — сказал он, и его голос прозвучал низко и глухо. — Ты не понимаешь, что говоришь. Завтра протрезвеешь и пожалеешь о каждом слове. Иди спать. Он развернулся и сделал шаг в сторону гостиной. Лейси замерла на подоконнике, чувствуя, как внутри всё обрывается. Он уходил. Он не поверил ей. Он подумал, что это пьяный бред. Она сжала кулак и с размаху ударила ладонью по каменному подоконнику. Боль отрезвила на секунду, и этой секунды хватило, чтобы закричать ему вслед: — Уизли! Ты дурак! Ты полный дурак, если оставишь меня сейчас здесь! Я тебе правду говорю, а ты… Он продолжал идти. Его спина была прямой, шаг — размеренным. Он не оборачивался. — Уизли! Лейси почувствовала, как к горлу подступает ком. — Фред, — тихо позвала она, почти прошептала. Его имя, не «Уизли», а просто имя, прозвучало в пустом коридоре как-то особенно беззащитно. Она была готова расплакаться — от отчаяния, от того, что он уходит, хотя она знала, что он может оттолкнуть её. Она была готова к этому. Но всё равно было больно. И тут он остановился. Его плечи замерли. Он стоял к ней спиной, не оборачиваясь, но больше не делал ни шагу. Лейси затаила дыхание, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле, а по щеке всё-таки скатывается одна-единственная, предательская слеза. Лейси смотрела на его спину и чувствовала, как слёзы уже не просто подступают, а текут по щекам, капая на чёрный топ. Она даже не пыталась их вытирать. Ей было всё равно. Важно было только одно — чтобы он не ушёл. Чтобы он услышал её. — Я думала о тебе все эти недели, — заговорила она, и голос дрожал. — Каждый день. Каждую ночь. Когда я была в Америке, я смотрела на Чикаго с балкона и думала не о том, какой красивый город, а о том, как бы ты смеялся над дурацкими маггловскими машинами. Как бы ты сказал что-нибудь глупое про то, что они без мётел летают. Я представляла тебя там, со мной. Понимаешь? Ты был в моей голове всё время. Фред стоял неподвижно. Его спина была напряжена, плечи застыли, но он не оборачивался. Лейси всхлипнула и продолжила: — После каникул я решила, что мне срочно нужно что-то делать. Хотя бы общение вернуть. Хотя бы чтобы ты не смотрел на меня как на пустое место. Я думала: если я буду рядом, если я буду флиртовать, если я буду просто к тебе подходить, может, ты заметишь, что я изменилась. Что мне больше не нужен Калле. Что мне вообще никто не нужен, кроме тебя. Она замолчала на секунду, пытаясь перевести дыхание, и провела ладонью по мокрой щеке. — Ты мне снишься, Уизли. Каждую ночь. То ты забираешь у меня сумку и несёшь до гостиной, то мы сидим в библиотеке, и ты гладишь меня по пояснице, то ты целуешь меня в том коридоре, как тогда, помнишь? А я просыпаюсь и понимаю, что это был просто сон, и мне хочется заснуть обратно. Потому что там, во сне, ты на меня смотришь по-настоящему. А наяву ты просто молчишь. Она сжала край подоконника так, что побелели костяшки. — Я раньше думала только об учёбе. О тестах, о статьях, о том, как стать учителем. А теперь я думаю о тебе. В первую очередь. Понимаешь? Ты заслоняешь всё. Сегодня на матче у меня голова кругом шла от нервов. Я смотрела на поле и видела только тебя. А когда тебя сбили, я думала, что у меня сердце остановится. Прямо там, на трибуне. Я держала Джинни за руку, и она сказала, что чуть не сломала ей пальцы, а я даже не заметила. Я ничего не замечала, потому что ты падал. Она подняла голову и посмотрела на его затылок, на рыжие волосы, которые торчали в разные стороны после долгого дня. — Если бы я могла, я бы забрала всю твою боль себе. Вот эту ключицу, которую тебе выбили. Я бы взяла её и носила вместо тебя. Потому что ты продолжал играть, ты не сдался, ты даже с переломом сидел на метле и улыбался, а я на трибуне готова была рыдать. Ты такой сильный, и я… я просто… Она запнулась и опустила голову. Пальцы, лежавшие на коленях, сжали ткань юбки. Одна рука машинально щипала кожу на бедре, причиняя слабую, отрезвляющую боль. — Я не жду, что ты ответишь мне тем же, — сказала она уже тише. — Я знаю, что натворила. Я знаю, что сама во всём виновата. Ты можешь меня послать, и это будет справедливо. Но я хочу, чтобы ты хотя бы поверил мне. Поверил, что это не пьяный бред. Что я правда это чувствую. Что я люблю тебя. В коридоре снова стало тихо. Лейси сидела на подоконнике, беззвучно плача, и смотрела на его спину. Фред не двигался. Он стоял, опустив голову, и молчал, и это молчание было хуже любого ответа. Прошла минута. Или две. Или вечность. А потом он медленно, очень медленно развернулся и сделал шаг к ней. Его лицо в лунном свете было бледным, а глаза — тёмными и серьёзными. — Крокетт, — сказал он, и его голос прозвучал низко и хрипло, — ответь мне честно. Насколько ты сейчас пьяная? Это говорит твой язык сам, или ты правда хотела мне всё это сказать? Лейси подняла на него заплаканные глаза и молча кивнула. А потом прошептала: — Я правда хотела. С самой Пасхи. Просто боялась. Лейси услышала рваный выдох и затаила дыхание. Фред стоял прямо перед ней, и в лунном свете она видела, как вздымается и опускается его грудь. Он смотрел на неё так, будто всё ещё не верил, будто ждал подвоха. — Я надеюсь, что это правда, — сказал он наконец, и его голос прозвучал низко и хрипло. — Я очень на это надеюсь, Крокетт. — Я бы не сидела сейчас здесь и не плакала перед тобой, если бы врала, — ответила Лейси, и её голос дрогнул, но прозвучал твёрдо. Фред сделал ещё один шаг и остановился прямо перед ней — так близко, что она чувствовала тепло, исходящее от его тела. Он заглянул ей прямо в глаза, и от этого взгляда у неё перехватило дыхание. — Что ты хочешь теперь от меня? — спросил он. Лейси похлопала ртом, пытаясь найти слова. Её мозг, затуманенный алкоголем, работал медленно, но сердце знало ответ. Она провела языком по пересохшим губам и заставила себя говорить. — Это зависит от того, что ты хочешь ответить, — сказала она. — Если «нет», то ты поможешь мне слезть с этого дурацкого подоконника, и мы разойдёмся. Ты пойдёшь обратно на вечеринку, я пойду в спальню, и мы сделаем вид, что этого разговора не было. Забудем. Навсегда. Фред чуть наклонил голову набок, и в его глазах мелькнуло что-то, что она не могла понять. — А если «да»? Лейси замолчала. Она смотрела на него и не могла заставить себя произнести эти слова вслух. Ей вдруг стало безумно стыдно — за свою пьяную откровенность, за слёзы, за то, что она сидит перед ним в этой дурацкой короткой юбке и не может связать двух слов. — Продолжай, — тихо сказал он, и это не было приказом. Скорее просьбой. Лейси отвела глаза и уставилась куда-то в сторону, чувствуя, как щёки заливает румянец. — Если «да», — прошептала она, — то я бы хотела… чтобы ты меня поцеловал. По-настоящему. Не для сделки. Не для публики. Просто потому, что ты хочешь. На несколько секунд повисла тишина. А потом Фред протянул здоровую руку и приподнял её подбородок пальцами, мягко, но настойчиво поворачивая её лицо к себе. Его прикосновение было тёплым и уверенным, и Лейси вздрогнула, когда их глаза встретились. — Я планирую второй вариант, — сказал он, и уголок его губ дрогнул в той самой улыбке, которую она так любила. А потом он поцеловал её. Его губы коснулись её мягко и медленно, словно пробуя на вкус. Это был самый медленный и чувствительный поцелуй в её жизни. Он не спешил, не давил, не пытался углубить его сразу. Просто перебирал её губы своими, оттягивая их каждый раз и чуть отстраняясь, чтобы услышать её дыхание. Лейси сидела, вцепившись пальцами в край подоконника, и боялась дотронуться до него. Боялась спугнуть этот момент, боялась, что он исчезнет, как сон. Она почувствовала, как он двинулся вперёд и своим телом мягко раздвинул её колени, вставая между ними. Теперь он был совсем близко — его грудь почти касалась её груди, и она ощущала жар его тела даже сквозь одежду. Её руки всё ещё лежали на холодном камне, но ей безумно хотелось прикоснуться к нему. Она боялась задеть его сломанную руку, которая всё ещё была на перевязи, и поэтому просто отвечала на поцелуй, позволяя ему вести. Его губы двигались медленно и уверенно, и с каждым движением Лейси чувствовала, как внутри разливается тепло. Она становилась мокрой и не могла ничего с этим поделать. Её дыхание сбилось, и она тихо, почти беззвучно застонала ему в губы. Фред услышал и улыбнулся в поцелуй. А потом чуть отстранился и прижался лбом к её лбу. — Ты даже не представляешь, как долго я этого ждал, — прошептал он. Лейси замерла, всё ещё чувствуя его лоб, прижатый к её лбу, его дыхание, смешавшееся с её. Мысли в голове плавали, как в тумане, но одна, самая важная, пробилась сквозь алкоголь и усталость. — Это значит «да»? — спросила она, и её голос прозвучал хрипло и немного растерянно. Фред чуть отстранился, и она увидела, как в его глазах заплясали смешинки. Он усмехнулся — не нахально, а как-то очень тепло, словно она только что сказала самую очевидную вещь в мире. — Крокетт, — произнёс он, и его голос прозвучал низко и интимно, — не хочешь ли ты пересмотреть условия нашей сделки? Скажем… стать моей девушкой? Официально. Без всяких «понарошку». Лейси улыбнулась во все зубы — широко и пьяно, совершенно не заботясь о том, как выглядит со стороны. Её сердце колотилось где-то в горле, и она активно закивала, чувствуя, как слёзы, которые только что текли по щекам, теперь сменились слезами облегчения. — Да! — выпалила она. — То есть… я официально стану твоей девушкой. Но у меня есть одно условие, Уизли. — Какое? — он приподнял бровь, всё ещё улыбаясь. — Тебе снова придётся меня поцеловать, — заявила она, гордо вскинув подбородок. — Прямо сейчас. В знак… подтверждения сделки. Или как там у нас это называлось. Фред тихо рассмеялся и провёл большим пальцем по её нижней губе — медленно, почти невесомо, отчего по спине Лейси побежали мурашки. — Ты очень требовательная для той, кто только что рыдала на подоконнике, — пробормотал он, продолжая поглаживать её губу. — Я не рыдала, — возмутилась Лейси, но её голос дрогнул, когда его палец скользнул по уголку её рта. — Я просто… ну ладно, рыдала. Но теперь я требую выполнения условий. — Твои условия приняты, — прошептал он и, не дав ей ответить, вцепился в неё с новой силой. Этот поцелуй был совсем другим. Если первый был медленным и чувствительным, то этот — быстрым и голодным. Фред забыл о сломанной ключице, забыл обо всём, притягивая Лейси к себе за талию и целуя так, будто пытался наверстать все те недели, что они провели порознь. Его язык скользнул ей в рот, и Лейси тихо застонала, чувствуя, как его пальцы сжимаются на её спине, сминая тонкую ткань топа. Она наконец отпустила подоконник и положила ладони на его плечи, стараясь не задеть больное место. — Ты вообще понимаешь, что я чуть не сошёл с ума за эти недели? — прошептал он, отрываясь от её губ и прокладывая дорожку из поцелуев по её скуле к уху. — Ты флиртовала со мной, ходила в этих своих коротких юбках, кусала меня… — Это было только один раз, — выдохнула Лейси, чувствуя, как его губы касаются мочки уха, и вздрогнула. — Этого было достаточно, — пробормотал он и слегка прикусил мочку, заставив её тихо вскрикнуть. — Я думал, ты просто играешь. — Я не играла, — прошептала она, поворачивая голову и ловя его губы своими. — Я пыталась тебя добиться, дурак ты рыжий. — Кажется, у тебя получилось, — ответил Фред и снова поцеловал её. На этот раз поцелуй был глубоким и долгим, с языком, с тихими стонами, с его пальцами, которые гладили её спину, и её ладонями, которые запутались в его волосах. Лейси чувствовала, как внутри разливается жар, как кружится голова — то ли от алкоголя, то ли от него. Пьяно улыбнулась и провела пальцем по его груди, туда, где под рубашкой билось сердце. — Я хочу тебя, — сказала она просто, без тени смущения. — Прямо сейчас. Фред посмотрел на неё долгим взглядом, и в его глазах мелькнуло что-то тёмное и горячее. Но он мотнул головой и мягко убрал прядь волос с её лица. — Крокетт, ты пьяная, — сказал он, и его голос прозвучал низко и чуть хрипло. — Вдобавок у меня ключица сломана. Я, конечно, мастер на все руки, но наш первый секс я планирую сделать гораздо более эффектным. Не на подоконнике и не с переломом. Так что придётся подождать. Лейси надула губы, и это выглядело так по-детски и так комично, что Фред чуть не рассмеялся. — Ты сломаешь мне сердце своими отказами, — заявила она, скрещивая руки на груди. — Сначала ты не верил, что я тебя люблю, теперь ты не хочешь… — Я хочу, — перебил он, и его тон был предельно серьёзным. — Очень хочу. Именно поэтому я не буду делать это сейчас. Лейси посмотрела на него и вдруг резко сменила тему, как это бывает только у очень пьяных людей. — Ой, — сказала она, хлопая себя по колену. — Мне нужно рассказать Нэтти! Что мы сейчас целовались. Или нет… что мы начали встречаться. Или… заново начали встречаться? Как это вообще называется? Мы же вроде как расстались, хотя на самом деле не встречались, но теперь… — Крокетт, — Фред мягко перебил её словесный поток, — мы разберёмся с этим на месте. Вместе с Нэтти. Завтра. Когда ты протрезвеешь. — Но я хочу сейчас! Она будет так рада. Она говорила, что ты на меня смотришь по-особенному, а я ей не верила. Ну, то есть верила, но… — Лейси запуталась в собственных словах и замолчала, нахмурившись. Фред тихо посмеялся и провёл костяшками пальцев по её щеке. — Я вообще не хочу возвращаться на вечеринку, — признался он. — А вот продолжить целовать свою девушку — очень хочу. Лейси посмотрела на него с хитрой улыбкой. Её глаза, всё ещё немного заплаканные, блестели в лунном свете, и от этой улыбки у Фреда перехватило дыхание. — А вот я больше не хочу целовать своего парня, — сказала она, делая паузу и наслаждаясь его удивлённым выражением лица. — Особенно если у него до сих пор не работает рука, чтобы доставить мне удовольствие. Вот когда починишь свою ключицу, тогда и приходи. А пока — никаких поцелуев. Фред приподнял бровь и усмехнулся. — Ты мне сейчас угрожаешь? Мне? Фреду Уизли? — Именно, — Лейси гордо задрала подбородок. — Я теперь твоя официальная девушка и могу ставить условия. — О, это мы ещё посмотрим, — пробормотал он и, прежде чем она успела возразить, наклонился и поцеловал её снова — быстро, но чувственно, заставляя забыть обо всех условиях.