Чемпион

Широ даже не оглянулся на закрывшуюся за его спиной дверь. Он лишь сверлил взглядом Сендака — нетерпеливым и злым взглядом. Сендак развернулся к нему спиной, продолжая ощущать этот взгляд между лопатками, подошёл к иллюминатору и отдёрнул шторку, впуская в комнату красноватый свет Аруса. — Выключить свет, — сказал он одновременно с этим. Повозившись, снял в себя мундир, взялся за пояс форменных брюк, почти физически ощущая, как Широ напрягается, как идут от него волны ярости. Лишь когда Сендак встал у постели, он бросил ленивый взгляд через плечо: Широ стоял посреди комнаты со сжатыми кулаками, и даже при неярком красноватом свете было видно, как он побледнел от ярости. — Я хочу узнать о моём прошлом, — сквозь зубы произнёс он. — А я устал за день и намерен отдохнуть, — небрежно ответил Сендак, подошёл к шкафу и уложил туда вещи, затем направился к постели и остановился, откидывая одеяло. — Или ты, солдат, совсем потерял страх и указываешь мне, в каком виде я, твой командир, должен с тобой разговаривать? Он устроился на постели полулёжа, сделал рукой вялый жест, побуждая Широ задавать вопросы. На лице того явно читалась растерянность, он, похоже, боялся, что в какой-то момент Сендаку всё это надоест, и закончится всё как обычно. Это уже раздражало — в конце концов, обычно офицеры помладше старались добиться расположения Сендака — и он вовсе не был настолько плох в постели, чтобы какой-то землянин, пусть даже Чемпион, шарахался от него. — Говори или выметайся, — сказал Сендак, потому что Широ всё ещё стоял молча, и это подтолкнуло его. — Я хотел бы узнать, — Широ сглотнул и продолжил, — кем я был до того, как попал сюда, под твоё командование. Как странно — сначала Сендак не считал нужным задумываться о том, будет ли Чемпион подчиняться ему, чувствуя себя пленником. А сейчас, глядя на разозлённого Широ, он подумал, что нет, не стал бы. И всё же — вот ирония — сейчас ему нужно вернуть воспоминания. — Разве тебе никто из товарищей не говорил? — спросил Сендак, презрительно глядя на Широ из-под полуприкрытых век, и, не дожидаясь ответа, сказал: — Ты был гладиатором, ты сражался на Арене ради императора Заркона и славы Галра. Обычно он не считал нужным — и достойным — врать, и ответ был в целом честнен. Сама Арена служила символом мощи Империи, которая могла себе позволить каждый день пускать в расход такое количество рабов. Широ нетерпеливо мотнул головой, услышав ответ; похоже, кто-то уже проболтался, и ничего нового он не узнал. — Но почему я был гладиатором? Мне нравилось убивать? Или за это хорошо платили? Мне так нравилось этим заниматься? — настойчиво спросил он, и это явно были вопросы, которые он долго в себе вынашивал. Тем приятнее Сендаку было одёрнуть его. — Неужели ты полагаешь, что я должен копаться в прошлом моих солдат, чем и почему они занимались? У меня огромная армия, Такеши Широгане. — Бровь Широ дёрнулась, его в первый раз назвали полным именем — а ещё поставили в ряд со всеми остальными солдатами армии Галра. — И чем твоё прошлое занятие отличается от нынешнего? Ты солдат Империи, и ты будешь убивать на этой планете за хорошие деньги. Только оружие теперь получше, и будет кому прикрыть твою спину. Широ передёрнуло от его слов, и он долго молчал, прежде чем продолжить куда менее требовательным тоном. — Я лишь думал, что если мы… встречались, я мог рассказать что-то о себе. В ответ Сендак лишь фыркнул, что убавило Широ ещё наглости. Если бы кто-то вдруг начал в постели с Сендаком откровенничать о детстве и юности, он бы просто выгнал идиота. — Скажи, — вполголоса произнёс Широ, опустив глаза, — с какой я планеты? Есть ли у меня друзья? Например, среди гладиаторов? Кто-то, кто мог бы рассказать обо мне хоть что-то… Говоря, он сделал вперёд шаг, другой и остановился вплотную. Если бы Сендак приподнялся и протянул руку, он мог бы дотронуться до него. — Меня не интересует, с каких планет мои солдаты, — ровно ответил Сендак. — Мне не важно, с кем они дружны и кого ненавидят. Если тебе не сказали этого другие офицеры, я тем более не расскажу ничего. Твоя жалкая планетка наверняка в миллионе световых лет отсюда, — он и в самом деле не знал точное расстояние, — и ты никогда на неё не вернёшься. Широ вскинул голову, посмотрел на него расширившимися от неверия глазами. Прежде, чем он успел бы сказать хоть слово протеста, Сендак опередил: — Если ты собираешься продолжать нести чушь, лучше займи рот чем-нибудь полезным. Откинув одеяло, он резко выпрямился и, положив руку Широ на затылок, надавил, наклоняя к своему паху. Широ засопротивлялся, упираясь руками о край постели, и рванулся от него. Сендак отчётливо почувствовал, как черканул его ноготь по коже. Широ отпрянул, выпрямился, коснулся шеи сзади — и ошеломлённо уставился на окровавленные пальцы. Сендак вскочил, перехватывая его, когда он бросился к двери, и швырнул на постель. Навалился сверху, игнорируя бешеное сопротивление, заломил руки назад. Наверное, его стоило бы трахнуть без лишних слов, потому что слова ни к чему бы не привели. Наверное, после такого бы он возненавидел Сендака — но потом бы обязательно смирился. Или не смирился бы? Широ под ним дышал тяжело и отчаянно, а вырывался с такой силой и исступлением, что не стоило лишний раз топтать то, что после промывки мозгов осталось у него от гордости. Он выкрикнул что-то на своём, земном языке, такое злобное и грубое, что это могло быть только ругательством. В ответ Сендак вдавил его голову в простыни свободной рукой — другой он держал скрещенные запястья Широ, — и сказал: — Тебя выкинули, как мусор, когда ты стал не нужен. Я подобрал тебя, я не дал тебе умереть. Я вожусь с тобой как ни с кем, хотя ты не умеешь толком ничего, в отличие от остальных моих солдат — учу тебя сражаться, стрелять, водить истребители. — Он убрал руку с затылка Широ, и тот, вскинув голову, судорожно глотнул воздуха. Сендак продолжил: — Не смей упрекать меня в том, что я ничего не делаю для своего солдата. Что я ничего не делаю для тебя. Широ под ним снова дёрнулся, но уже слабее. Лёжа щекой на покрывале, он часто и шумно дышал, но больше ничего не говорил. Сендак, не дождавшись ответа, продолжил: — Я мог бы оставить тебя — но я уже сказал, что ты никому не нужен, кроме меня. А сейчас у меня война, но ты хочешь — чего? Чтобы я повернул назад? Чтобы вместе с тобой начал искать каких-то твоих друзей, которые наверняка все сейчас мертвы? Потому что гладиаторы долго не живут. Что я должен для тебя сделать, чтобы ты перестал своим проклятым языком болтать о том, как ты несчастен, как никому нет дела до твоих бед? Вместе с тобой отправиться искать твою планетку? Широ молчал. Он весь как-то обмяк, и когда Сендак наконец отпустил его руки, они безвольно легли по бокам его неподвижного тела. Сендак приподнялся и, потянув за плечо, перевернул Широ к себе лицом: тот смотрел невидяще, неверяще. Сендак ждал с подступающей брезгливостью, что он заплачет, но глаза Широ были сухими. И всё же сказанные слова его ошарашили. Насчёт друзей — Сендак был совершенно уверен, что прочие гладиаторы все погибли, никто из них не мог сравниться с Широ, а он едва не умер. Говорили, когда он попал в плен, вместе с ним схватили ещё двоих землян, но их, кажется, отправили на рудники — и там они тоже вряд ли протянут долго. Он не соврал ни в чём. Сендак чуть шлёпнул его кончиками пальцев по щеке, чтобы привести в чувство. Широ только мотнул головой, словно отгоняя надоедливое насекомое, и, разлепив губы, произнёс еле слышно: — Я не могу понять, как… Почему? Мне нравилось сражаться и убивать? Сендак ухмыльнулся: — Ещё как. Он слез с Широ и сел рядом на постель, а тот продолжал лежать, глядя в пустоту. — Ты ещё вспомнишь, ещё почувствуешь вкус крови, — сказал Сендак, потянув за застёжку его комбинезона. — Я думал, что не стоило давать тебя Рекону, но сейчас считаю, что тебе стоит освежиться. Завтра отправишься на вылазку на одну из планет Аруса, разомнёшься. Широ не сопротивлялся, пока Сендак раздевал его, и даже не сразу начал реагировать на прикосновения, облизывания и покусывания. Но наконец он прикрыл глаза, начал вдыхать и постанывать, и когда Сендак вошёл в него и задвигался, вскрикнул — но уже явно не от боли — и даже сам стал двигаться навстречу. Они уснули вместе, Широ больше не пытался выбраться из объятий Сендака. Он даже заснул почти сразу, а Сендак по какой-то ему самому непонятной причине не погнал его в душ. Он списал это на лень, хотя и ему самому так славно лежалось с тёплым телом человека под боком, и не хотелось его тревожить после нервного срыва — того и гляди, начнёт ещё задавать какие-нибудь вопросы, отвечать на которые у Сендака нет никакого желания. И проснулись они тоже вместе — в день, на который была назначена вылазка. Он проснулся задолго до сигнала к подъёму. Открыл глаза и уставился на красноватый сумрак, заливающий комнату. Теперь этот цвет больше не казался ему зловещим и раздражающим, скорее — тёплым, чувственным. Живым. Сендак повернул голову и увидел лежащего рядом Широ — тот спал на боку, повернувшись к нему лицом. Даже во сне челюсти его были плотно сжаты, но глаз совсем не видно из-за спадающей на лицо чёлки, тёмной, но словно посеребрённой сверху. Сендак протянул руку и убрал её, чтобы увидеть всё лицо Широ целиком, и только потом понял с досадой, что со стороны это смотрелось как жест нежности. Хорошо, что Чемпион спал и не видел этого, ему и так оказали слишком много внимания. Хотя спал он, судя по всему, беспокойно: между бровей пролегла глубокая складка, глазные яблоки метались под веками. Возможно, в своих снах он снова сражался на Арене. Сендак надеялся лишь, чтобы сны остались снами, и у Широ больше не осталось иной реальности, чем имперский флагман, армия Галра и его командир. От него пахло несвежим потом, спермой и чем-то ещё — собственным запахом человека, который так полюбил Сендак. Потому что это был ни на что не похожий запах Чемпиона — который принадлежал Сендаку весь, без остатка. Желая снова почувствовать его вкус, Сендак лизнул его в плечо — смуглое, пересечённое белым широким шрамом, — и Широ невольно вздрогнул, но не проснулся. Однако он задышал ровнее, и морщинка между бровей разгладилась. Сендак надавил на плечо, укладывая его на спину, и снова лизнул — поперёк груди, впитывая в себя острый вкус человеческой кожи и тела. Широ глубоко вздохнул, как тот, кто вот-вот готов очнуться, но глаз не открыл, а так и продолжил лежать, пока Сендак вылизывал его, лишь вздрагивая, когда язык касался его самых чувствительных местечек. Сендаку самому было интересно исследовать тело человека, с которым он спал уже несколько раз, но так и не узнал его особенности. Шея, живот, бока, соски, внутренняя часть бедер — от влажных прикосновений он снова задышал тяжело и рвано, но уже не из-за кошмарных снов, а от возбуждения. Сендак уже дошёл до ног, провёл языком по розовой голой пятке, и Широ отдёрнул ногу. Это было забавно — у галра эрогенной зоной был любой безволосый участок кожи, включая внутреннюю поверхность кистей и стоп, а людям, похоже, эти прикосновения не очень нравились. Он придержал голую ногу за лодыжку и снова от души провёл языком от пятки до поджавшихся пальцев. Широ дрыгнул ногой раз, другой — и вдруг расхохотался. Сендак от неожиданности разжал пальцы и поднял голову, чтобы своими глазами убедиться в том, что Чемпион — его Чемпион смеётся искренним мальчишеским смехом. — Ты как кошка, — сиплым голосом сообщил Широ; он приподнялся на локтях и смотрел на Сендака ещё сонными глазами. — Кошка? — Это такое животное, — Широ зевнул. — С Земли. Только они меньше… — Он откинулся на постель, потёр глаза и снова зевнул. — Мне снилось что-то важное. Что-то очень плохое, но важное, а сейчас я не могу вспомнить ничего… И пусть Сендак невольно задержал дыхание от того, как небрежно и незаметно для себя самого Широ произнёс слово «Земля», он не мог не отметить, насколько свободнее и расслабленнее выглядит теперь тот. Это больше не был один сплошной комок нервов, зубов и клыков. Конечно, Сендаку нравился прежний Чемпион, но если выбирать между постоянной борьбой и вот такими пробуждениями — он выбрал бы второе. Хищник внутри никуда не делся, его легко вытащить наружу в любой момент, когда это необходимо. — Если тебе не хватает воспоминаний, сейчас устрою новое, — прорычал Сендак, подтягивая Широ к себе за ногу и рывком переворачивая на живот. — А если будет недостаточно, я повторю… — Нет, — придушенно ответил тот, стараясь привстать, выбраться из цепких объятий. — Подожди, мне кажется, я видел своё прошлое… В ответ Сендак бесцеремонно зажал ему рукой рот, и отпустил лишь тогда, когда Широ больше не порывался что-то сказать и лишь стонал в такт движениям бёдер Сендака. — Ты возьмёшь Чемпиона с собой, — сообщил Сендак Рекону, по-прежнему лежа в постели. День — или тот отрезок времени, что в космосе заменял его — предстоял долгий, и Сендак наслаждался остатком времени, что был у него перед побудкой. Когда кругом одни звёзды вместо солнца, когда непонятно, светло или темно вокруг, живёшь только между двум сигналами от побудки до отбоя. Сендак был главнокомандующим — и, следовательно, вставал обычно раньше, а ложился позже, чем остальные. И всё же иногда он позволял себе отдохнуть с запасом. Сейчас, после первого нападения, события закрутятся так быстро, что иногда ему придётся не спать по трое суток. — Широ? — хриплым после сна голосом спросил Рекон. Похоже, Сендак поднял его с постели — и это было забавно, потому что он, старый боевой товарищ, спал ещё меньше, весь отдаваясь очередному заданию. — Стой, но мы же вчера говорили с тобой об этом… — Да, но я передумал, — отрезал Сендак. — Он куда лучше восстановится в боевых условиях, чем на постоянных тренировках. — «Восстановится»? Восстановится?! Да ты шутишь, он никогда не был солдатом, чему там «восстанавливаться»?! Сендак бросил взгляд в сторону ванной комнаты — нет, Широ всё ещё смывает с себя следы их первой совместной ночи. Чуть понизив голос, он заговорил быстро и отрывисто: — Он гладиатор. Он победил офицера. Он бывший лётчик — значит, служил в земной армии. Ты видел его — у него военная выправка. Ты возьмёшь его с собой. — Да чтоб тебя, Сендак!.. — выругался Рекон бессильно и зло. — У меня уже готов план вылазки, всё расписано, каждый боец на своём месте со своими задачами… — Я не расслышал тебя, — холодно перебил Сендак. Из ванной вышел Широ, одетый в форму, с отчего-то смущённым видом, и молча остановился рядом с постелью. Рекон на связи тоже молчал. — Я не слышу тебя, — повторил Сендак. — Слушаюсь, командир, — отрезал Рекон и отключился. Сендак ухмыльнулся и перевёл взгляд на Широ. Тот, пожав плечами, сказал: — Я не понимаю, что с твоим душем. Никакой воды, только прохладный ветер со всех сторон… — Потому что это ионный душ, — проскрежетал Сендак. — Очищаться водой — отвратительно. При самой мысли о том, чтобы добровольно вылить на себя много воды, вызвала у него такое отвращение, что шерсть по телу встала дыбом. — Ты живёшь в комнате, оставшейся после одного легионера-земноводного, которому нужно было обливать себя водой. Это дорогое удовольствие — выливать на себя столько воды в космосе, так что расходуй её с толком, — закончил он раздражённо. — А теперь бегом к лётному ангару, там тебя будет ждать Рекон — он даст необходимые инструкции по поводу миссии. Слушайся его беспрекословно, ты понял меня? Широ вскинул бровь, словно удивляясь тому, что ему говорят такие очевидные вещи, отчеканил: — Слушаюсь, командир Сендак. И вышел, а за ним неслышно закрылась дверь. Он не выглядел слишком счастливым, но, по крайней мере, был теперь куда более спокоен и собран. Сендак поднялся, потянулся и широко зевнул сам — вместе с сигналом побудки. Нехорошо, когда собственные подчинённые принимаются за дела раньше военачальника, но сегодня, пожалуй, он не чувствует по этому поводу никакого сожаления. Потому что, начиная с прошлой ночи, он уже сделал немало. Помимо того, что обеспечил группу Рекона хорошим бойцом — а тот оценит Чемпиона в деле — Сендак наконец сделал то, чего желал с того момента, как только заполучил в свои руки лучшего гладиатора. Он наконец добился его лояльности. Наконец сломил его волю, дав понять, что Широ некуда бежать, негде скрыться, что у него нет прошлого, нет друзей, нет родных, нет даже собственной планеты. Когда в полусне он говорил про Землю, то даже не удивился тому, что вспомнил её. А как вспомнил — так и забудет. Потому что у него нет выбора. Потому что ему придётся смириться c тем, что он одинок, беспомощен и зависим. Потому что весь он без остатка принадлежит Сендаку и Галра. Нет, только Сендаку. По коридору раздавался странный звук — аккуратный и повторяющийся, будто чем-то металлическим размеренно стучали по полу. Кто-то шёл по одному из ответвлений к главному коридору с отчётливым «клац-клац-клац». В голове Сендака возникла картина солдата, который двигается с трудом, опираясь на оружие. Ну что за глупости лезут в голову, подумал Сендак недовольно, и всё же против воли напрягся. Однако навстречу ему из бокового прохода появился офицер Страто, забытый за начавшимися боевыми действиями на Арусе. Он держался прямо — врачеватель постарался на славу и сделал всё, что мог, с его ранами. Даже больше: вместо левой ступни у него был мягко поблескивающий протез, который и издавал заинтересовавший Сендака звук. Пол-лица прикрывала маска из такого же тёмного матового металла, скрывающая изуродованную скулу и челюсть. По линии рта маска шла зубцами, придавая лицу грозное выражение. При виде Сендака в тусклых глазах что-то вспыхнуло, и он отсалютовал с безучастным выражением лица. Сендак удовлетворённо кивнул: — С возвращением в ряды, солдат. — Врепис са, — вяло ответил тот, и искусственная челюсть лязгнула. Сендак проводил его заинтересованным взглядом. Этот новый Страто был куда интереснее, чем прежний; возможно, и в постели он показал бы что-нибудь новенькое. А если затащить его туда вместе с Широ… Открывая дверь в ставку командования, Сендак ухмыльнулся, представив себе эту картину. Вряд ли Страто будет противиться, и всё же сделать это — значило полностью растоптать то, что осталось от его гордости. Рекон встретил его на пороге командирской рубки — вид у него был деланно равнодушный, но Сендак за столько лет изучил его вдоль и поперёк. Старый боевой товарищ торжествовал и жаждал поделиться успехами. — Что Чемпион? — таким же бесстрастным, как выражение лица Рекона, голосом спросил Сендак. — Мешал твоим вышколенным ребятам разносить шахты и лесозаготовки? Тот лишь махнул рукой, призывая Сендака не отвлекаться на глупости. — Мы кое-что нашли, — весело начал он. — Кое-что, что тебе весьма понравится. Стоя за капитанским мостиком, Сендак поначалу внимательно, потом со всё возрастающей скукой смотрел запись со шпионских дронов, заснявших вылазку. Сердце его забилось лишь тогда, когда в поле их камер попал Широ. Небольшая по сравнению с другими солдатами фигурка, даже хрупкая на их фоне, но более подвижная, двигалась в хвосте и постоянно оглядывалась. — Поставил его прикрывать тылы, — пояснил Рекон снисходительно и, не сдержавшись, улыбнулся. — Не прогадал. На большом экране Широ, замыкавший шествие по лесистой местности без единого намёка на дорогу, вдруг замер — и моментально перекатился в сторону, а на месте, где он только что был, образовалась будто сама по себе воронка с тлеющими остатками травы и дёрна по периметру. Вскочив на ноги, Широ дал очередь из бластера по невидимому врагу, и лишь потом остальные солдаты, обернувшись, поддержали атаку. — Сволочи ждали, что мы нападём, — пояснил Рекон. — Почти предугадали, куда, и устроили засаду. Я, правда, и сам перестраховался немного. Мы планировали напасть на городок вокруг главного корпуса, откуда руководили всеми разработками — ты помнишь, знаю. Но обошли его со стороны леса. Арусианцы ошиблись чуть-чуть и не успели перебросить все свои силы, когда мы были уже на подходе. Удалось взорвать одну из пристроек к главному корпусу и повредить систему управления. А ещё смотри-ка что мой маленький шпион обнаружил, — он широким жестом указал на экран, где дрон, залетевший в какое-то огромное помещение с высоким потолком, показывал огромный механизм, в котором Сендак не сразу узнал… — Какая примитивная технология, — фыркнул он. Рекон в ответ понимающе осклабился. — Не обесценивай мой труд. Я сэкономил нам кучу времени и ресурсов, чтобы захватить эту треклятую планету. Серьёзно, у меня от этого красного света слезятся глаза!.. Сендак потрепал его по плечу, чувствуя под рукой крепкие мускулы. Уж если сам Рекон, фанатичный солдат, жалуется на что-то, то в самом деле пора поторопиться. Тем более что с тем, что он нашёл, завоевание Аруса вряд ли займёт больше месяца. В сердце неприятно кольнуло — всё происходит так быстро, и пусть его замысел уже даёт плоды, но уложится ли он в отведённый ему отрезок времени? — Когда он успел так освоить бластер? — поинтересовался Сендак, возвращая запись на момент атаки в лесу со стороны арусианцев. — А ты что, отправлял его со мной и не знал, что он может стрелять? Думал, что я безоружного Чемпиона в бой потащу? — Рекон снова начал зубоскалить, а делал он обычно лишь в очень хорошем настроении. Сендак его понимал, он и сам, несмотря на беспокойное чувство внутри, был доволен результатами вылазки. — Не паясничай. Я сам велел учить его, но не думал, что он настолько способен. Теперь уже Рекон в свою очередь потрепал его по плечу. — Уж кому, как не тебе, знать о его способностях! Он хороший парень, — посерьёзнев, сказал вдруг Рекон. — Очень способный, схватывает на лету, ответственный, быстрый, умелый. Отдай его под моё начало, в мой отряд — я из него сделаю первоклассного бойца. Сендак, проглядывающий раз за разом снимки дронов, перевёл взгляд на Рекона, вскинул бровь: — Отдать тебе? Ты и так его тренируешь. Или ты имел в виду нечто другое? В постель он вернулся нескоро — после изучения всех деталей вылазки и нового военного совета, который растянулся на шесть часов. Открытие Рекона вызвало бурные обсуждения, каждый офицер старался выслужиться и предлагал свою стратегию, и под конец у Сендака уже гудела голова. Наконец, когда примерный план был утверждён, он отправился проведать пленника, захваченного в ходе вылазки. Можно было поручить это кому-то другому, но Сендак сам желал увидеть воочию — и допросить. Недовольство, накопившееся во время шумного и бестолкового по большей части совета, нужно было куда-то выплеснуть. После допроса он снова отправился к Рекону обсудить детали — тот отсыпался после вылазки, но нашёл в себе силы, протерев глаза и не вылезая из постели, обсудить информацию с Сендаком. После предстояло самое сложное — отчитаться перед Зарконом об успехах. Сендак приготовился не только выложить план завоевания Аруса, но и объяснить необходимость задержаться там подольше после того, как над планетой установится власть галра. Однако, к его удивлению, Заркон слушал вполуха и даже похвалил его. Хаггар, более внимательная, даже задала несколько вопросов — Сендак, сцепив зубы, ответил ей, и наконец спросила: — Как Чемпион? — Делает успехи, — так же сквозь зубы процедил Сендак. Она кивнула, удовлетворённая, Заркон махнул рукой, и под нестройное «Врепис са!» офицеров, присутствующих там же, в командирской рубке, связь прервалась. — Он опять думает, что напал на след Вольтрона. Широ, тяжело дышащий, поднял на него стеклянный взгляд. Лицо его раскраснелось, чёлка липла к потному лбу. — Что? Он сидел на Сендаке верхом, поднимаясь и опускаясь медленно и размеренно, и это было так хорошо. Сендак велел ему ласкать себя, но сейчас, даже глядя на то, как в смуглой руке то появляется, но пропадает тёмно-розовая головка члена, Сендак не мог не думать о разговоре с Императором. — Вольтрон. — Сендак протянул руку и убрал мокрые волосы с лица Широ, потом положил ладони на его бёдра, побуждая двигаться быстрее. — Магическое оружие, которое стоит всей нашей армии. Заркон ищет его уже десять тысяч лет и всё никак не найдёт, но иногда выходит на след… То там, то здесь… по всей галактике. — Магия? — несмотря на невербальную просьбу, Широ остановился и удивлённо уставился на него. — Магии не существует. И кто может прожить десять тысяч… — Заткнись, — велел Сендак и рывком сел, повалив Широ на спину. — Как, по-твоему, действует твоя новая рука? И кто такие друиды? Широ раскрыл рот ответить, но Сендак вбился в него и наконец задал нужный, сумасшедший ритм — так, что он захлебнулся стоном, и на глупые возражения не было уже времени. Позже, когда они оба уже сходили в душ и лежали, прижавшись друг к другу, и Широ, разморённый после секса, рассеянно перебирал пальцами шерсть на спине Сендака, он спросил: — Что ты скажешь о Реконе? Широ приподнял брови: — В каком смысле? Он мой наставник и мой командир. Он… компетентный, умный, он умеет планировать. Если бы не его хитрость, вся наша операция провалилась бы. — То есть он тебе нравится, — резюмировал Сендак. — Да, конечно, — настороженно ответил Широ. — Но… я не понимаю… Сендак не стал отвечать, и они лежали дальше в красноватой тишине каюты. А потом Широ, приподнявшись на локте, вдруг потянулся лицом ко рту Сендака и зачем-то прижался своими губами к его губам. Когда Широ попытался засунуть свой язык в рот Сендака, он брезгливо отстранил человека от себя. — Что ты делаешь? — Целую тебя. Это поцелуй, — удивлённо ответил Широ. — Между теми, у кого отношения. Разве у вас так не принято? И мы с тобой ни разу не целовались? — Нет, потому что вылизывать кому-то рот изнутри — отвратительно, — отрезал Сендак. Широ ухмыльнулся с хитрым видом. — Но ты даже не пробовал толком. Это приятно. Я вспомнил, как целовался с какой-то девушкой своего вида, представля?.. Сендак, положив ему руку на макушку, с силой надавил, заставив опустить голову. — Если тебя так тянет то засунуть свой язык ко мне в рот, то болтать им разную чушь, сделай им что-то более приятное. — Но это не чушь, — сдавленно сказал Широ, но Сендак уткнул его лицом в свой пах. — Я сказал — давай, сделай мне приятно. Поколебавшись, Широ наклонился и коснулся губами головки мягкого пока члена. Облизнул губы и снова поцеловал. Потом осторожно, как незнакомую еду, взял в рот, коснулся языком. Осмелев, обвёл языком головку, прошёлся по щели. Сендак опустил руку на его голову, контролируя, побуждая взять в рот поглубже. Прикрыв глаза так, чтобы не видеть проклятый красный свет, он глубоко вздохнул и двинул бёдрами прямо в горячий рот. У него имелся план по быстрому захвату Аруса, после которого он наверняка получит новые привилегии и награды от Заркона. У него будет вся армия империи, и они получит такой вес в обществе, что никакая Хаггар не посмеет ставить ему свои условия. А прямо сейчас Чемпион, знаменитый убийца с Арены, послушно сосал его член. Продолжая гладить его по жёстким волосами, Сендак улыбнулся. Всё шло как он задумал. Всё было хорошо.