Чемпион

Сендак не помнил за собой такого раньше. За все годы командования он в первый раз не мог полностью сосредоточиться. Не мог погрузиться в бой целиком, потому что мысленно то и дело оказывался в ангаре, где Широ вылезал из белого краденого корабля, улыбаясь при виде знакомых лиц. Арус лежал перед ним как на ладони, и сейчас требовалось максимально быстро организовать атаку. А он… А он представлял себе, как Широ отчитывается перед Реконом, который должен был встретить экипаж солдат, вернувшихся из самого пекла. Рассказывает сухо, коротко, без ненужных деталей и, наверное, чуть хмурится, на безволосой коже между бровей — складка. Он смотрел, как навстречу флоту галра выплывают белоснежные корабли арусианцев — куда больше, чем ожидалось после сражения на Налту — и видел Широ, который усталой походкой идёт к своей комнате. Когда завязалось сражение, он не выдержал. Бросив последние указания, он оставил рубку под недоуменными взглядами подчинённых. В комнате Широ было пусто — Сендак на мгновение решил, что его и не было. Он не вернулся, остался на той планете, это кто-то другой ответил за него, смешно выговаривая галрианские слова. Но тут он заметил на полу у постели скомканную форму и, прислушавшись, различил еле слышное шипение воды в душевой. Раньше в этой комнате жил наемник из амфибий, сильный и свирепый, с постоянно сохнущей кожей. Ради его удобства вместо ионного душа поставили водяной, пусть это и было расточительством в условиях космоса. Когда он погиб в одном из боёв, его комната так и осталась незанятой — никто из галрианцев в здравом уме не полезет под струю воды, брр. Широ же ни разу не пожаловался и, как сам Сендак хорошо знал, всю свою грязь предпочитал смывать именно водой. Сейчас это всё было совершенно неважно. Сендак прошёл через комнату — кровать и шкаф, на небольшом откидном столике у стены — забытая электронная книга о какой-то далекой планете, откуда только взял. Шагнул в душевую, за полупрозрачной выпуклой стенкой которой угадывался силуэт, и резко отодвинул её в сторону. Широ стоял к нему спиной, на белом особенно выделялись шрамы — короткие и длинные, бледно-розовые и багровые. Задрав руки, он размазывал по голове что-то пенное. Поглощённый мытьём, он даже не повернулся. Сендак шагнул прямо под струи воды. Шерсть тут же намокла — отвратительное чувство — а Широ наконец почувствовал что-то и обернулся, и его глаза удивлённо расширились. Всё такой же, не ранен, не покалечен, мокрая чёлка липнет к лицу, всё так же розовеет шрам через переносицу. Разве что на щеке содрана кожа, но всё равно — живой и здоровый. Губы Широ дрогнули, словно он хотел что-то сказать, но он только охнул, когда Сендак надвинулся, подхватил его под бёдра и приподнял. — Нет, — прошипел он, — нет. И хотел сказать что-то ещё, но Сендак приподнял его ещё выше — и поцеловал. Получилось совсем не то, что было у Широ с тем, другим, но от удивления он хотя бы замолчал. И это оказалось совсем не противно; внизу живота стало тепло, даже не от возбуждения, а от чувства близости, куда большей, чем просто так, во время вылизывания. Он с трудом мог сосредоточиться на командовании. Момент был единственно подходящий, каждое мгновение имело значение. Упусти сейчас он возможность атаковать — вторая представится нескоро. И всё же, отдавая приказы, координируя действия войск, Сендак не ощущал прежней вовлечённости в это, не чувствовал привычного азарта. Потому что здесь, рядом, Широ. Потому что сейчас он, наверное, докладывает Рекону, как временному заместителю Сендака, о том, что делал на Арусе, как выжил. Но Широ опомнился, стал отталкивать его, молотить по груди. Укусил за зубу, и когда Сендак вскинул голову, посмотрел на него взглядом, полным такого… Сендак не собирался думать и анализировать. Главное — он здесь. Он живой даже после того, как Сендак уже похоронил его. Его можно обнять — и здесь, в руках Сендака он в полной безопасности. Он прижал Широ к стенке, скользкой от воды и его моющего средства. Мокрая шерсть отяжелела, всё тело словно было облеплено чем-то тяжёлым и противным, как грязью. Голая кожа Широ была почти безвкусная, на языке ощущался мыльный вкус. Придерживая его одной рукой, второй Сендак обхватил член, который едва не лопался от желания, и направил его. Упёрся головкой в отверстие заднего прохода, двинул бёдрами, надавливая. Широ судорожно и коротко выдохнул, прикрыл глаза. Сендак толкнулся раз, другой, чувствуя, как подаётся и раскрывается плоть. Как облегает его, охватывает жарко и плотно. Широ больше не сопротивлялся, а держался за плечи Сендака, крепко обхватив его ногами, его вздохи заглушал шум воды. Он морщился, шипел от боли, один раз чётко сказал: — …Спина! За его спиной в самом деле по стене расплывались красные потёки. Но это всё было неважно, всё неважно — атака на Арус, возможность поражения, если быстро восстановится поле, ещё тысячи «если». Был только шум воды, руки Широ на плечах Сендака и его голая кожа под пальцами Сендака, и сжимающиеся вокруг члена мышцы, и подрагивание Широ при каждом движении Сендака, приоткрытый в стоне рот и зажмуренные глаза. Живой, он живой. Он здесь, в руках Сендака, и теперь не очень переживать. Теперь всё пойдёт как следует. Позже, лёжа на животе в своей постели и позволяя Сендаку нанести себе на плечи заживляющую мазь — да, плечи были располосованы выстрелами арусианцев, и да, Широ — позволял. То есть, конечно, сначала Сендак ворчливо сказал, что Широ измажет ему всю постель кровью, а Широ сказал, что он может не беспокоиться за свою (он подчеркнул это слово) постель, но Сендак велел ему не перечить старшему по званию и лечь. И Широ послушался, хоть и с некоторыми колебаниями. И позволил Сендаку снова коснуться себя, подлечить себя. — У меня ведь просто нет выбора, да? — сказал он, и Сендак подтвердил, что нет. Усталым голосом Широ пересказал ему всё то, о чём отчитался Рекону и о чём долго потом шептались между собой офицеры. Это оказалась ловушка, явно среди галрианцев сидит кто-то очень умный и хитрый. Страто велел прорываться назад, но не успел он закончить приказ, кто-то попал ему в голову, и стоящего рядом Широ забрызгало ошмётками мозгов и каплями очень горячей крови. — Тогда я подумал, что если мы всё-таки уйдём, то портал закроют насовсем, и мы его потеряем… — сказал он задумчиво, словно вернулся туда, на планету рудников. — И всё будет зря. И я скомандовал ребятам прорываться вперёд, и враг явно не ждал этого. Пара человек погибла, — увлёкшись, Широ назвал гарлианцев людьми, но Сендак пропустил это мимо ушей, — а мы с остальными пробились к порталу. Один из наших хорошо разбирался в технике, и пока мы держали оборону, включил его. — По ту сторону могло оказаться что угодно, — сказал Сендак и сдавил плечи Широ так, что тот охнул. — У нас не было выбора, — сказал он. — Я не хотел подводить тебя. Сендак расслабил хватку. В этом весь Чемпион — с ним вот так поступили, а он всё-таки поставил долг вперёд личного и думал не о том, как выслужиться, а как не подвести. — Но я велел ребятам сгруппироваться, и у кого защита получше, выступить вперёд. А там, на другой стороне, тоже явно не ждали, что мы прорвёмся… Он говорил и говорил, а Сендак втирал мазь, наблюдая, как один за другим пропадают следы, оставленные бластерами арусианцев, а старые шрамы остаются. Вот если бы кто-то точно так же выхаживал Широ после каждого боя на Арене, рубцов бы не было вовсе. Шипение отъезжающей в сторону двери прервало его странные мысли, и Сендак, подняв взгляд, увидел в проёме узкое лицо Хаксуса. Тот тут же отвёл взгляд, но ответил бойко: — Коммандер, мне велели вас найти, но вас не было в вашей комнате, и я подумал… — В чём дело? — резко спросил Сендак, вставая и заслоняя собой тело Широ. — Вы должны это видеть, — сказал Хаксус. — Мы сделали, как вы сказали, стали бить прямо по их башням. — И что? — Арус наш. — Выйди, — коротко велел Сендак и добавил: — В эту комнату больше не входить, если не позволит её хозяин, ясно? Хаксус кивнул и пропал, а Сендак повернулся к Широ. — Лежи, ты сделал свою работу, — сказал он. — А ты — выполнишь своё обещание? — спросил Широ у него за спиной. — Это какое же? — спросил Сендак у двери, обернувшись. — Рассказать мне про Землю. — Как только освобожусь, — бросил Сендак и вышел, оставив Чемпиона отдыхать после того, как тот спас его карьеру — и отдал галра на разграбление целую планету. — Сегодня ещё отдыхай, а завтра вместе со мной отправишься в столицу. Всё их правительство окопалось, как крысы, простой бомбардировкой их не возьмёшь. Будет опасно. Широ кивнул, не глядя на него: он смотрел в потолок, но мыслями явно был в другом месте. Если не в другом мире. — Земля, — сказал он задумчиво. — Когда я только услышал это название, то сразу что-то почувствовал. Что-то, — он поднял руку над головой и сжал кулак. — А вот картинок перед глазами нет. Помню только небо, голубое-голубое, почти как здесь, — сказал он, имея в виду небеса трёх планет Аруса, — но всё-таки другое. Более яркое. Я смогу вернуться домой? — Твой дом здесь, — отрезал Сендак. — Перевернись и покажи мне спину, я беспокоюсь за свою постель. Широ скосил на него глаза, но остался лежать на спине. Когда Сендак протянул руку перевернуть его, Широ дёрнул плечом, отстраняясь. — Это ещё что? — Ты не ответил мне, — сказал Широ. — Я смог бы попасть на Землю? Исхитрившись, Сендак всё-таки подцепил его за плечо и перевернул рывком, второй рукой прижал к постели. — Надо ещё смазать, не до конца зажило, — пробормотал он. — Хватит дёргаться. Хва… Широ, словно был из ртути, умудрился выскользнуть из-под его руки и встал по другую сторону кровати. По его лицу было понятно, что схватить, скрутить и отыметь, как Сендак делал когда-то, сейчас не получится. — Ты не ответил на мой вопрос, — сказал он. Сендак покачал головой, удивляясь его бессмысленной напористости. — Это другой край галактики, вряд ли кто погонит ради тебя целый крейсер или даже обычный одноместный челнок. Широ продолжал молча смотреть на него, и Сендак, сделав необходимую паузу, нехотя сказал: — Возможно, наш флот скоро полетит к Земле. Широ нахмурился. — Зачем? У вас с моей планетой какой-то конфликт? — Ты теперь — тоже часть «нас», — недовольно поправил Сендак. — Нет, есть один интерес… — Он фыркнул. — Опять следы «Вольтрона». — Того древнего оружия, которое мечтает достать Заркон? — удивился Широ. — Разве это не сказка? Да и разве за те тысячелетия технологии не шагнули вперёд? Сендак отмахнулся: он сам скептически относился к идее Вольтрона, но Красный Лев уже долгое время находился в его руках, и не стоило распространяться об этом. Хотя из Чемпиона, конечно, мог бы получиться паладин — солдат галра он отвергал одного за другим. — Мы полетим туда, и это всё, что тебе нужно знать. И я могу взять тебя с собой. Лицо Широ смягчилось, просветлело, пропала складка между бровей. Но когда Сендак шагнул, чтобы обогнуть кровать и достать его, Широ сделал предупреждающее движение. — Ну что опять? — недовольно спросил Сендак. — Ещё один вопрос. Последний, обещаю. Зачем ты тогда сделал это? Ты меня за что-то наказывал? Сендак зарычал сквозь стиснутые зубы. Он был уверен, что инцидент исчерпан, что после того, что произошло между ними в душе — когда Широ принял его, когда перестал сопротивляться и подчинился — всё пойдёт по-прежнему. А всё изменилось. Изменилось абсолютно всё. Те солдаты, что прошли вместе с Широ, под его руководством, горнило рудниковой планеты, едва ли не боготворили его за то, что его храбрость спасла их жизни. Сам Рекон намекнул на то, что Широ было бы неплохо повысить до ранга офицера. О прошлом он не упоминал, и едва Сендак начинал сам, ловко менял тему. Изменился Широ — он стал как-то жёстче, твёрже в словах и поступках, хотя внешне остался прежним. Нет, пожалуй, что-то такое появилось в глаза, чуть прибавилось шрамов. И в тёмной чёлке прибавилось белых волос. А что самое противное, изменился и Сендак. Теперь он не мог заставить себя сказать Широ: «Заткнись, твоё мнение меня не интересует». Нагнуть и отыметь, когда хочется, он тоже не мог больше — да, в душе Широ не был слишком расположен сначала, и всё же он был в эйфории, и он тоже был рад вернуться и увидеть Сендака. А сейчас — это слишком напоминало бы то, что случилось между ними недавно. То, что Широ назвал предательством, и дело касалось не только третьего в их постели. Что-то удерживало, что-то заставляло вести себя, в противовес Широ, мягче и податливее. Гибче — его, Сендака, стоящего во главе самой сильной армии галактики! — Всем это нравится, — наконец сказал Сендак, потому что Широ ждал ответа. — Никто никогда не отказывался. Твоё упорство могло оказаться игрой. Ты доволен? Больше ты никогда не будешь спрашивать меня и возвращаться к этой теме. Тебе ясно? Широ в ответ только криво улыбнулся — вздёрнулся угол рта. Что случилось с ним там, на Арусе, что он поменялся? — А теперь иди сюда, — прорычал Сендак, выбрасывая вперёд руку, и наконец ухватил Широ за плечо. — Не смей пачкать мою простыню своей кровью!   Позже, когда плечи его были хорошо смазаны, и следы от ожогов сходили прямо на глазах, уже засыпающий Широ спросил у лежащего рядом Сендака: — И всё-таки как вышло, что за столько лет вы не смогли построить что-то, равное по силе Вольтрону? Сендак поморщился. Тема была тёмной для него самого, в половину слухов он не верил, и ему не нравилось, что Широ интересуется этим. — Вольтрон строили другие, не галра. То есть галра принимали участие в этом, но большая часть идей, технологий и магии была не от них. — А от кого? Что с ними стало? — Погибли в войне, — сквозь зубы ответил Сендак. — Но не суть. Ты знаешь, что такое экстенсивный и интенсивный способы развития? Широ подумал, наморщив лоб. — У нас это термины из экономики, но я понял. В первом случае вы развиваетесь за счёт дополнительных планет и ресурсов, во втором — за счёт развития технологий? Сендак кивнул. — Плюс вступает в силу фактор ассимиляции, когда, получая контроль над отсталой цивилизацией, мы сами перенимаем её варварские привычки, и для нас это тоже шаг назад. Сейчас, как и в последние несколько тысяч лет, мы заняты в первую очередь тем, что поддерживаем порядок на планетах империи, нам не до развития звездолётов и оружия — имеющегося у нас уровня вполне достаточно. Хотя Хаггар не теряет надежды порадовать Заркона, — Сендак усмехнулся. У древней ведьмы получались настоящие уроды, и никакой из них не мог удовлетворить тоскующего императора. — Экстенсивный… — задумчиво сказал Широ, словно пробуя на вкус это слово, и повернул голову к Сендаку. — Скажи, почему мы здесь? Зачем мы захватили эту планету? Сендак зевнул — перед тем, как вернуться к Широ, он провёл изматывающий военный совет и не ушёл оттуда, пока не составил детальный план по полному порабощению Аруса. Завтра предстоял не менее тяжёлый день, он сам решил принять участие в бою за столицу планеты. А у Широ, похоже, всё не кончались вопросы, и заткнуть бы его сейчас — но нельзя. Сендак сам себе не хотел признаваться, но после того, как он отдал приказ зарезать жриц на Налту, он чувствовал что-то вроде вины перед Широ за то, что не пытался спасти его, что похоронил тогда мысленно. И сделать с этим нельзя было ничего. — Потому что если мы движемся дальше, за край известной нам галактики, мы не должны оставлять за спиной потенциального агрессора. А теперь спи, империи ради! Он закрыл глаза, пошарил на ощупь и, коснувшись Широ, притянул его к себе. Вот так, теперь всё правильно и хорошо. Так и будет дальше. Всё будет хорошо. — Здесь всё умирает, — сказал Широ. Поднял горсть травы, разжал пальцы — она пылью ссыпалась вниз, на иссыхающуюся землю, а часть унёс ветер, дохнув чем-то сладко-тухлым. — Животные, растения, везде эрозия почвы. Это из-за нас такое? Потому что мы прилетели? Сендак оставил его слова без ответа; он не для того позвал Широ подышать немного свежим воздухом, чтобы отчитываться перед ним, какой ущерб местной экосистеме нанесли боевые действия галра. Надо попросить Тэйса или этого старательного офицера, Хаксуса, пересказать Широ во всех подробностях, что случилось в его отсутствие. Не упуская ни одной детали. Всё, что касается случайно обнаруженных жриц и той, как её, которую звали то ли сердцем, то ли душой планеты. — Мы принесли им только смерть, — заключил Широ, приняв его молчание за подтверждение своих слов. — Мы с самого начала не собирались нести им любовь и просвещение, — огрызнулся Сендак, не выдержав. — К чему бесполезные разговоры? Стоял вечер, удушливый и тёплый, как в тесной и закрытой на двери и окна комнате, и в воздухе стоял отчётливый запашок гниения. Солдаты, выходившие с крейсеров подышать и размяться, держались недолго и возвращались один за другим. — Если бы мы могли сейчас развернуться и улететь, — сказал Широ; порыв ветра тронул его посветлевшую чёлку, осторожно отвёл в сторону, показывая пошедший морщинами лоб, открывая целиком шрам на переносице. Закат тронул его лицо розовым и оранжевым светом заходящей двойной звезды, но не мог скрыть бледность. — И выкинули бы вникуда все ресурсы, всё время, что потратили на Арус, и смерти наших людей, — отозвался Сендак с раздражением. Ему понемногу начала надоедать вся эта дикая ситуация — один из лучших бойцов, который помог переломить ход осады, призывает бросить всё как есть и вернуться к Заркону с пустыми руками! — Ты ведь ненавидел Страто, верно? Ну что же, в утешение ты можешь вспоминать, как его голову разорвало на части. Но второй солдат из тех, кто погиб перед порталом, и пара людей Рекона, которых сбили во время штурма столицы — они ведь не стоят и капли твоих моральных терзаний? Теперь пришла очередь Широ молча слушать, а Сендак никак не мог остановиться. Потому что если не сказать сейчас, этот бред может повториться. — А может, ты пойдёшь и скажешь всем тем, кого ты спас и кто считает тебя своим лидером, что будь твоя воля, ты бы трусливо сбежал прямо сейчас? — Это не трусость! — выкрикнул Широ, и несколько солдат, стоявших ближе остальных, оглянулись на них. Сендак сжал кулаки. — Это… — …самая настоящая трусость, — отрезал Сендак. — Чтобы переступить себя и сделать, как надо, а не как хочется, нужно быть очень смелым. И мне нужно, чтобы ты показал сейчас эту смелость, показал свою храбрость гладиатора во время штурма столицы. Он протянул руку и, ткнув пальцем под подбородок, заставил Широ снова поднять голову и посмотреть на него. — Ты тот, на кого сейчас смотрят солдаты, — сказал Сендак со всем убеждением. — Ты не имеешь права отступить. Ты нужен им, и ты нужен мне. Скоро всё это кончится, ты слышишь меня? Главы правительства сдадутся, и тогда мы заставим их успокоить остальных. Вернёмся к императору с победой, а там уже будет собираться к твоей Земле. «Но ты к тому времени настолько будешь осыпан наградами, что не захочешь возвращаться к своему жалкому прозябанию». К его немалому облегчению, Широ не стал возражать, а молча развернулся и побрёл прочь, а под ногами его шелестела умирающая трава. Чтобы он не отвлекался на ненужные мысли, Сендак, как только они вернулись на крейсер, велел ему потренироваться сначала в стрельбе, потом поспарринговать — и сам встал против него, чтобы оценить уровень. Широ набросился на него с такой яростью, которой Сендак не ожидал; несколько раз его искусственная рука оказывалась близко от лица Сендака. «Был бы таким в постели», — думал Сендак, не без труда парируя удары. С первых своих дней на борту звездолёта Широ улучшил свои боевые навыки во много раз. Теперь это был не гладиатор-самоучка, которого легко мог отмутузить офицер средней руки — Сендак поймал себя на мысли, что думает о Страто теперь совершенно спокойно. Тот наверняка предпочёл смерть на поле боя бесславному существованию в качестве неудачника. Но когда перед глазами мелькнула сиренево-розовая вспышка, и Сендак, отпрянув, увидел прямо у носа раскалённую ладонь, почувствовал её жар, он остановил бой. — Что творишь, солдат?! — крикнул он, и Широ остановился, тяжело дыша, и посмотрел на свою руку так, словно это была чья-то чужая конечность. — Извини, — он сглотнул, — я не знаю, почему так, я не хотел убить тебя или ранить… — А чего ты хотел? — осведомился Сендак, который всё ещё чувствовал жар у носа и запах палёного волоса. — Я просто немного… расстроен, — сказал Широ, облизнул губы. — Не знаю, как так получилось. — Немного расстроен? Хотел бы я посмотреть на тебя, когда ты в бешенстве, — усмехнулся Сендак. Широ перевёл дыхание, выпрямился, вскинул подбородок. Он выглядел сконфуженным и подавленным, но во взгляде появилось что-то такое, чего Сендак раньше не замечал. — Я бы не стал загадывать, — сказал Широ. Конечно, это всё было виной исключительно Хаггар, сбрендившей древней ведьмы. Чтобы Широ, с его вечно печальной виноватой улыбкой, Широ, который сам признавался, что у него никого больше нет, кроме Сендака, попытался причинить ему вред? Это немыслимо. И всё же польза от этого была — Широ чувствовал себя виноватым и потому больше не приседал на уши Сендаку со своим «мы несём им смерть, мы должны улететь». От еды, которую принесли прямо в его комнату, Широ отказался, и Сендак почти силком, под угрозой внутривенного кормления, заставил его поесть хоть немного, чтобы набраться сил перед боем. Его самого чуть потряхивало при мысли о том, что скоро он сам поучаствует в бою, а не будет, как обычно, раздавать приказы с капитанского мостика. Наконец-то занятие, достойное галра, достойное мужчины. Излишнее возбуждение надо было куда-то деть, и он потянул Широ в постель. Обычно Широ в постели был инициативным и страстным, и часто устраивался сверху. Сейчас же он лежал как бревно и не реагировал на покусывания и облизывания, только вздыхал, словно мыслями был снаружи и переживал по поводу умирающей планеты и страдающих арусианцев. В конце концов Сендак не выдержал и попробовал расшевелить его способом, который всегда помогал ему: взял у Широ в рот — сразу на полную длину. Обычно он таким брезговал — это его, главнокомандующего самой могучей армии во Вселенной, должны ублажать. Но это ведь был Широ, и его член являлся такой же частью тела, как губы, язык, пальцы, уши. И отсасывать ему было вовсе не противно — наоборот, как приятно было видеть, как он наконец расслабился, как жмурился, кусал губы, выгибался, подавался навстречу рту Сендака. Положил живую руку на его голову, зарылся пальцами в шерсть — но не грубо, как любил это делать сам Сендак с другими, а нежно, будто хотел отплатить за удовольствие. Оказывается, для этого дела был нужен навык, и Сенаку пришлось вспомнить по ощущениям, как же ему это делали другие. Широ вот сначала был неумелым, как-то Сендак даже оттянул его от себя за волосы и пообещал, что сделает что-нибудь с его зубами, если Широ ещё раз его укусит. Тот потом долго дулся, пока Сендаку это не надоело, и он снова не потащил его в постель, не обращая внимание на сопротивление. А там Широ понял наконец, что злиться бесполезно, Сендака таким не прошибёшь. Кажется, это было сто лет назад. Кажется, Сендак наконец понял, что это такое — когда двое в постели равны. Это было непривычно и захватывающе, будто он теперь был не он, а нечто другое. Что-то большее. Широ застонал, резко двинул бёдрами раз, другой — и излился прямо в рот Сендаку. Это тоже не было противно — Сендак же пробовал на вкус его пот, слёзы и кровь, подумаешь, сперма. Но Широ, похоже, так не думал, он привстал на локте и с ошалевшим лицом пробормотал: — Извини, я… я увлёкся и не предупредил… — Заткнись, — сказал Сендак и, подтянувшись к его лицу, поцеловал его. — И ложись. До атаки ещё есть время, можно даже вздремнуть. Широ покорно лёг; между бровей его снова появилась складка, и всё же теперь он казался спокойнее, чем был раньше. Нащупав, он сжал руку Сендака. Пробормотал: — Спасибо. Теперь моя очередь? Сендак усмехнулся. — Я же сказал, лежи. Отблагодаришь меня хорошей работой, поможешь прорваться в треклятую столицу. Будешь прикрывать мою спину. Разрядки хотелось, и как же тянуло в паху, как ныли яички. Но всё нерастраченное он собирался выместить на арусианцах, только бы Широ наконец успокоился и больше не приставал к нему со своими словами о добре и зле. Широ молча кивнул и прикрыл глаза; складка между бровей медленно разгладилась. Сендак и сам решил подремать. В конце концов, после того кошмара умирающим Широ он едва сомкнул глаза. Надо же, обычно как в чёрную дыру проваливался, когда ложился в постель, а тут — яркие, пугающие сны о смерти. Что-то словно подбросило его. Он сел, потряс Широ за плечо. Тот раскрыл сонные глаза. — Что случилось? — Когда ты очнулся после… — Сендак мысленно зачеркнул «промывку мозгов». — …после того, как тебя подлатали. После боя на Арене. Ты сказал тогда, что помнишь только, как ты умер. Как это было? Широ приподнял брови, явно удивлённый таким вниманием к своей персоне. Сендаку было плевать, что он думает, и что он сам в своих глазах похож на идиота — отчего-то ему было важно это знать. Но Широ зевнул и сказал: — Я не помню. Столько всего потом произошло… — Ты говорил, что помнишь, как умер. Что тебя убили. Широ наморщил лоб. — Это было в прежней жизни. Той, до пробуждения. Я мало что помню оттуда. — И что помнишь? Широ моргнул, привстал на локте, вгляделся в Сендака. Недоверчиво улыбнулся. — Что с тобой? Может, арусианцы умеют вселяться в чужие тела и управлять сознанием, и я в сейчас постели с врагом? Сендак ткнул его когтем в бок, и Широ поморщился, ухватившись рукой за кровоточащую царапину, но почти сразу хихикнул. — Отвечай на вопрос, солдат. — Ладно, хорошо. Я помню… Помню маму, мы с ней идём куда-то по улице, и небо голубое, а солнце — жёлтое, и дома вокруг невысокие. Помню, как цветёт сакура, а мне говорит кто-то, что надо съесть лепесток… Помню девушку, с которой встречался, мы целовались и… Небо… нет, Земля с орбиты, — сказал он взволнованно. — Такая красивая. Я летал над планетой… Наверное, я был лётчиком. И всё. Потом огромная чёрная дыра. «Из которой тебя вытащил я». — Спи, — велел Сендак, насильно укладывая его, хотя Широ не особо и сопротивлялся. Лёг на бок, спиной к Сендаку, а Сендак прижался к нему и обнял. Мысленно поглядел на себя со стороны — о космические боги и великие предки, в кого он превратился. И главное — почему ему теперь всё равно? Всё ещё чувствуя на языке вкус человеческого семени, спросил сам себя: «Что бы я сделал, чтобы он оставался со мной, чтобы не было больше той пустоты, как когда он пропал? На что я готов пойти ради этого?» И сам не смог себе ответить. Позднее, вспоминая этот день, Сендак видел только равнодушное лицо Широ. С таким выражением он выходил когда-то на Арену. Давно, словно тысячу лет и много жизней назад. Спокойное, сосредоточенное лицо убийцы, который осознаёт, что делает, и не испытывает по поводу этого никаких душевных мук. Дышать свежим, пусть и с привкусом гари, воздухом Аруса было настоящим удовольствием. Сендак вздохнул полной грудью и, стоя на ступенях, ведущих на площадь перед Дворцом правительства, скомандовал: — На штурм! Вокруг исходили дымом развалины, где-то вдалеке блестели обломки башен-стражей, которые не так давно защищали Арус от войск галра. Именно на них обрушились первые удары, и восстановить силовое поле арусианцам так и не удалось. Сейчас они царапали небо искорёженными, перекрученными обрывками металлических балок. Крупные города лежали в руинах, и для арусианцев всё было кончено — почти, если не считать того, что мировое правительство, та красномордая компашка, что угрожала Сендаку, пряталось здесь, за глыбами белого искрящегося камня, вроде того, из которого был сложен храм на Налту. Столицу накрыло бомбардировками, и они не успели эвакуироваться из города. Их можно было оставить там — в конце концов, планета в руках галра. Один из приближённых к правителям Аруса под пытками рассказал, что из дворца нет тайного выхода, никто никуда оттуда не денется. Достаточно поставить охрану вокруг — или заложить все выходы, пусть сидят там, пока не кончатся пища и вода. Но у Сендака перед глазами всё ещё стояла сцена из его сна: арусианец с кожей винного цвета пилит горло Широ. А в ушах шелестел его голос: «Тебя мы просто уничтожим. А перед этим отберём всё, что тебе дорого, галра». Галра. Как плевок. Как пощёчина. Кровь Широ на лезвии и закатившиеся глаза. Отберём всё. Однажды они чуть не отняли это, а Сендак бездействовал. Теперь не будет. Их нужно уничтожить собственными руками — на всякий случай, чтобы было спокойнее. Чтобы народ не считал их мучениками, чтобы они не стали символом. Сендак поставит их на колени и велит произнести унизительную речь вроде: «Сложите оружие, идиоты! Покоритесь галра, они теперь ваши хозяева. И наши хозяева тоже». Этот красномордый ещё будет ползать у него в ногах, лизать его сапоги. А потом Сендак раскроит его голову, как гнилой орех. И сны ему сниться больше не будут. Он тряхнул головой, прогоняя воспоминания, и отправил на штурм роботом-пехотинцев. Дворец был заключён в кольцо высоких стен с бойницами, и защитники правительства, спрятавшись за ними, поливали врагов дождём металлических пуль и лазерных зарядов, которые не дотягивали до самого плохонького бластера на вооружении галра. Сендак намеревался помочь атакующим поддержкой с воздуха, но здесь она, похоже, не требовалась. Пули и лазерные лучи калечили металлическую плоть, и роботы ползли ко дворцу, а идиоты продолжали палить, тратить боеприпасы. Где же остатки их хвалёного флота, большую часть которого галра уничтожили на Налту? Это же как отнять у ребёнка игрушку, подумал Сендак, когда раздались первые взрывы. Его толкнуло в сторону — так быстро и неожиданно, что он не успел сообразить и сгруппироваться, а потом рядом рвануло так, что заломило уши. Широ, морщась и отряхиваясь, поднялся с него — часть взрывной волны пришлась на него, когда он закрыл Сендака телом. Больше не обращая на него внимания, он отвернулся и стал искать глазами одного из двух солдат, которые вместе с Широ выбрались с Аруса на краденом челноке. Широ они боготворили, и Сендак дал их ему под командование. — Все целы? — крикнул Широ, и оба солдата отозвались, пусть и не сразу. — У них гранатомёты, осторожней! Они не около дворца, за стенами, а в домах вокруг нас. Когда в воздух поднялись истребители галра — навстречу им из-за стен с жужжанием вылетели белые воздушные машины арусианцев. Над головой и вокруг гремело и взрывалось, руины домов окончательно превратились в обломки и пыль, погребая под собой арусианцев, что пытались напасть сзади. Теперь внимание защитников Дворца рассеивалось и на бой над головой, и на галра на площади. Можно было взять побольше механических бойцов и задавить арусианцев количеством, но Сендак жаждал настоящего, кровавого сражения. Крикнув остальным солдатам идти следом, он ринулся вслед за роботами. Прицельным попаданием разнесло огромные стальные ворота, и вход ко дворцу был открыт — если не считать выживших после атаки роботов-пехоты арусианцев. Сендак был вооружён не бластером, но огромным палашом вроде того, которым пользовался Хаксус. Хотелось не просто спалить кого-то издалека, нет. Кровь кипела, кровь требовала, чтобы обязательно дрожь чужого тела через лезвие, чтобы горячие брызги на руках, солёный вкус на языке. Его никто не мог остановить, никакие арусианцы — мелкие, даже ниже Широ, они отлетали от его ударов, разбрызгивая кровь. Кажется, ему задело плечо пулей. Кажется, позади снова что-то оглушительно взорвалось. И на ступенях дворца щёку вдруг обожгло, а потом стало мокро. Сендак повернулся, чтобы увидеть распростёртого арусианца, а над ним Широ, опускающего раскалённую добела искусственную руку. — Ты бы не успел, — сказал Широ, и лицо его по-прежнему было спокойным, как у мертвеца. Оставив разбираться с последними защитниками дворца роботов и истребителей, Сендак и его солдаты вошли во дворец. Внутри здание было тёмным и запутанным, через прозрачную крышу сквозь затянувший небо внутрь еле-еле попадали солнечные лучи. Дворец был полон бесконечных коридоров с высокими потолками, иногда эти коридоры раздавались, и можно было оказаться в огромной зале. Отовсюду на Сендака и его людей кидались арусианцы — беспомощные со своим недоразвитым оружием, отчаянные, но не отчаявшиеся. Иногда идущие впереди роботы попадали в ловушки, иногда нападали сзади на самих солдат. Как ни пела кровь Сендака от убийств, постепенно он начал уставать, форма пропиталась кровью. Но лицо Широ, бесстрастное, непривычно бледное, придавало сил. Широ походил сейчас на робота больше, чем механические солдаты. Один из немногих арусианцев, кого удалось взять живым, отказывался называть точное местоположение своих правителей. Он упорствовал ровно до тех пор, пока Сендак не начал отрывать ему руку. — Ааа, — шелестел равнодушно переводчик в ухе Сендака. — Ааааа…. Нет… Нет!.. Больнооооааа… Расскажу, расскажу!.. Солдаты отводили взгляд, Широ смотрел — широко раскрытыми глазами, но не комментируя. — Где? — спросил Сендак, отпуская окровавленное запястье. Арусианец у его ног заскулил, баюкая повреждённую руку. — Где? — повторил Сендак. — Там, в самом конце, на цокольном этаже, — арусианец хихикнул. — Только ты их не достанешь. Ты не дотянешься до них, не сможешь, наши Отцы тебе не по зубам, галра! Их называют Отцами. Сначала Сендак велел убить мать всего живого, теперь он прикончит и компанию Отцов. Ему стало смешно. — Убей его, — бросил Сендак — и напоролся на пустой взгляд Широ. — Он безоружен и ранен, — сказал Широ всё тем же отрешённым тоном. — Что за чушь!.. — вскипел Сендак, но один из солдат Широ тут же вызвался: — Позвольте мне, коммандер… — Я сам выбираю свою смерть! — крикнул арусинец тонким голосом и выхватил что-то из-за пазухи. В следующее мгновение он визжал, прижимая к себе культю, брызжущую кровью, а у ног Широ разжались пальцы отрубленной кисти, и с глухим стуком на пол упало что-то, похожее на пульт. Сендак опустил палаш, стряхнул кровь, а Широ поднял руку над истошно орущим врагом. Оставшийся путь прошли в тишине и молчании: то ли кончились отряды защитников, то ли арусианцы расхотели умирать. Перед массивной дверью перед лестницей, ведущей в цокольный этаж, Сендак замер, примериваясь, как бы выбить, но Широ просто подошёл, толкнул окровавленной правой рукой — и две створки распахнулись сами. А внутри не оказалось никого — никого живого. Все те надменные красноликие Отцы, от которых Сендак ждал какой-то хитрости, распростёрлись на полу, неподвижные и холодные. — Они отравили себя, — сказал один из солдат, подняв чашу с остатками какого-то напитка на дне. Сендак поискал глазами и прицельно подошёл к арусианцу с самым тёмным цветом кожи. Тот оказался неожиданно маленьким, но всё же умудрялся даже мертвым производить впечатление высокомерности. Из-под полуприкрытых век поблескивали белки глаз, верхняя губа чуть приподнялась, обнажая желтоватые зубы. Он словно смеялся над тем, что сумел перехитрить врагов. — Мы победили, — сказал Сендак, поднял ногу и с силой опустил её на голову арусианца. Под ступнёй хрустнуло, во все стороны брызнула кровь, и ему стало легче. Он обернулся на Широ — но его уже не было в комнате. Когда Сендак выбрался наружу, щурясь на яркий свет, и победно вскинул руки над головой, он не сразу понял, отчего такая тишина, и почему идущий впереди Широ застыл на месте. А потом увидел — это. Огромный экран-голограмма над разрушенной площадью. Уже потом он узнал, что такие появились во всех городах, и оттуда, как и здесь, перед дворцом, к арусианцам обратился тот самый Отец, мозги которого Сендак так до конца и не счистил с подошвы. — Экос! — воскликнул он, назвав планету Арус на свой лад, и переводчик торопливо забормотал в ухо Сендака: — Мы покидаем вас, но это не малодушие. Мы хотели бы разделить с вами тяготы вашей жизни, но мы уходим с мыслями о том, что своим уходом поможем вам. Мы уходим, чтобы нас не взяли в плен, чтобы никто не мог шантажировать вас нашими жизнями. Мы не смогли ничего сделать для вас — но ничего ещё не потеряно! Бой только начинается! Эта зараза, эта раковая опухоль расползается по галактике, поглощая планету за планетой, цивилизацию за цивилизацией, перемалывая в труху миллиарды чужих невинных жизней. Они грабят, насилуют, убивают кого хотят. Вспомните Налту — что они сотворили с ней, как обошлись с безоружными жрицами и священниками! Они убили Аниму — душу планеты, и скоро наша Налту, наше святилище станет мёртвым камнем. Позволим ли мы им продолжать? Нет. Сейчас они подавятся, обломают о нас свои зубы! Потому что мы — жители планеты Экос, которых ничем не сломить, никак не запугать! Мы сильны, пока мы вместе. Это наш дом, наш мир, им нечего делать здесь! Не позволим галра хозяйничать на нашей планете! Нас им так легко не взять! Сражайтесь, сражайтесь до последнего вздоха! Они не получат нас! Дайте отпор завоевателям, чтобы они на тысячи лет забыли дорогу домой! Отплатите им за всё, что они сделали с нами! И да пребудет с вами душа Анимы! Да пребудет с вами наше благословение, дети мои. Тебе хорошо говорить из могилы, подумал Сендак раздражённо. А я теперь должен разбираться с партизанами, с сопротивлением, с мятежниками и подпольщиками. И всё же он продолжал чувствовать облегчение от того, что красномордые теперь мертвы. Ровно до тех пор, пока не заметил, какое лицо у Широ, слушающего эту речь. «Мы отберём всё, что тебе дорого, галра».   Позже, размышляя над тем, что можно было изменить, где начался разлад между ними, мыслями Сендак снова и снова возвращался к тому моменту - когда маска равнодушия Широ дала глубокую трещину. Всё пошло кувырком именно тогда. И стоило ли удивляться, когда спустя три дня Сендак слушал в наушнике хриплый, подрагивающий от бешенства голос Рекона: — Я везу его к тебе, но помни — я не прикончил его на месте только ради тебя. Ты слышал? После суда отдай его мне, у меня есть право убить его собственными руками, мать твою! Но в тот вечер — а на улице был уже вечер, когда они выбрались из дворца — Широ молча стоял и слушал вместе с целой планетой речь мёртвого Отца, который отправлял своих осиротевших детей в последний бой. Каждый день это эхом отдавалось в его голове, пусть даже Сендак намеренно игнорировал этот звук. Тик, тик, тик — внутренние часы вели свой обратный отсчёт до момента, когда ничего уже не исправить. Ничем уже не помочь. Никак не избежать. Но он смотрел на Широ, который по возвращении с миссии спокойно ел в столовой, общался с остальными солдатами и улыбался их шуткам, и считал своё предчувствие не заслуживающим внимания. Не о чем волноваться, пока он так улыбается. Незачем переживать, раз он спокойно ест после того, как совсем недавно с перекошенным лицом слушал обличительные речи Отца Аруса. Ни к чему что-то предпринимать, раз перед сном он не сопротивляется, когда Сендак тащит его в постель. Именно тогда, пока Широ стоял перед ним, упираясь коленями и локтями в постель, а Сендак трахал его — долго, с удовольствием, наслаждаясь не только своими ощущениями, но и стонами Широ, и проходящей по его телу дрожью — Сендак решил, что всё обойдётся. Он, стратег, завоевавший немало планет, оставил это висеть в воздухе. Потому что, коснись этой тикающей дряни внутри, попробуй что-то сделать с ней — может стать только хуже. Потому что он не знал, с какой стороны подступиться. Тем более что и так было несладко. Отчитавшись перед Зарконом о захвате Аруса и упомянув, какую роль в этом сыграл бывший гладиатор Чемпион (Хаггар по правую руку от императора понимающе усмехнулась), Сендак собирался оставить часть офицеров и техники для поддержания порядка. Лишь пока на планету не прибудут разные чиновники и управленцы, которые займутся тем, что организуют процесс выдаивания планеты досуха, разграбят её, заберут всё ценное. Однако после речи Отца Арус взбесился. Можно было догадаться, что если так сложно было захватить планету, то и удержать её легко не получится. Но подобного Сендак, как ни противно было признаваться, не ждал. Жители словно испарились, а на деле как тараканы попрятались в щели, в тайные убежища, ушли в леса и горы, которые окружали крупные города. Видимо, они в самом деле давно следили за галра и были подготовлены — Сендак почти наверняка знал, что под землёй полно убежищ и бункеров. И оружия. Всё началось с Дворца. Там, прямо на стенах, Сендак велел повесить раздетые трупы Отцов, включая и самого главного с расколотым черепом. Пусть увидят своих живых богов обезображенными, беспомощными, нелепыми. Там же спустя два дня после завоевания Аруса был сбит корабль галра — в него врезался маленький белый истребитель арусианцев, начиненный взрывчаткой. Части корабля и экипажа разнесло по всей округе, допросить лётчика-самоубийцу не представилось возможным. Спустя буквально полдня отряд галрианцев — пятеро офицеров и два десятка роботов — сначала пропал на другом конце столицы, а потом нашёлся в туннелях под Дворцом. Нашёлся частично — роботы были нашинкованы в металлическую труху, у трупов офицеров были вспороты животы и отрублены головы. Ещё спустя полдня Сендак во всех подробностях рассматривал изображение с дрона-наблюдателя: пять голов на вершине сломанной охранной вышки, каждая насажена на конец торчащей балки, каждая изуродована — сломанные носы, отвисшие челюсти с выбитыми зубами, зияющие глазницы. И какие-то мокрые сизо-розовые канаты намотаны вокруг — Сендак с трудом понял, что это внутренности погибших. — Есть ли поблизости какой-нибудь город? — спросил он у Рекона, который и транслировал ему изображение. — Нет. Лишь деревушка в горах, и то там населения почти нет, хорошо если полтысячи наберётся. — Допроси всех, — приказал Сендак. — Вытряси признание, чего бы тебе это ни стоило. — Слушаюсь, — отозвался Рекон. Судя по его голосу, уговаривать его не церемониться с арусианцами не было необходимости. — Мои ребята сделают всё, что могут. Но хорошо бы нам кого в подмогу покрепче, раз такое творится. — Возьми с собой Чемпиона, — подумав, велел Сендак. — И вооружись как сам решишь нужным. — Спасибо, — коротко отозвался Рекон, и Сендак был ему благодарен — за то, что не стал спрашивать, уверен ли он, и развозить там, где требовалось действовать быстро. Уверен ли он? Разумеется, кто не горел бы желанием наказать виноватых, увидев останки солдат, над которыми явно долго издевались, прежде чем выставить их напоказ. Сендак лично проводил карательную команду; при нём Широ и Рекон салютовали друг другу, поздоровались с холодной вежливостью. На лице Широ было всё то же равнодушие, и Сендак был уверен — он и сейчас не подведёт. Уж сейчас-то, когда все желают отомстить. За время их отсутствия ему было чем заняться — за сутки сначала едва не подбили второй корабль, а потом взорвали одну из баз недалеко от столицы, погибли трое солдат, и без счёту механических пехотинце пришли в негодность. Учитывая, что все базы галра переместились с отчаянно смердящей Налту на Арус, подвергнуться новой атаке могла люба из них. Подумав, Сендак велел было вырезать подчистую первый же город, который попадётся солдатам — весь, до последнего младенца. И, пожалуй, он сам мог бы поучаствовать в этом. Но всё прервал сигнал от Рекона — злой, неожиданный. — Спасибо за Чемпиона, — не сказал, прорычал он. — Что случилось? Что за тон? — Везу его к тебе. Но помни — я не прикончил его на месте только ради тебя. — Что ты несёшь? — озверел Сендак, но Рекона было не остановить: — Ты слышал? Только ради нашей дружбы! После суда отдай его мне, у меня есть право убить его собственными руками, мать твою! Связь оборвалась, а Сендак ещё долго стоял на капитанском мостике, проигрывая в голове весь разговор. Пока не кончились мысли, и он не понял, что в тишине всё ещё слышит это. Тик-тик-тик. Обратный отсчёт. Как он мог допустить это. Как мог проглядеть. Рекон ворвался в ставку командования разъярённым вихрем, таща что-то в одной руке, перед ним расступались. И это «что-то» он швырнул прямо под ноги Сендаку, как мешок. — Получай, вот она, твоя помощь! Сендак перевёл взгляд вниз — и застыл. На полу лежал Широ, со скованными за спиной руками, с синяком на поллица и рассечённой скулой. Это не было кошмарным сном — вот он, совсем рядом, и в воздухе запах крови, и ненависти Рекона, а Широ не шевелится. Но вот он застонал, приподнял голову и, моргнув, уставился на Сендака. Сендак поднял взгляд на Рекона, и под его взглядом тот слегка остыл. — Изволь объяснить, прежде чем орать на меня и в чём-то обвинять. Почему твой солдат в таком состоянии? Почему ты смеешь повышать на меня голос? — Желаешь спокойного объяснения? — Рекон приподнял бровь, усмехнулся. — От меня и не проси, но, может, он тебе объяснит. — С этими словами он от души ткнул Широ под рёбра носком ботинка, тот охнул. — Не сметь! — чуть повысил голос Сендак. — Ты для этого притащил его сюда — чтобы убить на моих глазах? Хочешь играть в оскорбления передо мной? Не хочешь объясняться? Так вон отсюда! Все вон! Рекон посмотрел на Сендака так, что показалось — вот-вот ударит. Но он взял себя в руки и отчеканил: — Твой Широ пошёл вразнос и перестрелял моих людей. Один при смерти, шестеро ранены. — Пошёл вон! — заорал Сендак, и солдаты, медлившие, чтобы услышать хоть что-то, бросились к дверям. Рекон замер с глупым возмущённым выражением на лице, но потом круто развернулся и вышел. Когда они с Широ остались вдвоём, Сендак наклонился и рывком поднял Широ на ноги. Придержал, потому что тот едва не упал, поставил спиной к капитанскому столику, оперев об него. Велел: — Выкладывай. В ответ Широ сплюнул красной слюной ему под ноги. — Ты всё слышал, — хрипло сказал он. — Я стрелял в своих товарищей. Я предатель. Лицо его было таким же бесстрастным, и Сендак вдруг понял, как же его это раздражает. Он ударил Широ раскрытой ладонью без замаха, но со всей злостью, и тот свалился как подкошенный, и прокатился по полу. Сендак подошёл и снова рывком поднял его, и заглянул прямо в мёртвые глаза. — Ты давно для себя это решил, да? Давно собирался это сделать? Отвечай, тварь! Широ вдруг оскалился ему в лицо — красными от крови зубами. От неожиданности Сендак разжал руку, и Широ рухнул на колени перед ним — обессиленный, обречённый. — Тварь, — повторил Сендак, сглотнул; пальцы дрожали, когда он расстёгивал штаны, когда схватил Широ за волосы и заставил запрокинуть голову. — Я лишь хотел… — прошептал Широ, но Сендак оборвал его: — Я плевать хотел на то, что ты хотел, ублюдок! Открывай рот шире, давай, бери! Широ сжал разбитые губы, когда в них уткнулась головка члена, попытался отвернуть лицо. — Я же сказал, сделай хоть что-то из того, что тебе приказали, — прошипел Сендак и, не отпуская волос Широ, свободной рукой дал ему пощёчину. Потом вздёрнул на ноги, швырнул на капитанский столик животом вниз, рванул вниз пояс форменных брюк. Широ только всхлипнул, когда Сендак раздвинул его ягодицы, толкнулся внутрь. Вздрогнул, выдохнул через сжатые зубы, отчётливо застонал, сжал кулаки скованных рук. Сендак шлёпнул его по оголённой ягодице — уже вполсилы, но так, что остался красный след. — Что, сучка, ты этого хочешь, да? Хочешь, чтобы с тобой так обращались? Он ударил снова, а потом толкнулся снова, вырвав у Широ болезненный вздох. — Вот так бы сразу, — усмехнулся Сендак и двинул бёдрами снова, и снова, медленно проникая в горячую узкую дырку. В ушах стучало в такт — что делать, что делать, что делать, и тикало, затихая, потому что время почти вышло, потому что время стремительно обнулялось. Что делать что делать что делать… Широ стонал, уже не сдерживаясь, проезжаясь по поверхности стола туда и назад с каждой фрикцией, и сам Сендак наконец отдался ощущению растущего удовольствия, и стук пульса в ушах заглушил наконец и проклятое тиканье, и отчаянье. Он кончил с рычанием, с облегчением — потому что наконец в голове стало тихо и ясно. Вышел из Широ одним длинным движением, отпустил его — и тот сполз вниз, на пол, оставив на столе полоску полупрозрачной спермы. — Получил что хотел? — осведомился Сендак, вытирая член. — Ты, оказывается, даже в такой ситуации можешь получить удовольствие. — Хотя бы руки освободи, — пробормотал Широ и поморщился. — Не хочу умереть со спущенными штанами. — Мне плевать на то, чего ты хочешь, помнишь? — сказал Сендак. — И как ты умрёшь, решаю тоже только я. Пока я хочу, чтобы ты жил, тем более что в тебе открылись такие способности. Может, мне отдать тебя ребятам Рекона, кто выжил, рассказать о твоих талантах? Хочешь стать солдатской подстилкой, а, Чемпион? Широ приоткрыл заплывшие глаза. — Как ты меня назвал? — прошептал он. — Ублюдком, который заслуживает кое-чего хуже смерти, — устало сказал Сендак. — Так что с тобой сделать такого, чтобы ты пожалел, что тебя не казнили? Широ снова улыбнулся, даже рассмеялся — безумным сбивчивым смехом. — Надо было там же выстрелить в себя… — Что? — Сендаку показалось, что он ослышался. — О чём ты? — Я думал, что надо оставить заряд для себя, но всё тянул… А потом они напали и вырвали у мен оружие… Но так даже правильно, — сказал Широ убеждённо, и на раскрасневшееся лицо снова вернулось выражение отрешённости. — В конце концов, я поднял оружие против своих, и я понесу любое наказание, но они убивали женщин и этих маленьких девочек — просто так, потому что могли… Что ты делаешь?.. Сендак, заставив его согнуться, расстегнул наручники. — Приведи себя порядок, — велел он брезгливо, подошёл к дверям и, приоткрыв их, велел первому попавшемуся подслушивающему офицеру: — Позови Хаксуса. — Подумав, назвал имена тех двух солдат, что были с ним и Широ во время штурма Дворца. Когда все трое прибыли, Сендак велел: — Отвести солдата в мою комнату и там сторожить — один внутри, двое у входа. За его сохранность по пути и внутри моей комнаты отвечаете головой, ясно? Хаксус, вытаращив на него свои обычно узкие глаза, закивал. — Хорошо. По пути передайте мой приказ коммандеру Рекону и остальным офицерам — я жду их здесь. — Что ты делаешь? — спросил Широ, когда его уводили. На его лице наконец-то проступили какие-то чувства, и Сендак почувствовал удовлетворение. — То, что должен, — ответил он. — Заткнись и жди меня.