Асами. Желания и ожидания
21 июня 2026 г., 12:12
Три месяца назад...
Асами Сато сидела у постели своей лучшей подруги, откинувшись на спинку, наверное, самого неудобного кресла в мире. Ее взгляд время от времени скользил по довольно просторной палате, которую выделили для Корры в больнице, но ни на чем не задерживался дольше секунды. Страх и тишина висели в воздухе, как смог, и при всех своих талантах и возможностях Асами могла только ждать.
К тому времени, как дирижабль вернулся в Республиканский город, о большинстве раненых уже позаботились — у большинства были поверхностные травмы, которые Кайя смогла без труда вылечить, конечно же, не забыв о себе. Несмотря на собственные ранения, она позаботилась почти обо всех на дирижабле, хотя некоторым требовалась более серьезная медицинская помощь: вправление переломов, остановка внутреннего кровотечения и ряд других повреждений, с которыми Кайя не могла справиться.
К счастью, никто из тяжелораненых не находился в смертельной опасности. Хуже всех пришлось Тензину, хотя по нему этого нельзя было сказать. Он стоял, высокий и суровый, как всегда, и вместе с другими командирами решал, кто куда пойдет, когда и как они будут связываться друг с другом, а также занимался другими организационными вопросами, которые встанут перед группой после приземления.
В тот день столько людей пережили столько страданий. Асами знала, что поступает неправильно, но не могла беспокоиться ни о ком, кроме одного человека.
Всю дорогу домой Корра провела в изоляции в хвостовой части корабля под пристальным присмотром. Она лежала неподвижно, почти не дыша, а рядом с ней неподвижно сидел ее отец, вождь Тонрак. Они спорили (точнее, кричали) о том, какую первую помощь нужно оказать Корре прямо в полете, но дискуссия зашла в тупик. Тонрак хотел, чтобы они сделали все, что в их силах, но Кайя заметила, что даже на первый взгляд видно, что у Корры повреждено что-то в позвоночнике. Перекладывать ее было слишком рискованно. Даже такая простая вещь, как попытка снять с нее порванную окровавленную одежду, чтобы лучше оценить повреждения, могла привести к еще большему травмированию. Лучше доверить это профессионалам, настаивала Кайя. Стоит доверить транспортировку пациента с такими травмами людям, у которых есть необходимое оборудование, чем рисковать из лучших побуждений и причинить больше вреда, чем пользы.
Асами видела в этом слысл, но это не мешало ей злиться.
В какой-то момент во время полета Кайя попыталась объяснить Асами, насколько серьезны травмы Корры, но, по правде говоря, Асами перестала ее слушать, не дослушав и до середины. Кайя четко, лаконично и совершенно бесстрастно изложила диагноз Корры. Асами предположила, что такая отстраненность была неизбежна, учитывая события в храме и то, что Кайе постоянно приходилось в одиночку исцелять множество людей. Никто не может вечно сохранять невозмутимость.
Тем не менее, судя по тому, на что она обратила внимание, перспективы были не радужные. Она поняла это в тот момент, когда увидела, как Корра падает на землю вместе с Захиром. Если закрыть глаза, все еще можно было услышать звук удара: осыпающиеся камни, лязг цепей и резкий, тошнотворный треск.
Асами снова оглядела больничную палату. Она увидела окно с задернутыми шторами цвета мокрого бетона, часы рядом с дверью, которые, как ей казалось, тикали слишком медленно, и холодные серо-голубые стены, которые давили на нее сильнее, чем стены тесной каюты на дирижабле.
Она прикрыла глаза и вздохнула. Одной рукой она заслонялась от яркого света ламп, а другая оставалась там, где была почти все последние пару дней, — нежно, но крепко обнимала Корру, чьи руки безвольно лежали по бокам.
Асами отважилась бросить быстрый взгляд на подругу. Как бы больно ни было видеть ее в таком состоянии, отводить взгляд было бы несправедливо. На самом деле страдала Корра.
Даже несмотря на то, что большая часть ее ран была прикрыта простынями, она выглядела такой хрупкой, такой маленькой. «— И это та самая девушка, с которой я путешествовала по Царству Земли?» — подумала Асами. Корра, которую Асами видела в своих мечтах, была совсем другим человеком... но это была не она. Вот она, та же самая девушка, та же самая замечательная девушка. Она была все той же, но все в ней казалось неправильным. Точнее, неправильным казалось все остальное.
Корра была подключена к какому-то дыхательному аппарату. От шипящей машины к разъему под подбородком тянулись два шланга, которые соединялись с одной трубкой, исчезавшей у нее между губ. От одного взгляда на это у Асами заболело горло, но настоящей проблемой был сам аппарат ИВЛ. Асами, конечно, была далека от медицины, но машина есть машина: даже на первый взгляд она могла заметить множество возможностей для улучшения.
Может быть, когда этот кошмар закончится, она сможет узнать больше об оборудовании, используемом для пациентов в критическом состоянии, и внести в него некоторые усовершенствования. Более удобная дыхательная трубка, сниженное энергопотребление... По крайней мере, я уверена, что смогу придумать, как сделать так, чтобы он не шумел так чертовски громко.
Однако это были проблемы далекого будущего. А пока ей нужно было сосредоточиться на том, что ждет ее в ближайшие дни.
Первый день был самым трудным. Большую его часть Асами провела в одиночестве. Точнее, большую его часть она провела в ожидании вместе с остальными друзьями Корры и вождем Тонраком, но без Корры Асами чувствовала себя одинокой.
Больница направила своих лучших врачей и целителей, чтобы те оказали помощь Аватару, но они все равно продержали ее в какой-то операционной в недрах этого огромного серого здания около десяти часов. Когда они наконец вернулись, их новости были одновременно радостными и ужасными. Раны Корры были совместимы с жизнью, но главный хирург сообщил об этом тихим, мрачным голосом. Судя по всему, они уложились в срок: если бы дирижаблю потребовалось еще несколько часов, чтобы добраться до города и больницы, Корра почти наверняка бы погибла, сказал он.
Она бы умерла. Что-то в том, как он произнес это слово, делало такую возможность более реальной, как будто, произнося его прямо, без всякой нежности или эвфемизмов, он делал ее более вероятной. Слова хирурга вдохнули ужасную жизнь в самый страшный кошмар Асами, который тенью маячил на задворках ее сознания, бесконечно нашептывая: «А что, если? А что, если? А что, если?»
Асами решила, что ненавидит его за это. В последнее время она ненавидела многих.
Что касается долгосрочного прогноза для Корры, целители сказали, что пока трудно что-либо предсказать. Техники исцеления, которыми владеют маги воды, за исключением очень редких случаев, могут лишь направлять и ускорять естественные процессы восстановления в организме. Любое такое исцеление будет болезненным, и оно никак не повлияет на самые тяжелые травмы Корры — а именно эти травмы нанесли ее лучшей подруге Захир и эта извращенная группа монстров. При мысли о них Асами почувствовала, как невидимая рука сжимает ее горло, и это прикосновение было холодным, как ужас.
Сломанные ребра, ноги, позвоночник. Синяки, переломы и трещины. Перерезанные нервные корешки в ногах и серьезные внутренние кровотечения в таком количестве мест, что Асами не могла их все запомнить. Повреждения многих органов из-за яда, а также обширные повреждения нервов в конечностях, хотя врачи сказали, что не смогут оценить степень рисков, пока Корра не придет в себя. Им нужно было тщательно следить за работой ее почек, состоянием дыхательной системы и сердечным ритмом. Даже после выписки Корры сохранялись риски — от легких головных болей до серьезных приступов.
Асами переживала, что это еще не все. Позже врач, который лечил Корру, отвел в сторону вождя Тонрака, чтобы продолжить разговор, но отец Корры отказался говорить. К концу всего этого Асами стало плохо, поэтому она быстро ушла, чтобы не участвовать в объятиях и приглушенных разговорах, которые, как она знала, начнутся, как только врачи уйдут. Вместо этого она решила разрыдаеться в туалете, где ее никто не увидит и не услышит.
Это был первый день, а сейчас шел третий. Большинство уже разъехались по домам. Только Тонрак остался в больнице с Асами. Они по очереди дежурили у постели Корры, чтобы один из них мог немного отдохнуть, хотя каждый раз, когда Асами видела его, казалось, что он за миллион миль отсюда. У всех остальных, очевидно, были дела поважнее, чем сидеть у постели девочки, которая спасла им всем жизнь. Хотя, надо отдать им должное, почти все они хотя бы раз заходили ее навестить. Все, кроме Мако. Асами решила, что тоже его ненавидит.
«— Всё это несправедливо», — думала она. Все это неправильно. Корра была так молода, едва достигла совершеннолетия, но вот она цепляется за жизнь после того, как ее отравили и избили до полусмерти. Она сделала все, что могла, чтобы защитить других, сделала все, чего от нее можно было ожидать, и даже больше, и вот какова ее награда за то, что она добровольно пожертвовала собой ради спасения целого народа. Она лежит в мрачной больничной палате, без сознания, неподвижная, в компании своей самой бесполезной подруги.
Асами слегка сжала руку Корры. До этого момента она никогда не чувствовала себя такой беспомощной. Она всегда могла решить любую проблему, большую или маленькую, с помощью силы разума и воли. Но теперь? Я не могу ей помочь. Я не могу ее исцелить. Я даже не могу выследить и задушить то больное, бесчеловечное существо, из-за которого Корра оказалась на этой кровати. Асами оставалось только ждать, оставаясь беспомощной и напуганной, когда случится что-то ужасное.
Примерно через полчаса в дверь тихо постучал кто-то из персонала больницы. Вошел худощавый мужчина в небесно-голубой униформе, и Асами тут же подумала, что, возможно, ей придется возненавидеть и его.
— Надо сменить несколько повязок, — сказал мужчина, кивнув в сторону Корры. Асами обратила внимание на бейдж с именем на его медицинской форме: Рин.
— Итак, Рин, — сказала Асами, когда медбрат начала собирать бинты с тележки, припаркованной снаружи. — Есть идеи, когда Корра отсюда выберется?
— Трудно сказать, — ответил Рин. Он даже не смотрел в сторону Асами, слишком сосредоточившись на своей задаче. Уставшая и раздраженная часть сознания Асами злилась из-за этого, но более здравомыслящая часть была благодарна за то, что он сосредоточился на работе. — Она пробудет здесь по крайней мере до конца недели, но это оптимистичный прогноз. Ей сделали довольно обширную операцию на брюшной полости и позвоночнике, а после таких операций не восстанавливаются в одночасье. — Асами заметила, что он ненадолго нахмурился. — Не говоря уже обо всем остальном, что с ней произошло.
— Все остальное, что с ней сделали, — поправила его Асами. — Все это не было случайностью.
Она даже не пыталась смягчить свои слова.
— Точно. Извини. — Рин мельком взглянул на нее. — В общем, это займет какое-то время. Даже при ежедневных сеансах лечения такие глубокие разрезы заживают не сразу, как снаружи, так и внутри.
Асами не знала, что на это ответить, поэтому просто кивнула. Пока Рин надевал перчатки и придвигал стул к другой стороне кровати, Асами провела большим пальцем по тыльной стороне ладони Корры, которую она по-прежнему нежно сжимала в своей руке.
Она молчала, пока Рин делал свою работу. Он снял повязки, промыл раны, разрезы и наложил новые повязки. Он без проблем обработал раны на ногах, плечах и спине Корры. Асами даже помогла ему с последним: она придерживала голову Корры, пока Рин приподнимал ее, чтобы добраться до разреза у основания позвоночника. На самом деле Асами не была уверена, нужна ли ее помощь или Рин просто дает ей возможность почувствовать, что она что-то меняет, но все равно была благодарна.
Наконец настал черед абдоминального разреза. С момента приезда Асами несколько раз видела повязку: уродливую многослойную конструкцию с мягкой внешней повязкой, закрывающей большой квадрат прозрачной клейкой пленки, которая, в свою очередь, закрывала толстый слой марли, тянувшийся вдоль талии Корры с левой стороны. Асами спросила, может ли она чем-то помочь, но Рин мягко ей отказал. Опустившись на стул, она решила хотя бы подержать подругу за руку. Корра могла быть без сознания, но это все равно успокаивало Асами.
Рин натянул простыни и халат обратно на живот Корры, обнажив хирургическую повязку с одной стороны и странное лоскутное одеяло из полузаживших синяков с другой. Затем он начал снимать верхний слой повязки, а Асами, как всегда, беспомощно смотрела в пол у кровати. Она услышала, как Рин закончил снимать эту часть бинта, и нежно сжала руку подруги.
В ответ рука Корры дернулась.
Асами подняла глаза и увидела, что Рин начинает отклеивать защитную пленку. Под прозрачным тонким материалом кожа Корры приобрела ярко-красный оттенок.
— Мне кажется, ты ей делаешь больно, — сказала Асами, не сводя глаз с повязки. — Ее кожа вся красная…
Рин кивнул, не отрывая взгляда от своей работы. — Вся область еще воспалена после операции, а пластырь должен быть полностью водонепроницаемым, чтобы снизить риск инфицирования, так что, к сожалению, он очень прочный. Но повязку все равно нужно менять хотя бы раз в два дня. Хорошо, что она сейчас без сознания.
Не успела Асами ответить, как почувствовала, что Корра слабо сжимает ее руку. Из ее груди вырвался низкий протяжный звук, и впервые с тех пор, как она потеряла сознание в горах, ее лицо, до этого неподвижное, исказилось от боли, что было заметно даже под аппаратом ИВЛ.
— Прекратите! — повышая голос сказала Асами, ненавидя себя за дрожь, проскальзывающую в нём. — Вы ей больно делаете!
— Мисс Сато, пожалуйста, — в голосе Рина было больше раздражения, чем беспокойства. Как он может не волноваться? — Нужно сменить повязку и обработать рану.
Он отлепил пластырь еще немного. Корра застонала, и по мере того, как он продолжал, ее стоны становились все громче и перешли в нечто среднее между скулежом и хриплым, сдавленным криком. Ее глаза приоткрылись, эти прекрасные голубые глаза, такие яркие, а сейчас мутные и полные страха, смотрели на окружающий мир затуманенным взором.
— Корра? Корра, эй, просто… ты в порядке, т-ты в порядке… Асами попыталась выдавить из себя улыбку, но многолетняя практика подвела ее. «Так не должно быть, — в отчаянии подумала она. Она не должна так просыпаться. Это несправедливо. Это несправедливо!»
В ее памяти всплыло суровое лицо с нахмуренными бровями. «— Жизнь несправедлива, Асами, — вспомнила она слова отца. — Чем раньше ты это поймешь, тем лучше для тебя будет.»
Корра снова вскрикнула. Из-под аппарата искусственной вентиляции донесся приглушенный стон. Асами почувствовала, как Корра снова схватила ее за руку, но через мгновение ее хватка ослабла.
— Ты не мог бы просто… я должна что-то сделать, я не могу допустить, чтобы ей снова причинили боль — просто дать ей минутку? Пожалуйста?!
На этом Рин замолчал. Когда Асами хотела испепелить его взглядом, она увидела, что, по крайней мере, ему это нравится не больше, чем ей. Какая-то ее глубинная, добрая часть хотела посочувствовать ему, сказать, что она хотела бы, чтобы его работа в сфере целительства никогда не требовала причинять кому-то боль. Но сейчас она была не в состоянии это сделать, ведь сама была слегка не в себе. В любом случае сейчас ее приоритетом была Корра.
Инстинкт взял верх. — Эй, я здесь, Корра. — Асами встала и наклонилась, чтобы обнять свою лучшую подругу. Вся дрожь и неуверенность в ее голосе исчезли. «— Я не буду бояться, — сказала она себе. — Пока Корра тоже боится.» — Я здесь, с тобой. Сосредоточься на мне, хорошо? Просто сосредоточься на мне.
Корра снова издала болезненный стон, но понять, что она имела в виду, было невозможно. Она смотрела на лампочку на потолке, полуприкрытыми глаза. Она вообще сейчас в сознании? Глядя на клейкую пленку, все еще безжалостно прилипшую к покрасневшей коже Корры, Асами искренне надеялась, что нет.
Прошла еще минута в тишине. Асами изо всех сил обнимала Корру, слушая ее тяжелое искусственное дыхание и ритмичное шипение аппарата ИВЛ рядом с ними.
В конце концов Рин посмотрел на нее, ожидая разрешения начать снова. Пробормотав что-то себе под нос, Асами откинулась назад, чтобы посмотреть Аватару в глаза, не убирая рук с ее плеч. — Он снова наложит повязку, хорошо, Корра? Я знаю, что это больно, но ему нужно это сделать. Это нужно, чтобы ты оставалась здоровой, хорошо? — Ее голос дрожал, но Асами взяла себя в руки. Она внимательно смотрела на Корру, ожидая ответа. Не дождавшись ответа, она вздохнула, опустила голову и снова обняла подругу.
Она услышала крики Корры в тот момент, когда Рин снова потянулся к повязке. Так продолжалось какое-то время: медбрат отклеивал пластырь еще на чуть-чуть, Корра кричала, визжала и рыдала изо всех сил, несмотря на аппарат ИВЛ, а Асами просто стояла рядом и обнимала свою лучшую подругу так, словно от этого зависела их жизнь. Процесс продолжался, шаг за мучительным шагом, а Асами шептала все, что приходило ей на ум. — Я здесь, с тобой, — повторила она. — Я знаю, тебе больно, мне очень жаль. Я с тобой. Я буду с тобой все это время, обещаю.
Секунды тянулись как минуты, а минуты — как часы. К тому времени, как Рин снял последний пластырь и начал отдирать окровавленную марлю вокруг разреза, Корра уже дрожала в объятиях Асами. Когда та наконец отстранилась, она увидела, что по лицу подруги текут слезы. Даже после того, как Рин снял остатки марли и начал аккуратно промывать рану, Корра продолжала плакать. Все это время ее полуприкрытые глаза были прикованы к лампе над кроватью.
Асами могла только обнимать ее. Ей хотелось бы сделать гораздо больше, но она не могла унять боль. Не могла залечить раны. Не могла избавить от страданий или хотя бы немного облегчить их.
Когда все закончилось, Рин быстро заменил снятую марлю, а также защитную пленку и бинты. Он вернул на место простыни и халат, тихо извинился за причиненные неудобства и вышел из палаты. Асами не сводила глаз с девочки, которую держала на руках, даже после того, как врач ушел, пока слезы Корры не высохли, ее дыхание не выровнялось, а глаза не закрылись.
Только убедившись, что Корра снова уснула, Асами наконец позволила себе опуститься в кресло. Она нашла руку подруги и нежно сжала ее. Облегчение сменилось ужасом, когда она поняла, что через пару дней Корре снова придется пройти через все то же самое. И когда это случится, Асами знала, что не сможет облегчить ее страдания. Снова.
Потерев глаза, она повернулась и некоторое время наблюдала за Коррой. Она смотрела, как вздымается и опускается ее грудь, как смягчается выражение лица, пока оно снова не становится безмятежным, и с тоской смотрела на руку, которую все еще осторожно сжимала.
Асами знала, что ничем не может облегчить жизнь Корры. По крайней мере, не так, как ей хотелось бы... но кое-что она могла сделать. Она могла быть рядом с ней, даже когда случались плохие вещи. И, глядя в будущее, зная, сколько плохих, болезненных и несправедливых вещей ждет Корру, Асами молилась, чтобы этих усилий оказалось достаточно.
