Часть 9
— Цинхуа! Спасай! Я сегодня ночую у тебя! —
С порога объявил Сяньюнь, шумно закрывая за собой дверь и сразу же задвигая тяжелый деревянный засов. Шан Цинхуа судорожно схватился за сердце, переводя дыхание и с досадой глядя на испорченный свиток.— Сяньюнь-сюн! Ну нельзя же так пугать! У меня и так из-за этого отбора учеников нервные клетки на исходе, а тут еще ты влетаешь как ураган! Какое «ночую»? Что ты опять натворил?
— Ну… —
Сяньюнь вальяжно прошествовал к столу, без зазрения совести отодвинул в сторону какую-то коробку и усаживался на свободный стул.— Скажем так: я опять немного разозлил А-Цзю. Совсем чуть-чуть! Всего лишь пожелал ему счастливой свадьбы с Лю Цингэ. Кто же знал, что он сразу начнет швыряться веерами и подушками?
Шан Цинхуа при упоминании Лю Цингэ и свадьбы беззвучно открыл рот, а в его глазах отразился чистейший, первобытный ужас. Он мысленно закричал:—«Ты пожелал Шэнь Цинцю свадьбу с богом войны?! Сяньюнь-сюн, ты вообще жить не хочешь ?! Да они же поубивают друг друга прямо у алтаря, а мой пик Аньдин заставят восстанавливать разрушенное!»—
Однако вслух Цинхуа лишь обреченно застонал, утыкаясь лицом в ладони:— Ты самоубийца, Сяньюнь-сюн. Настоящий, чистокровный самоубийца. Лорд Цинцзин тебя когда-нибудь точно на бамбуковые щепки порубит.
— Не порубит, он меня любит, —
Весело фыркнул Сяньюнь. Не теряя времени, он бесцеремонно придвинул к себе стопку документов, которую Шан Цинхуа так усердно заполнял, и взял верхние свитки. Его ярко-золотые глаза начали быстро, профессионально пробегаться по строчкам. Будучи гением талисманов и частенько помогая другу с логистикой, Сяньюнь мгновенно выхватывал суть: расходы на провизию, распределение новой формы для адептов, закупка целебных трав… Пока в кабинете капли дождя мерно стучали по крыше, создавая уютную, уединенную атмосферу, Сяньюнь внезапно отложил один из свитков в сторону. Его лукавый взгляд переместился на замученного Шан Цинхуа, который в этот момент уныло грыз кончик кисти.— Слушай, Цинхуа, —
Сяньюнь опёрся локтями о стол и заговорщически понизил голос, а его золотые глаза хитро прищурились.— Мы с тобой столько времени проводим вместе, свитки перебираем, литературу обсуждаем… А я ведь про тебя самого почти ничего такого не знаю. Вот скажи мне честно, пока мы тут одни… Неужели у тебя в этом ордене нет никого, кто тебе по-настоящему нравится? Ну, знаешь, в романтическом плане? Какой-нибудь прекрасный заклинатель или, может, грозный демон из твоих любимых новелл?
Шан Цинхуа от такого внезапного и личного вопроса подавился собственной слюной и зашелся в бурном кашле, мгновенно залившись густым румянцем до самых кончиков ушей. Его кисть с тихим стуком покатилась по столу, оставляя чернильный след.[Поздравляем, Пользователь! За проявленную инициативу в личной жизни других персонажей вам присуждается скрытый титул: «Сваха ордена Цанцюн». Внимание: данный титул имеет пассивный дебафф «Сапожник без сапог», поскольку ваши собственные проблемные отношения до сих пор находятся на стадии полной неопределенности. Рекомендуется сначала разобраться со своими скелетами в шкафу, прежде чем лезть в чужие.]
—«Да замолчи ты уже!» —
Мысленно огрызнулся Сяньюнь на издевательский голос в своей голове, даже не поведя бровью. Шан Цинхуа тем временем отчаянно махал руками, пытаясь вернуть лицу нормальный цвет, и судорожно вытирал пролитые чернила краем рукава.— Сяньюнь-сюн! Какие демоны?! Какие романы?! Да я по уши в отчетах по закупке зерна и ремонту тренировочных площадок Байчжаня! Мне спать некогда, о каких чувствах ты вообще говоришь?!
Сяньюнь лишь лукаво прищурился, подпирая подбородок ладонью и с нескрываемым удовольствием наблюдая за его паникой.— Ну-ну, Цинхуа, кого ты пытаешься обмануть? —
Ласково протянул он.— Я же вижу, как ты в последнее время светишься. Сидишь над бумагами, а сам нет-нет да и улыбнешься мечтательно, глядя куда-то в пустоту. Выглядишь точь-в-точь как влюбленный юнец, который ждет тайного свидания на рассвете!
— Да я… да это… это от недосыпа! У меня просто глаз дергается! —
Пискнул лорд Аньдин, окончательно забившись под самый край своего высокого стула. Сяньюнь добродушно рассмеялся, понимая, что еще немного — и бедный автор новелл просто испарится от смущения прямо на его глазах. Названный старший брат Шэнь Цзю умел вовремя остановиться.— Ладно-ладно, если не хочешь говорить, то пропустим эту тему, —
Сяньюнь примирительно поднял руки и потянулся, разминая затекшие плечи.— Насильно из тебя душу вытряхивать не буду. Лучше давай о деле! Ты вроде бы на прошлой неделе хвастался, что начал писать какой-то совершенно новый роман? Говорил, там закрученный сюжет и невероятные повороты. Ну-ка, дай почитать, пока у нас есть свободное время и на улице гроза!
Шан Цинхуа облегченно и шумно выдохнул, едва не сползая со стула от радости, что допрос окончен. Переключение на тему литературы подействовало на него как целебный бальзам.— А! Точно! Сяньюнь-сюн, ты не поверишь, это будет мой настоящий шедевр! —
Цинхуа мгновенно оживился, его глаза азартно блеснули. Он шустро повернулся к тяжелому деревянному сундуку, стоявшему позади него, порылся на самом дне под кучей чистых бланков и с гордым видом вытащил довольно толстую, аккуратно перевязанную синей лентой стопку листов.— Вот! Это только черновик, первая арка, но завязка просто бомбическая. Держи, оцени свежим взглядом попаданца!
Он с легким поклоном передал рукопись Сяньюню. Тот с улыбкой принял свитки, поудобнее устроился на стуле и, развязав ленту погрузившись в чтение. К его облегчению, это была история вовсе не о судьбах мира или будущих потрясениях, а романтическая и слегка запутанная повесть о паре заклинателей из каких-то далеких, вымышленных сект. Один из них был строгим и принципиальным мастером меча, а второй — легкомысленным бродячим целителем, который вечно втягивал их двоих в нелепые неприятности. Сюжет развивался неспешно, изобиловал забавными диалогами и колкими перепалками, в которых Сяньюнь то и дело улавливал знакомые современные тропы. Листая исписанные убористым почерком листы, он читал совершенно спокойно, временами тихонько усмехаясь удачным шуткам автора. Наконец, аккуратно сложив черновик на край стола, Сяньюнь перевел взгляд на Шан Цинхуа. Лорд Аньдин в этот момент уже откровенно клевал носом, вяло пытаясь удержать в руке кисть, которая то и дело оставляла мелкие кляксы на чистом листе.— Так, Цинхуа, отставить мучить канцелярию, —
Мягко, но настойчиво произнес Сяньюнь, забирая у него из пальцев кисть и откладывая её в сторону.— Ты пока давай-ка отдохни и поспи. На тебя же смотреть больно. Твои круги под глазами скоро начнут пугать всех адептов в ордене, они решат, что на Аньдине завелся злой дух истощения.
Шан Цинхуа слабо моргнул, потирая затекшую шею, и уныло посмотрел на оставшуюся стопку отчетов.— Сяньюнь-сюн, я бы с радостью, но если я к утру не сдам ведомости по провизии для новых учеников, Юэ-шисюн мне голову оторвет…
— Никто ничего не оторвет, —
Сяньюнь решительно придвинул к себе оставшиеся свитки. — Ложись давай на свой диван. С остальными документами я после прочтения твоего шедевра сам разберусь, тут дел-то на пару часов. Глаза у меня быстрые, цифры считать умею. Цинхуа посмотрел на названного брата Шэнь Цзю взглядом, полным такой чистой, безграничной благодарности, словно перед ним стоял не бывший соотечественник-попаданец, а как минимум само божество милосердия.— Сяньюнь-сюн… ты просто святой человек, честное слово, —
Пробормотал он, уже на ходу заваливаясь на мягкий диван в углу кабинета и укрываясь теплым одеялом.— Если Цинцю-сюн тебя завтра всё-таки решит прибить за Лю Цингэ, я лично организую тебе самые лучшие похороны по высшему разряду Аньдина…
— Спи уже, благодетель, —
Хмыкнул Сяньюнь. В кабинете воцарилась тишина, нарушаемая лишь мерным сопением уснувшего Шан Цинхуа и глухим стуком дождя по деревянным ставням. Сяньюнь снова взял в руки черновик романа, устроившись поудобнее при свете мерцающей свечи, готовый провести эту ночь за чтением и чужими отчетами.***
Тихий шелест свитков и мерное поскрипывание кисти нарушали ночную тишину кабинета. Сяньюнь, обложившись бумагами Шан Цинхуа, сосредоточенно хмурил брови, пока перед его глазами то и дело вспыхивал неоновый полупрозрачный экран. Справляться с сухой логистикой Аньдина в одиночку было бы сущим адом, но, к счастью, у него был личный высокотехнологичный ассистент.[Внимание, Пользователь! В ведомости расходов пика Байчжань обнаружена критическая ошибка. Лорд Лю Цингэ затребовал тридцать новых тренировочных манекенов из железного дерева, однако указанная стоимость превышает лимит бюджета на 15%. Рекомендуется урезать аппетиты бога войны.]
—«Ой, Система, ну зачем так грубо?» —
Мысленно усмехнулся Сяньюнь, ловко перечеркивая одну цифру и вписывая другую.— «Лю-шиди просто слишком увлекся тренировками. Давай мы лучше спишем эти 15% на статью "Экстренный ремонт после стихийных бедствий". Технически, Лю Цингэ и есть ходячее стихийное бедствие, так что никакой лжи!»—
[…Система поражена вашей способностью оправдывать чужую деструктивность. Корректировка внесена. Переходим к свиткам провизии для пика Цинцзин. Обнаружен избыточный заказ на закупку успокаивающих травяных сборов.]
—«А вот тут ничего не трогай!»—
Тут же мысленно замахал руками Сяньюнь.— «Это стратегический запас! Ты видела, какой А-Цзю пришел после разговора с главой ордена? Ему этот чай ведрами пить надо, чтобы покой на пике сохранить. Оставляем всё как есть, еще и мяты сверху допишу».—
[Пользователь, Система напоминает, что вы являетесь заклинателем, а не личным диетологом-психотерапевтом Шэнь Цинцю. Подобное нецелевое использование бюджета Аньдина граничит с коррупцией.]
—«Какая коррупция, это забота о ближнем! Если А-Цзю будет спокоен, он не разнесет Аньдин, и мы сэкономим кучу денег на ремонте. Видишь? Сплошная выгода и чистая экономия!»—
[Логика Пользователя признана абсурдной, но экономически жизнеспособной. Расчеты завершены. Процесс верификации документов окончен. Вы справились на 3 часа быстрее нормативного времени лорда пика.]
Сяньюнь довольно потянулся, откладывая последнюю аккуратно свернутую ведомость в общую стопку. На часах Системы было раннее утро, за окном гроза сменилась свежей, туманной прохладой, а первые лучи солнца едва пробивались сквозь ставни. Шан Цинхуа на диване всё еще сладко и безмятежно сопел, завернувшись в одеяло как огромный шелкопряд. Сяньюнь тихо, стараясь не шуметь, поднялся со стула. Тело после бессонной ночи немного затекло, да и легкий голод давал о себе знать.—«Раз уж я сегодня в роли доброй феи, пойду-ка проведаю местную кухню», — решил он.
Проскользнув мимо спящего автора, Сяньюнь направился на кухню Аньдина. Здесь было непривычно пусто — дежурные ученики еще только начинали просыпаться. Не желая никого беспокоить, Сяньюнь сам принялся за дело. Проведя столько времени в древнем мире, он неплохо умел готовить легкие десерты, которые так любила молодежь. Разведя небольшой огонь, он замесил легкое рисовое тесто и приготовил несколько порций нежных, едва сладких пирожных моти с ягодной начинкой — идеальное лакомство к утреннему столу. Параллельно с этим Сяньюнь занялся чаем. Но на этот раз рецепт был особым: вместо успокаивающей мяты для Шэнь Цзю, он смешал крепкий зеленый чай с корнем горного имбиря, лимонником и каплей меда. Этот настой предназначался для снятия физической усталости и головной боли после бессонных ночей над отчетами. Когда по кухне разнесся бодрящий, пряный аромат имбиря и свежей выпечки, Сяньюнь аккуратно расставил десерты и дымящиеся пиалы на деревянный поднос. На душе было спокойно и хорошо. Пора было возвращаться в кабинет и будить своего дорогого соотечественника правильным утренним завтраком. Сяньюнь плавно толкнул ногой дверь кабинета и аккуратно, стараясь не пролить ни капли, поставил тяжелый деревянный поднос на край заваленного бумагами стола. Аромат свежего имбиря, лимонника и сладких ягодных пирожных мгновенно заполнил прохладную комнату, вытесняя въевшийся запах чернил и старого пергамента. Шан Цинхуа всё еще безмятежно спал на диване. Он умудрился завернуться в одеяло так плотно, что наружу торчал только кончик носа и растрепанный пучок волос, завязанный наспех еще вчерашним утром. Судя по тихому, блаженному сопению, лорд Аньдин впервые за последний месяц видел нормальные сны, в которых его не преследовали демоны или разгневанные лорды двенадцати пиков. Сяньюнь с улыбкой покачал головой и подошел ближе. Он бесцеремонно уселся на край диван и, протянув руку, беспардонно потормошил сонного друга за плечо.— Цинхуа, подъем! —
Весело и довольно громко провозгласил Сяньюнь прямо над ухом спящего.— Солнце уже высоко, птички поют, а твоя лучшая в мире секретарская служба в моем лице уже закрыла все долги перед орденом! Вставай, а то твой бодрящий чай остынет, и мне придется выпить всё самому.
Шан Цинхуа что-то недовольно пробурчал себе под нос, попытался зарыться поглубже в складки одеяла и перевернуться на другой бок, но Сяньюнь не унимался, продолжая настойчиво трясти его за плечо.— Ну же, автор, просыпайся! Твои шедевры логистики ждут твоей финальной подписи. Я там, кстати, немного подкорректировал бюджет Лю Цингэ, так что можешь спать спокойно — Байчжань нас не разорит.
При упоминании Лю Цингэ и бюджета Шан Цинхуа резко распахнул глаза, словно от удара током. Он судорожно сел на кушетке, запутываясь в собственном одеяле и диковато озираясь по сторонам заспанным взглядом.— Что?! Бюджет?! Лю-шиди опять что-то сломал?! —
Испуганно запричитал Цинхуа, нащупывая руками несуществующие свитки.— Да успокойся ты, всё уже исправлено и посчитано, —
Рассмеялся Сяньюнь, хватая его за плечи и разворачивая лицом к столу, где аппетитно дымился утренний завтрак.— Лучше посмотри, какую красоту я тебе принес. Умывайся давай, и за стол!
***
Шан Цинхуа, увидев идеально заполненные отчеты и ароматный завтрак, едва не уронил челюсть. Он сложил руки в молитвенном жесте и чуть не прослезился, готовый воздвигнуть Сяньюню храм прямо посреди пика Аньдин.— Сяньюнь-сюн, ты не человек, ты — спасение этого грешного мира! —
Воскликнул он, жадно вгрызаясь в моти. Пока они завтракали, Сяньюнь неторопливо пересказывал свои впечатления от черновика. Он со знанием дела рассуждал о том, как добавить глубины в отношения героев, как прописать химию и тонкие психологические моменты. Цинхуа слушал, открыв рот, и наконец не выдержал:— Слушай, Сяньюнь-сюн... Ты так рассуждаешь, будто у тебя самого за плечами опыт десяти разбитых сердец и пяти любовных романов. Были ли у тебя серьезные отношения, раз ты так много о них знаешь?
Сяньюнь сделал спокойный глоток имбирного чая. Тепло напитка расслабило его, и он ответил прежде, чем успел включить своего внутреннего цензора:— Были. На самом деле, я вообще-то замужем.
На середине предложения он резко замер. Глаза его округлились, и он быстро прикрыл рот ладонью.— То есть... я хотел сказать... ты ничего не слышал! —
Выпалил он, лихорадочно соображая, как обмануть Систему и откатить время назад. Но было поздно. Громовой хор голосов раздался прямо за дверью:— ЧТО-О-О?!
Дверь, которую Сяньюнь закрыл когда принес завтрак , едва не слетела с петель. На пороге стоял Шэнь Цинцю, чей веер в руках опасно дрожал, а лицо выражало смесь шока и ярости. Рядом замер Сяомэн, чей мир в эту секунду явно перевернулся. Позади них, прислонившись к стене, стоял Лю Цингэ; бог войны молчал, но его рука на рукояти Чэнлуаня так сильно сжалась, что побелели костяшки.— Сяньюнь... —
Прошипел Шэнь Цзю, делая шаг в комнату.— Ты сейчас сказал «замужем»? В женском роде? Мы дружим столько лет, я помогаю воспитываю твоего сына, а ты ни разу не упомянул, что у тебя есть муж?!
Сяньюнь побледнел. Его старая тайна, которую он хранил пятнадцать лет, треснула по швам. Перед глазами пронеслись тени прошлого из секты Сюаньмин — те самые два старших брата, за которых он был вынужден выйти из-за брачного договора. В тот раз всё пошло прах. Те двое любили Ли Сяньюня — его старшего брата который был старшим учеником секты Сяояо, который всегда любил его и был добр к нему. Но договор указывал на Дунфана, и его возненавидели. Сяньюнь терпел их холод и грубость, пытался добиться расположения, но слышал лишь, что он никчемный и не годится в подметки Ли Сяньюню. Даже когда приходилось выполнять супружеский долг, в тени ночей без тепла и нежности, они выдыхали имя его брата. Ли Сяньюнь же всегда любил своего второго брата по секте Инь Фэйсина, и Дунфан Сяньюнь помог им быть вместе, но все равно все считали его разлучником, считали что если бы не он то пара могла бы быть другой. Но последняя капля переполнила чашу, когда после очередной ночи боли он услышал, что его никогда не примут. Сяньюнь сбежал, будучи беременным. Очем он узнал проживая второй месяц на пике Шэнь Цзю. И теперь Сяомэну четырнадцать лет. И он — живое напоминание о тех двух старших братьев от которых Сяньюнь ушел пятнадцать лет назад.— Мама... —
Голос Сяомэна дрогнул.— У меня есть... отец? И ты был женой?
Шэнь Цинцю захлопнул веер с таким звуком, что Шан Цинхуа едва не свалился под стол.— Дунфан Сяньюнь, —
Голос лорда Цинцзин стал пугающе тихим.— Если ты сейчас же не расскажешь всё с самого начала, я сам найду этого твоего «мужа» и лично проверю, насколько хорошо его шея сопротивляются моему мечу.
Лю Цингэ на заднем плане коротко и веско кивнул, явно согласный с планом мести. Сяньюнь понял: отступать некуда. Завтрак официально перестал быть томным.
