Часть 17
—«Так-так-так... Цинхуа, что-то ты совсем сам не свой», —
Прищурив золотые глаза, подумал Сяньюнь, бесшумно ныряя в тень раскидистого дерева.— «Обычно ты подрагиваешь от объема работы, но сейчас тебя колотит как осиновый лист перед смертной казнью. Уж не ввязался ли ты в какую-то опасную историю, пока А-Цзю сидит в пещерах Линси и медитирует?»—
Привычка Сяньюня контролировать ситуацию и защищать свою спокойную жизнь на Цинцзине тут же взяла вверх. Сложив руки в рукава своего неизменного зелёного ханьфу, он принял волевое решение: вместо того чтобы навязываться с разговорами, он скрытно проследит за Шан Цинхуа и выяснит, что заставило этого трусливого, но обычно осторожного лорда так сильно паниковать. В конце концов, шпионские игры — это отличный способ развеять скуку! Сяньюнь двигался за Шан Цинхуа бесшумной, едва заметной тенью, идеально сливаясь с бамбуковыми зарослями и рельефом местности. Лорд Аньдин, слишком занятый собственной паникой и лихорадочным заглядыванием под каждый куст, даже не догадывался, что у него на хвосте сидит опытный заклинатель. В какой-то момент Цинхуа остановился у самого края труднопроходимого ущелья, которое служило естественной границей ордена Цанцюн. Пользуясь своим законным правом лорда, отвечающего за логистику и обеспечение, он делал вид, будто проводит обычный «плановый техосмотр» защитных рун. Со стороны всё выглядело чинно: Шан Цинхуа хмурился, сверялся со свитком и водил пальцами по светящимся контурам барьера. Однако от внимательного взгляда Сяньюня не укрылось главное. Под предлогом проверки Цинхуа незаметно, быстрыми и точными движениями стер несколько ключевых символов в плетении заклинания и слегка исказил осевую линию рунного узора. Магия барьера в этом месте мгновенно дрогнула, истончилась, и на границе ордена образовалась скрытая, локальная брешь, незаметная для общего ока Цанцюн. Едва Цинхуа, воровато оглядевшись, поспешил уйти, Сяньюнь тут же скользнул к поврежденной печати. Как признанный мастер формаций и талисманов, он опустился на корточки и придирчиво осмотрел испорченный узор.—«Ну и ну, Цинхуа…» —
Мысленно хмыкнул Сяньюнь, качая головой.— «Для обычного заклинателя это, может, и выглядит как катастрофа, но для меня такое плетение — детский лепет на лужайке. Парочка взмахов кистью, два новых штриха, и я закрою эту дыру так, что ни одна мышь не проскочит, а старая формация станет еще крепче».—
Сяньюнь уже занес руку, чтобы мгновенно исправить то, что натворил Шан Цинхуа, но в последний момент замер. Его золотые глаза азартно и лукаво блеснули.—«Нет, погоди. Если я сейчас всё починю, я так и не узнаю, ради кого или ради чего мой трусливый друг пошел на такое серьезное преступление против ордена. Оставлять брешь совсем без присмотра опасно, но… я просто наложу поверх скрытую, невидимую сигнальную руну. Если кто-то попытается войти через эту лазейку, я узнаю об этом первым».—
Быстро начертив в воздухе прозрачный следящий талисман и вплетя его в искаженную структуру барьера, Сяньюнь выпрямился и отряхнул полы своего ханьфу.—«Итак, техосмотр окончен, а наше расследование только начинается. Посмотрим, куда тебя приведет эта дорожка, Шан Цинхуа!» —
Подумал Дунфан и, бесшумно сорвавшись с места, возобновил слежку за удаляющимся лордом Аньдин, твердо намеренной докопаться до сути его странного и опасного замысла.***
Весь оставшийся день Сяньюнь провёл в режиме первоклассного шпиона. Он следовал за Шан Цинхуа буквально по пятам, умело прячась в кронах бамбука и используя скрывающие талисманы. И его терпение было вознаграждено. Уже ближе к сумеркам, на самой дальней, глухой границе ордена, Сяньюнь своими глазами увидел то, от чего любой другой лорд Цанцюн немедленно схватился бы за меч. Шан Цинхуа, бледный и трясущийся от страха, передавал какой-то запечатанный свиток… настоящей, высокоранговой демонице! Из своего укрытия Сяньюнь не мог расслышать слов, но сам факт измены лорда логистики был налицо. Демоница забрала послание, одарив Цинхуа высокомерным взглядом, и растаяла в ночной темноте, а сам предатель, едва не упав от облегчения, поплёлся обратно к своему пику.—«Ох, Цинхуа, Цинхуа… В какую же глубокую яму ты умудрился залезть?» —
Тяжело вздохнул про себя Сяньюнь, качая головой. Убивать друга или бежать с доносом к Юэ Цинъюаню он не собирался — Сяньюнь слишком ценил свою мирную жизнь и понимал, что у всего есть свои скрытые причины. Но серьёзный разговор назрел сам собой. Поздним вечером Шан Цинхуа, совершенно измотанный, дёрганый и ментально истощённый, наконец-то дошёл до своего личного кабинета на пике Аньдин. Он толкнул тяжёлую деревянную дверь, мечтая просто упасть на постель и забыться сном, но стоило ему переступить порог, как его сердце едва не выпрыгнуло из груди, а колени подогнулись. В кабинете, прямо за его рабочим столом, с самым невозмутимым и благодушным видом сидел Дунфан Сяньюнь. Обстановка выглядела пугающе уютной. На столе, поверх кипы логистических отчётов, красовался изящный поднос. На нём дымились две пиалы со свежезаваренным ароматным чаем, а рядом аккуратной горкой лежали разнообразные аппетитные пирожные, которые Сяньюнь явно приготовил сам, используя свои кулинарные таланты.— О, Цинхуа! Наконец-то ты вернулся, —
Сяньюнь лучезарно, невинно улыбнулся и приветливо помахал ему рукой, словно пришёл в гости к старому другу, а не застал того за государственной изменой.— Ты так долго где-то пропадал, а ведь плановый техосмотр границ не должен занимать весь день, верно? Садись, чай как раз идеальной температуры. Нам нужно очень многое обсудить.
Шан Цинхуа застыл в дверях, судорожно хватая ртом воздух и переведя испуганный взгляд с идеальных пирожных на золотые, внимательные глаза Сяньюня, которые сейчас казались особенно проницательными. Казалось, он, в один миг потерял все силы. Медленно, словно деревянная кукла, он подошел к столу, рухнул на стул напротив Сяньюня и закрыл лицо трясущимися ладонями. Пиала с горячим чаем так и осталась нетронутой.— Ты всё видел, да? —
Глухо, едва слышно спросил он.— Видел, как я передавал свиток этой… этой демонице?
— Видел, Цинхуа —
Сяньюнь мягко опустил свою пиалу, и его обычная дурашливая маска сменилась редкой, глубокой серьезностью.— И брешь в барьере я тоже видел. Я скрыл её своей руной, так что орден пока ничего не знает. Но ты должен объяснить мне, что происходит. Зачем ты помогаешь демонам?
Между ними завязывался очень долгий, тяжелый и откровенный разговор. Цинхуа, понимая, что отступать некуда, начал вываливать всё, что копилось у него на душе годами.— Сяньюнь, ты не понимаешь… Я ведь не по своей воле! —
Цинхуа лихорадочно уставился на него округлившимися от ужаса глазами.— Та, с кем я встречался сегодня на границе — это Ша Хуалин, но она не та с кем у меня заключена сделка. Изначально я заключил её вовсе не с ней. Мой покровитель — настоящий теневой лидер северных демонов, Мобэй-цзюнь! Я… я просто смертельно боялся погибнуть в этом жестоком, безумном мире! Я слаб, Сяньюнь. У меня нет твоей гениальности в талисманах или гордости Шэнь Цзю. Я просто искал могущественного покровителя, чтобы выжить, когда начнется весь этот ад!
Цинхуа задыхался от слов, его трясло, и в порыве паники он схватил Сяньюня за рукав, окончательно теряя контроль над своим языком:— Это ведь я… я виноват! Это я написал тот чертов роман, в который мы попали! Я создал все это, всю эту историю!
Сяньюнь замер. Его золотые глаза удивленно округлились. Он ведь вырос в этом мире с пеленок, рос обычным ребенком, преодолевал трудности, и для него эта реальность была настоящей. Он понятия не имел ни о каком «романе», не знал имен демонов, не знал Ша Хуалин и Мобэй-цзюня, ведь на этом континенте он вообще ни с кем из демонической расы раньше близко не сталкивался.— «Система!» —
Мысленно, на грани шока воззвал Сяньюнь в своей голове.— «Что он несёт?! Какой еще роман? Это правда?!»—
В его сознании раздался привычный механический писк, но на этот раз голос Системы звучал как-то иначе:[Запрос обрабатывается… Подтверждаю: в исходном мире Шан Цинхуа действительно существовал текстовый файл, описывающий данные события.]
— «То есть… он создал этот мир?! Он творец?!» —
Пораженно спросил Сяньюнь, переводя ошарашенный взгляд на дрожащего Цинхуа.[Отрезвление: Нет, Пользователь. Это распространенное заблуждение. Миры не создаются писателями. Вселенные рождаются и развиваются по своим законам Дао]
Беспристрастно ответила Система.— «Тогда… почему он знает канон? Откуда у него этот текст?» —
Сяньюнь нахмурился, пытаясь уложить это в голове.[Объяснение: Пространственные барьеры иногда истончаются. В редких случаях души некоторых смертных в параллельных мирах способны краем сознания увидеть чужую вселенную — то, как течет её жизнь, её история и судьбы. Эти люди принимают увиденное за внезапное творческое вдохновение, садятся и пишут романы. Шан Цинхуа не создавал никого из живущих. Он просто подсмотрел часть этой реальности до того, как переродился здесь].
Сяньюнь мысленно выдохнул, чувствуя, как колоссальное удивление сменяется облегчением. Значит, никто над ними не властен. Этот мир — живой. Он перевел взгляд на Шан Цинхуа, который всё еще испуганно сжимался на стуле, ожидая сурового приговора или криков. Сяньюнь вздохнул, пододвинул к другу тарелку с пирожными и мягко похлопал его по плечу.— Цинхуа—
Тихо и успокаивающе произнес Сяньюнь.— Успокойся. Твой чай остывает. Ты не бог и не создатель, так что прекрати брать на себя лишний грех. Ты просто трусливый лорд Аньдин, который запутался. Давай-ка поедим, и ты подробно расскажешь мне, кто такой этот твой Мобэй-цзюнь и чего именно от тебя хотят эти северные демоны. Нам нужно думать, как вытаскивать твою шею из этой петли.
— Погоди, как это я не создатель?! —
Шан Цинхуа аж подпрыгнул на стуле, едва не опрокинув остывшую пиалу. Его глаза лихорадочно блестели.— Сяньюнь, ты не понимаешь! Я каждую строчку своими руками на клавиатуре набивал! Каждую деталь, каждый пик ордена, характер каждого демона! Я придумал Мобэй-цзюня! Как я могу не быть создателем?!
Сяньюнь флегматично потянулся к тарелке, взял круглое пирожное с нежным кремом и откусил половину. Тщательно прожевав, он запил его глотком чая и спокойно посмотрел на паникующего друга.— А вот так, Цинхуа. Не создатель ты, смирись, —
Сяньюнь вздохнул, подперев щеку кулаком.— Мне только что моя Система всё по полочкам разложила. У неё, знаешь ли, уровень доступа к информации куда выше твоего.
Шан Цинхуа замер, его рот смешно приоткрылся. Он воровато огляделся по сторонам, словно ожидал увидеть летающие в воздухе голограммы, и подался всем телом вперед через стол, понизив голос до заговорщического шепота:— У тебя… у тебя тоже есть Система?!
— Ну да, —
Сяньюнь небрежно пожал плечами, будто речь шла об обычном бытовом талисмане.— Мы же из одного мира переродились, забыл? Так вот, моя механическая подружка объяснила: миры рождаются сами по себе, по законам великого Дао. А у некоторых людей в нашей прошлой реальности барьеры в голове истончаются. Ты просто поймал чужую ментальную волну, подсмотрел, как живет этот континент, и решил, что это твоё великое вдохновение. На самом деле ты для этого мира что-то вроде оракула, который просто записал чужую историю.
Цинхуа сидел, хлопая глазами, переваривая услышанное. На его лице отразилась такая сложная гамма чувств — от крушения эго «божественного творца» до глубокого облегчения, что Сяньюню даже стало его немного жаль.— Оракул, значит… —
Пробормотал Цинхуа, нервно потирая лоб.— Ну, в принципе, звучит даже солиднее, чем просто «автор проходного чтива». Но погоди! Моя Система мне вообще ничего подобного не говорила! Она только выдает мне квесты в стиле «подсыпь яд», «испорти барьер» и штрафует за малейший шаг! Почему твоя такая умная, а моя — просто садист на батарейках?!
— Ну, какая досталась, —
Сяньюнь лучезарно улыбнулся, откусывая вторую половину пирожного.— Главное, что мы выяснили правду. Но давай вернемся к твоему «покровителю». Ты так красочно расписывал этого… как его… Мобэй-цзюня?
При упоминании этого имени Шан Цинхуа привычно вздрогнул, его плечи мгновенно сжались, а в глазах промелькнул самый настоящий, каноничный ужас.— Да, Мобэй-цзюнь! —
Кивнул Цинхуа, отчаянно жестикулируя руками.— Он страшный, Сяньюнь! Ледяной демон, чистокровный повелитель Севера! Он может убить меня одним щелчком пальцев, если я принесу плохой отчет или если Ша Хуалин сдаст меня раньше времени! Я когда с ним встречаюсь, у меня поджилки трясутся так, что я ходить нормально не могу!
Сяньюнь внимательно наблюдал за другом. Да, Цинхуа трясся. Да, он паниковал. Но за всеми этими причитаниями, за этим картинным ужасом, когда Цинхуа произносил имя северного лорда, в его глазах… вспыхивало какое-то странное, фанатичное воодушевление. Он говорил о нем с таким придыханием, так детально описывал его пугающую мощь и величие, что Сяньюнь, который за последние годы на пике Цинцзин стал невольным экспертом по чужим запутанным чувствам, просто не выдержал. Золотые глаза Дунфана сузились, на губах заиграла хитрая ухмылка. Он подался вперед и без малейшего зазрения совести ляпнул:— Слушай, Цинхуа… Я вот смотрю на тебя и думаю. Неужели этот твой страшный Мобэй — это тот, кто тебе просто нравится?
Шан Цинхуа подавился воздухом. Его лицо в мгновение ока преодолело все стадии румянца, остановившись на цвете спелого, перепуганного томата. Он едва не свалился со стула, отчаянно замахав на Сяньюня руками, словно отгоняя злых духов.— Что?! Что ты несешь, Дунфан Сяньюнь?! Ты с ума сошел в своем бамбуке?! Нравится?! Он меня избивает при каждой встрече! Избивает, понимаешь?! Синяки неделями не сходят! Какое «нравится», это чистый, неприкрытый абьюз и угроза для жизни!
Сяньюнь ни капли не смутился. Он закинул руки за голову, лениво покачиваясь на стуле, и глубокомысленно прикрыл глаза, выуживая из памяти кое-какие знания.— Хм… Избивает, говоришь? Знаешь, Цинхуа-эр, я тут на досуге читал одну древнюю, очень редкую книгу о традициях и физиологии различных рас этого мира. Так вот, там была отдельная глава, посвященная демонам, особенно северным кланам. И там черным по белому было написано: высшие демоны крайне скупы на нормальные эмоции. Они не умеют дарить цветы или писать стихи, как наши ученые с Цинцзина. Если чистокровному демону кто-то искренне нравится, если он хочет проявить свое ухаживание и показать, что выделяет этого смертного среди прочей серой массы… он начинает его бить.
Цинхуа замер с поднятыми руками, его лицо вытянулось от шока.— Что за бред… —
Потрясенно прошептал лорд Аньдин.— Что это за книги ты такие читаешь?
— Очень познавательные книги, рекомендую, —
Сяньюнь задорно подмигнул. — Посуди сам: он тебя до сих пор не убил. Хотя, по твоим же словам, может сделать это за секунду. Он продолжает приходить именно к тебе, требует отчеты именно от тебя и, судя по всему, тратит свое личное время на то, чтобы попинать одного конкретного лорда логистики ордена Цанцюн. Цинхуа, да это же каноничные демонические ухаживания! Он просто понятия не имеет, как по-другому показать, что ты ему дорог. А ты тут паникуешь. Шан Цинхуа закрыл рот руками, качая головой из стороны в сторону. В его глазах творилась настоящая ментальная катастрофа. Вся его привычная картина мира, где он был несчастной, угнетаемой жертвой жестокого канона, сейчас с треском рушилась под язвительными, но пугающе логичными доводами Сяньюня.— Нет, нет, нет, этого не может быть, —
Лихорадочно забормотал Цинхуа, утыкаясь лбом в край стола.— Мой король, Мобэй-цзюнь… ухаживает за мной посредством пинков? О Небеса, Дао, за что мне это… Сяньюнь, скажи, что ты просто шутишь!
— В каждой шутке, друг мой, есть доля правды —
Весело рассмеялся Сяньюнь, пододвигая к нему пиалу с чаем.— Ладно, пей давай. Ухаживания у вас там или нет, а план, как спасать твою шкуру и от демонов, и от праведного гнева ордена, нам всё равно придется придумывать вместе.
Шан Цинхуа сделал глубокий, жадный глоток теплого чая, словно пытался смыть шок от теории о «демонических ухаживаниях». Наконец, опустив пиалу на стол, он утер губы рукавом, и в его глазах вспыхнул чисто профессиональный, писательский интерес. Паника немного отступила, уступив место неуемному любопытству.— Ладно, Сяньюнь, раз уж у нас сегодня такой грандиозный день откровений, —
Цинхуа заговорщически подался вперед, оперевшись локтями о стол.— Может, ты и мне кое-что прояснишь? Как на свет появился Сяомэн? Нет, я всё понимаю, у тебя на родине с мужьями всё было, бурные страсти, все дела… Но ты же парень! Чистокровный, стопроцентный мужчина! Как у тебя физически получился ребенок? Я же помню, как несколько лет назад ты вдруг на несколько месяцев буквально заперся на пике Цяньдао у Му Цинфана, а потом вернулся на Цинцзин с этим крошечным свертком на руках. Весь орден тогда на ушах стоял, а Шэнь Цзю едва не поубивал всех, кто задавал лишние вопросы. Рассказывай, какая магия тут замешана?
Сяньюнь от такого вопроса мгновенно растерял всю свою лукавую вальяжность. Его лицо залил густой, непривычный румянец, и он поспешно отвел взгляд в сторону, принявшись с преувеличенным интересом рассматривать трещинку на оконной раме. Ох, эта тема была для него максимально смущающей. До сегодняшнего дня во всем ордене Цанцюн истинную правду знали только двое: Шэнь Цзю, который охранял его как цепной пес, и лорд пика Цяньдао Му Цинфан, который в свое время пребывал в глубочайшем медицинском шоке, когда первым установил, что Сяньюнь находится на втором месяце беременности, и после этого лично вел и наблюдал его до самых родов. Сяньюнь неловко кашлянул в кулак, пытаясь вернуть себе самообладание, и наконец посмотрел на Цинхуа:— Ох, Цинхуа… Если бы ты знал, какая нелепая история за этим стоит. В общем… Помнишь, я рассказывал, что вырос на том континенте, в секте Сюаньмин? Когда мне было всего семь лет, моя любимая наставница, Госпожа Лу, решила устроить мне небольшую экскурсию. Она повела меня в самую охраняемую, закрытую сокровищницу нашей секты.
Сяньюнь горько вздохнул, вспоминая тот день, и картинно прикрыл лицо ладонью.— И вот, перед тем как открыть массивные двери, наставница Лу оборачивается ко мне и со своей обычной заботой говорит: «Ну, Юньэр, надеюсь, ты не найдешь здесь и не съешь что-нибудь странное». Ты же помнишь, как работает её Синдром Лу? Стоило ей это произнести, как Дао сделало свой выбор. Пока она отвлеклась на старинные свитки, я наткнулся на резную маленькую коробочку, спрятанную на самой дальней полке. Открываю — а там лежит круглая, ароматная пилюля, которая пахла точь-в-точь как моя любимая виноградная конфета. Ну, я семилетний ребенок, у меня в голове ветер гуляет… Я, не долго думая, закинул её в рот и проглотил.
Шан Цинхуа слушал его, приоткрыв рот, и уже едва сдерживал смех, предвкушая финал.— Наставница увидела, что я что-то жую, побелела, схватила меня за плечи и как закричит: «Дунфан Сяньюнь, выплюнь! Это же древняя пилюля Мужского Зачатия!» —
Сяньюнь устало потер переносицу.— Оказалось, эту штуку много веков назад создал один безумный гениальный алхимик, чтобы великие мастера-мужчины могли продолжать свои редкие династии, если у них нет жен. Магия пилюли была настолько сильной и концентрированной, что она просто уснула в моем теле, перестроив внутренние каналы под глубоким слоем ци, и ждала своего часа…
— А ты что? —
Прыснул Цинхуа, качаясь на стуле.— А я тогда отмахнулся! —
В сердцах воскликнул Сяньюнь, всплеснув руками.— Я ей гордо заявил: «Госпожа Лу, да не переживайте вы так! Я, когда вырасту, обязательно найду себе самую красивую, прекрасную девушку, женюсь на ней, и ничего со мной не произойдет!» Ага, нашел, блин, девушку… Сработал Синдром Лу в абсолютной точности! В итоге я умудрился выйти замуж за своих двух старших братьев, Ци Чэна и Уцюня! И стоило духовным потокам наших тел соединиться, как эта проклятая «конфета» внутри меня проснулась.
Сяньюнь обреченно уронил голову на стол прямо рядом с тарелкой пирожных.— Вот так, Цинхуа я и оказался в положении на этом вашем Цанцюне, содрогаясь от токсикоза на пике у Му Цинфана. Так что мой А-Мэн — это результат чистой кармической несправедливости и одной сладкой пилюли из сокровищницы!
Шан Цинхуа не просто засмеялся — его буквально согнуло пополам. Он схватился за живот, колотя свободной рукой по несчастному столу, пока пиалы с чаем мелко подрагивали.— П-пилюля… пилюля зачатия вместо конфеты! —
Заикаясь, давясь воздухом и вытирая выступившие от слез капли, выдавил из себя лорд Аньдин.— О Небеса, Сяньюнь! Я, конечно, знал, что у тебя в жизни сплошной абсурд, но это… это просто шедевр! То есть, ты буквально пострадал от пророчества собственной наставницы в семилетнем возрасте?!
Отсмеявшись и едва переведя дух, Цинхуа уселся ровнее, утер слезы рукавом и вдруг замер. В его глазах снова блеснул тот самый безумный огонек любопытства, какой бывает только у авторов, нащупавших гениальный и крайне интригующий сюжетный поворот. Он заговорщически подался вперед, заглядывая Сяньюню в лицо.— Слушай… а чисто теоретически… —
Цинхуа хитро прищурился, едва сдерживая новый смешок.— Эта твоя древняя алхимическая штука… она была одноразового действия? Ну, то есть… сможешь ли ты чисто теоретически родить второго? Если, например, твои опасные мужья всё-таки до тебя доберутся или… ну, мало ли?
Сяньюнь от такого вопроса лишь страдальчески вздохнул и картинно закатил свои золотые глаза к бамбуковому потолку. Смущение на его лице быстро сменилось привычной беззаботным вырожением. Он лениво пожал плечами и потянулся за очередным пирожным:— Знаешь, я понятия не имею. Инструкцию по эксплуатации к той коробке мне никто не выдавал, а наставница Лу от шока тогда вообще забыла уточнить такие детали. Так что я искренне надеюсь, что лимит этого чудо-лекарства исчерпан на одном А-Мэне. Проверять это на практике у меня нет ни малейшего желания, особенно учитывая, какие у меня сложные отношения с брачным вопросом.
Сяньюнь аппетитно откусил кусочек сладости и добавил с набитым ртом:— И вообще, прекрати строить свои писательские гипотезы! Нам нужно думать о том, что делать дальше. Скажи-ка мне, писатель ты мой дорогой, что там произойдет в будущем?
