Часть 18
— По той линии, которую я увидел в своем… ну, в том сне, на орден грядет масштабное нападение. Именно поэтому я так паниковал! Я ведь уже испортил руны барьера в ущелье и передал карты нашей территории Ша Хуалин через её шпионов. Демоны придут прямо сюда, на пик Цинцзин.
Сяньюнь медленно опустил пирожное обратно на тарелку. Его золотые глаза опасно сузились.— Рассказывай подробно. Каков был план этой демоницы?
— Во время налета Ша Хуалин будет вести себя крайне вызывающе, —
Начал Цинхуа, нервно жестикулируя.— Она захватит в заложники наших младших учеников на границе и начнет выкрикивать оскорбления в адрес праведных заклинателей. Когда к ней выйдет Шэнь Цинцю, она попытается взять его «на слабо» и предложит решить конфликт турниром из трех поединков между лучшими бойцами с обеих сторон.
Сяньюнь внимательно слушал, мерно кивая головой, и спросил:— И какие условия?
— Дерзкие и абсолютно односторонние, —
Вздохнул Цинхуа.— Если побеждают демоны, орден Цанцюн признает поражение, Ша Хуалин забирает заложников в Царство демонов в качестве трофеев на рабство или казнь, а Шэнь Цинцю прилюдно признает ничтожество своего ордена. Если побеждает Цанцюн — они немедленно отступают, освобождают детей и обещают больше никогда не ступать на земли хребта.
— Понятно, —
Сяньюнь нахмурился.— А что адепты Цанцюн? В той истории, которую ты записал, они сильно пострадали в этой битве?
— Да в том-то и дело, что это был сущий кошмар! —
Цинхуа схватился за голову.— Слушай дальше, как всё шло по тому сценарию, что я подсмотрел. Во-первых, в первом поединке против огромного демона-гиганта, Дланя Преисподней, Шэнь Цинцю намеренно выставил Ло Бинхэ! И сделал это не потому, что верил в скрытые силы ученика, а из чистой злобы и желания избавиться от ненавистного мальчишки чужими руками. Ло Бинхэ, который на тот момент вообще не получал от учителя никаких нормальных техник и тренировался по фальшивым манускриптам, был жестоко избит. Демон буквально втаптывал ребенка в землю, нанеся ему тяжелейшие увечья, а Шэнь Цинцю наблюдал за этим с полным равнодушием.
— Погоди, Цинхуа! —
Сяньюнь резко перебил его, всплеснув руками.— Ну что за бред? Наш А-Цзю, конечно, колючий и характер у него не сахар, но он не такой жестокий монстр! К тому же наш Ло Бинхэ сейчас прекрасно обучен, Шэнь Юань за ним приглядывает, и мальчик достаточно силен в совершенствование.
Шан Цинхуа тоскливо посмотрел на него и покачал головой.— Сяньюнь, ты забываешь. В той линии, которую я увидел, тебя вообще не было! Ни тебя, ни твоего сына Сяомэна, ни Шэнь Юаня. Шэнь Цзю никто не выкупал из поместья Цю. Он сбежал сам, сжёг поместье, а потом нашел первого учителя — У Яньцзы, который планомерно уничтожал его морально и учил только грязным трюкам. И только потом, израненный и озлобленный на весь мир, он попал на Цанцюн. У него не было старшего брата, который дарил бы ему зеленые ханьфу, сладости и дорогие книги, понимаешь? Из-за того, что в его жизни появился ты, он сейчас не так сильно зол на весь мир. Но по моей записи всё было гораздо мрачнее!
Сяньюнь на секунду замолчал, чувствуя, как по спине пробежал холодок от осознания того, какую страшную судьбу он случайно предотвратил для своего шиди много лет назад.— Ладно... —
Тихо произнес Сяньюнь.— А что было во втором раунде?
— Во втором раунде дрался сам Шэнь Цзю против Овдовевшего Старца, чье тело покрыто ядовитыми шипами, —
Продолжил Цинхуа.— Там Лорд пика Цинцзин показал свой истинный характер: сражался хладнокровно, жестоко и прагматично, вообще не заботясь о «праведной чести». Понимая, что яд старца смертельно опасен, он использовал скрытые атаки, грязные приемы и безжалостно уничтожил демона. Но в процессе боя всё равно был серьезно отравлен токсином. Этот яд на долгое время подорвал его здоровье, заблокировал нормальное течение ци и сделал его еще более раздражительным и уязвимым в будущем. А исход всей битвы вообще не привел к миру! Атмосфера накалилась, началась хаотичная, кровавая бойня. Орден спасло только экстренное возвращение других Лордов — Лю Цингэ и Юэ Цинъюаня, которые перебили остатки демонов и прогнали Ша Хуалин. А для Бинхэ тот день стал очередным шрамом на сердце: мало того, что его едва не убили на арене, так Шэнь Цзю еще и жестоко отчитал его после битвы за то, что тот «посрамил лицо пика Цинцзин». Именно такие моменты постепенно взращивали в Бинхэ ту черную ненависть, которая спустя годы привела к страшной мести учителю...
Сяньюнь решительно поднялся со стула, и его фиолетово-белый халат мягко шуршал в тишине кабинета. На его лице больше не было и следа легкомыслия. золотые глаза горели твердой, непоколебимой решимостью.— Значит так, Цинхуа —
Сяньюнь уперся ладонями в стол, глядя прямо в глаза испуганному другу.— Спасибо, что рассказал. Теперь, когда мы знаем, что именно должно произойти по тому что ты видел, я приложу все силы, чтобы ничего из этого ужаса не случилось. Наш А-Цзю останется здоровым.
Он сделал паузу, и его голос стал вкрадчивым, почти опасным:— Я твой друг, Цинхуа, и я не выдам тебя главе ордена за испорченный барьер и сговор с демонами. Мы вытащим твою шкуру из этой петли. Но запомни одну вещь: если во время этого нападения с Шэнь Цзю, с моим сыном Сяомэном или племянником Юанем случится хоть что-то плохое... если с их головы упадет хоть один волос из-за твоих карт... Цинхуа, ты от меня лично так получишь, что никакие северные демоны тебя не спасут. Понял меня?
Шан Цинхуа судорожно сглотнул, вобрав голову в плечи, и часто-часто закивал, понимая, что в гневе мастер талисманов Дунфан Сяньюнь был ничуть не менее страшен, чем ледяной повелитель Севера.— Ну, довольно о мрачном! —
Сяньюнь звонко хлопнул в ладоши, заставив Шан Цинхуа вздрогнуть и выпустить из рук пирожное.— Давай решать проблемы по мере их поступления. От этого токсина Овдовевшего Старца в твоем романе... то есть, в той линии, что ты видел, вообще существует противоядие? Лекарство какое-нибудь в природе есть?
Шан Цинхуа тоскливо посмотрел на него и обреченно покачал головой.— В том-то и фокус, Сяньюнь, что готового антидота нет, —
Удрученно выдохнул лорд Аньдин.— Этот старец — ходячая химическая лаборатория Царства демонов. Его яд разъедает духовные каналы изнутри, и обычные человеческие пилюли его не берут. Шэнь Цинцю потом годами мучился, глуша симптомы медитацией, но полностью очистить кровь так и не смог.
— Вот же гадость, —
Сяньюнь тяжело вздохнул, недовольно поджав губы.— Значит, придется импровизировать...
Он на секунду задумался, и в его сознании совершенно внезапно, яркой вспышкой всплыл один очень конкретный образ. Лицо его второго мужа — Дунфан Уцюна. Перед мысленным взором Сяньюня предстало это бледное лицо с тонкими, изящными чертами, обрамленное прядями волос цвета молодой, сочной зелени. Пышная копна его ярко-зеленых волос всегда была собрана на макушке в высокий, струящийся хвост с помощью той самой необычной традиционной бело-красной шпильки гуань с иероглифом. Взгляд глубоких золотых глаз Уцюна под тонкими темными бровями, один из которых вечно скрывался под ниспадающей непослушной челкой, был полон лукавства и ленивого превосходства. А прямо под правым глазом аккуратно красовалась маленькая кокетливая родинка, придающая его лицу особый шарм, в то время как губы были тронуты едва заметной, издевательской ухмылкой.—«Уцюн...» —
Подумал Сяньюнь, чувствуя, как внутри странно екнуло.— «Он ведь не просто невыносимый павлин, он — гениальный лекарь и величайший алхимик нашего континента. Стоило бы ему только услышать о таком редком, экзотическом демоническом яде, как его золотые глаза тут же загорелись бы безумным исследовательским азартом. Он бы из-под земли достал этот труп Овдовевшего Старца, разобрал бы его на молекулы и сварил противоядие просто ради развлечения и гордости...»—
Сяньюнь резко замер и затряс головой, прогоняя наваждение. На его щеках выступил легкий румянец, и он поспешно потер переносицу.—«Так, стоп! Какого черта я вообще о нем вспомнил?!» —
Внутренне за паниковал Сяньюнь, мысленно давая себе затрещину.— «Я тут, вообще-то, прячусь на другом континенте, строю мирную жизнь, воспитываю сына, а мой мозг в критический момент подкидывает мне воспоминания об этом ядовитом зеленоволосом супруге! Не хватало еще, чтобы Синдром Лу уловил эти мысли и притянул Уцюна сюда вместе с Ци Чэном. Избавь меня Дао от такой семейной встречи!»—
— Эй, Сяньюнь? Ты чего завис? —
Шан Цинхуа с подозрением прищурился, заметив, как его друг сначала покраснел, а потом начал активно махать руками перед своим лицом.— У тебя такое выражение, будто ты только что вспомнил, что забыл выключить алхимическую печь у себя на пике. Или... погоди. Ты о ком-то подумал? О ком-то из дома?
— Ни о ком я не подумал! —
Чересчур поспешно и громко отрезал Сяньюнь, хватая свою пиалу и делая большой глоток, чтобы скрыть смущение.— Просто чай, говорю, отличный. И вообще, Цинхуа-эр, не отвлекайся. Раз противоядия нет, наш план «А» — просто сделать так, чтобы этот Овдовевший Старец вообще не смог прикоснуться к А-Цзю своими шипами.
— И как ты это сделаешь? —
Цинхуа скептически приподнял бровь.— Шэнь Цинцю гордый. Он пойдет драться сам, ты же его знаешь.
— Ну, сам так сам, —
Сяньюнь хитро ухмыльнулся, и его глаза снова азартно блеснули.— Но кто сказал, что перед боем я не могу нацепить на его любимый зеленый ханьфу парочку скрытых, абсолютно непробиваемых барьеров моего собственного производства? Я обвешаю его защитными талисманами с ног до головы так, что этот старец скорее сам обломает свои шипы об его задницу, чем сможет отравить моего шиди!
Шан Цинхуа на секунду представил эту картину, нервно хихикнул и покачал головой:— Сяньюнь, ты гений, конечно, но если Шэнь Цзю заметит, что от него фонит чужой защитной магией во все стороны, он тебя этим же веером и прибьет за подрыв его авторитета перед демонами.
— А кто говорит, что он заметит? —
Дунфан подмигнул другу.— На то я и мастер формаций и талисманов. Ладно, Цинхуа, доедай пирожные. Ночь длинная, давай детально пропишем, в какой последовательности эти демоны будут лезть, чтобы я успел подготовить все «сюрпризы».
***
Все эти полгода Шан Цинхуа и Дунфан Сяньюнь трудились не покладая рук. Лорд Аньдин тайно снабжал друга информацией о передвижениях демонических сил, а Сяньюнь ночами чертил сложнейшие, абсолютно незаметные защитные талисманы. Он умудрился вплести скрытые барьеры во все новые ханьфу Шэнь Цзю, которые тот носил. Они сделали всё, чтобы события, которые Шан Цинхуа увидел и написал в своей книге, произошли без единой капли лишней крови.И вот этот день настал.
Небо над пиком Цинцзин затянуло зловещими, багрово-черными тучами, когда барьер в ущелье с треском поддался. Десятки демонов хлынули на праведные земли. Возглавляла налет Ша Хуалин — ее вызывающий, полуобнаженный наряд и ядовитая ухмылка приковывали к себе испуганные взгляды заложников-учеников, которых ее приспешники успели схватить на границе. Сяньюнь стоял в тени бамбуковой рощи, скрестив руки в рукавах и внимательно наблюдая за происходящим. Он огляделся по сторонам и, не заметив Шэнь Цзю, в душе даже немного обрадовался.—«Отлично, А-Цзю всё еще задерживается в пещерах Линси! Пусть сидит там как можно дольше, я сам со всем разберусь, а Бинхэ и Юань мне помогут!» —
Мысленно потер руки Сяньюнь, уже готовый выйти вперед и принять вызов.Но у Небесного Дао, очевидно, были совсем другие планы.
Ша Хуалин высокомерно выступила вперед, взмахнув своими алыми лентами, и во все горло закричала, оглушая пик Цинцзин пронзительным, издевательским смехом:— Ну и где же ваш хваленый Лорд пика?! Неужели грозный мастер Шэнь Цинцю испугался кучки демонов и трусливо поджал хвост, бросив своих ничтожных учеников на растерзание?! Выходи, покажи свое трусливое лицо, или мы сотрем твою гору в порошок!—
И именно в этот самый момент, когда ее крик еще эхом отдавался среди скал, воздух над площадью внезапно похолодел. Закружились изумрудные бамбуковые листья, и на дорожку, ведущую к главному залу, плавно опустился Шэнь Цинцю — во всей своей леденящей, неописуемой красе. Его зеленое ханьфу,идеально развевалось на ветру, на нем не было ни единой складки. Осанка была безупречно гордой, а лицо — бледным и величественным, словно выточенным из дорогого нефрита. Шэнь Цзю изящно, с легким щелчком раскрыл свой веер, и его холодный, пронзительный взгляд зеленых глаз устремился прямо на Ша Хуалин. После полугода, проведенного в Линси в уединении с Лю Цингэ, его ци была сильна и чиста как никогда, а в движениях сквозила абсолютная, сокрушительная уверенность хозяина этих мест.—«Ой-ёй…» —
Сяньюнь в кустах мысленно прикусил язык, с опаской глядя на младшего брата.— «А-Цзю, ну зачем ты вернулся именно сейчас? Да еще и выглядишь так, будто готов прямо здесь узаконить третий раунд межпиковых разборок!»—
Сяньюнь со вздохом посмотрел на своего названного брата, который величественно приближался к площади. Шэнь Цинцю шел так, словно под его ногами были не истоптанные демонами камни, а лепестки лотоса. Пока лорд Цинцзин приближался к собравшимся ученикам, Сяньюнь быстренько обернулся к застывшей группке подростков. Его сын Сяомэн держался настороженно, готовый в любой момент защитить отца; тут же стояли племянник Шэнь Юань, Мин Фань, Нин Инъин и Ло Бинхэ. Сяньюнь лучезарно улыбнулся им и, подняв руку, бодро показал большой палец.— Спокойно! Всё под контролем, всё будет хорошо, —
Заговорщически прошептал он, подмигивая Сяомэну и Юаню. Сам Сяньюнь сегодня был облачен в роскошное зеленое ханьфу, которое незадолго до этого выдала ему Система. Все эти семнадцать лет, что он жил в ордене Цанцюн, он носил исключительно разные ханьфу зеленых оттенков — либо полученные от Системы за квесты, либо подаренные младшим братом, который упрямо игнорировал фиолетовые и белые цвета его формы секты Сюаньмин на своем пике. Шэнь Цинцю наконец поравнялся с ними. Стоило ему подойти, как Сяньюнь, делая вид, что просто заботливо поправляет воротник брата после долгой медитации, со знанием дела молниеносно начертил пальцем пару невидимых, мощных рунных печатей прямо на ткани ханьфу Шэнь Цзю.— Ты что творишь? —
Едва заметно шевельнув губами, процедил сквозь зубы Шэнь Цзю, даже не повернув головы к брату и продолжая сверлить ледяным взглядом демонов.— Забочусь о твоем здоровье, А-Цзю. Не дергайся, —
Так же тихо отозвался Сяньюнь. Тем временем Ша Хуалин — чистокровная демонесса, гордая дочь одного из старейшин Царства демонов, носящая пышный титул Святой Девы — высокомерно выступила вперед. Ее алые шелка зловеще развевались.— О, так великий мастер Шэнь всё-таки соизволил явиться! —
Насмешливо крикнула она, обводя взглядом заложников.— Праведные заклинатели так много говорят о чести. Я предлагаю решить этот спор тремя поединками между лучшими бойцами с обеих сторон! Посмотрим, чего стоит ваша хваленая гора Цанцюн!
Шэнь Цинцю презрительно фыркнул, изящно обмахиваясь веером.— Демоническое отродье смеет диктовать условия на моем пике? —
Его голос прозвучал как удар колокола.— Какие же условия предлагает так называемая Святая Дева?
— Простые! —
Ша Хуалин хищно оскалилась.— Если побеждаем мы — орден Цанцюн признает свое поражение, эти малолетки отправятся со мной в Царство демонов как трофеи, а ты прилюдно признаешь ничтожество своего ордена. Если побеждаете вы — мы отпустим заложников и уйдем. Кто же выйдет на первый поединок от Цанцюн? Может, подставишь кого-то из этих детей?
На площади поднялся ропот. Шэнь Цзю уже набрал воздуха, чтобы холодно распределить бойцов, но Сяньюнь решительно шагнул вперед, заслоняя собой подростков. Сяньюнь твердо был уверен втягивать детей в эту грязную бойню с ходу нельзя, пусть сначала наберутся опыта со стороны, да и подставлять Ло Бинхэ под удар чудовища, как в записях Цинхуа, он не позволит.— Ну зачем же сразу детей, Святая Дева? —
Сяньюнь весело развел руками, шурша зелеными рукавами своего ханьфу.— С детьми воевать каждый дурак горазд. Давай-ка в первом раунде против твоего громилы выйду я. Посмотрим, как демоническая сила справится с простыми талисманами!
— Мама! —
Не выдержав, воскликнул Сяомэн, делая шаг вперед, но Шэнь Юань удержал брата за плечо, понимая, что дядя делает это осознанно. Шэнь Цзю резко захлопнул веер и гневно уставился на названного брата:— Сяньюнь, прекрати паясничать! Это не шутки!
— Всё нормально, А-Цзю, —
Сяньюнь обернулся к нему и мягко, но уверенно улыбнулся.— Позволь старшему брату немного размяться. Твой пик — под моей защитой.
Шэнь Цинцю смерил названного брата тяжелым, пронзительным взглядом. В зеленых глазах лорда Цинцзин промелькнуло отчетливое беспокойство, мгновенно сменившееся привычной ледяной строгостью. Он сделал шаг ближе, так чтобы его слова были слышны только Сяньюню, и процедил сквозь зубы:— Только попробуй вернуться с этой арены израненным. Клянусь, на этот раз ты одним моим веером не отделаешься. Я лично запру тебя на Цинцзине до конца твоих дней и заставлю переписывать свитки.
Сяньюнь лишь тихо и беззаботно рассмеялся, ничуть не испугавшись грозного тона. Для него эта колючая забота А-Цзю была лучшей поддержкой.— Ловлю на слове, А-Цзю! Постараюсь сохранить свое ханьфу в целости, —
Весело подмигнул он брату, успокаивающе кивнул Сяомэну и Юаню, а затем решительно вышел на середину площади. Противник, выставленный Ша Хуалин, производил поистине жуткое впечатление. Это был огромный демон-гигант, Длань Преисподней, который по альтернативной линии судьбы которую записал Шан Цинхуа должен был втаптывать в землю четырнадцатилетнего Ло Бинхэ. Чудовище превосходило Сяньюня в размерах чуть ли не в два раза: мышцы, покрытые шрамами, тяжелый топор в руке и дикий, кровожадный оскал. Рядом с этим монстром стройный Сяньюнь в своем безупречном зеленом ханьфу казался хрупким ученым, случайно заблудившимся по дороге в библиотеку. Демон презрительно расхохотался, сотрясая воздух, и с грохотом опустил топор на камни, высекая искры. Ша Хуалин за спиной гиганта довольно прищурилась, предвкушая легкую и кровавую победу. Однако Дунфан Сяньюнь даже бровью не повел. Он остановился на приличном расстоянии, сохраняя абсолютное, ленивое спокойствие. Спокойно поправив рукава, он плавно, по всем правилам этикета сложил руки перед собой, вежливо поклонился грозному противнику и с безупречной, мягкой улыбкой представился:— Приветствую почтенного воина Царства демонов в нашем скромном ордене. Меня зовут Дунфан Сяньюнь. Надеюсь на честный поединок и на то, что мы не слишком сильно испортим эту прекрасную площадь. Ну что, начнем?
Произнес Сяньюнь, небрежным, отточенным жестом доставая из широких рукавов своего зеленого ханьфу веер из плотных, исписанных киноварью талисманов. Желтые глаза юноши лукаво блеснули из-под непослушной челки. Он держался так свободно и расслабленно, словно собирался не на смертный бой с чудовищем, а на обычную тренировку с учениками.
