На побегушках

Вернувшись к себе в маленькую нью-йоркскую квартирку, Лиззи в панике опустошила весь шкаф. На кровати росла гора вещей, но, перебирая платье за платьем, она с ужасом понимала: идти совершенно не в чем. На бал всех модных домов нельзя было явиться в обычном трикотаже, там соберутся акулы высокой моды. Вдруг в дверь настойчиво позвонили. Лиззи вздрогнула, подошла к двери и посмотрела в глазок. Её глаза округлились от искреннего шока: на лестничной площадке, переминаяс с ноги на ногу и держа в руках огромный рабочий чемодан, стоял сам Найджел! Лиззи быстро распахнула дверь. — Найджел?! Ты как тут?.. — О, дорогая, я всё слышал! Миранда мне всё рассказала, — с порога заявил он, решительно проходя в комнату и оглядывая швейный хаос. — И у меня есть гениальная идея. До бала осталась всего неделя, и из тех самых кутюрных лоскутов, которые ты так бережно спасала от помойки, можно сделать настоящий шедевр! Найджел открыл чемодан, вывалил на стол их общие запасы и зашагал по комнате, активно жестикулируя: — Смотри: мы сделаем радужное платье! С жестким, идеальным корсетом, который подчеркнет твою фигуру, и воздушными рукавами-фонариками. Переход цвета сделаем невероятный — от ярких, сочных оттенков у самого верха до глубоких, темных тонов у подола. А все те перламутровые пуговицы и блестящие бусины, что ты собрала, мы пустим на ручную вышивку по корсажу! Глаза Лиззи загорелись. Всю эту ночь они просидели на полу, напрочь забыв про сон. Найджел чертил линии, Лиззи подбирала оттенки тканей. К утру на бумаге красовался идеальный, детальный эскиз: не только само платье, но и высокая прическа, деликатный макияж и даже длинные, элегантные перчатки в тон. Все следующие ночи превратились в настоящее швейное таинство. Тайком, после закрытия офиса, когда даже Миранда уезжала домой, они закрывались в мастерской Найджела. Под тихий стук швейной машинки и приглушенную музыку они сшивали лоскуток к лоскутку, собирая эту сложнейшую радужную мозаику. Лиззи своими руками, иголкой, пришивала каждую бусину, а Найджел колдовал над идеальной посадкой рукавов. И вот, за сутки до бала, платье было готово. Лиззи, затаив дыхание, примерила его перед огромным зеркалом в мастерской. Найджел помог затянуть корсет, отошел на пару шагов и восхищенно ахнул. Платье сидело идеально. Струящийся шелк переливался всеми цветами радуги, рукава-фонарики придавали образу королевский шик, а темный подол делал Лиззи визуально еще выше и стройнее. — Ну что, золушка-завхоз, — ухмыльнулся Найджел, вытирая воображаемую слезу. — Пора показать этому глянцевому миру, из какого мусора рождается истинная высокая мода.В вечер бала у входа в роскошный старинный особняк, где проходило торжество, было не протолкнуться. Вдоль красной дорожки выстроилась стена из сотен фотографов, а вспышки камер превратили ночь в ослепительный день. Миранда Пристли прибыла одной из первых. Гордо подняв голову, она шествовала под прицелом объективов, а её сопровождал нынешний муж-журналист. Репортеры наперебой выкрикивали её имя, но внезапно внимание прессы переключилось на только что подъехавший элегантный черный автомобиль. Дверь машины открылась, и из неё первым вышел безупречный Найджел. С лучезарной улыбкой он подал руку своей спутнице. Когда Лиззи плавно ступила на красную дорожку, толпа на секунду затихла, а затем вззорвалась оглушительными щелчками затворов. Она выглядела божественно. Радужное платье из сотен кутюрных лоскутков переливалось под софитами, словно драгоценный опал. Мягкие рукава-фонарики и идеальный корсет подчеркивали её природную грацию. Найджел настоял на элегантности без излишеств: макияж был на удивление не слишком ярким, подчеркивающим естественную красоту, а волосы были собраны в высокую изысканную прическу. Свет от сотен вспышек был настолько слепящим, что обычный человек мгновенно зажмурился бы или споткнулся, но Лиззи держалась как королева. Дабы не ослепнуть и не упасть на крутых ступеньках, она искусно отводила взгляд чуть в сторону и вниз — и этот полуприкрытый, загадочный взор делал её на фотографиях ещё краше, женственнее и недоступнее. — Кто это?! Чьё на ней платье?! — доносилось со всех сторон от модных критиков. В этот момент у самого входа в зал дорогу им преградил тот самый важный инвестор. Мужчину звали Маркус. Он выглядел потрясающе в своем вечернем смокинге, но его глаза горели восхищением, устремленным только на Лиззи. Не теряя времени, Маркус с хозяйской, но галантной уверенностью буквально отобрал руку Лиззи у Найджела, осторожно перехватив её пальцы в свои. Найджел лишь понимающе и победоносно улыбнулся, отступая на шаг. — Вы выглядите просто ослепительно, Элизабет, — бархатным голосом произнес Маркус, не сводя с неё глаз. — Весь зал шепчется только о вас. Скажите мне как инвестору... чьё это невероятное платье? Какой модный дом сотворил это чудо? Лиззи мягко улыбнулась, бросила быстрый, полный благодарности взгляд на своего верного друга и наставника, и уверенно ответила Маркусу: — Это платье великого мастера. Это работа Найджела.Весь остаток вечера Маркус буквально не отходил от Лиззи ни на шаг. Он галантно подносил ей шампанское, знакомил с влиятельными людьми и, кажется, совершенно забыл о существовании других женщин в зале. На Лиззи то и дело бросали завистливые взгляды, а Миранда Пристли, наблюдавшая за этой картиной издалека, лишь понимающе и удовлетворенно пригубляла свой напиток — её инвестор был на седьмом небе от счастья. Когда бал подошел к концу, Маркус решительно вызвался подвезти Лиззи до дома. Найджел, стоявший неподалеку, заговорщицки подмигнул ей и одними губами шепнул: «Иди!». Лиззи благодарно кивнула своему другу-кутюрье и пошла за Маркусом к его роскошному автомобилю. Всю дорогу в машине царила полуинтимная атмосфера. Маркус, аккуратно ведя машину по ночному Нью-Йорку, то и дело бросал на Лиззи многозначительные взгляды. Он начал расспрашивать её о сильно личном: о её детстве, о том, как она попала в мир моды, о её мечтах и о том, почему девушка с таким редким чувством стиля работает... завхозом в «Подиуме». Лиззи отвечала искренне, но сдержанно, сохраняя ту самую загадочность, которая так пленила его на красной дорожке. Внезапно Маркус перевел тему на бизнес. — Знаешь, Элизабет, у меня есть близкий друг — очень талантливый дизайнер, который сейчас готовит к показу свою новую революционную коллекцию. Ему позарез нужна муза. Девушка с формами, живая, харизматичная, а не ходячий вешалка-скелет «нулевого размера». Я хочу пригласить тебя стать главной моделью его бренда. Что скажешь? Лиззи на секунду растерялась. Из уборщиц — сразу на подиум мирового уровня? — Я... мне нужно подумать, Маркус. Всё это так неожиданно, — осторожно ответила она, глядя в окно на огни Бродвея. Маркус тихо хмыкнул, слегка сжав руль, и с мягкой, но уверенной настойчивостью произнес: — Времени мало, Лиззи. Модный мир не ждет тех, кто долго сомневается. Кастинги закрываются, показ уже через пару недель. Нужно решать прямо сейчас. Лиззи посмотрела на свое радужное платье, созданное из выброшенных лоскутков, вспомнила адские часы со шваброй в руках и поняла, что судьба дает ей уникальный шанс, который выпадает раз в жизни. Больше никаких ведер и чужих капризов. Она уверенно повернулась к Маркусу, её глаза решительно блеснули: — Хорошо. Я согласна.Последующие недели превратились для Лиззи в сплошной кошмар. Тот самый «талантливый стилист», друг Маркуса, оказался не просто эксцентричным, а совершенно невыносимым. Во время примерок и позирования он открыто, нагло хватал моделей за талию и бедра, позволяя себе грязные намеки. Остальные девушки, одержимые мечтами о подиуме, стискивали зубы и безропотно со всем соглашались ради карьеры. Но Лиззи его откровенно побаивалась. Этот человек казался ей по-настоящему странным и опасным. К тому же карьера модели как таковая её никогда не волновала — Лиззи просто хотела заниматься любимым делом, а не торговать собой. В один из вечеров в пустом ателье стилист перешел все границы. Он буквально зажал Лиззи в углу и начал грубо давить: — Послушай меня, девочка. Не будет со мной постели — не будет никакого выступления в Барселоне. Ты вылетишь отсюда обратно к своим швабрам. Выбирай. Лиззи резко оттолкнула его, процедив сквозь зубы: — Нет. Разбежался. Она пулей вылетела из ателье, собрала свои вещи и, несмотря на поздний час, поехала прямиком к офису Маркуса, чтобы забрать свои документы и окончательно разорвать этот фальшивый контракт. Зайдя в роскошный кабинет инвестора, Лиззи швырнула заявление на стол. Маркус поднялся из-за кресла, на его лице отразилось искреннее удивление. — Элизабет? Что произошло? Неужели тебе не понравилось у моего друга? Тебе дали шанс стать самой желанной женщиной для великих людей, вплоть до... криминалитета и высших эшелонов власти. А ты всё бросаешь? Лиззи, уже взявшись за ручку двери, медленно обернулась. Внутри у неё всё похолодело. — В каком смысле, Маркус? — тихо спросила она. Маркус снисходительно хмыкнул, вальяжно обошел стол и развел руками, словно объяснял ребенку прописную истину: — Ну полно тебе, Лиззи, сними розовые очки. Обычно все модели моего друга прекрасно понимают правила игры. Они согласны быть, так сказать, жрицами любви для очень богатых и влиятельных людей. Взамен они получают бриллианты, виллы и живут просто чудесно. Мой друг лишь поставляет им красивую обертку. Лиззи почувствовала, как к горлу подступает тошнота. Глянцевый мир, который казался раем, внутри оказался гнилым насквозь. — Я не все, — едва слышно, но твердо прошептала Лиззи. Она развернулась, чтобы навсегда покинуть этот кабинет, но Маркус резко шагнул вперед, перекрывая выход, и жестко перехватил её за локоть, останавливая. — Подожди, — в его голосе больше не было прежней мягкости. — Из этого бизнеса так просто не уходят, дорогая. Ты слишком много видела и слишком сильно мне понравилась, чтобы я вот так тебя отпустил.— Руку убери, инвестор недоделанный! — сквозь зубы процедила Лиззи. Она резко дернулась в сторону и со всей силы отпихнула Маркуса. Мужчина покачнулся, но тут же переменился в лице. Благородный лоск с него сошел в одну секунду, обнажив наглую, уверенную в своей безнаказанности натуру. Он буквально силой приклеился к ней, намертво перехватив её за плечи и толкнув назад к дивану. — Ты никуда не пойдешь, девчонка! — прорычал он. Лиззи не на шутку испугалась, но страх быстро перерос в ярость. Её рука инстинктивно нащупала на декоративной стойке тяжелую стеклянную вазу. Не раздумывая ни секунды, Лиззи размахнулась и с размаху влепила Маркусу вазой прямо по голове. Раздался глухой удар. Ваза выдержала, а вот Маркус, глухо застонав, схватился за окровавленный лоб и повалился на ковер. Лиззи тяжело дышала. Паника подгоняла её. Она мгновенно сцапала со стола свои документы, подбежала к двери и на секунду замерла, осматривая углы кабинета и коридора. К её огромному облегчению, камер видеонаблюдения здесь не было — Маркус сам не любил лишних свидетелей своих темных делишек. Она пулей вылетела из здания, выскочила на ночную улицу и поймала первое попавшееся такси. На заднем сиденье её всю трясло. Возвращаться в свою квартиру было опасно — Маркус придет в себя и первым же делом отправит за ней людей. Нужно было бежать из страны, и как можно скорее. Лиззи открыла телефон. Экран мигал уведомлениями. Она вспомнила, что вся команда «Подиума» во главе с Мирандой и Найджелом прямо сейчас находится в Париже на Неделе высокой моды. Это был её единственный шанс на спасение и защиту. — В аэропорт Кеннеди, быстрее! — скомандовала она водителю. Прямо в машине, дрожащими пальцами, Лиззи выкупила последний билет на ближайший ночной рейс до Парижа. И вот — Париж, аэропорт Шарль-де-Голль. Лиззи вышла в прохладное французское утро, держа в руках лишь небольшую сумочку с документами. Ей нужно было срочно найти отель, в котором остановилась группа «Подиума». Она знала, что Миранда всегда выбирает только самые роскошные пятизвездочные отели в центре города, вроде Ritz или Plaza Athénée. Лиззи поправила воротник пальто, поймала парижское такси и приготовилась искать своих. Лиззи нашла нужный отель на удивление быстро — у парадного входа красовались припаркованные автомобили с логотипами Runway, а из лобби то и дело выходили взмыленные ассистенты с вешалками. Проскользнув мимо строгой охраны, Лиззи поднялась на нужный этаж. Весь он был полностью забронирован под нужды «Подиума», так что посторонних в коридорах не было. Сердце Лиззи бешено колотилось. Она сделала несколько неудачных стуков в разные двери, из-за которых слышался либо чужой французский говор, либо крики моделей, пока наконец не наткнулась на нужную комнату. Дверь приоткрылась, и на пороге показался Найджел в шелковом халате с чашкой кофе в руках. — Лиззи?! — только и успел ахнуть он. Лиззи буквально влетела в его номер. Найджел тут же захлопнул дверь на замок и задернул шторы. Девушка без сил опустилась на мягкий бархатный пуфик у окна. Её всю крупно трясло, зубы стучали, а бледное лицо было заплаканным. Трясущимся, прерывающимся голосом, глотая слезы, она выложила ему абсолютно всё: про наглые приставания стилиста, про подлую ловушку Маркуса, про «жриц любви» для криминалитета, про удар вазой и свой экстренный побег в Париж. Найджел слушал её, бледнея с каждой секундой. На его лице отразился целый спектр эмоций: от глубокого шока до дикой, праведной ярости. Он молча дошел до мини-бара, налил в стакан прохладной воды и встал прямо напротив Лиззи, протягивая его ей. — На, выпей, дорогая. Тебе нужно успокоиться, — тихо, но твердо сказал он. Лиззи отодвинула его руку со стаканом и, сжавшись в комок, прошептала: — Я не хочу... Найджел, мне страшно. Он найдет меня. У него везде связи, он инвестор журнала! Меня теперь убьют или посадят? Найджел поставил стакан на столик, сел перед Лиззи на корточки и крепко взял её за ледяные ладони, заставляя посмотреть себе в глаза. — Послушай меня внимательно, Элизабет, — его голос звучал непривычно сурово и властно, без капли привычного глянцевого кокетства. — Никто тебя не посадит и уж тем более не тронет. Этот мерзавец Маркус думал, что купил весь мир, но он совершил одну роковую ошибку. Он связался с девочкой из команды Миранды Пристли. А Миранда... Миранда никому не позволяет портить её репутацию и трогать её людей. И я этого не позволю. Тише, маленькая моя, ты в безопасности. Найджел поднялся во весь рост, поправил халат и посмотрел на часы. — Сиди здесь и никуда не выходи. Я иду к Миранде. Пора расставить точки над «i» в этой грязной истории.