Палата №5

      Прибывшая карета действительно напоминала царскую. Впрочем, нет – на царской не было бы столько безделушек, хвостиков и изящных декоративных элементов из, по крайней мере, соображений безопасности. Это была карета генерала Петренко.       Сам генерал в город выезжать не любил. Некогда он ушёл в отпуск с сломанной ногой, а потом как-то вдруг не вернулся и перешёл на статскую службу. Впрочем, о Степане Петренко и говорили в Петербурге редко.       Однако жена его, Александра Ивановна Петренко, была местной знаменитостью. На Невском проспекте не было ни единого дома, где она не побывала бы в гостях и где её искренне не ожидали бы снова. Дальше Невского уже и Петербург начинается другой – но и там Александру Ивановну знали и замечали.       Впрочем, женщину таких пышных форм, пусть и в раннем увядающем возрасте, не заметить сложно. Именно формы сводили с ума всех гусаров, ещё когда Степан Петренко был на военной службе, а вовсе не статус Александры Ивановны. Вернее, формы были первым этапом сведения с ума. Далее за дело брался острый, круто подвешенный язык, раздававший остроты и умные слова направо и налево на русском, французском и английском. Когда же Александра Ивановна говорила немецким путешественникам и купцам «Guten Tag», они начинали кланяться чаще, больше и ниже, чем положено. Недостатком, правда, было то, что генеральша Петренко практически никогда не подстраивалась под собеседника. И могла со своей служанкой из деревни вдруг перейти на смесь французского и английского, вставляя порой русские слова – не потому, что забывала русский, а потому что таково было её настроение в такой период.       Итак, генеральша Петренко была дамой значительной и впечатляющей во всех смыслах. Однако, несмотря на свою коммуникабельность, широту взглядов и умение в любой обстановке завладевать всеобщим вниманием и выходить победителем из многих дипломатических стычек, Александра Ивановна не любила кое-какое сословие. Она не любила купцов, которые всё больше торгуют и хвастаются, а светскую беседу поддержать не могут. Это можно было простить прислужникам в их лавках, это было нестрашно для детей и совсем молодых юношей и девушек. Но не тем, кто столько времени проводит в разъездах и вынужден представлять свой родной край в других землях – пусть и в пределах необъятной Российской империи.       А ожидаемые новгородские гости, вероятнее всего, беседу поддержать не умели. Но это ещё следовало узнать. Поэтому генеральша Петренко, гордо приподняв седеющую, но всё ещё прекрасную голову, скоро вышла из кареты, отослала кучера домой, отдав перед тем кой-какие указания, и направилась к своим знакомым из уже находившихся на площади Растрелли.