Не твоё отражение

1. С момента, когда пару поймали в картохранилище и Мариссу наказали, прошла неделя. Младший Бустаманте не оставлял попыток поговорить и найти взаимопонимание со своей девушкой. Перед уроком экономики он в очередной раз остановил Спиритто в дверях и отвёл в сторону. — Мари, так больше не может продолжаться. Выслушай меня! — он оперся о стену, преграждая пути отступления. — Ты скажешь что-то новенькое, Пабло? Дай угадаю… — она сложила руки и поднесла палец к подбородку. — Будешь убеждать: ты не виноват, это всё папа такой… — Что ты предлагаешь? Хочешь, я сам пойду и попрошу, чтобы он меня тоже наказал? — Понятно… — она оттолкнула парня. — Дай пройти. Пабло закусил губу и ударил ладонью по стене. В класс вошёл Васкес. — Бустаманте, сядьте на место! Спиритто, к вам пришла мать и попросила позвать вас. — Но как же ваш урок? — возмутилась Мари, которая устала от Сони, без конца донимающей её во время учёбы. Она не понимала, что для неё большее наказание: сидеть по вечерам со скучным незнакомым стариком или терпеть истерики матери, которая не могла проводить с ней время по выходным. — Идите! — раздражённо проговорил преподаватель экономики. Марисса ворчливо вздохнула и нехотя вышла из класса. Пабло медленно отправился к своему месту. Он устал вечно пытаться что-то доказывать и при этом не мог выносить дистанцию с Мариссой и её холодность. Почему ей так сложно высказаться, выяснить недоразумение? Почему ему нужно вечно гадать, что делать дальше? Как же с ней сложно! — Итак, ребята, сегодня будем решать экономические задачи. Открывайте учебник на странице сто двадцать пять… Взгляд Пабло скользнул по пустому месту Мариссы, затем сместился влево, где сидела Анна. Она собрала длинные волосы в хвост по своему обыкновению и поместила его спереди, обнажив стройную шею, на которой красовалась тонкая золотая цепочка. Пабло невольно залюбовался её небольшой родинкой. «Как родители решают проблемы — не твоя ответственность. Ты не выбирал отца при рождении», — вспомнил он её слова поддержки. В душе парень почувствовал приятное тепло, которое растеклось по всему телу. Средиземноморская красавица словно окунала его в атмосферу отдыха, расслабления, отрешённости от мирских забот. Он как будто погружался в морскую воду где-нибудь в Сицилии, наслаждаясь запахом орегано и оливкового масла, и держался на волнах, пока они качали безвольное тело туда-сюда… Пабло вдруг подумал, что хочет больше этого чувства. Когда он смотрит на Мариссу, по телу пробегает дрожь и разряды, мысли становятся хаотичными. Он представляет себя на вулкане, который непонятно, где и когда извергнется, и он не уверен, сможет ли спастись на этот раз от губительного воздействия. Анна же одним своим присутствием дарит нежность и спокойствие, которых остро не достаёт. Кроме тепла, Пабло одолевала необъяснимая радость, когда он разглядывал Анну, будто она завораживала равномерными и плавными движениями. Это волновало и пугало. Разве он должен испытывать подобное к сестре своей любимой девушки? Пабло пришла в голову мысль, а если его чувства начинают выходить за рамки дружеских? Или это кажется на фоне нехватки общения и близости с Мари? Он зажмурил глаза и прикрыл их ладонью, пытаясь отогнать сводящие с ума мысли. — Бустаманте, с вами всё хорошо? — обратился к нему Васкес. Пабло очнулся. — Не очень. Можно выйти? — Вас запрещено выпускать одновременно с Мариссой Спиритто. Подождите, пока она вернётся. Тем временем Марисса снова вошла в класс и шумно отодвинула свой стул. Пабло с раздражением отметил новый бардак в своей голове, но потом вспомнил их сумасшедшие поцелуи и понял, что его магнитом тянет к ней, хотя одновременно так нужна была теплота и радость… — Теперь я могу выйти? — Пабло почувствовал, что если не покинет класс прямо сейчас, то полностью потеряет рассудок. — Да, теперь идите, Бустаманте, — отвлёкся преподаватель. Пабло отправился освежить лицо холодной водой. Сердцебиение не унималось, а руки непрерывно дрожали. Что же это такое происходит? Он не мог допустить мысли о предательстве Мари, поэтому считал себя обязанным нейтрализовать ненужные чувства. Анна заметила, что с сестрой творится неладное. Внешне Марисса вела себя как обычно: общалась и смеялась с подругами, дерзила учителям, задирала одноклассников, но её выдавали грустные глаза. На расспросы Мари не отвечала. Только однажды заявила, чтобы в её комнате не касались темы Бустаманте, когда Лухан попыталась выведать причину их ссоры. А Анна догадывалась, в чём дело, и хотела помочь. После урока Васкеса она попыталась разыскать Пабло, так как слышала их препирательства с Мари. Его никто не видел. Спиритто вспомнила, что однажды гуляла по территории колледжа и увидела, как Бустаманте выходил из небольшого вагончика с гитарой в руках. Возможно, он и сейчас в нём. Анна подошла к вагончику, из которого доносились звуки электрогитары, немного постояла и робко постучала. Гитара стихла, но никто ей не ответил, тогда она решила потянуть дверь. Пабло прятал инструмент за диван и глядел на неё глазами, полными недоумения и тревоги. — Привет, прости, если я тебе помешала, — произнесла она лёгким тоном. Тем не менее она прошла внутрь. — Анна? Ты как здесь оказалась? — Я искала тебя, бродила по колледжу. — Но про это место знают всего лишь несколько человек. Его не так-то просто найти… Пабло был рад её видеть с одной стороны, но с другой не был уверен, что готов выдать тайну про музыкальную группу, раз Марисса до сих пор этого не сделала. Анна поняла, что врать бессмысленно. — Я однажды видела тебя здесь и решила воспользоваться этим знанием, — сказала она с улыбкой. — Нужно поговорить о Мариссе. — Присядь сюда, — он показал на диван рядом с собой. — Что с Мариссой? — Думаю, ты это знаешь лучше, чем все мы. Она молчит, не подаёт вида, но при этом ходит с опущенной головой и тайком бродит ночами по комнате и по коридорам колледжа. Вы поругались из-за объяснений с твоим отцом? Парень сел к ней профилем и опёрся руками о колени. — Да. Понимаешь, меня отец не наказал, а ваш заставил её жить у него месяц. Я кучу раз пытался объяснить, но она и слышать ничего не хочет. Понятия не имею, как выпутаться из этой дурацкой ситуации, — он повернулся к ней и взял за руку в поисках поддержки. — Анна, ты слышала наш спор с отцом, ты видела, что я пытался ему объяснить, как всё было на самом деле, но он вдолбил в голову своё. Я не знаю, что хуже: заставить его поверить, что у нас действительно ничего не было, или оставить всё, как есть?! Я не хочу снова услышать, что я идиот и слабак. — А зачем тебе беседовать со своим отцом? Пообщайся с нашим, — как она, оказывается, умела упрощать то, что казалось нерешаемым. — То есть как? Познакомиться с Фабрицио? А будет ли это удобно? Мы с Мари не так давно встречаемся… — он нахмурился. — Она как-то обмолвилась, что ты привёл её к себе в дом, когда вы не то, что не встречались, а на дух не переносили друг друга. — Это другое. Тогда отец взял меня на слабó, он не верил, что Марисса пойдёт к нам. — А что тебе мешает сейчас «на слаб­ó» объяснить Фабрицио, что ты уважаешь его дочь и ничего плохого с ней не делаешь? Он успокоится, отпустит её, будет вам больше доверять. А она увидит, что ты поступил по-мужски, а не как маленький мальчик, и простит. — Анна, какая ты классная! Почему с тобой всё сложное становится простым? — Я не люблю сильно переживать о чём-то, поэтому стараюсь не допускать конфликтов. А наш отец нормальный, хоть и немного строгий. Не бойся его, — она сжала его ладонь обеими руками, воодушевлённая своей идеей. — Решено! Давай поступим так. Я поговорю с Мариссой, постараюсь подготовить почву. А ты готовься к визиту к нам домой в эту субботу. — Договорились, спасибо тебе большое! — он обнял подругу. — Пока не за что, — улыбнулась она, отвечая на объятие. Когда она собралась выйти, то услышала: — Анна, ещё одна просьба. Никому не говори про это место, пожалуйста. Я тебе когда-нибудь объясню, что я тут делаю, но не сейчас, ладно? — Само собой, не переживай, — она нежно улыбнулась и вышла из вагончика. Пабло проводил её мягким взглядом. Он снова достал гитару, на которой задумчиво перебирал лирические аккорды. Они не складывались в отдельную песню, но ясно отражали его состояние. Впервые парень почувствовал себя увереннее. Марисса собирала вещи в комнате, которые ей нужны были дома у отца в выходные. Она не обращала внимания на Анну, которая минут пятнадцать смотрела в её сторону. — Это не понадобится, — закинула она в шкаф брюки. — Это тоже… — Туда же полетели джинсы. — А это, пожалуй, возьму, — любимая оранжевая пижамка отправилась в сумку. — Марисса, я общалась с Пабло. Надолго ты ему бойкот объявила? — девушка продолжительное время думала, как начать, но, уже неплохо изучив сестрёнку, решила не ходить вокруг да около. — И это тоже возьму… — Мари бросила в ту же сумку майку. — Энн, давай о чём-нибудь другом поговорим. — Я слышала их разговор с отцом, перед тем, как тот пошёл к директору. Фраза заставила отвлечься от перекладывания одежды, но Мари не повернула головы в сторону сестры. — Прости, — попыталась сгладить остроту Анна. — Это получилось случайно. Он боялся отца, я решила остаться, чтобы если что, поддержать… Я не хотела подслушивать. — Отлично! Теперь ещё ты замешана здесь… Давайте, повесим плакат: «Марисса Спиритто — главная непроходимая дура колледжа», — съязвила Мари. — Не говори так. Пабло действительно говорил отцу, что у вас ничего не было. Но он должен был как-то объяснить вызов к директору и сказал, что вам надо было побыть одним. А Серхио понял на свой лад и больше не стал слушать сына. Марисса снова принялась разбирать одежду. — Почему Серхио меня всегда слушает, а Пабло нет? — раздражённо пробурчала она. — Я не знаю. Но пойми тоже своего парня. Тебе легче общаться с его отцом, так как тот не отвечает за твоё воспитание и не может тебе ничего сделать. А Пабло может, — Анна остановила Мари, отобрав очередную рубашку. — Выслушай его, пусть объяснит. Уверена, что вы найдёте взаимопонимание. Вы же любите друг друга! Бунтарка ухватилась за свою рубашку, которую Анна упорно держала. — А тебе-то что? Почему тебя интересует Пабло? — Мари взволновано посмотрела на сестру. — Он мой друг. — Я что-то пропустила? — Друг, в смысле, именно друг. Он помог мне с Марио, я его успокоила после неприятных объяснений с отцом, — она отпустила вещь из рук. — Не подумай ничего! — Я и не думаю, — Мари отправила многострадальную рубашку в шкаф. Анна не сразу поверила её равнодушному тону. — Если тебе неприятно, я не буду к нему подходить. — Да нет, мне всё равно, что делает Пабло. — Я его пригласила к нам домой в субботу. Обещай, что выслушаешь! — К нам? — Марисса вытаращила глаза. — Спиритто разорвёт его на куски! — Нет, зря ты так об отце. Он нормальный. И его реакцию можно понять. — И как ты себе это представляешь? Я подхожу и говорю: «Это Пабло, с которым мы спим вместе…», — Мари показала рукой на воображаемую фигуру рядом. — Тебе ничего не надо делать. Я пригласила Пабло как своего друга и предупрежу отца. А на месте он всё расскажет. — Если не наложит в штаны. Ты уверена, что Пабло осмелится поговорить с нашим папой? Он со своим не справляется. — Он очень хочет помириться. Я тебя прошу, дай ему шанс, — попросила Анна. — Ладно, уговорила. Я не очень верю в это, но, если Пабло действительно решится, я изменю к нему отношение. Марисса застегнула сумку, перекинула её через плечо и покинула комнату. 2. Спиритто снимал небольшой дом недалеко от колледжа в районе Бельграно Буэнос-Айреса. Он был отделан белым мрамором и выглядел презентабельно, что подчёркивало статус владельца среднего бизнеса. Небольшой дворик украшали тропические растения в горшках. Строгий классический стиль гармонично сочетался с прекрасным садом, который добавлял романтики. Мариссе не нравился этот дом, как и всё остальное, что связывало её с Фабрицио. Она не чувствовала себя на своём месте, куда ближе ей были яркие краски и беспорядок в доме Сони. Наверное, судьи неплохо изучили семью, прежде чем распределить дочерей именно таким образом. Фабрицио был абсолютно чужим человеком, пусть и пытался наладить контакт с дочерью. — Марисса, будь добра, сядь прямо и убери локти со стола, — напоминал отец каждый раз, когда они садились обедать или ужинать. — А ещё не дыши, не сопи и смотри только перед собой… — заканчивала она за него. — Не паясничай! — В чём проблема? Ты мне говоришь, я продолжаю… А, да, надо ещё и молчать? И так было каждый день. Марисса не уставала проклинать Пабло, который впутал её в эту историю, а сам вышел сухим из воды, как обычно. Конечно, она его постарается выслушать, если не задушит раньше! Слова Анны не лишены здравого смысла, но только в том случае, если Бустаманте удастся убедить отца, и Мари наконец освободят от пытки. Как же это всё несправедливо! В столовую вошла служанка: — Сеньор, к вам Пабло Бустаманте, друг сеньориты Анны. — Проводите его в гостиную, я буду через пару минут. Марисса пыталась проглотить рагу, но кусок застрял в горле. Пришёл всё-таки… Фабрицио промокнул рот салфеткой и вышел из-за стола, укоризненно покачивая головой в сторону дочери. Мари отправилась за ним и спряталась за чуть приоткрытой дверью. Пабло встал, чтобы поприветствовать отца Мариссы. Спиритто кивнул и указал на диван. — Чем обязан вашему визиту, молодой человек? Фабрицио производил впечатление человека спокойного и рассудительного, но у Пабло тряслись колени и прерывалось дыхание, поэтому приглашение сесть он воспринял с благодарностью. — Сеньор Спиритто, вы наверняка помните встречу с моим отцом Серхио Бустаманте в кабинете Сеньора Дуноффа. Мужчина немного помолчал, затем ответил: — Значит, вы именно тот самый Пабло Бустаманте? Я вспомнил ваше имя, когда Анна назвала мне его, но, если честно, тайно надеялся, что это не вы. — Я хочу извиниться за ситуацию, которую спровоцировал по своей неловкости. Пальцы Фабрицио забарабанили по подлокотнику дивана. — Хороша у вас неловкость. Вы вступили с моей дочерью… во взрослые отношения! — Об этом я и хотел поговорить с вами. Возникло недоразумение. У нас ничего не было, — выпалил Пабло на одном дыхании. Спиритто нахмурился: — Как это? А зачем вы сказали обратное своему отцу? — Я не так выразился. Я объяснил, что нам нужно было побыть одним, а он меня не так понял. Простите… Знаете, я очень уважаю Мариссу и никогда бы не сделал ей ничего плохого. А ещё… Я очень её люблю. Она моя девушка. Марисса подняла брови. Как она, оказывается, недооценивала Пабло. Он смог, он преодолел страх, он повёл себя как мужчина! Злоба и обида начали постепенно отступать, и она задумалась: а не сильно ли была строга к своему парню? Не такой уж он трус и папенькин сынок… — Хорошо, давайте, обойдёмся без сентиментальных подробностей. Вижу, вы неплохой человек. Не каждый оказался бы здесь, на вашем месте, — Спиритто подошёл к бару и налил себе бокал виски. — Хотите воды или кофе? — Нет, благодарю. — Так вот… В нынешние времена у родителей не спрашивают одобрения, поэтому моя дочь вольна сама выбирать себе молодого человека. Она очень импульсивна и эмоциональна в отличие от своей сестры, за которую я меньше переживаю. Я не смогу вас контролировать сутками, вы находитесь в закрытом колледже, поэтому надеюсь на ваше благоразумие. — Я никогда не сделаю ничего, что могло бы её унизить. — Рассчитываю на вас. Хотите её увидеть? Пабло заволновался. Неужели опять он получит от ворот поворот, после всего, что вытерпел?! В любом случае, он чувствовал, как будто преодолел новую ступень, и невероятно гордился собой. — Да, очень. — Хорошо, сейчас позову… Фабрицио наблюдал, как дочка бросается в объятия своего любимого человека. За строгим лицом он прятал нежную улыбку. Внутренне он сожалел, что упустил много времени и не видел, как Марисса выросла. А так хотелось увидеть её первых друзей, поддержать при походе в первый класс, похвалить за первую пятёрку… Но, может быть, и хорошо, что сложилось так, как сложилось. Мари научилась проявлять эмоции так же, как и её мать, при этом её нельзя было уличить во лжи или лицемерии. Если она любит, то полностью, без остатка, если ненавидит, то всей душой. И эти качества не такие уж и плохие. — Пап, может, оставишь нас ненадолго? — услышал Спиритто упрямый голос. — Да-да, конечно. Я задумался, извини, — он отправился в свой кабинет, плотно прикрыв дверь. Анна решила остаться в колледже, чтобы не мешать своей сестре. Она была уверена, что всё закончится хорошо, иначе и быть не могло. В задумчивости она подошла к своей комнате и заметила письмо в ячейке с её именем. Кто бы мог писать ей? «Анна, благодарю тебя! Твои послания возрождают моё желание жить и меняться к лучшему. Ты делаешь мир вокруг прекраснее, и мне очень повезло, что я с тобой познакомился. М.» — Послания? Какие? И от кого это? — Анна перебирала в уме всех мальчиков с именами на букву М. Она уже успела зайти в комнату с конвертом в руках, когда Лухан заметила её и в ужасе выпучила глаза. — Что это у тебя? — осторожно спросила Линарес. — Не знаю, вероятно, какая-то ошибка. Некто на букву «М» благодарит меня за послания, не пойму, какие. — Дай сюда, — Лухан отняла конверт и по почерку всё поняла. Обычно ей удавалось перехватывать сочинения Маркуса до того, как Анна их могла найти. Она тщательно проверяла её парту, карманы для почты, письменный стол, но в этот раз Лухан не рассчитывала, что Анна останется в колледже на выходные, поэтому не успела забрать конверт. Вероятно, программа повышения мотивации Агиллара подошла к концу… — Я должна тебе признаться, я кое-что сделала от твоего имени… — Что? — спросила Спиритто. — Знаешь, Маркус… Он очень зажатый, но при этом классный парень! Я хотела, чтобы он стал немного посмелее. Мы с Мариссой уже взялись за него и добились некоторых успехов. Но потом она бросила это дело, а мне его жалко, понимаешь? — Так, а меня ты как сюда вмешала? — Ты его вдохновляешь… В письмах, — безапелляционно заявила Лухан. — Я? — Анна удивилась. — Ну их пишу я, но подписываюсь твоим именем… — Но зачем? Линарес вздохнула, так как разговоры о Маркусе ей давались нелегко. — Это долгая история. Ему нравится Марисса, может, уже не нравится, но точно он страдал раньше из-за неё. Но ты очень на неё похожа, и я подумала, а что, если ты слегка подбодришь его, он станет увереннее. И он меняется на глазах! — То я удивилась, с чего он вдруг подрался с Томасом из-за меня… — задумчиво произнесла Анна. — Маркус подрался? Это правда? — пришла очередь Лухан изумляться. — Да. История не очень приятная: Томас приставал ко мне, а наш друг заступился. Я не говорила об этом, так как мне было стыдно, да и Эскурра извинился на следующий же день, так что я уже забыла об этом, — она немного подумала, затем добавила: — Лухан, надо ему сказать, что письма пишешь ты. Рано или поздно он сам всё поймёт. — Анна, пожалуйста! Он стал такой смелый, почти прекратил заикаться… Если сейчас раскрыть обман, он снова спрячется в свою скорлупу. Меня он не видит, спасти его может только Марисса или… ты. — Ну а если он решит общаться со мной напрямую, не через послания? — Ты увидишь, что он неплохой! Помнишь, он помог тебе с чем-то там по истории? Это же круто дружить с самым умным парнем в классе! — Лухан, скажи мне, он тебе нравится? — догадалась Анна. — Нет! Конечно, нет! — изобразила отрицание Лухан. — Я очень его люблю как друга. Тебе ничего делать не надо, я сама продолжу писать ему. — Ладно. Можешь пользоваться моим именем. Но если он узнает, проблемы будут у нас обеих. — Не узнает, не бойся. Спасибо тебе! Ты просто супер! Лухан чуть толкнула Анну в плечо в знак признательности. Марисса сидела на коленях у Пабло в гостиной дома Спиритто. Пара наслаждалась присутствием друг друга. Бустаманте поглаживал руку девушки, а она — его волосы. Мари только в тот момент поняла, насколько сильно скучала по своему парню, по его запаху и прикосновениям, по их редким минутам наедине… — Как нам быть теперь? Нельзя сбегать с уроков, проводить вечера наедине, за нами будут следить в оба… Хоть я и буду жить в колледже, контроль будет тотальным, — сокрушалась Мари. — Я пообещал твоему отцу, что пальцем тебя не трону, — подтвердил Пабло. Она возмущённо посмотрела на него: — Это правда? И на фиг такие отношения? Я же не собираюсь в монахини стричься… — Давай, подождём немного, пусть успокоятся. Потом перестанут на нас обращать внимание, — он опёрся щекой о её плечо. — Я устала так жить, Пабло! Постоянно зависеть от взрослых, следовать их правилам, я хочу быть самой себе хозяйкой! — Потерпи, не так уж долго осталось. — Кстати, как ты решился прийти к моему отцу? — Анна предложила, — простодушно ответил он. — Когда я ей выложил всё, что накипело, она спросила, зачем мне переубеждать своего отца, когда можно поговорить со Спиритто и отменить наказание для тебя. И я подумал, почему бы и нет. Разложила всё по полочкам, гений просто! — Он загадочно улыбнулся. От Мари не укрылась его улыбка и тон, с которым Пабло вёл речь об её сестре. В рассказах о Пабло Анна проявляла сочувствие, дружеское участие, но по ней было заметно невооружённым глазом, что она и не воспринимает любимого своей сестры как-то иначе. Кроме того, она в любой момент готова прекратить общение. Но он-то почему её расхваливает, да ещё и с дурацким радостным лицом?! — Пабло, что у тебя с Анной? — она решила спросить прямо. — В каком смысле? Мы друзья… — вопрос застал его врасплох. — И только? — Она очень внимательно посмотрела ему в глаза. Пабло вспомнил, что с ним происходило на злосчастной экономике, но убедил себя в том, что из-за ссоры с Мари у него случилось небольшое помутнение рассудка. Да, рядом с Анной он чувствовал себя чертовски спокойно и уютно, но в Мариссе нуждался как в воздухе. Когда они были вдвоём, не нужна была никакая другая девушка. — И только, — совершенно искренне ответил он. — Почему ты спрашиваешь? — Пабло провёл рукой по её щеке. — Эй, ты чего, Мари? Она опустила голову. — Я рада, что вы так подружились. — Но? — Парень заметил подтекст. — Пообещай мне, что, если полюбишь кого-то ещё, не станешь меня мучить и всё сразу расскажешь. — Мари, хватит нести чепуху. Никого я не полюблю! — Пообещай! Мне это важно. — Хорошо, обещаю, — он поцеловал её руку. — Но это вряд ли когда-нибудь случится. Как я могу отказаться от тебя?! — Я что-то стала очень мнительной и нервной в последнее время… Пойдём, погуляем? А то тут мыши от скуки сдохнут скоро! — Пойдём… Она поднялась, чтобы взять сумку, и в дверях спросила: — Кстати, ты знаешь, что через месяц школе исполнится двести лет? Дунофф планирует грандиозное торжество. — Да, слышал об этом от Мии. — Будет классно, наверное… Обсуждая предстоящий праздник, они покинули дом Фабрицио, обнимаясь и весело болтая. 3. Класс гудел как пчелиный улей. Только что Марсель Дунофф официально объявил о празднике, который устраивает колледж по случаю двухсотлетия. Он монотонно произносил речь минут пятнадцать, перед тем как, наконец, сказать: — Ребята, торжество пройдёт на территории школы, поэтому от вас нужна программа мероприятий, а от ваших родителей мы ждём содействия в приобретении памятных сувениров. Я надеюсь на ваше сотрудничество. — Но почему мы должны думать о мероприятиях? — спросила Мия. — Сеньорита, это в ваших интересах. Будет лучше, если вы сами поучаствуете в организации, праздник вам понравится больше. Пусть от каждого из вас будет идея, которую он сможет реализовать. — То есть дело не ограничится одним днём? — уточнил Мануэль. — Нет, это могут быть мастер-классы, лекции, встречи… Можете пригласить интересных людей. Важно, чтобы вы сами придумали и довели до конца своё мероприятие. И закончится всё праздником. Так мы сможем незабываемо отметить юбилей нашего славного колледжа… — Директор долго ещё расхваливал школу, затем уточнил: — Список мероприятий и расписание нужны до конца этой недели, времени до основного праздника не так уж и много. Распорядившись насчёт сроков, Дунофф вышел из класса, предоставив ученикам время на обсуждение. Мия подозвала Фели и Вико, чтобы рассказать о своей идее: — Девочки, было бы круто устроить показ мод! — Но как это связано с юбилеем школы? — спросила Вико. — Ну… Можно сшить школьную форму разных лет, которую будут демонстрировать девушки. Я напрягу персонал на фабрике, они сделают всё за неделю. Надо только эскизы достать… — Мия, классная идея! — поддержала Фелиситас. — Я спрошу у Глории, у неё должны быть старые фотографии учеников, портреты… — А я пойду с тобой на фабрику, — предложила Виктория. — Супер! — Мия захлопала в ладоши, и девочки провели свой обычный ритуал приветствия. — К следующей пятнице всё должно быть готово! Марисса с не меньшим вдохновением обсуждала свою идею с Ману и Пабло. — Представляете, мы соберёмся, возьмём гитару, вместе попоём. Будет очень здорово и душевно! Я позову на встречу кого-нибудь… Она подняла вверх указательный палец, взяла в руки телефон и набрала номер. Поговорив несколько минут, она загадочно улыбнулась: — Готово! В следующую пятницу нашу школу посетит лидер известной аргентинской группы «Спейс» Луис Хорхе де Вега! Как вы думаете, ему понравится «Мятежный Дух»? — подмигнула девушка. — Да ладно?! Сам Луис? Отпад! — воодушевился Мануэль. — Круто, если он послушает нас! Нико! Иди сюда, смотри, что Марисса придумала… Агирре поведал идею менеджеру их группы. Нико не раз организовывал концерты в клубе друга его отца, поэтому пришёл в полный восторг. — А Мия согласна? Вас же четверо, — заметил Провенса. — Точно, Барби… — Марисса встала из-за стола. — Предоставьте это мне! Она хотела было подойти к Мие и вопреки их давней вражде пригласить её на своё мероприятие. Главное, что Erreway должна быть в полном составе. Но Колуччи с подругами уже покинула класс, смеясь и активно обсуждая что-то. *** Пабло впервые за несколько дней засыпал счастливым. Наконец, ему удалось помириться со своей девушкой, и они умудрились сбежать в вагончик на час после уроков. Он думал о Мариссе, вспоминал их горячие поцелуи, которые стали ещё более страстными, чем раньше, до ссоры. Мари дала ему мощный заряд энергии, в котором парень отчаянно нуждался. Поразительно, как эта девушка, вихрем врываясь в его жизнь, сметает на своём пути его страхи, сомнения и тоску, одаривая новыми, неизведанными и горячими эмоциями, словно раскалённая лава вулкана. Тепло от приятных воспоминаний распределилось по всему телу, и под монотонное сопение друзей Пабло блаженно улыбался, медленно проваливаясь в царство Морфея. Он видел во сне Мариссу; она наклонилась, чтобы подарить поцелуй, который вопреки обыкновению получился нежным, вдумчивым, словно она пробовала на вкус его губы. Когда девушка слегка отстранилась, Пабло понял, что его целовала не Марисса, а… Анна. Она смотрела на него добрым взглядом и улыбалась своей лучезарной улыбкой. На душе парня стало легко и приятно, как будто в ней навели порядок. Парень очнулся, и через минуту понял, кто ему приснился. Лоб покрылся испариной, а грудь сковал дикий страх. — Нет, нет, нет! — бормотал он вполголоса. — Это просто дурацкий сон! Такое не должно происходить со мной! Не может быть… Он понял, что не испытывал к Мари ничего подобного никогда. И чем больше запирал в себе новые эмоции, тем явственнее они прорывались наружу. И что теперь делать? Пабло отправился в душ, чтобы немного остыть. Он включил чуть тёплую воду и опустил голову, позволяя струям стекать по ней и по спине. Он тяжело дышал, пытаясь справиться с тревогой. Марисса видит его насквозь, она сразу же всё заметит, поэтому надо всеми силами не показывать своего состояния. Надо держаться подальше от Анны! Утром младший Бустаманте увидел Мари возле лестницы: она болтала о чём-то с Лухан и Луной, ярко жестикулируя. Привычная радость, прилив сил, сердце бьётся чаще — всё, как обычно. Пабло приобнял девушку и чмокнул в макушку. — Привет! — игриво улыбнулась она. — Привет! Скучал по тебе! — Эм… Мы тут лишние, — Лухан попыталась увести подругу. — Луна! Пошли… — Та довольно наблюдала за парочкой. — Луна! Но уйти они не успели: подошла Анна. — Ребят, прошу прощения, что отвлекаю, вы уже определились с мероприятием? Мне Глория передала, что Дунофф ждёт расписание не в пятницу, а сегодня! — Подруги Мариссы тут же подхватили разговор. Перед глазами Пабло пролетели картинки из его сна. Вот она, такая нежная, стоит тут… Как же хочется прижать её к себе! Да что же это? Парень попятился назад. — Простите, я как раз хотел обсудить это… с Мией… Да, с Мией! — он поспешно ретировался, оставив удивлённых сестёр переваривать его неожиданное исчезновение. — Что это с ним? — спросила Анна. — Ладно, я на урок, увидимся! — Хотела бы я знать… — смотрела в сторону Пабло Марисса. — Вы что-нибудь поняли? — обратилась она к Луне и Лухан. Но подруги ничего странного не заметили. — Он вспомнил, что хотел поговорить с Мией, а что? — Да так… Не обращайте внимания на меня! — она махнула рукой, а у самой лицо приняло озабоченный вид. После урока истории, когда Хильда уже покинула класс, Мари спросила Пабло, удалось ли ему поговорить с Мией, тот ответил, что не успел: занятие уже началось. — Ладно, я сама, — и подбежала к парте Колуччи. — Мия, в следующую пятницу я пригласила Луиса Хорхе де Вега, лидера «Спейс», Erreway должна спеть ему. Так что жду тебя на своём мероприятии. — Я не смогу. В следующую пятницу я устраиваю показ мод, — протянула Мия. — Ну отмени! Встреча поможет нашей группе, неужели ты не хочешь продвигаться?! — А почему бы тебе не перенести её? — Ты в своём уме? — Марисса встала напротив Мии и оперлась о стол. — Послушай меня ещё раз: к нам придёт лидер ведущей аргентинской рок-группы! Думаешь, ему делать нечего, как переносить встречи несколько раз?! — Марисса, ты меня утомила. Прежде чем договариваться с кем-то о встрече со мной, надо было сначала сказать об этом мне, не находишь? Я не буду переносить своё мероприятие! Теперь из принципа, — Колуччи равнодушно сложила руки. — И я уже зарезервировала эту дату у Глории. Мари на секунду отвернула голову в другую сторону: — Нет, я сейчас её убью! — она повернулась обратно и заговорила громче, чем привлекла внимание всего класса. — Твои тряпки подождут! Ты не понимаешь, что от тебя другие люди зависят?! Анна испугалась, что девушки опять подерутся, и решила это предотвратить. Она подошла к ним и спросила: — Что случилось? Может, я смогу помочь? — Убери свою припадочную сестру от меня! Я сказала своё последнее слово, — верещала Мия. — Ты ещё пожалеешь! — Марисса держала себя за вторую руку, которая самовольно пыталась задушить бедную Колуччи. А Анна аккуратно вполоборота увела сестру от опасного разговора. Пабло исподтишка наблюдал за девушками и отметил невероятную стойкость и смелость Анны. Когда Марисса в гневе, с ней мало кто может справиться, а сестра сумела! Это невероятно… Он внутренне гордился её качествами, как будто сам влиял на них. В тот день Анна узнала о существовании группы Erreway и о всей её истории. Мари показала ей фотографии, дала прослушать демо-записи с концертов, сделанные на обычный диктофон. Так же уточнила, что отец Пабло против, поэтому их отношения начались с прикрытия для группы. Анна искренне восхищалась увлечением сестры и пообещала строго хранить секрет. Она, наконец, поняла, почему Пабло прятал гитару в вагончике и ничего ей не объяснял. В итоге Анна посоветовала провести мероприятия в разное время. Например, Луис запланировали пригласить утром, а показ Мия прошёл бы вечером. Так и решили сделать. 4. Фабрицио, хоть и отменил наказание для Мариссы, всё же продолжал приглядывать за ней. Они договорились с Соней, что пока он в Аргентине, одни выходные дочь будет проводить с ним, другие — с ней. Справедливости ради он разрешил Анне вместе с Мариссой тоже периодически жить с матерью. Таким образом, девочки могли бы ещё больше сблизиться. В один из таких вечеров в доме Сони Марисса читала молодёжный журнал в их общей с Анной комнате. — Так… Что тут у нас? «Как намекнуть парню, что хочешь с ним близости?» Ничего себе! Ну-ка… Статья содержала несколько историй девушек, которые делились своими «секретами». — Что ты такое читаешь? — спросила вошедшая Анна. — Да так… Журнальчик интересный попался. Анна, а у тебя был опыт с парнем уже? Ну… Понимаешь, о чём я? Девушка поджала губы. — Было. Один раз с Марио. Но я не очень хочу обсуждать это, прости, — она присела в кресло и плавно положила ногу на ногу. — Или тебе совет нужен? «Вот почему на неё полкласса слюни пускают», — подумала Мари. — Не то чтобы совет… Понимаешь, у нас с Пабло сейчас ситуация сложилась. Мы к этому долго шли, и, если бы нас не застукали, может, уже всё и случилось бы, — она прерывисто вздохнула. — Но сейчас, когда нас постоянно пасут и не очень позволяют побыть наедине, я не хочу, чтобы он потерял ко мне интерес, понимаешь? Может, есть какие-то способы добавить перчинки? Наверное, мы скоро найдём способ остаться вдвоём, но не хотелось бы рутины до этого момента. — Не знаю, что сказать. У нас это само собой произошло без всякой подготовки, — равнодушно ответила Анна. — Если вы оба этого хотите, то всё будет прекрасно! Он подождёт, потому что очень любит тебя. Вряд ли рутина убьёт ваши отношения. — Ты меня, конечно, удивляешь. Вот тебе и примерная девочка! Отец знает? — Нет, конечно. Ты не будешь ему рассказывать, надеюсь? — испугалась девушка. — Ты же обещала молчать про группу, я сохраню твою тайну, — подмигнула ей Мари. — А ты ничего, вообще-то. Не такая уж и правильная заучка. Мы поладим, думаю! Сестры рассмеялись. В ожидании подруг Марисса наблюдала, как Пабло общался с друзьями, периодически поглядывая на неё. Она решила воспользоваться одним из советов в журнале. Взяв у Сандры яблоко, она как бы случайно задела плечо любимого и, слегка коснувшись его рукой, со словами «Прости, милый» медленно проследовала к своему месту. — Я тут таких девочек нашёл, закачаетесь! — Гвидо намеренно сбавил тон, чтобы лишние уши не услышали. — Роза, Клариса и Мариэлена… Всем нам достанется. — Класс! — согласился Томас. — Мне как раз нужно забыть Лулу. — Я пас, ты же знаешь, — задумчиво заявил Пабло, наблюдая, как его девушка медленно поглощала «запретный плод», иногда бросая загадочные взгляды на парня. И не стыдно ей при всех! Дрянная девчонка! Он улыбнулся, вовлекаясь в игру Мари. — Как ты достал нас, семьянин! Без конца таращишься на свою Спиритто, — Томас и Гвидо посмотрели в сторону девушки, которая спокойно ела яблоко, как будто ничего особенного до этого не делала. — Отлипни от неё хоть на вечер! — они снова повернулись к Пабло. А тот для вида отвлёкся на друзей, но боковым зрением продолжал следить, что эта зараза предпримет дальше. А она снова смотрела прямо на него и самым бесстыжим образом продолжала есть злосчастный фрукт. — Что это ты делаешь? — спросила Луна, которая подсела к Мари вместе с Лухан. — Яблоко ем, а что? — Невозмутимо ответила девушка. — И с парнем своим флиртую. — Фу, — фыркнула Лухан. — Отвлекись немного, есть информация по поводу праздника. — А ну-ка? — Марисса заинтересовалась. — Ходят слухи, что Дунофф после своего выступления уедет в какую-то командировку и оставит за главного Мансилью. Круто, да? — Да? — промурлыкала Спиритто. — Это замечательно… Тут теплые руки опустились ей на плечи, и она услышала шёпот, от которого мурашки побежали: — Жду тебя под лестницей, у нас пять минут, — Пабло, довольный произведённым эффектом, покинул столовую. — Сработало! — Мари сжала кулаки. — Девочки, мне надо отлучиться до урока. Она выбежала вслед за Бустаманте, оставив Луну и Лухан. Последняя крутила пальцем у виска. Под лестницей Пабло быстро прижал девушку к раскиданным на полу подушкам и неистово начал её целовать, в перерывах приговаривая: — Зараза… Провокаторша! Зачем ты это делаешь, а? — Тебе же нравится? — Не то слово! Поцелуй углублялся и снова рука Пабло скользнула к талии. — Нам пора! Урок начинается, — она попыталась освободиться. — Уже?! Да пофиг, пропустим! Не могу без тебя! — прижимая её руку, он целовал шею. — Нельзя, нам влетит, — она снова слегка дернулась. — Хочешь, чтобы отец забрал меня из колледжа? Последняя фраза немного охладила его пыл. У них осталась ещё минута, чтобы привести дыхание в норму. — Будешь так вести себя, организую твоё похищение, — полушутя проговорил парень. — Буду рада побыть твоей пленницей! — прорычала Мари. — Скоро… — загадочно проговорила она и выпорхнула из «гнёздышка», пока коридоры не опустели. Подобное чертёнок проворачивала теперь почти каждый день. То ногу на ногу клала, невзначай слегка задирая юбку, то причёску поправила, то громко смеялась, привлекая внимание, то выразительно красила губы. Помаду потом с Супермена оттирать пришлось при помощи жидкости для снятия макияжа. По-другому никак не убиралась. Пабло понимал, на что она намекает, но не знал, когда именно она этого хочет. Он пробовал поговорить напрямую, но Мари ловко ушла от темы, задорно смеясь. Ситуацию прояснил конверт, который ему оставили возле комнаты в кармане для почты. Как назло, Томас был рядом. Пабло мельком заглянул внутрь конверта и тут же запечатал его обратно. — Что там? — спросил Эскурра. — Ничего, ерунда! — Да ладно тебе! Спиритто свои фотки прислала? Дай посмотреть! — Обойдёшься! Томас, отвали! — Пабло слегка покраснел. — А чего смутился-то так? Да ладно! Я тебе друг или кто? — хлопнул его по плечу Томми. — Прости, это касается только нас, — Пабло запер конверт в ящике на ключ, чтобы не дай бог эти придурки не нашли его и не растрезвонили по всему колледжу. — То есть… У вас было… уже? — Нет! Но будет скоро, надеюсь… Всё, отстань, Томас! Ничего больше не скажу! А растреплешь кому, убью! Позже Пабло закрылся в душе и распечатал письмо. В конверт было вложено фото тела неизвестной девушки в красном нижнем белье с тенью студийного формата, а также записка: «Вот такое я прикупила к двухсотлетию колледжа. Тебя ждёт особенный подарок. Найди, куда сможем убежать после праздника, где тепло и уютно. Люблю, Мари». Парень поцеловал послание, убрал всё в конверт и запечатал обратно, довольно улыбаясь. *** Марисса, Пабло, Мануэль и Мия выступили перед Луисом Хорхе де Вега. Кроме звезды и группы Erreway встречу посетили Анна, Лухан, Вико и несколько человек с младших курсов. Луис был в восторге от таланта ребят и пророчил им большое будущее. Правда, уточнил, что их стиль — это не совсем его формат, он больше всё-таки создаёт и исполняет рок, но «Мятежный Дух» станет отличной молодёжной группой, которую узнают по всей стране и, возможно, за её пределами. Ребята визжали от восторга после его отзыва. Впервые их прослушала настоящая звезда, и его мнение имело огромное значение. — Кто ещё хочет показать свой талант? — спросил де Вега. — Я… — робко откликнулась Анна. — Могу спеть неаполитанскую песню. Я не профи, просто пою для себя иногда, от этой песни становится приятно на душе. — Ты умеешь петь? — удивилась Марисса. — Класс! — Немного, не так, как вы, конечно. Анна вставила кассету с минусовкой в магнитофон и запела. Её техника вокала не была идеальной, но тембр голоса был бархатным и очень нежным. Превосходно было бы послушать подобную песню где-нибудь на далёком побережье Средиземноморья, попивая коктейль и закусывая салатом из морепродуктов. Пабло воодушевлённо смотрел на девушку и почувствовал подзабытое тепло и спокойствие. Как же хотелось уехать куда-нибудь в отпуск, расслабиться, отпустить напряжение от школы, экзаменов, отца… Он растянулся в мечтательной улыбке и не заметил взгляда своей девушки, внимательно следившего за ним уже несколько минут. Взгляда человека, который, наконец, сложил воедино несколько деталей и увидел полную картину, от которой Мари медленно бледнела. 5. Она была благодарна, что Анна уехала домой и согласилась объяснить отцу, почему Марисса не приедет на выходные. Нужно готовиться к экзаменам, празднику, но главное — успокоиться и принять новую реальность. Последнее она сестре не сказала. Она теперь мало что сможет рассказать ей. Жаль: в последнее время у них установились доверительные отношения. Итак, дождавшись окончания песни, Марисса похлопала вместе со всеми, посмеялась, а потом незаметно исчезла и не выходила из комнаты до самого вечера. Не стала смотреть и показ мод, устроенный Колуччи, на который собрался практически весь колледж. Кстати, Мия имела огромный успех. Марисса впервые после примирения не попрощалась с Пабло на выходные. По её просьбе, Мануэль передал ему, что её неожиданно забрала мама и что она сама ему потом позвонит. Она не хотела его видеть. Она сидела на своей кровати, обхватив колени руками и напряжённо размышляя. Дифирамбы в адрес её сестры, восхищение её прекрасным характером, их откровения друг с другом и, самое главное, взгляд… Взгляд, которым он никогда не смотрел на Мари. Вот почему он сторонится Анны в последнее время. Он пытается победить то, что нельзя одолеть. Ему нравится Анна, ему нравится её сестра… Как только Марисса мысленно произнесла это, железные тиски сковали её. Она могла потерять Пабло в ближайшее время. От этого осознания прежняя уверенность в себе и в их общем будущем разрушилась как карточный домик. Но если ей всё это только кажется? — Что случилось? — спросила Лухан, которая готовилась ко сну. — Ты так сидишь уже часов пять. Мари оглянулась на подругу. — Скажи мне, что ты думаешь об Анне? — О твоей сестре? Ну… Она хорошая, — ответила Лухан, вспомнив, что обязана ей за Маркуса. — Она всем нравится? — А что в ней может не нравиться? Мне кажется, она практически идеальна. Марисса встала и начала разбирать кровать, метко взбивая подушку. — Мне казалось, тебе не нравятся идеальные люди. — Да что с тобой? — забеспокоилась подруга. — Что она тебе сделала? Выкладывай! — Она — ничего. А вот Пабло, кажется, неравнодушен к ней. Видела, как он смотрел сегодня, когда она голосила свою итальянскую песенку? — пробурчала Мари и сама ещё больше испугалась, когда произнесла вслух правду. — Бустаманте? Я не сомневаюсь, что этот папенькин сынок тот ещё фрукт, но он от тебя ни на шаг не отходит. Мало ли, кто на кого и как смотрит? Может, вспомнил что… — пожала плечами Лухи. — Нет, дело не только в том, что произошло сегодня. Я давно замечаю, как он говорит о ней, вижу, что пытается её избегать. Её песня — только капля в море. Мари расстелила одеяло. — Почему бы тебе не поговорить с ним и не вывести на чистую воду? — предложила Линарес. — Я уже пробовала, он всё отрицает. Вероятно, сам не понимает, что и к кому чувствует. Я попросила сразу мне рассказать, если полюбит кого-то другого, и он поклялся. А я вот сейчас думаю, если скажет мне такое, на месте его убью! — Анна на тебя очень похожа, может, он просто видит в ней тебя? — Хорошо бы… — девушка улеглась в постель и обняла плюшевого медведя. Но беспокойство не давало ей заснуть ещё полночи. Мари думала о том, на что решилась ради Пабло. А теперь появились сомнения… А если откатить всё назад, как дальше будут складываться их отношения? А если он её бросит из-за Анны? У неё есть опыт серьёзных отношений, она привлекательнее, она — совершенство… Мари смахнула скупую слезу, подавляя в себе желание разрыдаться в голос от грустных мыслей. Марисса так и не смогла толком выспаться. Утром в выходные стены колледжа отзывались эхом на каждый шаг. Противные ощущения разрывали изнутри. Но решение нарисовалось перед глазами чётко и ясно. Гонимая страхом, она вскочила и, даже не выпив своего любимого кофе, убежала из колледжа в сторону дома Спиритто. — Вставай, соня, поговорить надо! — Мари энергично стаскивала одеяло с Анны, которую не сильно радовала перспектива общаться в такую рань в субботу. — Что случилось? Ты заболела? — пролепетала девушка, пытаясь снова натянуть одеяло. — Нет, но скоро заболею, если не сделаешь то, что я попрошу! Анна нехотя присела на кровать, потирая припухшие глаза. Она вопросительно смотрела на сестру не в силах повторять вопросы. — Мне надо, чтобы ты на один день стала мной! — Чего? Мари выводила из себя медлительность сестрички. — Короче, смотри. Когда будет праздник в колледже, ты покрасишь волосы, нарядишься в мои шмотки и подкатишь к Бустаманте. А после поедешь с ним. Мне надо проверить его «на вшивость». Когда Анна осознала, что от неё хочет сестра, она выпучила глаза. — Нет, нет и ещё раз нет! Ты с ума сошла, Марисса?! — Энн, ну пожалуйста! — взмолилась Мари. — Мне это необходимо. Вопрос жизни и смерти! — Но зачем? — Понимаешь, я хочу понять, он меня реально любит или просто хочет… Ну ты знаешь, в каком плане… Если он не отличит тебя от меня, значит, его чувства гроша ломаного не стоят. — И как ты это видишь? Мне что, нужно будет спать с твоим парнем? — Нет! Конечно же нет! Ты приедешь с ним, он сам решит, куда. Поцелуетесь немного, ну а потом остановишь его и всё, типа не готова. Вряд ли он будет настаивать, победит комплекс рыцаря. Но я, надеюсь, до этого не дойдёт. Он тебя раскусит ещё на вечеринке, если всё будет ок. — Марисса, я ни за что не соглашусь! Как я могу поступить так со своим другом? Ты представляешь, что будет, когда он всё поймёт? — Ну Анна! Ну войди в моё положение… — скорчила она гримаску. — Как я буду с ним встречаться дальше, если буду без конца в сомнениях? Что если ему всё равно, со мной он, с тобой или с нашей соседкой? Девушка подумала минуту, затем твёрдо ответила: — Нет! Марисса тяжело вздохнула. Придётся попотеть… Уговаривать Анну пришлось долго. В ход шли все средства: от обещаний найти ей парня до шантажа. Мари пригрозила рассказать Фабрицио о Марио, если сестра откажется ей помочь. Анна возмутилась, но очень испугалась потерять репутацию в глазах отца. — Хорошо, твоя взяла. Только я не хочу стричь волосы, — сдалась наконец Анна. — Не стриги. Я сделаю наращивание накануне. А ты их просто покрасишь в красный цвет, а на следующий день перекрасишься. Оставшееся до праздника время прошло незаметно: мероприятия, экзамены, подготовка, суета… Марисса старалась вести себя, будто ничего не происходит. Пабло бросал на неё недвусмысленные взгляды, а она вместо привычного возбуждения чувствовала неловкость. Она понимала, что что-то надломилось между ними, прежней полной открытости и честности больше никогда не будет. Иногда Мари хотелось отказаться от плана, поговорить с Пабло, быть может, ей всё показалось, но гордость брала своё. А что, если она уступит, а он потом переметнётся к её сестре, которая, кстати, пока даже не подозревает о его привязанности? Марисса не разрешала себе сдаваться. Анна наблюдала за страданиями сестры и тяжело вздыхала. Она абсолютно не одобряла идею, но не смогла переубедить Мари. Та упорно твердила: «Мне это нужно. Иначе я не смогу жить спокойно». Помимо внешности, Марисса «учила» Анну быть как Мари. Её итальянское произношение за время в Elite Way практически сошло на нет, нужно было немного поработать над речью — не растягивать сильно слова. Она бубнила под нос скороговорки. Движения тоже надо было сделать более порывистыми. Для этого Анна выучила несколько ритмичных танцев. За пару дней до праздника Марисса нарастила волосы и нарочно всем их демонстрировала. А за день Анна покрасила свои в красный цвет и никому не показывалась. Внешне теперь сестёр было не отличить. Вечером накануне Мари экзаменовала Анну: — Итак, мой любимый цвет? — Красный и оранжевый. — Я люблю пить… — Мате и апельсиновый сок. — Я терпеть не могу… — Мию Колуччи. — Что надо сказать ей, когда увидишь? — Барби, ты распрямила свою последнюю извилину, — Анна постаралась проговорить это тоном Мари, но получилось ненатурально. — Ладно, обойдёмся без извилин, — уступила Мари. — Главное, не разговаривай с ней долго: моя репутация! Как я называю Пабло? — Милый, Супермен, мэрский отпрыск, папенькин сынок… — Оставим только «милый». Постарайся поменьше говорить с ним, у тебя слишком слащаво получается… Поменьше улыбайся. Сделай лучше загадочный вид, он тащится от этого. — Ты играешь в опасные игры, Марисса, — предупредила сидящая на соседней кровати Лухан. — Что будешь делать, если Бустаманте не заметит подвоха? — Отстань, Лухи, это наше семейное дело! Та открестилась руками, покачала головой и продолжила писать письмо опекуну. Реплика Лухан въелась глубоко в подсознание и не давала спокойно уснуть. Нужно сначала увидеть, что будет, а потом уже решать, что делать. Почему они все так уверены, что Пабло ничего не заметит? Не совсем же он идиот! У них с сестрой много отличий. Она хотела в это верить.