Я отомщу

В малом солярии замка, подальше от ушей Кейтлин Старк и челяди, Бронзовый Джон Ройс и леди Анья Уэйнвуд устроили своему воспитаннику жесткую головомойку. Гаррольд Хардинг метался по комнате, как запертый в клетку молодой сокол. В свои двадцать один он был чертовски хорош собой: сильные плечи, золотистые кудри, дерзкий взгляд парня, привыкшего, что все служанки и молодые леди Долины тают от одной его улыбки. Но сейчас его красивое лицо было искажено гримасой искреннего возмущения. — Брак?! Вы с ума сошли?! — Гарри резко обернулся к наставникам, всплеснув руками. — Она же старая! Леди Анья Уэйнвуд, сидевшая в кресле с бокалом легкого вина, лишь тихо хмыкнула, смерив юношу оценивающим, трезвым взглядом умудренной опытом женщины. — Она вдова Джона Аррена, Гарри. Ей всего-то тридцать лет, — спокойно, с легкой усмешкой произнесла леди Уэйнвуд. — Ещё жить и жить. И, к твоему сведению, она весьма миловидна. Полнотелая, статная, с прекрасной кожей. — Да? — Гарри недоверчиво прищурился, скрестив руки на груди. — Я слышал совершенно другое! В Чаячьем Городе шептались, что из Королевской Гавани вернулось бледное, иссохшее страшилище, которое обсыпается как сухая листва и только и делает, что воет над своим больным выродком! Говорили, старый Десница высосал из нее все соки до того, как сдохнуть! Бронзовый Джон Ройс тяжело опустил свою огромную, мозолистую ладонь на плечо воспитанника, заставив того притихнуть. Сила старого лорда была монолитной. — Меньше слушай портовых девок, мальчик, — прогудел Ройс, и его суровые глаза сузились. — Леди Лиза провела в Гнезде уже почти два года. Этот горный воздух и избавление от старика пошли ей на пользу так, как никто не ожидал. Она расцвела. Но главное даже не это. Насрать на ее внешность, Гарри. Посмотри, что она тебе предлагает. Ройс сжал плечо юноши сильнее, заставляя его смотреть прямо в глаза. — Ты — Хардинг. Ты до сих пор сидишь в моем замке без единого клочка собственной земли и права голоса, пока Робин Аррен носит титул. Леди Лиза предлагает тебе не просто свою постель. Она предлагает тебе стать официальным воспитателем и защитником малолетнего лорда Долины. Она отдает тебе в руки гвардию и мечи Арренов. Ты станешь вторым человеком здесь. Мечом Соколиного Гнезда. — Ройс прав, — подала голос леди Уэйнвуд, делая глоток вина. — Если ты откажешься, она найдет другого мужа среди Бракенов или Маллистеров, притащит в Долину чужаков, а тебя и твое наследство сотрет в порошок при первом же удобном случае. В этой женщине сейчас столько власти, что старый Джон Аррен перевернулся бы в гробу. Она подмяла под себя всю торговлю Чаячьего Города, пока Старки и Ланнистеры собирают гвардию. Иди и посмотри на нее сам, Гарри. А потом решишь — старая она для тебя или нет. Гарри Хардинг тяжело задышал, его кулаки сжались. Амбиции рыцаря, уязвленные вечным статусом «наследника на вторых ролях», вспыхнули с новой силой. Слова наставников били точно в цель. Он подошел к двери, поправил свой синий плащ с вышитыми водяными лилиями и обернулся. — Хорошо, — дерзко бросил он. — Я пойду в ее солярий. Посмотрим, насколько правдивы ваши слова о ее миловидности. Но если она попытается сделать из меня ручного песика, у нее ничего не выйдет. Леди Анья лишь снова тихо хмыкнула ему вслед. Она прекрасно понимала: молодой и самонадеянный Гарри Хардинг даже не представлял, против какой хищницы ему предстоит выйти.

***

Этот наглый, самонадеянный юноша сделал точно так, как ему сказали, но со своей мальчишеской дерзостью. Гарри Хардинг не стал дожидаться официального утреннего приема. Ночью, когда Соколиное Гнездо погрузилось в глухую, ледяную темноту, а лорды-наставники давно спали в гостевом крыле, он проскользнул мимо сонных стражников к покоям леди Долины в Высоком замке. Ему не терпелось проверить слова леди Аньи и своими глазами увидеть «старуху», которая посмела претендовать на его свободу. Никого не предупредив, Гарри уверенно зашагал по винтовой лестнице. Лиза никого не ждала. Часы давно миновали полночь. Робин мирно спал в соседней комнате, а сама тридцатилетняя хозяйка замка наводила красоту перед сном. Она сидела у камина в легкой, почти прозрачной ночной сорочке из тончайшего белого шелка, накинув на плечи теплый халат цвета ночного неба. Лиза медленно расчесывала свои волосы костяным гребнем. В полумраке, при мягком свете угасающих углей, её кожа казалась светящейся, а округлые плечи и статная фигура дышали зрелой, манящей женственностью. Власть стерла с её лица следы былых страданий, оставив лишь чарующую, опасную прелесть. Внезапный, резкий стук в тяжелую дубовую дверь заставил её вздрогнуть. Сердце Лизы пропустило удар. Первая и единственная мысль, которая молнией прошила её разум: «Что-то с Робином! Судороги? Лихорадка?» Охваченная паникой за своего единственного птенца, она отбросила гребень, забыв про сорочку и приличия, и одним махом распахнула тяжелую створку. Парень замер. Гарри Хардинг, приготовившийся увидеть изможденную, закутанную в траурные платки вдову с иссохшим лицом, застыл на пороге, словно наткнулся на невидимую стену. Его дерзкая, самонадеянная ухмылка моментально сползла с лица. Но этот рыцарь, привыкший к легким победам, поплыл вовсе не от её зрелой, роскошной красоты. Его до самого основания проняло то, как именно она на него посмотрела. Лиза стояла на пороге своих покоев, и её взгляд — холодный, проницательный, лишенный малейшего трепета — опустился на него сверху вниз, а это ещё уметь надо такое смотреть, будучи ниже ростом. Гарри привык быть центром внимания. Служанки таяли от его золотых кудрей, молодые благородные леди на турнирах краснели под его дерзкими взорами. Никто и никогда не смел смотреть на него с таким превосходством. Лиза была выше его титулом. Она была леди Гнезда, регентом Долины Аррен, законной хозяйкой этих земель. В её осанке, в царственном развороте плеч и в этой убийственной тишине читалась неоспоримая власть. Раньше никто из женщин не смел так жестко, без единого слова, поставить его на место, указав на его ничтожность перед её величием. Этот взгляд сильной, стоящей бесконечно выше него правительницы ударил Гарри под дых сильнее любого рыцарского копья. Его мужская гордость вспыхнула изнутри. Он почувствовал себя мальчишкой, жалким воспитанником, ворвавшимся в покои к богине, и это пьянило его больше самого крепкого эля. Гарри тупо смотрел на неё, приоткрыв рот, и все его заготовленные колкие речи о «старухе» испарились из головы, как утренний туман над пропастью Долины. Лиза моментально оценила ситуацию. Поняв, что с Робином всё в порядке, Лиза мгновенно вернула себе спокойствие, закрепив свой моральный триумф над парнем. — Вы перепутали двери, сир Гаррольд, — её звонкий, прохладный голос заставил парня вздрогнуть. — Комнаты служанок находятся тремя пролетами ниже. А здесь живут те, кто управляет этой Долиной.

***

Гарри Хардинг стоял в полумраке коридора, переводя взгляд с глубокого выреза её сорочки на ледяные, пронзительные глаза. Он шумно сглотнул, чувствуя, как лицо заливает жаркая краска, а в горле пересохло от аромата речной мяты, исходившего от её кожи. — Я… это… согласен, — выдавил он наконец, неловко переминаясь с ноги на ногу и судорожно сжимая пальцами края своего синего плаща. Его голос, обычно уверенный и звонкий, сейчас прозвучал глухо и растерянно, как у пойманного на краже мальчишки. Лиза не шелохнулась. Она продолжала стоять в проеме двери, удерживая тяжелую створку одной рукой. Её округлые плечи оставались расправленными, а на бледных губах не появилось даже намека на улыбку. Она смотрела на него сверху вниз — величественная, холеная, знающая себе цену женщина, которая видела этого мальчика насквозь. — На что именно вы согласны, сир Гаррольд? — прохладно и отчетливо спросила она, чекая каждое слово. В её голосе не было ни капли девичьего смущения, лишь леденящий, деловой расчет правительницы Долины. Гарри замялся, его взгляд снова беспомощно скользнул по её статной фигуре, тонкой талии и распущенным волосам, спадавшим на сорочку. Наставники были правы. Она была не просто миловидна — она была чертовски опасна и прекрасна той зрелой, хищной красотой, против которой у него не было оружия. Все его мечты о независимости и власти теперь завязались в один узел на этой женщине. — На всё, — выдохнул он, делая короткий шаг вперед, словно сдаваясь на милость победителя. — Я согласен на всё, леди Лиза. На брак. На защиту вашего сына. Я стану его мечом и воспитателем, как вы сказали лорду Ройсу. Я сделаю всё, что вы потребуете. Лиза медленно, оценивающе окинула его взглядом от золотистых кудрей до носков сапог. В её серых глазах вспыхнул и тут же погас секундный, торжествующий блеск. Ловушка захлопнулась даже быстрее, чем она рассчитывала. Этот мальчик был ослеплен, смят и покорен без единого усилия с её стороны. Но, несмотря на его покорность и готовность выполнить любое её слово, Лиза не собиралась в этот раз быть легкодоступной. Всю её жизнь мужчины брали её тело, не спрашивая её воли. Ни Петир Бейлиш в ту пьяную лихорадочную ночь, ни Джон Аррен, когда отец продал её в Долину, не сделали абсолютно ничего, чтобы добиться её любви, её уважения или хотя бы согласия. Они просто брали своё, считая её блеклой, бесправной вещью. Петир использовал её как живую исповедальню для своего культа Кейтлин, а старик Аррен — как инкубатор для наследников. Она досталась им слишком легко. Без борьбы. Без ухаживаний. Что ж, с Гарри Хардингом она больше не будет такой дурой. Она больше никогда не позволит мужчине думать, что вход в её спальню — это его законное право. До их официальной свадьбы было еще полно времени. На людях Лиза объявит, что из уважения к памяти покойного Десницы она обязана держать строгий траур по мужу. Это было безупречным политическим решением. Траур, во время которого никто в Семи Королевствах не посмеет упрекнуть вдову Джона Аррена в поспешном браке. И весь этот год Гарри Наследник будет заслуживать её благосклонность. Лиза собиралась устроить ему настоящую школу покорности. Пусть этот золотоволосый красавчик, привыкший к легким победам над замковыми служанками, мучается от жажды. Пусть ловит каждый её холодный взгляд, пусть расшибается в лепешку, доказывая свою верность, пусть носит её платки на турнирах Долины и преданным псом охраняет маленького Робина. Она заставит его вымаливать каждую улыбку, каждый ласковый жест и каждое доброе слово. Гарри Хардинг примет её условия, примет её лидерство и научится чтить её как свою госпожу еще до того, как священный обет свяжет их перед лицом Семерых. — Хорошо, — спокойно произнесла она, и её голос прозвучал как смертный приговор его прежней свободе. — Завтра утром вы придете в Высокий зал вместе с Бронзовым Джоном. Перед лицом моих лордов вы объявите о своих намерениях. И все то время, пока длится мой траур, вы будете делом доказывать, что достойны моей руки. А сейчас — ступайте прочь. Мне нужно спать. Она сделала шаг назад и плавным, решительным движением закрыла тяжелую дубовую дверь прямо перед его носом. Засов со скрежетом встал на место. Гарри Хардинг остался стоять в темном, пустом коридоре, тяжело дыша и глядя на запертое дерево. Его сердце бешено колотилось в груди. Он шел сюда, чтобы проучить «старуху», а уходил, полностью принадлежа ей телом и душой. А за дверью Лиза прислонилась спиной к дубовым доскам, закрыла глаза и тихо, победоносно рассмеялась. Столько лет мужчины использовали её, предавали и топтали её плоть. Теперь наступило её время. Петир Бейлиш в Королевской Гавани мог сколько угодно плести свои интриги — Лиза Аррен только что выиграла Долину для своего Робина.

***

Спустившись по винтовой лестнице Высокого замка, Гарри Хардинг чувствовал, как горный воздух, врывающийся сквозь бойницы, остужает его горящее лицо. Но сердце по-прежнему глухо и часто стучало в груди. Он не был трусом. Несмотря на всю свою юношескую заносчивость, Гарри оставался рыцарем и прекрасно понимал: если завтра утром в Высоком зале он внезапно огорошит Бронзового Джона своим «согласием на всё», это обернется грандиозным скандалом и бардаком перед лицом заезжих гостей — Кейтлин Старк и лордов Долины. Он решил сознаться сразу. Прямо сейчас. Тяжелая дверь покоев лорда Ройса в гостевом крыле Гнезда поддалась со скрипом. Бронзовый Джон не спал — старый воин сидел у догорающего камина в одной полотняной рубахе, лениво полируя замшей ножны своего огромного двуручного меча. Увидев ввалившегося среди ночи воспитанника — взъерошенного, с лихорадочным блеском в глазах и сорванным дыханием, — Ройс медленно отложил оружие. — Ты где был, мальчик? — угрюмо прогудел старик, выпрямляя свою могучую спину. — На тебе лица нет. Будто ты встретил в коридорах Гнезда призрака Безумного Короля. Гарри остановился посреди комнаты, сбросил на стул свой синий плащ с водяными лилиями и посмотрел прямо на наставника. Хватит юлить. — Я был у неё, милорд, — выложил он на одном дыхании, скрестив руки на груди, чтобы скрыть дрожь в пальцах. — В покоях леди Долины. На самом верху замка. Бронзовый Джон замер. Его густые седые брови поползли вверх, а челюсть на мгновение сжалась так, что послышался хруст. — Ты… что?! Ты пошел к вдове Десницы ночью?! Один? Без предупреждения? Боги, Гарри, если кто-то из гвардейцев Арренов увидел тебя… Это позор на наши головы! Ты погубил всё дело! — Ничего я не погубил! — дерзко перебил его юноша, делая шаг вперед к камину. — Я пошел туда, потому что думал, что вы с леди Уэйнвуд издеваетесь надо мной. Думал, вы хотите подложить меня под иссохшую, выжившую из ума каргу. Хотел высказать ей всё в лицо и отказаться. Ройс медленно поднялся со своего кресла, возвышаясь над Гарри как древняя каменная глыба Долины. — И? Что ты увидел, Гарри? Гарри на секунду замялся, чувствуя, как перед глазами снова вспыхивает образ Лизы в тонкой шелковой сорочке, с огненными волосами до самой талии и ледяным, властным взглядом царицы. Он шумно сглотнул. — Вы были правы, милорд. На сто процентов правы. Леди Лиза… она потрясающая. В ней столько силы и… боги, леди Анья не шутила, она невероятно миловидна и статна. Когда она открыла дверь, у меня все слова застряли в горле. Старый лорд Ройс внимательно вгляделся в пылающее лицо воспитанника, и на его суровых, обветренных губах впервые за вечер появилась тяжелая, понимающая ухмылка. Он видал такое не раз: молодые рыцари ломались быстрее всего, когда сталкивались с настоящими, зрелыми женщинами, познавшими вкус единоличной власти. — Так что ты ей сказал, наследник? — тихо спросил Бронзовый Джон. — Я сказал, что согласен, — твердо ответил Гарри, расправив плечи. — Согласен на брак. Согласен стать воспитателем и мечом для маленького Роберта. Я пообещал ей это. Завтра утром в Высоком зале я выйду перед всеми лордами, перед Кейтлин Старк и Тирионом Ланнистером, и во всеуслышание объявлю об этом. Я принесу присягу её сыну. Я пришел к вам сейчас, чтобы завтра вы не устраивали допросов и бардака на совете. Всё решено, милорд. Я беру её в жены. Бронзовый Джон Ройс молча подошел к столу, налил из кувшина два кубка крепкого эля и один из них протянул юноше. Его ладонь тяжело хлопнула Гарри по плечу — на этот раз с искренним одобрением и гордостью. — Ты поступил как мужчина, Гарри. Разумно, что пришел ко мне сразу, — прогудел Ройс, поднимая свой кубок. — Завтра мы разыграем эту карту как по нотам. Долина теперь принадлежит нам и леди Лизе. Пей, сынок. Завтра твой первый день в качестве истинного защитника Соколиного Гнезда.