Я отомщу

Утро в Соколином Гнезде началось задолго до того, как солнце успело прогреть ледяные шпили Высокого замка. Лорд Бронзовый Джон Ройс и леди Анья Уэйнвуд потребовали личной встречи с вдовой Десницы еще до первого завтрака, чтобы закрепить ночной уговор без лишних свидетелей. Лиза приняла их в своем малом солярии. На ней было утреннее платье из сизо-серого шелка, шнуровка которого идеально подчеркивала её статную фигуру. Её медные волосы были искусно уложены в тяжелую корону на макушке, обнажая чистую, светлую шею. Рядом с наставниками стоял Гарри Хардинг. Сегодня в нем не осталось и следа от ночной растерянности — он держался прямо, гордо, но когда Лиза подняла на него свои серые, проницательные глаза, парень едва заметно покраснел, вспомнив её тонкую ночную сорочку. — Мой воспитанник принял решение, леди Лиза, — прогудел Бронзовый Джон, выходя вперед. — Он согласен на ваши условия. Гарри берет вас в жены, присягает лорду Роберту и принимает на себя обязанности его защитника и воспитателя. Лиза медленно перевела взгляд на двадцатиоднолетнего рыцаря. — Это так, сир Гаррольд? Вы готовы защищать моего сына до последнего вздоха? — Да, моя леди, — твердо ответил Гарри, сделав шаг вперед и преклонив колено. Он взял её холодные пальцы и запечатлел на них долгий, горячий поцелуй, от которого у него самого перехватило дыхание. — Я стану щитом для вашего птенца. И вашей верной опорой. Лиза едва заметно улыбнулась. Первая часть партии была разыграна безупречно.

***

Завтрак накрыли в Корзинном чертоге. За длинным дубовым столом собрались все лорды Долины, а по правую руку от Лизы сидела Кейтлин Старк. Кэт выглядела ужасно: бессонная ночь в чужом холодном замке окончательно иссушила её, под глазами залегли темные круги. Кэт то и дело пыталась заговорить о войне, о мечах Долины, но Лиза лишь лениво отмахивалась, предлагая сестре попробовать горный сыр. Сразу после завтрака Высокий зал заполнили лорды — пришло время суда над Тирионом Ланнистером. Карлика вывели из небеской камеры, скованного и замерзшего, но его глаза по-прежнему лихорадочно блестели. Бес не собирался признавать вину и, зная законы Семи Королевств, громко выкрикнул: — Я требую суд поединком! Пусть боги решат, виновен я в смерти Джона Аррена или нет! Лиза, сидевшая на троне лишь презрительно сузила глаза. Она прекрасно знала, что карлик невиновен. По канону Лиза выставила против него сира Вардиса Игена, а на призыв Тириона неожиданно откликнется наемник Бронн. Поединок состоялся прямо здесь, у Лунной двери. Бронн, двигаясь как кошка, измотал закованного в тяжелую сталь рыцаря Игена и одним точным ударом отправил его тело в километровую пропасть Долины. В зале повисла мертвая тишина. Кейтлин Старк испуганно закрыла рот ладонью, понимая, что Тайвин Ланнистер теперь получит повод сжечь Речные земли дотла, мстя за арест сына, а Старки остались без поддержки Долины. Лорды шептались, требуя схватить наемника и Беса. Кэт победно посмотрела на сестру, ожидая, что Лиза прикажет страже нарушить правила и зарезать карлика на месте. Но Лиза медленно поднялась со своего трона. Её голос, чистый и звонкий, оборвал все споры. — Боги высказали свою волю, — ледяным тоном произнесла она, глядя на тяжело дышащего Бронна и ухмыляющегося Тириона. — Сир Вардис Иген проиграл. Это значит, что Тирион Ланнистер чист перед лицом Семерых. Я проявляю милость. Я отпускаю Ланнистера и его бойца. Пусть убираются из Долины на все четыре стороны. Кровавые Врата откроются для них один раз, а затем закроются навсегда. Кейтлин Старк вскочила со своего места, её глаза были полны ужаса и бессильной ярости: — Лиза, нет! Ты отпускаешь чудовище! Ты предаешь память мужа! Ты предаешь нашего отца! Долине нужен крепкий защитник, а ты ведешь себя как безумная вдова! Лиза посмотрела на сестру сверху вниз, и на её бледных губах заиграла жуткая улыбка. — Долине действительно нужен защитник, Кейтлин, — громко, на весь зал произнесла Лиза. Она повернула голову и протянула руку в сторону. — И он у нас есть. Милорды! В этот день, в честь торжества божественной справедливости, я рада объявить вам о своей помолвке! Я принимаю предложение руки и сердца от наследника Долины, сира Гаррольда Хардинга! Он станет моим мужем и официальным воспитателем и мечом малолетнего лорда Роберта! Из рядов рыцарей уверенной, гордой походкой вышел молодой, золотоволосый Гарри. В своем синем плаще он выглядел как истинный сокол. Он подошел к трону, встал рядом с Лизой. В зале поднялся восторженный гул рыцарей, стучащих мечами о щиты. Кейтлин Старк застыла, её рот удивленно приоткрылся, а из глаз едва не брызнули слезы бессильной зависти и шока. Кэт смотрела на цветущую Лизу и на её молодого, сильного жениха, который не сводил с вдовы восхищенного взгляда. Партия Кейтлин была полностью, сокрушительно разгромлена здесь, на глазах у всех. Она приехала умолять о помощи слабую вдову, а столкнулась с королевой Долины, которая только что забрала себе всю армию, молодого мужа и намертво заперла Кровавые Врата. — Стража, выведите Беса и его человека к Высокому тракту, — спокойно приказала Лиза, даже не глядя больше на плачущую сестру. Тяжелые шаги по каменным плитам заставили лордов расступиться. Сир Бринден Талли, Черная Рыба, до этого молча стоявший у Лунной двери скрестив руки на груди, сделал три шага вперед. Его суровое, обветренное лицо, покрытое седой щетиной, было мрачнее грозовой тучи. Дядя, которого Лиза когда-то уважала в Риверране, посмотрел на неё с тяжелым, фамильным упреком. — Лиза, одумайся, — хрипло и веско произнес он, и его голос разнесся под сводами Высокого зала. — Ты совершаешь безумие. Кейтлин права. Твой отец угасает, Ланнистеры жгут наши поля, а Нед Старк в плену. Ты обязана помочь своей сестре. Ты носишь имя Талли, и твои рыцари должны выступить на защиту Трезубца! Лиза медленно повернула к нему голову. На её лице не дрогнул ни один мускул, а в серых глазах застыла леденящая пустота, в которой Черная Рыба не нашел ни капли прежней племянницы. Рядом с ней Гарри Хардинг крепче сжал рукоять меча, готовый закрыть будущую жену от любого выпада. Кейтлин дернулась вперед, её лицо исказилось от обиды и понимания, что младшая сестра полностью уничтожила её авторитет перед лордами Долины. — Идем, дядя, — сквозь зубы бросила Кэт, хватая Бриндена за рукав. — Здесь нам больше нечего ждать. У этой женщины вместо сердца кусок льда. Кейтлин поспешно покинула Высокий зал вместе с Черной Рыбой, уходя прочь в полном одиночестве и бессилии перед надвигающейся бурей. Ни один рыцарь Аррена не двинулся за ними. Стража Гнезда безмолвно опустила для них корзины, позволяя старшей сестре и дяде спуститься на дно долины, и тут же подняла корзины обратно. Занавес опустился намертво.

***

Кейтлин Старк покидала Соколиное Гнездо без армии. Никто не стал её задерживать. Никто не вышел к воротам, чтобы сказать напутственное слово или предложить эскорт гвардейцев до Кровавых Врат. По приказу леди Лизы стража Гнезда безмолвно опустила корзины, позволяя старшей сестре спуститься на дно долины, и тут же подняла их обратно, словно отсекая её от замка навсегда. Кэт ехала обратно по Высокому тракту в сторону Королевской Гавани, и каждый шаг её лошади отзывался в груди глухой, бессильной яростью. Она чувствовала себя оплёванной и разгромленной. Её младшая сестра, блёклая Лиза, которую она всю жизнь сладко жалела, переиграла её по всем статьям. Долина осталась закрытой. Ни один рыцарь Аррена не поспешит на помощь Неду Старку.

***

Весть о второй помолвке Лизы долетела до Речных земель быстрее, чем Кейтлин и Черная Рыба успели добраться до лагеря Робба. Большой серый ворон с синей печатью Гнезда опустился на воронью вышку Риверрана. Лорд Хостер Талли угасал в своем солярии. Болезнь высушивала его тело, некогда могучие плечи осунулись, а медная борода сильно поседела. Старый лорд проводил дни в кресле у камина, окруженный картами и тревожными вестями о передвижениях войск Тайвина Ланнистера. Когда мейстер принес ему письмо от младшей дочери, Хостер долго смотрел на воск, не решаясь сломать печать. Много лет прошло с того дня, как он видел её в последний раз — бледную, иссохшую, с пустыми глазами стоящую у алтаря Риверрана. Все эти годы Хостер исправно слал ей весточки. Он писал ей в Гнездо, писал в Королевскую Гавань. Сообщал о рождении внуков, поздравлял с появлением на свет Робина, звал приехать на праздники. И ни разу — ни единого раза за все эти годы— он не дождался ответа. Старик ломал голову, злился, думал, что её гордость или болезнь мешают взяться за перо, и даже не подозревал, что Лиза бросала каждый его свиток в камин нераспечатанным. И вот теперь, посреди войны, она нарушила молчание. Хостер торопливо развернул пергамент, надеясь, что беда наконец заставила дочь вспомнить о родной крови. Но вместо покорных слов его глаза побежали по ровным, ледяным строчкам: «…Перед лицом лордов Ройса и Уэйнвуд я скрепила союз с наследником Долины, сиром Гаррольдом Хардингом. Он принимает на себя обязанности защитника моего сына Робина Аррена. Долина закрывает свои границы. Мы не примем участия в вашей войне, отец. Мои рыцари останутся охранять Гнездо. Занимайтесь своими речными делами сами…» Лорд Хостер медленно опустил руку с письмом на подлокотник кресла. Его лицо не исказилось яростью, он не стал кричать и бить кулаками по столу. Напротив, старый лорд внезапно сдулся, словно из его груди выбили весь воздух. Он тупо смотрел на ровные буквы, написанные рукой его дочери, и внутри него медленно расползалось осознание катастрофы. Это не был каприз обиженной девки. Это был хладнокровный, расчетливый политический удар, нанесенный с высоты птичьего полета. Хостер понял, что её мёртвое молчание было не случайностью. Она ждала. Она методично, с безграничным терпением хищной птицы выжидала момент, когда Риверран окажется на краю гибели, когда Ланнистеры зажмут его в тиски, а его любимому сыну Эдмуру кровь из носу понадобятся мечи Долины. И именно сейчас она прислала этот отказ — не для того, чтобы попросить помощи, а чтобы официально объявить, что оставляет свою бывшую семью умирать. Старик вспомнил, как швырял её на пол этой самой башни, как силой вливал в её горло горькую полынь и орал, что она — лишь разменная монета для благополучия Эдмура. Теперь монета вернулась к нему, превратившись в тяжелый стальной топор. Лиза забрала себе Гарри-Наследника, подмяла под себя лордов и намертво заперла Кровавые Врата, оставив Эдмура умываться кровью под стенами Риверрана. — Она всё помнит… — глухо, едва слышно прошептал Хостер, закрывая глаза. Из его груди вырвался тяжелый, сиплый вздох. — Боги… она ничего не забыла. Пергамент медленно выскользнул из его ослабевших пальцев и упал на ковер. Старый лорд Талли впервые в жизни почувствовал не ярость, а глухое бессилие. Он понял, что сам выковал это чудовище, разрушив её юность, и теперь это чудовище с улыбкой смотрело сверху вниз на то, как его драгоценный дом Талли захлебывается в огне. ...А в Соколином Гнезде Лиза сидела у окна Высового замка, подставив лицо прохладному ветру. Она знала, что её письмо дошло, она во всех деталях представляла, как её умирающий отец сидит в своем солярии, раздавленный её торжеством. Счёт за горький чай Риверрана был закрыт его абсолютным, беспомощным бессилием. Долина была заперта, Гарри Хардинг тренировал гвардию, а Лиза Аррен приготовилась смотреть, как её прошлые мучители сгорают в пожаре, который они сами и разожгли.

***

Пока Кейтлин Старк и Черная Рыба, преодолевая бесконечные мили Высокого тракта, в полном отчаянии добирались до военного лагеря Молодого Волка, а Лиза праздновала свой триумф, для Петира Бейлиша в Королевской Гавани этот год стал настоящим адом. Изголодавшийся Пересмешник забрасывал Соколиное Гнездо паническими, лихорадочными письмами. Ситуация полностью вышла из-под его контроля. Великий комбинатор, мнивший себя кукловодом, этого не планировал. Он рассчитывал, что Лиза останется беспомощной, испуганной вдовой, которая будет со слезами на глазах ждать его приезда и выполнять любые приказы. Вместо этого его марионетка обрубила все нити, наотрез отказалась выводить войска и закрыла границы. А теперь до столицы дошли слухи о её грядущем замужестве. Письма Петира дышали чистым, незамутненным страхом перед тем, что его грандиозная интрига рушится из-за своеволия женщины, которую он считал дурой. Лиза читала его панические послания с сытой улыбкой и бросала их в огонь на глазах у Гарри.

***

К исходу года Гаррольд Хардинг был влюблен в неё безоговорочно. Школа покорности, которую устроила ему Лиза, принесла свои плоды. Последние три месяца стали для рыцаря постоянным, непрекращающимся подвигом над самим собой. Лиза держала его на расстоянии вытянутой руки, заставляя мучиться от жажды. Гарри ловил каждый её холодный взгляд, расшибался в лепешку, доказывая свою верность, и преданным псом охранял маленького Робина. Он совершал безумства на турнирах в её честь, учился сдерживать свой взрывной нрав на советах лордов и ловил редкие, драгоценные знаки её милости. Она приручила его, заставив вымолить и заслужить каждую крупицу своей благосклонности. И вот срок траура наконец истек. День свадьбы выдался ясным и морозным, как и подобает вершинам Лунных гор. Септа Высокого замка была убрана синими шелками и знаменами Арренов. Лиза стояла у алтаря в тяжелом платье из синего бархата с серебряной отделкой. Рядом с ней стоял Гарри. В его глазах больше не было юношеской спеси — там горело фанатичное, чистое обожание мужчины, который наконец-то дорвался до своей главной награды. Когда верховный септон провозгласил их мужем и женой, Гарри с гордостью накинул на её плечи синий плащ Хардингов с водяными лилиями. Лиза медленно повернула голову к лордам Ройсу и Уэйнвуд, стоявшим в первых рядах. Старые наставники склонили головы в глубоком, покорном поклоне. Власть в Долине была намертво запечатана этим браком. Свадебный пир в Корзинном чертоге гремел до самой полуночи, но настоящий триумф ждал Лизу позже, когда тяжелая дубовая дверь её покоев в Высоком замке закрылась, а засов со скрежетом встал на место. В комнате горел камин, а воздух был пропитан тонким, свежим ароматом речной мяты. На огромной постели под шелковым балдахином больше не было места тухлому запаху тления, камфоре и дряблой коже старого Джона Аррена. Когда Гарри Хардинг вошел, весь его турнирный апломб испарился, едва его взгляд упал на Лизу. Она медленно поднялась, сбросив на пол тяжелый халат и оставив лишь тонкую, почти прозрачную ночную сорочку. Мягкий свет пламени обрисовывал её округлую, полную грудь и бедра. Её медные волосы огненным водопадом спускались ниже талии. Молодой муж подошел к ней, тяжело и часто дыша. Его руки осторожно легли на её талию. Когда он притянул её к себе, Лизу обдало его дыханием. Его кожа была упругой, мышцы крепкими, а поцелуи — жадными и страстными. Лиза закрыла глаза, позволяя ему увлечь себя на простыни. Впервые в жизни брачное ложе не было для неё пыткой. Она принимала его ласки не как покорная жертва, а как абсолютная королева, которая приручила этого дикого зверя. Каждый его вздох, каждое объятие молодого тела доказывали ей: она победила. Она выжила в аду, вылечила свое тело и забрала себе всю силу Долины. ...Далеко на юге Кейтлин Старк наконец доскакала до лагеря Робба, везя с собой ворох панических новостей и бессильных слез о том, что Нед Старк схвачен в Королевской Гавани. А на вершине мира, в объятиях молодого, мужа, Лиза Талли тихо смеялась в темноте спальни. Её занавес опустился намертво. Вестерос мог гореть со всех четырех сторон, но её соколиное гнездо было защищено надежнее, чем когда-либо.