Побочные эффекты контроля

Коротко выдохнув, Яо наконец-то покинул операционный блок. За ним закрылись автоматические двери, отсекая его от сегодняшнего проигрыша. Механизмы стерилизации начали стандартные процессы очистки. Несколько секунд доктор Минъяо неподвижно стоял перед дверями, позволяя стерилизационной системе завершить полный цикл обработки. Потоки прохладного воздуха с легким химическим запахом ударили в лицо, ультрафиолетовые лампы на мгновение окрасили помещение в холодный голубоватый оттенок, после чего над входом вспыхнул зеленый индикатор. Яо привычным движением снял стерильный халат, одноразовый хирургический капюшон и бахилы. Кожа неприятно зудела, ведь в операционную он заскочил, не успев высохнуть после дождя, и под синтетической операционной одеждой его брюки и рубашка все еще оставались слегка влажными и неприятно холодили тело. Но всё это мало волновало доктора. Пока он стоял у операционного стола, существовали только тело пациента, мониторы и необходимость не испортить статистику чьей-то досадной смертью. Теперь операция закончилась. А вместе с этим вернулось всё, что он успел отодвинуть на потом: влажная одежда, холод под рубашкой, дрожь в пальцах, боль в меридианах и мерзкий привкус проигрыша во рту. Минъяо подошел к стойке, на которую в спешке бросил свой черный пиджак, взял его и набросил поверх светлой рубашки, машинально поправляя воротник. Стало хоть немного теплее. «Доктор, подождите», — неожиданно произнесла Этна. Он уже собирался выходить из стерилизационного блока, но замер, ожидая продолжения. «На левом плече Вашего пиджака обнаружено постороннее устройство». Минъяо как бы невзначай начал поправлять лацканы пиджака, оттягивая момент, когда нужно будет покинуть стерилизационную. Если здесь есть камеры, то они не засекут ничего необычного: просто доктор, усиленно приводящий себя в порядок после непростой операции. «Размер около девяти миллиметров. Предположительно микропередатчик. Возможные функции: слежение, геолокация, аудиозапись». На лице Минъяо не дрогнул ни один мускул, лишь внутри мелькнула усталая раздраженная мысль. «Великолепно, — мысленно усмехнулся он, — не передовая, а дешёвый шпионский фильм». Однако усмешка исчезла почти мгновенно. Перед глазами снова вспыхнули слова, пришедшие утром на коммуникатор. «Если приедешь — тебя убьют». Вот же черт. Он слишком легко забыл об этом сообщении. Непростительная ошибка. Пиджак всё это время висел в раздевалке стерильного блока, а значит, саму операцию жучок слышать не мог. Это хорошая новость. Зато он мог передавать, куда Яо пойдёт после, с кем будет говорить и что скажет вслух. И вот это — уже плохая. Если кто-то действительно хотел его убить, то не просто так, а еще и выведать какую-то информацию. Иначе незачем было вешать этот глупый «жучок», ведь он и так был на виду у всего лагеря. Убрать его не составляло труда и без подобных шпионских уловок. Значит, кому-то нужна не только его жизнь, но что-то еще. Минъяо незаметно выпрямился, раскрыл проекцию небольшой клавиатуры от коммуникатора на запястье и спешно набрал команду для Этны: «Не предпринимай никаких действий. Не блокируй сигнал. Только наблюдай», — напечатал доктор почти молниеносно. «Принято, доктор Юй», — голос Этны ожидаемо раздался в голове. — «Однако предупреждаю о высоком уровне опасности. Настоятельно рекомендую как можно скорее избавиться от неавторизованного устройства слежения». «Молчать. Продолжай наблюдение», — так же быстро напечатал Яо и закрыл интерфейс. Если устройство действительно передавало сигнал, снимать его сейчас было бы глупо. Человек, установивший маяк, явно не хотел бы, чтобы его так быстро раскрыли. Если доктор сейчас его стряхнет, то почти наверняка спровоцирует потенциального убийцу на активные действия. Вряд ли он хотел быть обнаруженным. Тогда пусть пока считает, что доктор ничего не заметил. Яо закрыл шкафчик, спокойно поправил лацкан пиджака и направился к выходу из стерилизационной. Автоматическая дверь бесшумно разъехалась в стороны. За ней его уже ждали. Высокий широкоплечий мужчина в форме оперативных войск Ассоциации стоял, сложив руки за спиной. Даже без знаков различия генерала Фреда Саммерса невозможно было принять за кого-то другого. Увидев врача, генерал сразу сделал несколько шагов навстречу. — Доктор Юй, — военный приложил два пальца к козырьку, отдавая честь. В его жесте не было привычной военной формальности. Скорее привычка, лишенная содержания. Пока он стоял и ждал у операционной, в нем что-то слегка изменилось. Словно бы тот, кто просил сохранить жизнь юноше в операционной — исчез, и остался лишь военный. — Генерал, — Яо принял вежливо-деловое выражение лица, — подскажите, в каком виде от меня требуется рапорт? — Позже. Саммерс решительно поднял ладонь, останавливая Яо. Голос звучал сухо, но в нем не было ни раздражения, ни обвинения. Он говорил так, будто уже успел запереть всё личное где-то глубоко внутри и оставить снаружи только должность. — Доклады подождут. Прошу, пройдемте за мной. Минъяо внимательно посмотрел на генерала. Странно, очень странно. Обычно после смерти Одаренного, ради которого вызывали врача из главной больницы штаба, начинался поток вопросов, поиск виноватых, попытки выяснить каждую мелочь операции. Сейчас же генерал будто совершенно не интересовался подробностями. Строго говоря, он даже не знал, выжил ли юноша или нет. Ему не могли донести, никто бы не успел рассказать ему о результатах операции. Это настораживало еще сильнее. — Разумеется, генерал. Они молча двинулись по импровизированному коридору полевого госпиталя. Вокруг продолжали бегать санитары, кого-то везли на каталке, пахло кровью, антисептиками и гарью, принесенной ветром со стороны Разлома. Саммерс шёл впереди, не оборачиваясь и не проверяя, следует ли за ним доктор. Вел ли этот генерал его в ловушку? Необходимо быть начеку. Хотя, вряд ли он мог что-то противопоставить закаленному в боях генералу кроме своего остроумия. Мысли Минъяо были одна другой тревожнее, но на лице по-прежнему не отражалось ни единой настоящей эмоции. Через несколько минут они вышли из медицинского сектора. Штаб генерала оказался совсем не таким, каким ожидал его увидеть Минъяо. Не бетонный бункер, не современный командный центр, а обычная армейская палатка, только слегка больше остальных. Усиленный каркас, двойная ткань, спутниковые антенны, генераторы и вооруженная охрана по периметру выдавали ее назначение, но все же этого было слишком… несерьезно для передового лагеря Ассоциации около самого разлома. На первой линии сдерживания не нашлось ничего получше, кроме парусиновой палатки? Саммерс придержал полог, пропуская доктора внутрь. Внутри было неожиданно тепло. Карты, голографические проекции, несколько полевых терминалов, складные кресла, металлический стол с разбросанными отчетами и две кружки давно остывшего кофе. Генерал невесело усмехнулся. — Прошу простить за обстановку, доктор. До Вашего кабинета главного врача она явно не дотягивает. Минъяо спокойно оглядел помещение. — Поверьте, генерал, после двенадцатичасовой смены мне уже давно безразлично, из какого материала сделаны стены, до тех пор, пока они прикрывают нас от дождя. Саммерс оговорился? Он не мог не знать, что Минъяо — глава Реанимационного отделения, но совершенно точно не главврач. Для вызова на передовую главврача потребовался бы гораздо более веский повод, чем несколько пострадавших Одаренных. Необходимо быть настороже. Генерал жестом предложил доктору занять одно из складных кресел, а сам опустился напротив. Несколько секунд в палатке слышалось лишь негромкое гудение генераторов. Саммерс заговорил первым. — Каков Ваш вердикт, доктор? Минъяо спокойно положил портфель рядом с собой и, чуть поправив очки, встретился взглядом с генералом. — Несмотря на проведенные реанимационные мероприятия, сохранить целостность ядра не удалось. Повреждения внутренних органов были успешно устранены, однако энергетическое ядро разрушилось слишком быстро. Доктор намеренно сделал небольшую паузу, пытаясь понять эмоции Саммерса. Генерал молча кивнул, как будто был совершенно не удивлен сказанному. Доктор Минъяо ожидал, что его будут расспрашивать, уточнять все до мельчайших деталей, и задумчивое молчание Саммерса было как минимум странным. Этна тоже молчала. Спустя некоторое время Саммерс как будто вышел из оцепенения и спросил: — Парень больше не дышит, да? Это совсем не тот вопрос, который обычно задают в такие моменты. Яо потребовалось немало усилий, чтобы заставить себя не выказать удивления. — Технически — дышит, однако после распада ядра жизнедеятельность мозга прекращается. Думаю, Вам это известно. Саммерс чуть покачал головой. — Увы, да, — Саммерс открыл было рот, словно собираясь что-то добавить, но затем сжал челюсти и лишь покачал головой. В палатке вновь повисла тишина. Минъяо терпеливо ждал. За долгие годы работы он прекрасно усвоил: молчание — такой же инструмент разговора, как и слова, а иногда даже более эффективный. Особенно если на твоем плече висит неопознанный жучок. Доктор машинально скользнул взглядом по разложенным на столе картам, отмеченным красными и желтыми маркерами. Большинство пометок располагалось совсем рядом с линией Разлома, но были одиночные, рассыпанные по огромному радиусу. Какие-то локальные прорывы? А в голове тем временем мысли складывались одна за другой в очень неприятную картину. Вчера поздно ночью его вызвали на передовую. Самолёт вылетел рано утром и пробыл в пути около полутора часов. Даже если предположить, что решение приняли мгновенно, между официальным вызовом и его прибытием к Разлому прошло несколько часов. А эти четверо пациентов, по словам Саммерса, ещё недавно были стабильны. Спали, ели, готовились к выписке. Умирать они начали почти перед самым его приездом. Минъяо мысленно восстановил цепочку ещё раз — и внутри неприятно похолодело. Его вызвали не ради них. Мысль была настолько очевидной, что доктору захотелось поморщиться. Как он не обратил на это внимания раньше? Он почти инстинктивно коснулся рукава пиджака, вовремя остановив движение. Черт, жучок. Никаких резких движений, аккуратно. Никаких лишних вопросов задавать точно нельзя. В голове неожиданно всплыла ещё одна мысль. А за кем вообще наблюдают? За ним? Или за генералом? Если бы кому-то понадобилось прослушивать Саммерса, вряд ли пришлось бы цеплять передатчик именно на одежду приглашенного врача. Или же Саммерс отдал приказ повесить на доктора этот жучок, чтобы потом узнать, что именно Яо делал в операционной? Минъяо почувствовал неприятный холодок по спине. Нужно быть предельно аккуратным. Как же хорошо, что Этна стерла все данные с медоборудования в операционной и заменила на «безопасные». Если устройство принадлежало не Саммерсу, то сейчас для них было важно, что же расскажет об операции сам доктор. Кажется, кто-то боится, что Минъяо вынюхает что-то на передовой, что кому-то очень не хочется предавать огласке. Эта мысль оказалась настолько неприятной, что Яо окончательно отказался от намерения спрашивать генерала о чем-либо, по крайней мере — напрямую. Пока он не понимал, кто именно слушает этот разговор, любое неосторожное слово могло оказаться опаснее любого ответа. Саммерс тем временем поднял взгляд. Казалось, он тоже о чём-то напряженно размышлял. — Доктор Юй… — начал генерал медленно. — Скажите честно. Вы впервые видите подобное? Минъяо почувствовал, как внутри всё мгновенно собралось. Вот он, первый настоящий вопрос. И, пожалуй, самый опасный из всех возможных. Недолго помедлив, Яо решил отвечать максимально осторожно: — Что именно Вы имеете в виду под «подобным»? Умирающих людей? Смею Вас уверить, что видел подобное не реже Вашего. — Нет, я имел в виду другое. Чтобы они умирали подобным образом. Яо ощущал, по какой тонкой грани они ходили, обсуждая подобное. Если бы на плече доктора Юй не было этого дурацкого передатчика, он бы попробовал разузнать у генерала, что именно тот хотел спросить. Но сейчас любое лишнее слово могло оказаться опаснее любого ответа. Причём не только для Яо. — В официальной классификации это называется «распад энергетического контура», — сказал он спокойно. — Внешне такие случаи часто выглядят одинаково: резкое ухудшение, срыв ядра, поражение меридианов, потеря пациента. И да, я видел подобное много раз, ведь это моя специализация, генерал. Подобное стало такой же обыденностью, как инфаркт или инсульт. Саммерс ещё несколько секунд молча смотрел на доктора, а затем медленно кивнул. — Вы очень осторожный человек, доктор Юй. Минъяо позволил себе едва заметно улыбнуться. — Работа обязывает, генерал. Генерал пристально посмотрел в глаза доктору и едва заметно кивнул. — Понимаю. Пожалуй, на сегодня достаточно. Он поднялся со складного кресла, но, сделав несколько шагов к выходу, неожиданно остановился. — Вы ведь наверняка ничего не ели с самого утра? Яо с едва заметным удивлением посмотрел на генерала. С ним хотят поговорить в другой обстановке? Но по правде говоря, ему давно пора было съесть хоть что-то помимо обезболивающих. Саммерс, не дожидаясь ответа, продолжил: — Предлагаю исправить эту несправедливость. Могу заказать что-то особое в честь Вашего приезда на нашей полевой кухне. У нас, кажется, было что-то в меню для таких особых случаев. «Если приедешь — тебя убьют». Нет. Подобное «особое» меню доктора совершенно не прельщало. Как знать, что за яд могут подмешать на кухне те же, кто повесил этот жучок? Минъяо вежливо покачал головой. — Благодарю, генерал, но вынужден отказаться. — Почему? — Если уж пользоваться гостеприимством Ассоциации, то в полном объеме. Саммерс вопросительно поднял бровь. — Хотелось бы получить положенный мне командировочный сухой паёк. — Сухпаек? — Именно. Яо невозмутимо поправил очки. — Насколько мне известно, в нём содержится уникальный мясной продукт категории Б, происхождение которого уже много лет остаётся предметом жарких научных споров. Уголок губ Саммерса едва заметно дернулся. — Кто Вам такое рассказал? — Ознакомился с отзывами личного состава, приложенными к рапортам Отдела снабжения. Саммерс негромко усмехнулся. Впервые за всё время разговора эта усмешка выглядела совершенно искренней. — Впервые слышу, чтобы обычную тушенку описывали настолько научно. — Я врач, генерал. Для меня всё представляет профессиональный интерес. — Даже армейская тушенка? — Особенно армейская тушенка. Если хотя бы половина отзывов соответствует действительности, она представляет значительно больший научный интерес, чем большинство известных мне биологических образцов. Саммерс несколько секунд молча смотрел на доктора, словно пытаясь понять, шутит тот или говорит совершенно серьезно. В конце концов генерал негромко рассмеялся. — Хорошо. Идемте, доктор Юй. Проверим, выдержит ли легендарный продукт Вашу научную экспертизу. Через полчаса генерал лично провожал доктора к посадочной площадке, предварительно выдав доктору непромокаемый армейский плащ. Погода ухудшилась настолько, что грозовые разрывы прорезали небо почти безостановочно. Яо шел, погруженный в свои мысли. Чертов жучок все еще был на его плече. Нельзя было возвращаться вместе с ним. За всё это время доктор перебрал с десяток способов избавиться от него, но каждый из них не выдерживал критики. Снять пиджак. Случайно оставить его на полевой кухне. Сдать в химчистку. Каждый вариант выглядел слишком искусственным. Какая к черту химчистка Разлома? Если за ним действительно наблюдали, то такими действиями он мог бы насторожить тех, кто за ним следит. Значит, нужно было не просто избавиться от передатчика, а сделать так, чтобы это выглядело совершенно естественно. Но как? Когда впереди показалась взлётная площадка, пилот уже ждал их возле самолета. Увидев генерала, он лишь развёл руками. — Плохие новости, сэр. Саммерс нахмурился. — Что случилось? — Грозовой фронт сместился быстрее, чем эти ребята из метеорологического предсказывали. Ветер слишком сильный, самолёт сегодня никак не поднимется. Генерал бросил взгляд на стремительно темнеющее небо и слегка нахмурился, а затем повернулся к доктору Юй: — К сожалению, мы не сможем доставить Вас назад с комфортом сегодня. Думаю, еще несколько дней погода будет нелетная. Юй Минъяо внутренне похолодел. Оставаться на передовой, где в любой момент его могли «убрать», он совершенно не хотел. Но внешне не показал своих чувств и ответил максимально спокойно: — Генерал Саммерс, я не могу покидать надолго свое отделение, Вы же понимаете. У Вас своя служба, а меня ждет моя. Саммерс качнул головой в знак согласия, а затем продолжил: — Могу предложить Вам менее комфортный вариант, раз Вам необходимо вернуться быстрее. Как подтверждение его слов, над лагерем раздался знакомый гул винтов санитарного вертолета. — Наши вертолеты идут ниже. Трясти будет так, что кости пересчитаете, но они всё ещё проходят там, где джет уже не рискнет взлететь, — генерал заговорил громче: шум лопастей начал заглушать даже грозу. Яо едва перекрикнул шум своим «Я согласен» и направился ближе к вертолёту. Транспортник тяжело опустился на площадку. Ещё до полной остановки винтов оттуда выпрыгнули люди в военной форме, перепачканные грязью с ног до головы. — Трое тяжелых! — Один без сознания! — Носилки, срочно, срочно!!! Минъяо машинально повернул голову. И в ту же секунду внутри словно что-то щелкнуло. Именно этого ему и не хватало. Естественной причины вернуться в операционный блок. Яо практически моментально сделал шаг вперёд. — Расступитесь. Несколько санитаров, выбежавших из медблока, одновременно обернулись. — Расступитесь, я сказал. Быстро готовить операционную. Голос звучал спокойно и твердо. Саммерс удивлённо посмотрел на него. — Доктор Юй, ваш вертолёт. — Подождёт. Это прозвучало почти небрежно, но внутри Яо уже видел весь путь: медблок, стерилизационная, грязная одежда и люди, которым точно будет не до чужого пиджака. Минъяо быстрым шагом направился обратно к палаткам. — Я — врач. И пока я нахожусь на территории госпиталя, любой тяжёлый раненый остается моим пациентом. А я остаюсь заведующим отделением реанимации Ассоциации. На бегу он расстегнул пиджак и у самого входа в стерилизационный блок бросил его в открытый контейнер для грязной одежды. Вполне естественный жест для врача, который возвращается к операции после дождя и уличной грязи. Через мгновение сверху на пиджак легли чужие халаты, одноразовые накидки и промокшая полевая форма. Минъяо даже не обернулся. Пусть теперь слушают вентиляцию. Доктор быстро накинул стерильный медицинский костюм и вошёл в операционную, где уже лежал окровавленный боец. — Давление? — Семьдесят на сорок! — Противошоковый протокол. Быстро. Доктор привычно начал реанимационные процедуры. Внутри же мелькнула совсем другая мысль. «Хотя бы один раз за сегодняшний день обстоятельства решили сыграть на моей стороне, — подумал Яо, поправляя перчатки. — Жаль, что для этого пришлось снова кого-то резать. Я думал, я уже закончил на сегодня». А дальше все заглушил привычный гул медицинских приборов.