Побочные эффекты контроля

Санитарный вертолет без происшествий доставил Минъяо на крышу Центральной больницы Ассоциации уже глубокой ночью. Несмотря на достаточно жесткий полет, Яо предпочел эти неудобства, лишь бы не оставаться на ночь в полевом штабе. Хватит с него сегодня передовой. Те пациенты, которых привезли на этом вертолете с кромки Разлома, были на удивление обычными. Огнестрел, осколки, обширная кровопотеря — несколько тяжелых, но вполне привычных ранений. Хоть все трое и были слабыми Одаренными, их энергетические ядра были стабильными. Жаль. После произошедшего днем доктор Юй надеялся увидеть еще хотя бы один случай нестабильного ядра. Ему критично важно было проследить закономерности и снять показания приборов. Любая мелочь могла бы продвинуть его в исследованиях. Но увы, не в этот раз. Слишком обычные ранения, с которыми он в своем отделении давно уже не работает, оставляя все на ассистентов. Выйдя из аккуратно приземлившегося вертолета на крышу больницы, Яо слегка пошатнулся. Этот день был действительно чересчур насыщенным. Доктор Минъяо, как и любой Одаренный, был намного выносливее обычных людей, но сейчас усталость настигла даже его. Все внутренние резервы истощились до предела. Неудивительно, сколько он спал за последнюю неделю? Сколько раз использовал ци? А ведь он даже до конца не знал, сколько ци действительно можно потратить, прежде чем его собственное ядро станет нестабильным. Проверять это он не горел желанием, но ощущал, что грань эта уже недалеко. Воспоминания об ощущениях во время сегодняшней операции заставили поежиться. Еще никогда он не чувствовал силу чужих меридианов в своих, и это было совершенно не тем, что ему хотелось бы повторять по собственному желанию. Коротко выдохнув, Минъяо прошел в лифтовое фойе больницы, приняв свое обычное нейтральное выражение лица. Вся больница Ассоциации усыпана камерами, и Яо не планировал показывать, в каком истощенном состоянии он находился. Лифт бесшумно открылся, и Яо, недолго думая, вошел и нажал на кнопку с цифрой «-1». Если поначалу он думал заехать на седьмой этаж, где располагался реанимационный блок, и провести остаток ночи в кабинете на своем любимом диване, то сейчас он твердо понял — нет, необходимо добраться домой. Его силы на пределе, а в больнице с самого утра начнутся звонки и экстренные вызовы. Он чувствовал, что еще одна бессонная ночь может слишком дорого ему обойтись. Цифры на табло лифта мелькали одна за одной. [11] [10] [9] [8] [7] Как назло, именно на седьмом лифт затормозил и открыл двери, впуская одного из ассистентов отделения реанимации. Только этого еще не хватало. — Доктор Юй! Ну наконец-то Вы приехали, там в 714 палате… Яо молча приподнял руку, отчего молодой врач осекся на середине фразы. — Завтра днем предоставишь мне доклад обо всем произошедшем за сутки, — проговорил Минъяо. — О, то есть Вы… не в кабинет? Яо бросил ледяной взгляд на юношу, отчего тому стало заметно не по себе. — Командировка еще не окончена. — Но ведь Вы уже… — молодой врач замялся, не решившись перечить начальнику, а потом все же не удержался, — но почему Вы без пиджака? Яо не удостоил юношу ответом, лишь едва заметно нахмурился. Пиджак было действительно жаль. Он был самым удобным из всего его не особо обширного гардероба. Впрочем, это было справедливой ценой за то, чтобы избавиться от слежки. Пиджак стоил значительно дешевле, чем его исследования, и тем более — чем его жизнь. На втором этаже ассистент скомкано попрощался и спешно вышел. «Опять в кафетерий в рабочее время», — отметил про себя Минъяо, но решил сейчас не делать выговор юнцу. Двери открылись на подземном уровне, где располагались лаборатории и парковка для сотрудников. Минъяо вышел из кабины и направился к своей машине. Автомобиль негромко пискнул, моментально узнавая владельца. Ярко-красный новехонький спорткар мягко мигнул фарами и автоматически поднял дверцу около водительского сиденья. Несколько секунд спустя электродвигатели почти бесшумно ожили, Яо нажал на газ — и машина стремительно покинула территорию больницы. Доктор никогда особенно не следил за скоростью. Он любил это ощущение полета над дорогой, когда мир вокруг изменяется столь быстро, что начинает понемногу размываться. Штрафы были раздражающей мелочью, которую проще заплатить, чем тормозить и терять время, глядя на очередной знак ограничения. Центральный район Ассоциации, застроенный исследовательскими комплексами и административными зданиями, постепенно остался позади. Когда-то здесь находилась лишь главная лаборатория, потом появились жилые кварталы для сотрудников. Затем университет, научные институты, развилась собственная транспортная сеть. За два десятилетия Ассоциация из небольшого исследовательского поселения выросла в настоящий город. А затем — почти в самостоятельное государство, существовавшее по собственным законам и признанное нейтральным практически всеми странами мира. Машина свернула с широкого проспекта в значительно более спокойный район. Здесь небольшие дома скрывались за деревьями, а улицы казались почти пустыми. Именно здесь Минъяо когда-то, еще будучи студентом, купил свой дом. Тогда он еще учился на последнем курсе, и одновременно пытался развивать небольшую компанию по созданию медицинских ИИ-ассистентов вместе с несколькими программистами из его же университета. Стартап внезапно приобрел популярность и начал приносить небольшой доход. Благодаря этому Минъяо смог позволить себе покинуть общежитие Ассоциации, в котором жил с молодых лет, и впервые получить то место, которое он мог назвать своим домом. Потом появились известность, деньги, должность главы реанимации. Скромный дом на окраинах можно было сменить десятки раз. Например, переехать ближе к центру, где жили почти все его коллеги. Но зачем? Он давно перестал видеть смысл в подобных вещах. Все равно он почти не бывал дома, рабочий кабинет давно уже стал местом, где он пребывал почти всегда. Остановившись перед собственными воротами, Минъяо выключил двигатель. В салоне неожиданно стало очень тихо. Мужчина замер и продолжал сидеть, положив руки на руль. Мысли вновь вернулись к передовой. Если неизвестный действительно хотел его убить, то почему этого не произошло? Почему вместо пули или яда на него повесили передатчик? За ним следили, но что именно пытались услышать? Кто-то узнал о том, что он практикует использование ци? Нет. Нет, нет и нет. Тонкие пальцы доктора с силой сжали кожаный руль. Это невозможно. Все официальные протоколы соблюдались безукоризненно, никто не пытался проникнуть в его базу данных или взломать Этну. По документам никто не мог его ни в чем упрекнуть или заподозрить. Его протоколы шифрования — безукоризненны. Не зря же он много лет разрабатывал именно медицинские ИИ. Минъяо медленно выдохнул. Никто не мог узнать, а значит — причина в чем-то другом. Он не знал, в чем именно, и это незнание раздражало. После чего наконец открыл дверь автомобиля и направился к дому. Дом встретил его приятной прохладой. Климат-контроль работал идеально, уборщица приходила раз в неделю и поддерживала порядок в открытых комнатах. Кажется, пора ей поднять жалование. Яо прошел в гостиную, устало откинулся на кресле и шумно выдохнул. Рука потянулась к виски, который стоял неподалеку на журнальном столике. Не найдя в себе силы подняться за стаканом, доктор сделал глоток прямо из бутылки, и прикрыл глаза, ощущая, как обжигающее тепло спускается по пищеводу. Наконец-то он может расслабиться. Давно ли он бывал дома? Кажется, пару недель назад. Но так ли это важно сейчас? Ещё один глоток виски, и в голову слегка ударил алкоголь. Видимо, ему сегодня стоило поесть что-то большее, чем сухпаек и горсть обезболивающих. Яо чуть отставил бутылку и попытался расстегнуть рубашку, но пальцы слушались плохо. Руки дрожали от усталости и алкоголя, и это злило, ведь Минъяо не любил терять контроль. С трудом расстегнув рубашку до конца, Яо наконец-то скинул ее, впервые за долгие недели оказавшись без сковывающей одежды. Благодаря виски, ему было тепло, а мягкая обивка кресла приятно ощущалась всей спиной. Тонкие пальцы вновь сжались на горлышке бутылки, Яо словно желал удержаться на плаву, хватаясь за эту стекляшку как за последнюю соломинку. Перед глазами вставали картины Разлома, но вместе с ними — и то, о чем он не хотел думать. Прошлое прорывалось сквозь толщу нежеланными воспоминаниями, которые перемешивались с совсем свежими, мелькая в каком-то сумасшедшем калейдоскопе. Почему, когда он возвращается сюда, он постоянно думает не о том? Черт. Выпив ещё глоток, доктор Минъяо попытался встать. Пол качнулся навстречу. Пришлось вновь опуститься на кресло. Несколько секунд он просто сидел, запрокинув голову. Виски приятно обжигал горло, но в голове по-прежнему было мучительно ясно. — Этна. — Да, доктор? — Почему ты не говоришь мне, чтобы я не пил на голодный желудок? — Яо вновь приложился к бутылке. Небольшая пауза. — Сегодня утром Вы запретили мне делать подобные замечания. Яо тихо усмехнулся. — Разве? — Да, доктор Юй. Он покачал бутылку, наблюдая, как янтарная жидкость лениво ударяется о стекло. — Хоть бы раз ошиблась. Снова тишина. Дом был настолько тихим, что где-то в глубине слышался едва различимый гул системы вентиляции. Яо сделал ещё один глоток. — Какой вообще смысл пить, если пьянеет только тело? Этна не ответила сразу. Словно действительно обдумывала вопрос. — Предположительно алкоголь должен снижать субъективное ощущение эмоционального напряжения. — Предположительно. Яо устало потер лицо ладонью. — Как жаль, что со мной это не работает. Он снова приложился к бутылке. Перед глазами опять вспыхнула операционная. Пульсирующие меридианы, собственная ци, проходящая через чужое распадающееся ядро. Пальцы сами собой сжались сильнее. — Одарённые… Ассоциация… Разлом… Он тихо рассмеялся. — Какая же всё это бессмысленная дрянь… Этна молчала. — Зачем я вообще в это полез? Ещё глоток. — Столько лет. Столько сил. А я всё там же. — Вы спасаете жизни, доктор. Минъяо даже не поднял головы, только усмехнулся. Он говорил уже почти шёпотом. — Ты ведь прекрасно знаешь, мне плевать на жизни. Я никогда не делал этого ради людей. Комната снова погрузилась в тишину. Этна нарушила её не сразу. — Но, независимо от Ваших мотивов, результат остаётся тем же. — Нет. — Вы спасаете людей. — Мне всё равно. Яо резко поднялся с кресла, комната вновь покачнулась так сильно, что мужчине пришлось ухватиться за спинку. — Мне всё равно! Понимаешь? Я не хочу быть каким-то там героем. Я хочу… Он осёкся и несколько секунд тяжело дышал, а затем почти зло выдохнул: — Я хочу наконец доказать, что был прав. Он засмеялся, невесело и почти беззвучно. — А теперь ещё слежка, какие-то угрозы. Какого чёрта им вообще от меня нужно? Этна вновь ненадолго замолчала. — Доктор. Позвольте задать вопрос? — Ты уже его задала. — Другой, и не на медицинскую тему. Яо устало закрыл глаза. — Задавай. — Если представить, что завтра Ассоциация одобрит все Ваши исследования, Вы станете счастливее? Яо не ожидал такого вопроса. Прошло несколько секунд, прежде чем он смог произнести: — Не знаю. Это были первые честные слова за весь вечер. Этна продолжила спокойно: — Анализ Вашего поведения показывает, что проблема может быть не только в работе. Яо медленно поднял голову. — Вновь вернулась в медицинский режим? Продолжай. На этот раз пауза затянулась чуть дольше обычного, словно ИИ перебирал возможные формулировки. — Вы почти перестали возвращаться домой. Не поддерживаете отношения с людьми вне работы. Избегаете любой помощи. За последние месяцы эта тенденция лишь усилилась. — Короче. Она вновь ненадолго замолчала. — Возможно, Вы одиноки. Яо несколько секунд просто смотрел перед собой. Потом очень медленно подошёл к стене и со всей силы размахнулся. Бутылка с глухим хлопком ударилась о стену и разлетелась дождем стеклянных осколков. Янтарный виски медленно потек по светлой краске, оставляя неровные потеки. — ЗАТКНИСЬ! Несколько секунд в доме стояла абсолютная тишина. — Как скажете, доктор Юй. Этна замолчала. Яо так и остался стоять посреди гостиной, тяжело дыша. Сердце колотилось где-то в горле. Одиночество. Будто именно в этом была проблема. Будто всё можно исправить друзьями, любовницей или парой вечеров в шумной компании. Какая глупость. Люди никогда и ничего не исправляли. Они требовали внимания и отвлекали, а потом еще удивлялись, почему он предпочитает работать в одиночку. Нет, ему нужны не люди. Ему нужен результат. Если бы ему наконец перестали мешать… Если бы Ассоциация позволила работать с ядрами открыто… Если бы перестала душить его исследования бесконечными запретами! Тогда всё было бы иначе. Тогда он наконец смог бы доказать, что все эти годы был прав именно он. Минъяо медленно провел ладонью по лицу и только сейчас понял, что рука стала влажной. На мгновение он замер, решив, что действительно сорвался настолько, что начал плакать, но это оказался лишь пот. Доктор коротко, почти зло усмехнулся самому себе. — Даже напиться толком не получается. Дом снова погрузился в тишину. Еще полчаса назад она казалась спасением, а теперь неожиданно начала давить. Яо раздраженно потер переносицу. — Этна. Ответ прозвучал почти сразу. — Да, доктор? Минъяо долго молчал. Он хотел приказать Этне удалить психологический модуль. Хотел запретить ей когда-либо вновь анализировать его самого. Хотел отчитать ее за то, что она посмела сделать выводы, которые он бы не позволил делать ни единому существу в этом гребанном мире. Но неожиданно понял, что не хочет ни о чем говорить. — Ничего, — устало произнес он. — Доброй ночи, доктор Юй. Вместо ответа Яо лишь едва слышно выдохнул и медленно направился в спальню. Алкоголь наконец начал брать свое. Каждый шаг отдавался тяжестью во всем теле, сил даже раздеться почти не осталось. Сбросив оставшуюся одежду прямо на пол, Яо тяжело опустился на кровать Уже проваливаясь в сон, Минъяо с раздражением поймал себя на том, что в голове все еще звучат слова Этны. «Возможно, Вы одиноки». Как бы он ни пытался выбросить их из головы, именно они почему-то оказались самыми живучими.