Побочные эффекты контроля

Сон не принес облегчения. Яо с трудом смог открыть глаза, и тут же прищурил от резкой боли в висках. Во рту пересохло, под рёбрами все еще тянуло после обратного выброса чужого ядра, а меридианы отзывались на каждый вдох так, будто кто-то всю ночь скручивал их в тонкую проволоку. Вчерашний вечер закончился хуже, чем следовало. Минъяо собрался с силами и резко сел. Комната поплыла. — Прекрасно, — хрипло произнес он. Некоторое время Яо сидел на краю кровати, пережидая головокружение, а затем опустил взгляд на одежду, брошенную прямо на пол, и поморщился. Вчера он даже не дошёл до шкафа. Отвратительно и непрофессионально. Хорошо хоть никто не видел этого кошмара, иначе журналисты точно бы сейчас уже строчили какие-нибудь изобличающие заголовки Яо все же нашел в себе силы подняться, с трудом ополоснулся в душевой, пытаясь прийти в себя. Надел свежие брюки и босиком вышел из спальни, позволяя влажным волосам высохнуть на воздухе. В гостиной пахло виски. Запах был резкий, сладковатый, уже успевший впитаться в воздух и мебель. На светлой стене подсыхали янтарные потёки, а на полу блестели осколки разбитой бутылки. Минъяо остановился на пороге и несколько секунд смотрел на стену. Потом внезапно заговорил — Этна. Ответ прозвучал моментально: — Да, доктор Юй. Обычный голос, ровный, вежливый, без единого намека на вчерашний разговор. За это он и ценил ИИ больше, чем людей. Они строго следовали указаниям и не лезли со всякой эмоциональной чепухой. — Вызови уборку после того, как я уеду. Чтобы без вопросов, отчетов и доступа к закрытым комнатам. Проследи, чтобы это был анонимный сервис. — Будет сделано, доктор Юй. Яо открыл небольшой холодильник, достал стакан и налил минералки. Если вчера у него не хватило сил соблюдать нормы приличия, то уж сегодня он вернет себе контроль над собой. — И закажи еще виски. Два ящика. Как всегда, с анонимной карты на имя Ли Сона. — Тот же самый? — Разве я когда-то заказывал другое? — Виновата. Сейчас же закажу. Яо не удостоил Этну ответом и жадно выпил воду почти залпом, потом еще один стакан, и еще. Желудок отозвался холодной тяжестью, однако голова яснее не стала. Пульс зашкаливал, а мигрень все еще не давала смотреть на этот мир без сводящей с ума пульсирующей боли. Внезапно вновь послышался голос Этны: — Доктор, исходя из мониторинга Ваших показателей, рекомендую восстановить жидкость и глюкозу, принять пищу и не использовать обезболивающие в течение ближайших шести часов. Яо открыл аптечный шкафчик. — Последнее попробуй переформулировать с учетом реально возможных событий. — Рекомендую принять минимально возможную дозу и не садиться за руль в течение суток. — Уже ближе к правде. Он выдавил одну таблетку обезболивающего на ладонь. Посмотрел на неё, задержал пальцы над блистером, не решаясь выдавить вторую, а затем с раздражением закрыл упаковку. Отвратительно. — Господин, рекомендую принимать лекарства после еды, — напомнила Этна. — Хватит, — прервал Этну Яо, — я и так сегодня проявил редкую умеренность. — С медицинской точки зрения это не соответствует… — Этна. — Да, доктор Юй? — Не порть мне это утро еще сильнее. Она замолчала. Яо запил таблетку водой, хмурясь от раздражающих мыслей. Осколки на полу рядом напоминали о том, что произошло вчера вечером. Смешно. Он умел оперировать распадающееся ядро с риском для собственной жизни, держал лицо перед генералом на передовой, вел переговоры и руководил крупнейшей реанимацией в Ассоциации. А дома, в собственной гостиной, так глупо сорвался, потому что ИИ произнёс пару слов, которые ему не понравились. Великолепный контроль, доктор Юй. Он поднял голову и посмотрел в зеркало. Лицо выглядело хуже, чем вчера. Синяки под глазами стали темнее, кожа побледнела, взгляд был слишком сухим и злым даже для него. Очень удобный вид для работы, никто не будет лезть с лишними вопросами. Коммуникатор завибрировал на тумбочке в спальне. Яо вернулся, принял вызов и даже не стал здороваться. — Говорите. — Доктор Юй, простите, что беспокою, — голос старшего ординатора звучал так, будто он уже заранее пожалел о звонке. — У нас два ночных поступления после эвакуации. Один пациент стабилен, второго перевели в седьмую палату. Показатели неприятные, но пока без критики. — Я должен был узнать это прямо сейчас по какой причине? — Кхм… — на том конце юноша явно занервничал, — Потому что пришел запрос из медицинского департамента по Вашему отчёту с передовой. Яо закрыл глаза. Ну конечно же, запрос. Куда же без этой бюрократии. — Уровень запроса? — Административный. Уточняют обстоятельства произошедшего и запрашивают информацию о причинах, почему Вы воспользовались данными с приборов передовой за последнюю неделю. — Ответьте: потому что текущие полевые протоколы не позволяли мне провести ретроспективный анализ причин ухудшения состояния погибших. — Дословно? — молодой врач на том конце трубки явно не до конца понимал, что это все значило, но спросить разгневанного Минъяо боялся. — Если сможете не испортить смысл по дороге, да. На том конце повисла короткая пауза. — Да, доктор. И ещё… Минъяо медленно открыл глаза. — Что? — голос заледенел ещё сильнее. — Вам просили напомнить о сегодняшнем годовом собрании. Минъяо нахмурился. — О чём? — О годовом собрании представителей отделений Больницы и административного блока. Ваше присутствие подтверждено еще месяц назад. Несколько секунд Минъяо молчал, а затем подчеркнуто спокойно спросил: — Кто подтвердил? Юноша на том конце явно собирался с силами, чтобы ответить — Госпожа Ли из административного центра Больницы. Она просила передать, что после Вашего вчерашнего вызова на передовую отсутствие будет выглядеть… заметно. В коммуникаторе повисла тишина — Доктор Юй? — Я услышал. Приеду в отделение через час. Сводку по пациентам, запрос департамента. Всё на мой стол. — Да, доктор Юй. — И передайте госпоже Ли, что я буду. Яо выключил коммуникатор и тяжело опустился на стул неподалеку. Годовое собрание, его-то как раз сейчас и не хватало. Прошлые три похожие встречи он благополучно пропустил под самыми серьезными предлогами («Этна, отпишись, что у меня экстренная операция, ну или придумай что-нибудь»), но сегодня отговориться не получится. Не появись он после командировки, это будет расценено как некое заявление, и привлечет излишнее внимание. Придется поехать. Справедливости ради, иногда эта госпожа Ли бывает полезна. Именно она отвечала за связь с общественностью в клинике Ассоциации, общалась с журналистами и следила за тем, чтобы имидж больницы не пострадал от действий ее сотрудников. Но, несмотря на ее правоту, Минъяо не мог не злиться на происходящее. — Этна. — Да, доктор? — Где и во сколько сегодня собрание? — Центральный клуб Ассоциации, девятнадцать ноль-ноль. Минъяо рассеянно посмотрел на стену гостиной. На высохший виски, на осколки. Все складывалось паршиво. Вместо того, чтобы начать анализ данных из зашифрованных протоколов передовой, он будет заниматься тем, что сначала будет писать стандартную отписку для администрации, а затем весь вечер слушать об успехах ассоциации и врачей. Несколько секунд Яо сидел неподвижно, а потом резко бросил коммуникатор на кровать и пошёл одеваться. Черный костюм. Желтая рубашка. Очки с Этной. Самые дорогие часы. Запасные таблетки в портфель. Новый пиджак, выполненный под заказ еще полгода назад, сейчас стал свободнее, но смотрелся все равно невероятно. Плотная чёрная ткань с едва заметным шелковистым блеском, точная линия плеча, безупречная посадка по талии. Слишком строгий, чтобы выглядеть праздничным, но сейчас это было идеальным вариантом. — Машину ко входу, — сказал Яо, аккуратно пристегивая черный шелковый галстук на золотой зажим. — С учетом Вашего состояния рекомендую вызвать водителя. — Я сказал: машину ко входу. — Принято. Этна больше не спорила. И очень хорошо. Потому что сейчас Яо был готов позвонить дежурному программисту в его компании, чтобы тот немедленно отключил пару блоков данных в коде этого ассистента. Пока Этна подкатывала роскошный спорткар ко входу, Яо успел закрепить золотые запонки с алыми камнями и воспользовался любимым одеколоном, достаточно сильным, чтобы перебить остаточный запах виски. Он был совершенно точно готов. На часах уже 15:27, а это значит, что у него оставалось совсем немного времени до мероприятия. Доктор Минъяо быстро взял коммуникатор и вышел из дома. Уже через пару минут, повинуясь его воле, машина взревела и разогналась до 130 км/ч. Необходимо было проветриться. В больнице кипела жизнь Лифты, каталки, голоса, короткие сигналы мониторов из палат, запах кофе у сестринского поста и антисептика на всём остальном. Яо вышел из лифта на седьмом этаже, и отделение мгновенно стало чуть тише, словно бы резко убавили громкость. Это всегда происходило одинаково. Люди не замолкали полностью, но разговоры становились короче, движения точнее, спины прямее. Его появление всегда воздействовало на людей одинаково. Никто не хотел бы попасть под горячую руку, а уж о скверном характере доктора Юй Минъяо были наслышаны в этой больнице все. Полезное свойство. — Сводку, — сказал он старшему ординатору, не останавливаясь. Тот поспешил рядом. — Трое после ночной эвакуации. Два обычных травматологических профиля, один ожог меридианного контура после перегрузки ци. Ядра стабильны. Показаний к Вашему вмешательству… — Полагаю, я решу самостоятельно, где требуется мое вмешательство. — Да, доктор. — Что с седьмой палатой? — Слабый одарённый, перегрузка при удержании защитного поля. Проводимость меридианов снижена, но восстанавливается. Неинтересно. — Показывайте. Пациент действительно оказался слишком обычным. Опасное состояние, болезненное, требующее аккуратной коррекции терапии, но всё в нём укладывалось в нормальную клиническую логику. Ядро не распалось, никаких странных проявлений. Меридианы были повреждены перегрузкой, но это совершенно обычная картина для тех, кто использует ци на передовой. Яо назначил лечение, изменил дозировку, сделал ординатору замечание за слишком мягкий стартовый протокол и вышел из палаты еще более раздраженным. — Доктор Юй? — осторожно позвал ординатор. — Что ещё? — Насчет того запроса. Ответ писать не пришлось, оказалось, что у Вас есть доступ к этим данным. Яо остановился. — Есть доступ? — Да, доктор. Я сам глазам не поверил. Может, ошибка какая-то… Это была первая хорошая новость за день. — Меня не беспокоить, кроме самых экстренных случаев. — Да, доктор Юй. Через пять минут перед ним лежали файлы. Конечно, во время нахождения в операционной, при помощи Этны он собрал все данные, которые хранились в конкретно этих приборах, но он бы не рискнул лезть в зашифрованные данные на серверах Ассоциации. А там лежали все протоколы операций, совершенных на передовой. Такой уровень доступа в принципе запредельный, и разрешение на подобное есть только у главврача Ассоциации и у генерала Саммерса. А теперь и у него. Логи реанимационного отделения передовой Инициатор: Фред Саммерс, генерал Оперативных войск Одарённых. Причина: Аудит сотрудников филиала реанимации передовой. Ответственный: Доктор Юй Минъяо, глава отделения реанимации Главной Больницы Ассоциации Одаренных. Доступ: период проведения Аудита. Как же красиво смог все это обыграть генерал, зря Яо посчитал его прямолинейным воякой. По видимому, Саммерс таким образом решил намекнуть Минъяо, что его не удовлетворило то, что он так и не понял, отчего умирают его бойцы. Но чтобы прикрыть основную цель, он назвал это аудитом, по сути — административной проверкой того, насколько компетентны его врачи около Разлома. И кому как не знаменитому доктору Юй Минъяо доверить подобный вопрос? В его авторитетности никто не усомнится. Браво, генерал. И открыл логи, и отвел от себя подозрения. Однако совсем вскоре едва начавшее улучшаться настроение сменилось на раздражение. Неполные данные, кривые записи. Информация, собранная людьми, которые в критический момент думают о пациенте, а не о чистоте данных. Простительно, но очень раздражает. Временные метки, фрагменты ЭЭГ, обрывки мониторинга центра ци, заметки о состоянии меридианов, препараты, жалобы перед ухудшением. Никакой структуры. Если бы Яо действительно проводил аудит, его заключение было бы разгромным по всем пунктам. Скорее всего, оно таковым и будет: не может же он не оправдать причину получения доступа столь высокого уровня! Но потом, когда все эти данные будут ему уже не нужны. — Этна, начни с погибших за последние две недели. Все случаи внезапного ухудшения состояния у Одарённых. Отдельно — пациенты с пароксизмальной активностью на ЭЭГ, нестабильностью центра ци и падением проводимости меридианов. Наложи показатели на временные шкалы. Ищи любые значимые корреляции. — Выполняю. Графики один за другим ложились друг на друга. Не идеально, далеко не идеально. Но достаточно, чтобы внутри снова щелкнуло то самое чувство, ради которого он всё ещё терпел и Ассоциацию, и людей. Предвкушение. Некоторое время он смотрел на графики, а затем тихо произнес, словно говоря сам с собой: — Значит, не с мозга… — Уточните команду. — Не мозг начинает процесс распада, а наоборот, волнение ци заставляет мозг работать атипично. — По текущей выборке это одна из вероятных гипотез, однако данные проанализированы лишь на 3,58% и… — Этна. — Да, доктор Юй? — Просто строй модель. — Принято. — Сколько еще времени это займет? — Не менее четырех часов, доктор. Вероятно — даже больше. Массивы предоставленных данных за несколько лет обширны, однако не все данные относятся к нашей выборке. Яо кивнул и оставил Этну анализировать все данные, а сам принялся за свою работу, пока на коммуникатор не пришло сообщение от госпожи Ли. «Доктор Юй, напоминаю: сегодня в 19:00 ежегодное собрание всех сотрудников Главной Больницы Ассоциации Одаренных. Будем рады видеть Вас среди гостей». Яо посмотрел на сообщение. Потом на графики на экране, затем на свои отчеты, которых накопилось за последнее время немало. Потом снова на сообщение. — Скажи мне что-нибудь, что удержит меня от весьма колкого ответа. — Ваше присутствие может снизить административное внимание к Вашей работе после передовой. — Я просил найти аргумент, а не напоминать очевидное. — По моим расчетам, это наиболее эффективный аргумент. — К сожалению. Он закрыл отчеты, а следом приказал: — Продолжай обработку данных без внешней синхронизации. Я проверю ночью. — Вы планируете работать после мероприятия? — Я планирую провести вечер среди людей, которых не могу уволить. После этого мне понадобится хоть что-то приятное. — Исходя из моих данных, распад ядра не является чем–то приятным. — Ты просто никогда не была на годовых собраниях. К шести тридцати вечера Яо снова выглядел безупречно. Это было отдельным навыком, выверенным годами. Он научился скрывать недосып еще в студенческие годы, а уж убирать следы похмелья — тем более. Пришлось воспользоваться тональным кремом, что Минъяо презирал как лишнюю трату времени. Но в таких случаях это было необходимым злом для поддержания безупречного образа. А дальше оставалось лишь подобрать выражение лица так, чтобы усталость выглядела высокомерием, а раздражение — холодной вежливостью. Люди охотнее верили в скверный характер доктора, чем в плохое самочувствие, и Яо это устраивало. Центральный клуб Ассоциации находился в старом финансовом квартале. Несмотря на достаточно скромное название, это был ультрасовременный ночной клуб, в которым было и несколько отдельных ресторанов, и казино, и несколько переговорных. Алый спорткар доктора Юй Минъяо подъехал к центральному входу, который по случаю мероприятия стал каким-то подобием красной дорожки. Несмотря на то, что папарацци на территорию Ассоциации обычно вход был запрещен, такие крупные события все равно освещались в прессе, поэтому стоило только открыть дверь машины, как Минъяо ослепили вспышки фотокамер. Он улыбнулся одной из своих самых обворожительных улыбок, встал на фоне своей машины и подчеркнуто дружелюбно помахал рукой, ожидая, пока нескончаемый поток вспышек успокоиться. Со стороны он сейчас больше выглядел не как глава Реанимации, а как вышедший на покой айдол, заработавший за свою жизнь достаточно, чтобы теперь просто наслаждаться жизнью. Людям нужна была красивая картинка — они ее получат. Однако в сам клуб, безусловно, операторов уже не пускали. На входе охрана и отсканировала сетчатку, и сверила энергетическую сигнатуру. Не-одаренный бы буквально не смог проникнуть в здание. Внутри было тепло, дорого и шумно. Судя по всему, официальная часть прошла раньше, а сейчас было то самое продолжение, ради которого все и собирались. Единственная возможность всем без исключения сотрудникам пообщаться наравне, а заодно и встретиться с руководством Ассоциации. Кто-то пытался пробиться на таких встречах повыше, например, в головной штаб или другое ведомство. Яо же просто предпочитал терпеть где-то в одиночестве, пока это все не пройдет. Гостей из руководства пригласили в отдельный ВИП–зал, и там действительно было по-настоящему роскошно. Темное дерево, мягкий свет, бокалы из тончайшего стекла, отдельные комнаты для переговоров с защитой от прослушки. Ассоциация знала, как сохранять свои тайны. Над небольшой сценой сияла голографическая эмблема Ассоциации. Музыка была достаточно громкой, чтобы заглушить разговоры для других, не приглашенных к диалогу. Девушки в серебристых облегающих костюмах синхронно двигались на сцене под какой-то современный трек. Минъяо выдохнул, пошел к бару и взял воды. Потом, подумав, всё же взял виски. — Настоятельно не рекомендую принимать алкоголь, доктор, — сказала Этна, спрятавшаяся в очках. — Это необходимый реквизит. Он прошёл вглубь зала, коротко поздоровался с двумя заведующими, позволил какому-то администратору сказать что-то о важности межотдельческого взаимодействия, а затем наконец сел на роскошный диван сбоку зала. Отсюда были прекрасно видны сцена, бар и почти весь зал. Как бы Яо ни презирал происходящее, у подобных мероприятий была одна полезная функция: здесь люди слишком быстро показывали, кто к кому тянется, кто перед кем заискивает и кто пытается наладить свою жизнь самыми своеобразными способами. Минъяо потягивал виски маленькими глотками и чуть морщился. До того, что он покупал сам, напиток не дотягивал, но в качестве вынужденного реквизита был терпимым. Тем временем шоу продолжалось. Девушки сменялись, музыка становилась ниже и тяжелее, движения на сцене — медленнее и откровеннее. Потом несколько танцовщиц спустились в зал, чтобы развлекать гостей лично. Ассоциация умела заботиться о моральном состоянии сотрудников. Особенно когда это можно было поручить красивым женщинам в серебристых костюмах. Одна из девушек была особенно хороша. Кажется, именно она танцевала в центре, а теперь проходила между столиками, улыбаясь, предлагая гостям беседу и алкоголь. Яо не мог не отметить: она действительно была профессионалом. Держала корпус, работала взглядом, точно чувствовала дистанцию и прекрасно понимала, где заканчивается оплаченный Ассоциацией флирт и начинается услуга, за которую обычно платят уже из собственного кармана. Серебристый костюм ловил свет при каждом движении, каблуки почти не стучали по полу, улыбка не задерживалась на лице ни на секунду дольше необходимого. Хорошая работа. Почти медицинская точность, только в куда менее полезной области. Внезапно, эта девушка заметила доктора Минъяо и направилась к нему. — Доктор Юй? — спросила она, остановившись рядом. — Допустим. — Мне сказали, Вы самый серьёзный человек в этом зале. — Вам солгали. Здесь достаточно финансовых контролеров. Она улыбнулась. — Вы всегда отвечаете так, будто хотите, чтобы собеседник ушёл? — Нет. Иногда я говорю об этом еще прямее. Но девушка не отступила. Яо слегка напрягся. Что ей понадобилось от него? Если уж она знала, кто он такой, то точно понимала, что не получит от него ни денег, ни чего бы то ни было еще. Тем временем девушка положила ладонь на спинку дивана и присела на широкий подлокотник, сложив ногу на ногу. От этого и так весьма недлинный костюм неприлично задрался, открывая бедра. Она чуть наклонилась к доктору и стала говорить тише. — О Вас правда много говорят. — Люди часто злоупотребляют речевым аппаратом. — А Вы? — Я предпочитаю использовать его по назначению. — И какое у него назначение? — Заканчивать бессмысленные разговоры. Она рассмеялась почти что искренне, будто он произнес какую-то весьма искрометную шутку. Девушка явно умела работать с холодными мужчинами: не спорила, не обижалась, не отступала. Наоборот, чуть сильнее склонила голову, позволяя свету пройтись по шее, ключицам и тонкой серебристой ткани костюма. Яо даже не улыбнулся. Ее заигрывания изрядно действовали ему на нервы, однако обстановка не позволяла ему ничего предпринять. Приходилось терпеть. Девушка не отступила, опустилась ниже и соскользнула с подлокотника к нему на колени, но сделала это слишком выверенно, чтобы подобное можно было назвать случайностью. Одна рука легла ему на плечо, другая легко коснулась золотого зажима на галстуке. Весьма интимный жест, особенно учитывая обстановку. — Вы слишком напряжены, доктор Юй, — сказала она тише. — Таким людям иногда полезно, чтобы кто-нибудь помог им расслабиться. Её бедро прижалось к его ноге. Тонкие пальцы медленно пробежались выше по галстуку и остановились у воротника рубашки. Девушка смотрела снизу вверх, широко и почти невинно, но в этой невинности Яо видел только качественно оплаченный Ассоциацией профессионализм. За соседним столиком кто-то перестал разговаривать. Разумеется. Яо даже не посмотрел в их сторону. — Вы всегда так старательно выполняете чужие поручения? — спросил он. Улыбка девушки дрогнула всего на мгновение. — Я не понимаю, о чём Вы. — Понимаете. Он спокойно снял её пальцы со своего галстука, испытывая легкое отвращение от всей ситуации. — И раз уж Вы всё равно подошли так близко, сообщу Вам кое-что. Она моргнула. — Вам необходимо обратиться к врачу. — Что? — После выступлений немеет правое бедро? — Простите, я думала, мы… — Вы флиртовали. Я оценивал походку. У каждого своя работа. Он положил ладони ей на талию, и на мгновение со стороны это почти могло сойти за ответный жест. Девушка даже успела чуть прогнуться, решив, что наконец добилась реакции. Зря. Следующим движением Яо спокойно пересадил её с коленей на диван рядом с собой. — Правая нога раньше принимает нагрузку. На поворотах Вы компенсируете движение поясницей, а не тазом. Выраженный поясничный прогиб, вероятно — компенсаторный. Если уже есть онемение или прострелы, обратитесь к ортопеду. Иначе скоро это станет хирургической проблемой. Девушка смотрела на него без прежней улыбки. — Вы сейчас серьёзно? — Я похож на человека, который шутит о позвоночнике? С соседнего столика донёсся сдавленный кашель. Кто-то всё-таки не выдержал и засмеялся. Девушка медленно повернула голову на звук, потом снова посмотрела на Яо. И вдруг коротко улыбнулась, уже не сценически. — Вы действительно невозможный человек, доктор Юй. — Нет. Просто трезвый. — В этом зале это редкость. — Я заметил. Девушка покачала головой. — Хорошего вечера, доктор. — Не желайте невозможного. Она ушла. Рассмеявшийся во время представления хирург — кажется, старший научный сотрудник отделения хирургии — подошел и присел рядом с Яо, предлагая стакан виски взамен его опустевшего. — Юй, Вы больной человек. — Полагаю, Вы ошибаетесь, я клинически здоров, иначе не мог бы практиковать. Хирург слегка усмехнулся и покачал головой. — Я не об этом. Ставки были пять к одному, что Вы выставите её через пять секунд. — Значит, кто-то сегодня проиграл деньги. — Все проиграли. Никто не ставил, что Вы начнёте консультировать её по ортопедии. — Полагаю, Вам стоит улучшить навыки прогнозирования. — Но ведь девушка была действительно красивой. И была готова к любому исходу этого вечера. Яо сделал небольшой глоток виски. — В таком случае, ее навык прогнозирования лучше Вашего. Улыбка хирурга чуть поблекла. — Вы невыносимы. Иногда мне кажется, что Вы вообще не человек. Яо посмотрел на него поверх стакана. — Смелое заявление для человека, который завтра пришлет ко мне пациента после собственной неудачной операции. Хирург мгновенно посерьезнел. — Всё, понял. Ухожу. — Разумно. Он ушёл, а Яо остался сидеть один. Музыка продолжалась. Люди смеялись, говорили, пили, касались друг друга, обсуждали бюджеты, назначения и чужие провалы. Кто-то уединялся в отдельных комнатах с теми самыми девушками. Вероятно, для определенных научных изысканий, не иначе. Яо посмотрел на часы. Пятьдесят одна минута. Достаточно. У выхода его перехватила госпожа Ли. Ну разумеется. Строгая деловая женщина с аккуратно забранными в пучок волосами, которая держала в руках все внешние взаимодействия их Больницы. И даже сейчас, кажется, она контролировала буквально все. — Доктор Юй, Вы уже уходите? — Полагаю, основную цель своего появления я выполнил. Помимо прочего, здесь весьма посредственный виски. Госпожа Ли улыбнулась, но улыбка ее была абсолютно дежурной. — Вы могли бы задержаться. После передовой многие хотели бы с Вами поговорить. Мало кто из сотрудников выезжал туда в последние годы. — Тогда им стоит записаться на консультацию в рабочее время. Сейчас же, по моим наблюдениям, их интерес стремительно переходит в горизонтальную плоскость. Госпожа Ли даже глазом не моргнула. — Вам придется появляться на публике чаще, доктор Юй. Пока Вы не занимали свой пост, я могла как-то объяснять Ваше отсутствие, сейчас же к Вам приковано внимание общественности. Минъяо поравнялся с женщиной и бросил через плечо: — Полагаю, Вы прекрасно знаете, как обернуть это внимание на благо Больницы. В конце концов, именно это и входит в Ваши обязанности. А затем чуть кивнул: — Доброго вечера. На улице было прохладно. Всех журналистов уже давно вывезли за периметр, и перед клубом стояли только чьи-то охранники и водители, курившие на лавочках поблизости. Яо остановился, привыкая к тишине после музыки клуба, вдохнул влажный воздух. Что же, его попытались разыграть. Ему это было давно знакомо. Попытки вывести его на эмоции, уязвить, затронуть его гордость — все это он проходил уже много раз. И этот неприятный эпизод с девушкой был далеко не самым изобретательным. Вспомнив о нежелательных прикосновениях девушки, Яо слегка поморщился. Сегодня душ он будет принимать намного тщательнее, чем обычно. — Этна, машину ко входу. — Двадцать секунд. Ровно через двадцать секунд машина подъехала ко входу, управляемая модулем вождения, встроенным в Этну. — Домой, доктор Юй? — вновь раздался голос Этны. — Нет, в больницу. — Рекомендую Вам все же отдохнуть, Вы не успели восстановиться. — Ты вчера уже рекомендовала мне социальную жизнь. Сегодня твои рекомендации не прошли проверку на практическую эффективность. Двигатель запустился с глубоким, ровным рыком, и машина плавно тронулась с места. — Прошу прощения, приму к сведению и отправлю отчет об ошибке в модуле распознавания в сервисную службу. — Не стоит. — Уточните. — Иногда твои алгоритмы работают настолько правильно, что начинаешь ошибаться в самом главном. Мне интересно наблюдать за этим — Уточните, в чем именно ошибка. — В человеке, Этна. Иногда ты находишь оптимальное решение для человека, которым я не являюсь. — Моя модель была обучена учитывать индивидуальные особенности пользователя. Я не обнаружила в Вашем поведении признаков, указывающих на необходимость пересмотра модели. — Именно это я и имел в виду. В больнице к ночи стало намного тише. Не тихо — реанимация не бывает тихой, — но достаточно спокойно, чтобы мониторы слышались отчетливее человеческих голосов. Более того, почти все, кто не был занят на экстренных операциях и не был в смене — сейчас продолжали веселиться на собрании. Самое лучшее время, чтобы поработать без идиотов. Яо прошёл в кабинет, включил только настольную лампу, снял пиджак и бросил его на спинку кресла. На мониторе загорелись свернутые логи. — Этна, загружай логи. — Слушаюсь. Графики раскрылись над столом, замелькали цифры, которые одна за другой складывались в весьма своеобразные шкалы. Яо сел ближе. Его глаза блестели нездоровым азартом. — Дай мне отчёт. — Обработка массива завершена на семьдесят восемь процентов. Этого достаточно для предварительной модели по выбранной группе пациентов. — Ближе к делу. — У всех скоропостижно скончавшихся Одарённых повторяется одна последовательность. До критической фазы почти у всех отмечалась нестабильность центра ци и падение проводимости меридианов. Однако сами по себе эти признаки не были уникальны. Сходные отклонения встречались и у пациентов, которые не входили в распад. Яо чуть прищурился. Пока что он не услышал ничего нового. Всем известно, что нестабильность ци может возникнуть из-за ее активного использования, но далеко не все эти люди стремительно умирали. Этна тем временем продолжала. — Отличие группы погибших — появление устойчивой пароксизмальной активности мозга на фоне уже имеющейся нестабильности центра ци и падения проводимости меридианов. После этого во всех случаях начиналось быстрое ухудшение: усиление хаотического потока ци, резкое падение проводимости и полный структурный распад ядра. Яо несколько секунд молчал. Вот оно. Не любая нестабильность ядра была приговором. У Одарённых ядра часто становились нестабильными. Для этого достаточно было получить небольшое ранение, долго расходовать ци или просто находиться постоянно возле Разлома. — Значит, мозг не первопричина, — тихо произнёс Яо. — Он маркер. Пока пароксизмы не появились — это обычная нестабильность. А вот если они есть — то начинается неконтролируемый распад. — Формулировка соответствует наблюдаемой модели. Яо медленно выдохнул. Значит, стандартные протоколы были неэффективны. Врачи пытались гасить судороги, снижать активность мозга, успокаивать самый очевидный симптом. Но к этому моменту проблема уже была не в мозге. Мозг только показывал, что энергетический контур вошёл в фазу, из которой организм сам уже не выберется. До пароксизмов — было слишком рано. После полного распада — уже поздно. Значит, работать нужно было между. — Окно вмешательства, — сказал Яо. — По текущим данным средний промежуток между регистрацией первых устойчивых пароксизмов и полным распадом ядра составляет семь минут сорок три секунды. Семь минут сорок три секунды. Неприлично мало. Но это был хотя бы не ноль. Вот почему он опоздал на передовой. Не потому что его метод неверен, он начал слишком поздно. Когда он добрался до пациента, пароксизмы уже шли около семи минут. По факту у него оставались считанные секунды. Яо медленно откинулся на спинку кресла. Теперь картина наконец-то сложилась воедино. — Нам нужен случай, — сказал он. — Уточните. — Живой случай. Пациент с нестабильным ядром, падением проводимости и только начавшимися пароксизмами. — Формулировка вызывает этическое возражение. — Меня не интересует этика формулировки. Мне нужно проверить гипотезу. Этна промолчала. Яо снова посмотрел на цифры. Семь минут сорок три секунды. Даже для отработанной методики семь минут сорок три секунды были бы слишком узким окном. Для запрещенного метода, существующего только в его расчётах, — почти приговором. Почти. — В следующий раз я успею. — Вероятность зависит от состояния пациента, времени доставки, степени распада ядра и Вашего собственного состояния. — Этна. — Да, доктор Юй? — Я сказал: я успею. — Принято. На экране сияли графики, которые почти доказывали то, что он был прав. Почти. Теперь ему нужен был только пациент, который проявит хотя бы минимальную вежливость и не умрет до его прибытия.