Bless bless one love

      Бум не оставил Санту в тот день. Он просто не смог отпустить его руку на парковке. Чувство вины выжигало Бума изнутри: пока они жили счастливо, их маленький, солнечный малыш проходил через настоящий ад в одиночку. Первые дни были самыми тяжелыми. Санта почти не разговаривал и наотрез отказывался от еды. Бум не отходил от него ни на шаг. Он лично готовил легкие бульоны, садился на край кровати и, мягко дуя на ложку, кормил Санту с рук, как маленького ребенка.  — Пожалуйста, малыш, еще одну ложечку, — тихо просил Бум, и в его обычно спокойном голосе дрожали слезы. — Ради меня. Санта послушно открывал рот, глядя на Бума своими огромными, всё еще испуганными глазами. Он не хотел уходить от Бума. В этой квартире, пахнущей сандалом и домашним теплом, он впервые за год почувствовал себя в безопасности. Бум официально восстановил его в их компании архитекторов, переоформил все документы в университете, но самое главное — он вернул Санте ощущение дома. По ночам Санта больше не кричал. Бум спал вместе с ним, крепко обнимая со спины и утыкаясь носом в его макушку, словно защищая своим телом от любых кошмаров. Стоило Санте во сне тревожно вздохнуть, как Бум тут же прижимал его сильнее, шепча успокаивающие слова. Это работало. Санта засыпал глубоким, спокойным сном, а утром Бум с замиранием сердца наблюдал, как на губах младшего впервые за долгие месяцы появляется слабая, но настоящая, искренняя улыбка. Это приносило Буму такое облегчение, что он готов был не спать сутками, лишь бы караулить сон своего малыша. Санта наконец-то начал улыбаться — не той вымученной, бледной улыбкой, а искренне, тепло, как раньше. Постепенно Санта начал улыбаться по-настоящему. Его улыбка больше не была натянутой ширмой. Пувин взял на себя роль личного кондитера: он каждый день привозил Санте горы его любимых изысканных сладостей, macarons из лучших кондитерских города и редкий импортный шоколад. Но по ночам, уезжая на своей Феррари на пустынные трассы, он до крови кусал губы, и проклиная себя за то, что они не заметили беды раньше. Данк без умолку шутил, кривлялся и устраивал мини-представления, лишь бы услышать звонкий смех Санты. Но самому Данку внутри было невыносимо больно. Он часто выходил на балкон покурить, сжимая кулаки до крови от дикого чувства вины: «Как мы могли не заметить? Я должен был убить этого ублюдка Нани еще год назад. Бум времени не терял. Он быстро поднял все свои документы и перевёл Санту обратно на архитектурный факультет. Но важнее было другое — месть. Обладая огромным влиянием и колоссальными деньгами, Бум подключил все свои самые влиятельные связи. Он начал планомерно, жестоко закапывать Нани и его отца. Счета компании отца Нани уже были заблокированы, бизнес трещал по швам, а налоговые проверки перекрыли им любой кислород. Сам Нани сейчас безвылазно сидел на допросах в прокуратуре, и Бум лично позаботился о том, чтобы этот мажор больше никогда не появился в их жизни. Санта наконец-то перестал вздрагивать от каждого шороха. Да, душевные травмы не проходят за пару дней, но сейчас он, по крайней мере, мог свободно дышать. В коридорах университета он теперь всегда ходил, крепко держась за руку Бума, и постоянно обнимался с Пувином и Данком, словно навёрстывая упущенный год.       Однажды, сидя в тихом уголке кампуса, Санта тихо рассказал друзьям о том, как инженеры — У, Понд, Джун и особенно Перт — помогали ему выжить. Как они заставляли его есть, как Перт защищал его от нападок окружающих и молча грел его холодные руки в своих карманах. Услышав это, архитекторы полностью пересмотрели своё отношение к первому курсу инженерного. На следующий день, когда У, Понд, Джун и Перт сидели на трибунах стадиона, к ним подошли Бум, Пувин и Данк. У при виде Бума мгновенно замер, его сердце забилось в бешеном ритме, а щеки залила пунцовая краска. Он снова почувствовал себя пятилетним испуганным мальчиком, готовым провалиться сквозь землю под этим внимательным взглядом.       Бум сделал шаг вперед. На его лице не было прежней агрессии — только искреннее, глубокое уважение.       — Спасибо вам, — негромко, но твёрдо сказал Бум, глядя на инженеров. — Спасибо за то, что не бросили нашего Санту. За то, что уберегли его, когда нас не было рядом.        Инженеры застыли в глубоком шоке. У открыл рот, но от смущения не смог вымолвить ни слова, лишь неловко кивнул, пряча глаза. Понд, услышав, как Пувин мягко добавил: «Мы правда очень вам благодарны», едва не заскулил от счастья. Его взгляд ретривера встретился со взглядом Пувина, и Пувин впервые не отвернулся, а едва заметно, тепло улыбнулся ему. Особенно сильно они были благодарны Перту.       С этого дня Данк и Пувин перестали игнорировать Джуна и Понда. Между компаниями наконец-то растаял лед, но Бум всё время оставался задумчивым. Он непрерывно прокручивал в голове планы, как окончательно уничтожить тех отморозков, что посмели причинить вред его другу. Его одержимость справедливостью была пугающей, но У от этого сходил с ума еще больше. Он смотрел на Бума и понимал, что пропал навеки.             Каждый раз, когда Пувин смотрел на смеющегося Санту, у него на глаза наворачивались слезы. Ему было невыносимо больно видеть шрамы на душе этого малыша. Он изо всех сил старался отворачиваться, чтобы Санта не видел его слабости. В один из таких моментов, когда Санта весело рассказывал Данку какую-то историю, Пувин резко поднялся и быстро вышел в пустой коридор корпуса. Бум сразу заметил это и молча пошел за ним. Он нашел Пувина у окна в конце коридора. Тот стоял, прижав ладони к лицу, его плечи мелко дрожали от беззвучных рыданий.        — Пувин... — тихо позвал Бум, кладя руку ему на плечо. Пувин резко развернулся и уткнулся лицом в грудь Бума, окончательно разрыдавшись. Он цеплялся за его рубашку , словно тонул.       — Бум... я не могу в это поверить, — сквозь слезы и всхлипы заговорил Пувин, давясь словами. — Как? Как Санта жил с этим целый год? Как он терпел эту мразь Нани каждый день в коридорах? Как такое вообще возможно... Он же такой маленький... Наше солнышко... А мы презирали его. Я никогда себе этого не прощу, Бум. Никогда...       Бум крепко прижал его к себе, поглаживая по спине. Его собственные глаза были сухими, но в них горел холодный, беспощадный огонь.       — Мы не знали, Пувин. Но теперь мы здесь. И я обещаю тебе: Нани и его отец заплатят за каждую слезу Санты. За каждый его кошмар. Просто будь рядом с ним сейчас.       Они стояли в полумраке коридора, объединенные общей болью и общей любовью к своему спасенному малышу.

***

      На следующий день за большим столом в университетской столовой было необычайно шумно. Слияние двух самых популярных компаний университета — брутальных инженеров и утонченных архитекторов — привлекло внимание абсолютно всех студентов. Перт сидел рядом с Сантой, ненавязчиво пододвигая к нему тарелку с нарезанными фруктами. У гипнотизировал взглядом экран своего телефона, ожидая хоть какого-то знака от Бума. А Понд тоскливо смотрел на пустой стул, где обычно должен был сидеть Пувин.  Ни Бума, ни Пувина сегодня в университете не было. Они взяли официальный отгул, чтобы лично присутствовать на встрече с юристами и представителями налоговой полиции. Парни методично, шаг за шагом, уничтожали бизнес отца Нани, лишая их семью всего.       Джун напротив Данка, подпер подбородок ладонями и с хитрой улыбкой спросил:       — Дань-Дань, а почему тебя-то не взяли на великое свержение династии Нани? Ты же у нас гроза дорог, правая рука Бума. Неужели тебя оставили за бортом этой спецоперации?       Данк мгновенно изменился в лице. Он смешно надул губы, бросив на Джуна самый свирепый взгляд, на какой был способен, и с силой запихал в рот огромный кусок сэндвича. Он начал яростно и громко жевать, демонстративно игнорируя Джуна.       Санта, сидевший рядом с Пертом, впервые за долгое время искренне и звонко рассмеялся. Этот звук заставил всех за столом тепло улыбнуться, а Перт тихонько сжал ладонь Санты под столом, сияя от гордости.       — Пувин вчера вечером прямым текстом сказал Данку, что он там бесполезен, — сквозь смех сдал друга Санта. — Он сказал: «Данк, твои аналитические способности в сфере корпоративного права стремятся к абсолютному нулю, ты будешь только путаться под ногами у наших ».        Данк, еле проглотив гигантский кусок, возмущенно воскликнул: — Эй! Он выразился мягче! Он сказал «твои таланты не для этой области»!        — Да-да, конечно, — улыбнулся Санта, подмигивая Джуну. — А Бум, когда проходил мимо них с тубусом, просто потрепал Данка по голове и добавил: «Но мы всё равно тебя любим».        — Вот именно! — победно поднял палец Данк, хотя его щеки всё еще были смешно надуты. — Бум меня любит! А Пувин просто завидует! И вообще, кто-то же должен присматривать за Сантой в их отсутствие? Так что моя миссия здесь гораздо важнее каких-то там заблокированных счетов!       Джун буквально растаял от того, каким милым и забавным был Данк, когда злился.       — Конечно, твоя миссия самая важная, сладкий, — промурлыкал Джун, пододвигая к Данку свой стакан с соком. — Пей, а то подавишься своей гордостью.       Данк бросил на него свой фирменный саркастичный взгляд, но сок всё же взял и сделал глоток, пряча легкую улыбку. Джун мысленно победно закричал — лёд определенно таял.