Пепел со вкусом бетона.

Феликс проснулся от того, что кто-то кричал. Сначала он не понял, где находится. Чужая комната, чужой потолок, чужой серый свет за окном. Потом крик повторился — нет, не крик, звук. Пронзительный, металлический, чужой. Скрип тормозов на улице. Феликс выдохнул. Сердце колотилось где-то в горле. Он сел на кровати, обхватил колени руками. Ладони были мокрыми, футболка прилипла к спине. Ему снился брат — в этот раз не лестница, не кровь, а что-то другое. Сихо стоял в пустой комнате, стены которой были завешаны зеркалами, и смотрел на своё отражение. Он улыбался, но глаза были пустыми. Феликс хотел подойти к нему, но каждый шаг отдалял его. Зеркала множили брата, десятки Сихо смотрели на него со всех сторон, и все они молчали. Потом свет погас. И Сихо исчез. Феликс провёл рукой по лицу. Сон уже выветривался, оставляя только тяжёлый осадок в груди. Чан не спал. Его кровать была пуста, одеяло аккуратно сложено в ногах. На столе — ноутбук, стопка книг и записка, придавленная кружкой. Феликс взял её. Почерк Чана — быстрый, размашистый: «Завтрак на кухне. Не сиди один. Ч». Он сжал бумажку в кулаке. Не сиди один. Легко сказать, когда внутри — пустота. В кармане джинсов, брошенных на стул, завибрировал телефон. Феликс достал, посмотрел на экран. Минхо: «Сегодня вечером схожу к Сынмину. Не лезь». Пальцы замерли над клавиатурой. Он хотел написать: «Почему?» — но ответ знал. Сынмин боится его. Боится лица, которое напоминает о Сихо. Боится правды, которую Феликс пытается вытащить на свет. Он написал: «Хорошо». Убрал телефон, встал с кровати. Ноги затекли, спина болела — он спал в неудобной позе, поджав колени к груди. Натянул джинсы, футболку — ту самую, серую, которую надевал уже третий день подряд. Пахло от неё табаком и потом. Надо бы постирать. Он вышел в коридор.

***

Кухня встретила его запахом дешёвого растворимого кофе и подгоревшего хлеба. Чан стоял у плиты, помешивая овсянку в маленькой кастрюльке. Джисон сидел на подоконнике, болтал ногами и листал телефон. Минхо — за столом, обхватив кружку обеими руками, и смотрел в одну точку. — Доброе утро, — сказал Феликс, садясь за стол. Чан обернулся. Посмотрел на него внимательно. — Ты бледный. — Не спал. — Это видно. — Что-то снилось? — спросил Джисон, отрываясь от телефона. Феликс помолчал. — Да. — Плохое? — Не очень. Джисон не стал спрашивать дальше. Чан поставил перед Феликсом тарелку с овсянкой — жидкой, с комками, без сахара. Феликс взял ложку, помешал, подул. Есть не хотелось, но он заставил себя. Минхо поднял голову. — Сегодня вечером, — сказал он тихо, чтобы никто не слышал. — Я схожу к нему один. Он тебя боится. — Я знаю, — ответил Феликс. — Ты не обижаешься? — Нет. Я понимаю. Минхо кивнул. — Он мне доверяет. Я попробую вытянуть из него больше. Феликс отодвинул тарелку. — Будь осторожен. — Он не опасен. Он просто напуган. — Я не о нём. Минхо посмотрел на него долгим взглядом. — Джувон? — спросил он. — Да. — Он не знает, что я иду к Сынмину. — Ты уверен? Минхо не ответил. Феликс понял: нет, не уверен.

***

После завтрака Феликс вернулся в комнату. Чан остался на кухне — допивал кофе и листал телефон. Феликс закрыл дверь, прислонился к ней спиной на несколько секунд, давая себе минуту тишины. В комнате было прохладно — батареи грели едва-едва, и утренний воздух казался влажным, липким. Он подошёл к шкафу, открыл дверцу. На вешалках висела форма для танцев — чёрные леггинсы, свободная футболка, балетки. Всё чистое, сложенное аккуратно. Чан постирал вчера, пока Феликс был на репетиции. Он достал вещи, положил на кровать. Потом нашарил в рюкзаке полотенце — старое, с выцветшим рисунком, то самое, с которым он приехал из Пусана. Душ находился в конце коридора, общий на весь этаж. Феликс вышел, прошёл мимо комнаты 308 — из-за двери доносились голоса Минхо и Джисона. Минхо что-то объяснял, Джисон перебивал, они спорили, но без злости, по-домашнему. Душевая была пустой. Пахло хлоркой, влажным деревом и дешёвым шампунем, который кто-то забыл на полке. Феликс разделся, повесил одежду на крючок, включил воду. Вода была горячей — почти обжигающей. Он стоял под струёй, закрыв глаза, и чувствовал, как напряжение уходит из мышц. Шея, плечи, спина — всё, что болело после вчерашней репетиции и бессонной ночи, постепенно отпускало. Он медлил. Не хотелось выходить обратно в холодный коридор, в серый день, в академию, где его ждали чужие взгляды и тихие угрозы. Но нужно было. Он выключил воду, вытерся, натянул чистое бельё, леггинсы, футболку. В зеркале, запотевшем от пара, отражалось бледное лицо с синяками под глазами. Он провёл ладонью по стеклу, стирая влагу. Посмотрел на себя — в глаза. — Ты справишься, — сказал он своему отражению. Отражение не выглядело убеждённым. Он вернулся в комнату, собрал рюкзак — воду, полотенце, балетки, наушники. Проверил, на месте ли телефон. Надел кроссовки, завязал шнурки. Чан уже ждал в коридоре. — Готов? — Да. — Пошли. Они вышли из общежития. На улице было пасмурно, дул холодный ветер. Феликс поднял воротник толстовки и зашагал к академии.

***

Феликс зашёл в студию последним. Студия была большой — метров шестьдесят, с высокими потолками, зеркалами во всю стену и старым деревянным полом, исцарапанным тысячами тренировок. Сегодня здесь пахло не только потом и деревом, но и чем-то чужим — тяжёлым, тревожным. Или это просто у Феликса обострилось восприятие. Преподавательница — женщина с железным голосом, короткой стрижкой и вечно уставшими глазами — уже начала разминку. Студенты стояли в шахматном порядке, повторяли движения. — Ли Феликс, вы опоздали, — сказала она, даже не обернувшись. — Извините. Он встал в угол, на свободное место, и начал разминаться. Шея, плечи, руки. Всё механически, без души. Он чувствовал своё тело, но не мог заставить его слушаться. Ноги путались, руки опаздывали. После разминки преподавательница включила музыку — быструю, ритмичную, с резкими переходами. — Связка. Повторяем за мной. Феликс смотрел на её движения, пытался запомнить, но мысли были далеко. Там, где Сынмин сидит в своей тёмной комнате и боится открыть дверь. Там, где Джувон улыбается в коридоре и смотрит вслед. Он сбился. Пропустил бит. Повернулся не в ту сторону. — Ли Феликс, — голос преподавательницы был ледяным. — Вы сегодня вообще здесь? — Да, — ответил он. — Не похоже. Повторяем ещё раз. Он попробовал снова. Снова сбился. Кто-то за его спиной усмехнулся. Феликс не обернулся. Он знал, кто это — друзья Джувона. Они всегда были рядом. В перерыве, когда преподавательница отошла к колонкам, к нему подошёл Хёнджин. Не заговаривал, не касался. Просто встал рядом — на расстоянии вытянутой руки, так, чтобы их плечи почти касались, но не касались. Феликс поднял голову. — Ты сегодня никакой, — сказал Хёнджин. Голос его был ровным, спокойным. Но в глазах — что-то другое. Беспокойство? Тревога? — Я в порядке, — ответил Феликс. — Не похоже. — Спал плохо. Хёнджин смотрел на него. Не отводил взгляд. Феликс чувствовал, как внутри что-то ёкает — не страх, не напряжение, а что-то другое, чему он не мог дать названия. Между ними повисла тишина. Не тяжёлая, не неловкая — какая-то... живая. Как будто воздух между ними стал плотнее. — Береги себя, — сказал Хёнджин и отошёл. Феликс смотрел ему вслед. Внутри всё ещё гудело.

***

После пары Феликс пошёл в коридор — нужно было перейти в другое здание, на лекцию по истории танца. Коридор был длинным, узким, с плохим освещением. Лампы горели через одну, создавая полосы света и тени на выцветшем линолеуме. Феликс шёл быстро, глядя под ноги. — Ли Феликс. Голос остановил его. Феликс поднял голову. Джувон стоял в трёх шагах, прислонившись плечом к стене. Не один — с ним были двое его друзей, те самые, которые всегда маячили за спиной. — Здравствуйте, — сказал Феликс. — Как танцы? — спросил Джувон. — Нормально. — А мне показалось, вы сегодня не в форме. Переживаете из-за чего-то? Голос его был спокойным, почти дружелюбным. Но глаза... глаза были пустыми. Холодными. — Нет, — ответил Феликс. — Хорошо, — Джувон кивнул. — Берегите себя. Феликс прошёл мимо. Чувствовал спиной взгляд — тяжёлый, давящий. Он не обернулся.

***

Аудитория была большой — амфитеатром, на триста мест. Феликс сидел в середине, у прохода. Чан — слева. — Ты бледный, — сказал Чан. — Не спал. — Это видно. Лектор — мужчина с седыми висками и усталым голосом — рассказывал о влиянии Баланчина на современный балет. Феликс не слушал. Он смотрел на доску, но видел другое — лицо Сынмина, его дрожащие руки, его тихий голос. Чан написал записку: «Минхо всё сделает. Не лезь». Феликс сжал бумажку в кулаке, сунул в карман. Лектор продолжал говорить. Голос его был монотонным, как жужжание мухи. Феликс считал минуты до конца лекции.

***

Феликс вернулся в комнату. Чан ушёл в библиотеку — готовиться к зачёту. Феликс остался один. Он сел на кровать, достал телефон. Сообщение от Минхо: «Иду к Сынмину». Феликс ответил: «Будь осторожен». Минхо: «Он мне доверяет. Вечером зайду к тебе, всё расскажу». Феликс смотрел на экран. Оставалось только ждать.

***

Вечером Минхо спустился на второй этаж. Коридор был пуст. Лампы горели тускло, одна из них мигала с неприятным жужжанием. Пахло дешёвым стиральным порошком и чем-то кислым. Минхо подошёл к комнате 212. Постучал. Один раз. Два. Сначала тишина. Потом — шорох. Потом щелчок замка. Сынмин стоял на пороге — бледный, взъерошенный, в наушниках, которые были выключены. Увидев Минхо, расслабился. Чуть-чуть. — Ты по делу? — спросил он. — Да. Можно войти? Сынмин отступил в сторону. Комната выглядела так же, как в прошлый раз. Кровать застелена серым покрывалом, стол завален книгами, на подоконнике — засохший кактус. Только картина Ван Гога висела криво — будто кто-то задел её и не поправил. Минхо сел на стул. Сынмин — на кровать, обхватив колени руками. — Я хочу спросить тебя кое о чём, — сказал Минхо. — О чём? — О помощнике Джувона. Сынмин замер. Его пальцы вцепились в край покрывала. — Я не знаю его имени. — Но ты его видел. — Один раз, — Сынмин смотрел в пол. — Темноволосый. Всегда в чёрном. Не разговаривает. Только смотрит. — Что он делает? — Записывает. Всё. Разговоры, угрозы, встречи. Джувон не доверяет никому, кроме него. — У тебя есть догадки, кто это? Сынмин покачал головой. — Но он всегда рядом. В столовой, в коридоре, на лекциях. Даже когда Джувона нет — он есть. Минхо кивнул. — Спасибо. Он встал, направился к двери. — Минхо, — окликнул Сынмин. Он обернулся. — Будьте осторожны. Он опасен. Не Джувон — помощник. — Чем? — Он не такой, как Джувон. Джувон — громкий, заметный. А этот... тихий. И жестокий. Минхо вышел.

***

Феликс ждал Минхо в своей комнате. Чан тоже был там — закрыл ноутбук, отложил книги в сторону. Минхо зашёл, закрыл дверь. Сел на стул, положил руки на колени. — Он сказал, что у Джувона есть помощник, — начал он. — Тот, кто всё записывает. — Кто это? — спросил Феликс. — Он не знает имени. Но говорит, что помощник всегда рядом. В столовой, в коридоре, на лекциях. И он опаснее Джувона. — Чем? — спросил Чан. — Джувон громкий. Его видно. А этот — тихий. Сынмин сказал: «Жестокий». Феликс сжал кулаки. В голове уже крутилась одна мысль. — Хёнджин, — сказал он. Чан посмотрел на него. — Что? — Он знает. Сынмин сказал — Хёнджин знает больше. Я пойду к нему. — Сейчас? — спросил Минхо. — Сейчас. — Феликс, — Чан положил руку ему на плечо. — Будь осторожен. Хёнджин не враг, но он... сложный. — Я знаю. Феликс встал, направился к двери. Остановился на секунду. — Если я не вернусь через час, ищите меня. — Шутишь? — спросил Джисон. — Немного. Он вышел.

***

Феликс долго стоял перед дверью комнаты Хёнджина. Комната была на третьем этаже, в конце коридора. Дверь ничем не отличалась от других — коричневая краска, облупившаяся у ручки, металлический номерок. Из-за двери не доносилось ни звука. Феликс постучал. — Войдите, — сказал голос изнутри. Он открыл дверь. Комната Хёнджина была почти пустой. Кровать, застеленная серым покрывалом. Стол, на столе — ноутбук, стопка книг. Шкаф, закрытый. Никаких плакатов, никаких фотографий на стенах — только одна, на тумбочке у кровати. Феликс узнал её сразу. Сихо и Хёнджин. Смеются. Счастливые. Хёнджин сидел за столом, повернувшись к ноутбуку. Обернулся, когда Феликс вошёл. — Ты? — Я. — Зачем? Феликс закрыл дверь. — Я знаю о помощнике. Хёнджин замер. Его лицо не изменилось, но руки — руки, лежавшие на столе, — сжались в кулаки. — Кто тебе сказал? — Сынмин. Хёнджин молчал. Долго. Так долго, что Феликс уже думал, он не ответит. — Я знаю, кто это, — сказал наконец Хёнджин. — Кто? — Но я не могу сказать. — Почему? — Потому что если я скажу, он исчезнет. И мы потеряем единственную ниточку. Феликс подошёл ближе. Сел на край кровати — напротив Хёнджина. Между ними было не больше метра. — Ты знаешь больше, чем говоришь, — сказал Феликс. — Знаю. — Тогда что нам делать? Хёнджин поднял голову. В его глазах была усталость — такая глубокая, что Феликсу стало не по себе. И ещё что-то — боль, которую он никогда не показывал. — Ждать, — сказал Хёнджин. — Он сделает ошибку. Они все делают ошибки. Феликс смотрел на него. И в этот момент — без касаний, без слов — между ними пробежала искра. Она была невидимой, неслышимой. Но Феликс почувствовал её всем телом. Как будто воздух между ними стал горячее. Как будто время замедлилось. Они смотрели друг на друга — Феликс и Хёнджин. В комнате было тихо. Только вентиляция гудела за стеной. Феликс не знал, что это было. Не знал, как назвать. Но знал — он не один. Хёнджин отвернулся первым. — Ступай, — сказал он. — Уже поздно. Феликс встал. — Хёнджин? — Что? — Спасибо. — За что? — За то, что не оставил меня одного. Хёнджин не ответил. Феликс вышел.

***

Он вернулся в свою комнату. Чан ещё не приходил — сидел в библиотеке, готовился к зачёту. Феликс сел на кровать, снял кроссовки. И увидел. На подушке лежал белый конверт. Аккуратный, без подписи. Феликс замер. Кровь прилила к лицу, потом отхлынула. Он взял конверт дрожащими руками. Открыл. Внутри — записка, напечатанная на принтере. Ровные буквы, без почерка. «Ты копаешь слишком глубоко. Остановись, пока не поздно. Следующая ступенька может стать последней». Феликс перечитал три раза. Потом четвёртый. Потом пятый. Он выбежал в коридор. Никого. Пусто. Побежал в библиотеку. Чан сидел за столом, наушники на шее, раскрытые книги перед ним. Увидел Феликса — и сразу понял: что-то случилось. — Что? Феликс протянул записку. Чан прочитал. Его лицо стало серьёзным, напряжённым. — Кто это? — Джувон. — Он был в комнате? — Пока меня не было. Он был там. Чан сжал бумажку. — Теперь ты не будешь оставаться один. Ясно? Феликс кивнул.

***

Чан созвал Минхо и Джисона. Они сидели на кухне — той самой, общей, с потёртыми стульями и закопчённой плитой. Говорили вполголоса, чтобы никто не слышал. — Это Джувон, — сказал Минхо. — У нас нет доказательств, — возразил Чан. — А нам и не нужны доказательства, чтобы защитить Феликса. Джисон сидел на подоконнике, обхватив колени руками. — Может, тебе стоит переехать? — спросил он. — В другую комнату? Или вообще из общежития? Феликс качал головой. — Нет. Я не сбегу. — Тогда хотя бы не оставайся один, — сказал Чан. — Ходи с кем-то. В столовую, в студию, в библиотеку. Понял? Феликс кивнул. — Понял.

***

Ночь. Феликс не спал. Он лежал на кровати, смотрел в потолок, слушал, как Чан дышит во сне. Ровно, спокойно. Мысли не отпускали. Записка. Помощник. Сынмин. Джувон. Он встал, подошёл к окну. Отодвинул штору. Внизу, под фонарём, стояла фигура. Джувон. Один. Не в компании. Стоял, засунув руки в карманы куртки, и смотрел наверх. Прямо на окно Феликса. Феликс смотрел в ответ. На этот раз Джувон не уходил. Он стоял — спокойно, уверенно, почти скучающе. Потом медленно улыбнулся. Не широко. Не злорадно. Так, будто знал что-то, чего не знал Феликс. Феликс не отводил взгляд. Джувон развернулся и ушёл. Но теперь Феликс знал: он не отступит.

***

Феликс отошёл от окна, сел на кровать. Его руки дрожали — не от страха. От злости. Он достал телефон, написал Минхо: «Завтра начинаем искать помощника Джувона». Ответ пришёл через минуту: «Будь осторожен». Феликс лёг, закрыл глаза. Внутри всё кипело. Он знал — это только начало.