Пепел со вкусом бетона.

Феликс проснулся рано — будильник ещё не звенел, но он уже не спал. Он повернул голову. Кровать Чана была пуста, одеяло аккуратно сложено. Чан уже ушёл — наверное, на кухню или в библиотеку. Феликс не слышал, когда он встал. Значит, давно. Он сел, потёр лицо ладонями. Голова гудела — он снова спал мало и плохо. Вчерашнее стояло перед глазами: разговор с Хёнджином, его слова «Завтра», взгляд, от которого внутри всё переворачивалось. Феликс встал, натянул джинсы, футболку. Вышел в коридор. На кухне горел тусклый свет. Чан сидел за столом, сжимая кружку с кофе, и листал телефон. Минхо появился через несколько минут — сонный, но бодрый, налил себе кофе, сел. — Ты рано, — сказал Чан, увидев Феликса. — Не спалось. Феликс сел, взял кружку. Молчал. Потом сказал: — Вчера мы с Хёнджином нашли кое-что. Чан отложил телефон. Минхо поднял голову. — Говори. Феликс рассказал про Джихуна, про записи, про то, что он работал на семью Джувона. Про то, что он был там в ночь смерти Сихо. — У него есть записи? — спросил Минхо. — Да. Дневник. Он всё записывал. Даты, имена, события. И про Сихо тоже. — И он согласился говорить? — Сегодня. Мы идём к нему в гараж. Чан и Минхо переглянулись. — Ты уверен, что это безопасно? — спросил Чан. — Нет. Но мы должны попробовать. Минхо смотрел на Феликса. — Феликс, — сказал он. — Что между тобой и Хёнджином? Феликс молчал. — Я видел, как вы смотрите друг на друга, — продолжал Минхо. — И ты ему доверяешь больше, чем нам. Почему? Феликс сжал кружку. — Потому что он был другом Сихо. Он знает то, чего не знаете вы. И он… он тоже ищет правду. — Это не ответ. — Я не знаю ответа. Чан положил руку на плечо Минхо. — Оставь. У него сейчас другое на уме. Минхо кивнул, но не отвёл взгляда.

***

Феликс пошёл на лекцию. Сел в последний ряд, у окна. Чан — рядом. Минхо — через проход. Лектор — мужчина с седыми висками и усталым голосом — рассказывал о влиянии классического балета на современную хореографию. Феликс не слушал. Смотрел в окно — на серое небо, на голые ветки деревьев. Внутри всё гудело. Джувон сидел в первом ряду, как всегда. Но сегодня он не оборачивался. Не смотрел. Это настораживало. — Он слишком спокоен, — шепнул Чан. — Заметил. — Будь осторожен. Феликс кивнул. После лекции — перерыв. Феликс вышел в коридор, выпил воды из фонтанчика. Джувон прошёл мимо с друзьями. Не посмотрел. Не улыбнулся. Ничего. Феликс почувствовал — что-то не так.

***

Практика по современному танцу. Феликс танцевал механически, повторяя движения, которые выучил ещё вчера. Преподавательница сделала замечание — он пропустил бит. Ещё замечание — перепутал движения. — Ли Феликс, вы сегодня не в форме. — Извините. Он сел в угол, наблюдал за остальными. Мысли были не о танцах. О Хёнджине. О Джихуне. О Джувоне. О том, что будет вечером.

***

После занятий Феликс вернулся в общежитие. У входа стоял Хёнджин. — Ты готов? — спросил он. — Да. — Ты волнуешься. — Немного. — Я тоже. Они пошли к гаражу. Рядом, плечом к плечу. Не касались, но Феликс чувствовал тепло тела Хёнджина. — Феликс, — сказал Хёнджин. — Мм? — Спасибо, что не пошёл один. — Спасибо, что пошёл со мной. Они шли дальше. Молчали.

***

Джихун уже был в гараже. Сидел на ящике, смотрел в пол. Без перчаток, без масла — просто человек в старой робе. Выглядел старше, чем на фотографии. — Я думал, вы не придёте, — сказал он. — Мы пришли, — ответил Феликс. Джихун долго молчал. Смотрел на свои руки — потрескавшиеся, с грязью под ногтями. — Тяжело говорить, — наконец сказал он. — Мы подождём, — сказал Хёнджин. Они ждали. Тишина. Только капли воды падали с крыши.

***

Джихун начал рассказывать. Он был внизу лестницы, когда Сихо упал. Не видел, как это случилось — только услышал крик и удар. Выбежал из-за угла и увидел Сихо в луже крови. А наверху стоял Джувон. — Он не кричал. Не звал на помощь. Смотрел. И улыбался. Джихун хотел вызвать скорую, но Джувон сказал: «Ты ничего не видел. Или ты следующий». Он молчал два года. Думал, что Джувон убьёт и его. Но Джувон не тронул — он дал Джихуну работу, деньги, убежище в подвале. Купил его молчание. — Он убил не только Сихо, — сказал Джихун. — Были другие. Не все умерли, но многие ушли. Потому что Джувон сказал: «Уйди, или я сломаю тебя». Феликс сжал кулаки. — Почему ты не пошёл в полицию? — Потому что у меня нет семьи. Нет друзей. Нет ничего, кроме этой жизни. А он умеет угрожать.

***

— У тебя есть доказательства? — спросил Хенджин. Джихун кивнул. — Запись. Я сделал её в ту ночь. Диктофон всегда был при мне. Я записал, как Джувон говорил: «Ты ничего не видел. Ты был внизу, ничего не слышал». Феликс замер. — Где она? — В подвале. Там, где я сплю. За кирпичом, в нише. — Почему ты не отдал её раньше? — Потому что боялся. И сейчас боюсь. Но вы… вы похожи на него. На Сихо. Он тоже не боялся. Может, вам повезёт.

***

В дверях гаража появилась фигура. Джувон. — Интересный разговор, — сказал он. — Продолжайте. Он зашёл внутрь. Не один — с ним двое его друзей. Джихун побледнел, вжался в стену. — Ты, — сказал Феликс. — Я, — улыбнулся Джувон. — Ты думал, я не знаю? Что вы ходите вокруг меня, ищете правду, лезете в подвал, разговариваете с мусором? — он кивнул на Джихуна. — Я всё знаю. — Тогда знай, что мы не остановимся, — сказал Хёнджин. — Остановитесь. Или вы пожалеете. — Это угроза? — Это обещание. Джувон посмотрел на Феликса. — Твой брат был умнее. Он понял, что ему не выиграть. И ты поймёшь. — Мы найдём правду, — сказал Феликс. — Удачи, — усмехнулся Джувон. — Она вам понадобится. Он ушёл. Его друзья — за ним.

***

Джихун дрожал. — Он убьёт меня. — Не убьёт, — сказал Хёнджин. — Мы не дадим. — Вы не сможете меня защитить. Вы даже себя не можете защитить. — Тогда иди с нами. В полицию. Вместе. Джихун посмотрел на них. — Завтра, — сказал он. — Завтра я отдам вам запись. И пойду с вами.

***

Феликс и Хёнджин вышли из гаража. На улице уже стемнело. Фонари горели жёлтым светом, отбрасывая длинные тени на мокрый асфальт. Ветер стих, стало тихо — так тихо, что Феликс слышал собственное дыхание. — Он согласился, — сказал Феликс. — Если доживёт до завтра. — Ты думаешь, Джувон…? — Думаю, он знает, что мы были здесь. И знает, что Джихун говорил. — Тогда нам нужно забрать запись сегодня. Хёнджин посмотрел на него. — Ты хочешь идти в подвал? — Да. — Один? — С тобой. Хёнджин молчал. Потом кивнул. — Сегодня ночью. Феликс кивнул. Они пошли к общежитию. Не касались друг друга, но шли близко — плечо к плечу. — Хёнджин, — сказал Феликс. — Мм? — Вчера ты сказал «завтра». Хёнджин не ответил. — Сегодня — это завтра, — сказал Феликс. Они остановились под фонарём. Свет падал на их лица, делая их бледными, почти призрачными. — Помню, — сказал Хёнджин. — И что теперь? Хёнджин смотрел на него. Долго. Так долго, что Феликс услышал, как стучит его собственное сердце. — Сначала запись, — сказал Хёнджин. — Потом… — Потом? — Потом посмотрим. Они пошли дальше. Общежитие уже виднелось в конце аллеи — окна горели, внутри кто-то смеялся. — Феликс, — сказал Хёнджин. — Что? — Ты помнишь, что я сказал вчера? В гараже? «Если мы поцелуемся сейчас, я не смогу остановиться». — Помню. — Я не передумал. Феликс не ответил. Но его пальцы сжались в кулаки — не от злости, от напряжения. — Тогда не целуй меня сейчас, — сказал Феликс. — Поцелуй, когда мы заберем запись. Когда Джихун будет в безопасности. Когда Джувон ответит. — А если это никогда не случится? — Случится. — Откуда ты знаешь? — Потому что я не отступлю. И ты не отступишь. Они зашли в общежитие. Коридор был пуст. — Спокойной ночи, — сказал Хёнджин. — Спокойной ночи. Феликс поднялся на третий этаж, зашёл в свою комнату. Чан уже спал. Он не лёг. Сел на кровать, прислонился спиной к стене. До ночи оставалось несколько часов. «Сегодня ночью», — подумал Феликс. — «Сегодня ночью всё решится». Он сжал кулаки и стал ждать.