Пепел со вкусом бетона.

На улице было темно — фонари горели жёлтым светом, отбрасывая длинные тени на мокрый асфальт. Джувон ушёл. Его друзья — за ним. Ветер стих, стало тихо — так тихо, что Феликс слышал собственное дыхание. — Ты как? — спросил Хёнджин. — Нормально. — Врёшь. — Немного. Феликс хотел сказать что-то ещё, но передумал. Кивнул. — Спокойной ночи. — Спокойной ночи. Хёнджин поднялся на четвёртый этаж, Феликс — на третий. Коридор был пуст, лампы горели тускло, одна из них мигала. Феликс зашёл в комнату. Чан спал — или делал вид. Феликс лёг на кровать, закрыл глаза. Перед ними всё ещё стоял Джувон — его улыбка, его голос: «Удачи. Она вам понадобится». Он долго не мог уснуть.

***

Утром Феликс проснулся оттого, что Чан уже не спал. Сидел на своей кровати, смотрел на Феликса. — Ты вчера поздно вернулся, — сказал Чан. — Да. — Я видел вас у подвала. С Хёнджином. — Видел? — Вы были близко. — Это не то, что ты думаешь. — А что я думаю? Феликс не ответил. — Ладно, — сказал Чан. — Не сейчас. Иди умойся, потом позови Хенджина. Соберём всех на кухне. Феликс кивнул. Он встал, умылся, оделся. Потом поднялся на четвёртый этаж. Коридор был пуст. Только лампы горели, и одна из них мигала с тем же жужжанием, что и вчера. Феликс постучал в дверь Хёнджина. — Войдите, — сказал голос изнутри. Он открыл дверь. Хёнджин сидел на кровати, прислонившись спиной к стене. На нём не было футболки — только чёрные трусы, обтягивающие бёдра, и носки. Его тело было бледным, почти белым в утреннем свете, пробивающемся сквозь щель между шторами. Ключицы выступали резко, живот — плоский, с едва заметными мышцами. На груди — несколько родинок, разбросанных хаотично, как маленькие тёмные звёзды на бледном небе. Волосы Хёнджина были растрёпаны, несколько прядей падали на лоб, закрывая глаза. Он смотрел на Феликса спокойно, без смущения. Феликс замер на пороге. Сердце ёкнуло. Щёки начали гореть. Взгляд скользнул по груди Хёнджина, по его плечам, по ключицам — и застрял на следах, которые он сам вчера оставил на его шее. Красные пятна на бледной коже выглядели ярче при дневном свете. — Ты долго стоять будешь? — спросил Хёнджин. — Я… — Феликс сглотнул. — Собираемся все на кухне. Чан сказал позвать тебя. — Все? — Чан, Минхо, Джисон. Ты и я. Хёнджин кивнул. Не спеша встал с кровати. Феликс смотрел, как он потягивается — руки вверх, спина прогибается. Мышцы под бледной кожей двигались плавно, как у кота. Феликс отвернулся, сделал вид, что рассматривает стену. — Отвернулся? — голос Хёнджина был насмешливым. — Не смотрю. — Врёшь. — Не правда. Феликс услышал шорох ткани. Оглянулся краем глаза — Хёнджин натягивал джинсы, потом футболку — чёрную, с длинным рукавом. Та же, что и вчера. Волосы он собрал в низкий хвост, открывая лицо. — Готов, — сказал он. Феликс повернулся. Посмотрел на него — на следы на шее, которые не спрятать даже под воротником. — Ты это… — начал Феликс. — Что? — Ничего. — Врёшь. — Все врут. Хёнджин усмехнулся — уголками губ. Подошёл к Феликсу. Остановился в шаге. Протянул руку и поправил воротник его футболки — медленно, пальцами, касаясь ключицы. — У тебя тоже есть следы, так что нечего так смотреть. — сказал он. Феликс сглотнул. — Это ты вчера… — Я. А это, — он показал на свою шею — ты. Они смотрели друг на друга. Тишина. Только дыхание. — Пошли уже, — сказал Феликс. — Идём. Они вышли вместе.

***

На кухне уже сидели Чан, Минхо и Джисон. Чан — за столом, с кружкой кофе. Минхо — на подоконнике, смотрел в окно. Джисон — рядом, болтал ногами. — Садитесь, — сказал Чан. Феликс сел напротив. Хёнджин — рядом, на расстоянии, но близко. Чан перевёл взгляд на шею Хёнджина. Следы. Красные, свежие. Он не сказал ни слова. Только посмотрел на Феликса — коротко, вопросительно. Феликс чуть качнул головой: «Потом». Чан кивнул. — Рассказывайте, — сказал он. Феликс начал. — Мы нашли диктофон Джихуна. Он записал тот разговор. В ночь, когда умер Сихо. — Мы уже знаем, — сказал Минхо. — Это не всё. Джихун сказал, что Джувон хранил копии записей на ноутбуке. Старом, чёрном. В подвале, в тайнике. — Вы его нашли? — спросил Джисон. — Нет. Джувон опередил нас. Он ждал у выхода. Сказал, что ноутбук в безопасном месте. Сказал, что мы наивны. И ушёл. — Он вас не тронул? — спросил Чан. — Нет, — ответил Хёнджин. — Ему нравится играть. — Играть во что? — спросил Джисон. — В кошки-мышки. Минхо сжал кружку. — Это плохо, — сказал он. — Я знаю, — ответил Феликс. — Что будем делать? — спросил Чан. — Искать дальше, — сказал Хёнджин. — Где? — У Джувона есть личная студия за академией, — сказал Минхо. — Старое здание, бывший склад. Он иногда бывает там по ночам. — Откуда ты знаешь? — спросил Феликс. — Следил за ним. Давно. — И что там может быть? — спросил Джисон. — Не знаю. Но если он что-то и прячет — то там. Чан встал, подошёл к окну. — Это рискованно. — Всё, что мы делаем, рискованно, — ответил Феликс. — Если Джувон узнает… — Он уже знает. Чан повернулся. — Идём сегодня ночью. — Вчетвером, — сказал Минхо. — Феликс, Хёнджин, я и ты. — А я? — спросил Джисон. — Ты остаёшься на связи. Будешь ждать у общежития. Следить, чтобы никто не вошёл. — Я не хочу сидеть сложа руки. — Ты будешь сидеть на связи, — повторил Чан. — Это тоже важно. Джисон хотел спорить, но Минхо положил руку ему на плечо. — Послушай Чана, — сказал он. Джисон кивнул. Нехотя. Чан повернулся к Феликсу и Хёнджину. — Если Джувон там — не вступайте в конфликт. Мы ищем и уходим. — А если он сам нападёт? — спросил Хёнджин. — Тогда защищайтесь. Но без глупостей. — Понял, — сказал Феликс. Хёнджин кивнул.

***

На первой паре Феликс заметил, что за ним следят. Не Джувон — один из его друзей, тот, который всегда держится в тени, не говорит, не смотрит в глаза. Феликс видел его краем глаза — он стоял у входа в аудиторию, потом исчезал, появлялся снова. Как тень. На перемене Минхо подошёл к нему. — Ты заметил? — Да. — Их двое. — Что им нужно? — Узнать, что мы знаем. Феликс сжал кулаки. — Не бойся, — сказал Минхо. — Они не тронут. Пока. — Я не боюсь. — А зря. Минхо ушёл. Феликс остался стоять у окна.

***

После занятий Феликс и Хёнджин пошли к Джихуну. Поднялись на второй этаж. Коридор был пуст, пахло пылью и старыми вещами. Феликс постучал в дверь. Никто не ответил. — Джихун? — позвал он. Тишина. Хёнджин достал ключ. Открыл дверь. Комната была пуста. Кровать застелена кое-как — простыня сбилась в комок, одеяло валялось на полу. Стол пуст — ни кружки, ни бумаг. На подоконнике — только пыль. — Он ушёл, — сказал Хёнджин. — Или его забрали. Феликс подошёл к окну. На подоконнике лежал сложенный листок. Он развернул. Почерк Джихуна — нервный, торопливый, буквы прыгали, кое-где были кляксы. «Не ищите меня. Я сам решил. Я не хочу больше прятаться. Уезжаю в Кванджу, к дальней родне. Спасибо за всё. Не приходите. Д.» Феликс сжал бумагу. — Он ушёл сам. — Это хорошо? — спросил Хёнджин. — Не знаю. Они стояли в пустой комнате. Тишина. Только ветер гудел за окном.

***

Они вернулись к остальным. Феликс показал записку. — У нас ничего не осталось, сука. — сказал он. — Есть запись, — напомнил Чан. — Этого мало. Тишина. — Мы не можем просто ждать, — сказал Джисон. — А что делать? — спросил Феликс. — Джихун ушёл. Джувон опередил нас. У нас ничего нет. — Есть мы, — сказал Хёнджин. Никто не ответил. Феликс почувствовал, как Хёнджин коснулся его руки под столом. Не сжал — просто прижался пальцами, на секунду. Феликс не отдёрнул. — Сегодня ночью, — сказал Чан. — Встречаемся у входа в одиннадцать. Все кивнули.

***

Ночь. Феликс, Хёнджин, Чан и Минхо вышли из общежития. Было темно. Фонари горели через один — жёлтые круги на мокром асфальте, а между ними — густая чернота. Ветер дул холодный, резкий, срывал с деревьев последние листья, кружил их в воздухе. — Ты готов? — спросил Хёнджин. — Нет, — честно ответил Феликс. — Но мы должны. Они пошли к старому складу. Впереди — Чан и Минхо, за ними — Феликс и Хёнджин. — Феликс, — сказал Хёнджин. — Мм? — Если что-то пойдёт не так… — Не пойдёт. — Откуда ты знаешь? — Потому что я не позволю. Хёнджин смотрел на него. В темноте его глаза блестели. — Ты дурак. — Знаю. Они шли дальше. Феликс чувствовал, как холодный ветер бьёт в лицо, как сердце колотится где-то в горле. Потом Хёнджин взял его за руку. Не спросил. Не глянул. Просто взял — пальцы в пальцы, холодные, но живые. Феликс сжал в ответ. Они шли так — не говоря ни слова — до самого склада. И Феликс чувствовал спокойствие.