Как украсть чужую жизнь

Утро после благотворительного бала выдалось на редкость тихим. Слишком тихим. В воздухе висело густое, почти осязаемое напряжение, которое обычно предвещает либо грозу, либо взрыв. Реджина, сидела за кухонным столом с чашкой остывшего чая и газетой, которую она не читала. Она делала вид, что полностью поглощена статьей о городском бюджете, но её взгляд был расфокусирован, а челюсть была сжата так крепко, что побелели желваки. Воспоминания о розовом муссе, стекающем по декольте, вызывали у неё физическую боль. Напротив неё, закинув ноги в тяжёлых ботинках прямо на полированный стол (что само по себе было актом вандализма), сидела Эмма. Она с громким хрустом поедала хлопья прямо из коробки, игнорируя стоящую рядом миску. Это был акт открытого неповиновения. Звук жевания действовал Реджине на нервы сильнее, чем любая магическая атака. - Ты можешь хотя бы есть как цивилизованный человек? - процедила она сквозь зубы, не отрывая взгляда от газеты. - Возьми миску. Или ты планируешь доесть коробку, а потом съесть и её тоже? Эмма проглотила порцию хлопьев и громко хлюпнула молоком. - Не нуди, Реджина. Я в стрессе. Еда — это мой способ справиться. - Твой способ справиться — это устроить публичный скандал и размазать десерт по моему платью! - По нашему платью, - поправила Эмма с набитым ртом. - И вообще, я думала, тебе понравится. Говорят, органические маски для лица творят чудеса. Это стало последней каплей. Реджина с грохотом опустила чашку на стол, расплескав чай. Газета полетела в сторону. - Всё! Хватит! Я больше не могу находиться с тобой в одной комнате! Ты... ты... Она вскочила, опрокинув стул. - Ты невыносима! Ты позоришь меня на каждом шагу! То флиртуешь с официантками, то устраиваешь кулинарные катастрофы, теперь вот это?! Я отказываюсь это терпеть! В этот момент на кухню вошёл Генри. Он остановился в дверях, переводя взгляд с разъярённой «мамы» на злую «Реджину». На его лице застыло выражение усталого смирения, словно он уже сотню раз видел эту сцену и заранее знал все реплики. Он молча прошёл к холодильнику, достал пакет сока, выпил его прямо из горлышка, вытер рот рукавом и только тогда со стуком поставил пустую упаковку на столешницу. Обе женщины резко замолчали и повернулись к нему. - Так, - твёрдо сказал Генри, скрестив руки на груди. Его голос звучал непривычно низко и властно для десятилетнего ребёнка. - Я всё слышал. Реджина и Эмма переглянулись с одинаковым выражением паники на лицах. - Милый, мы просто... - начала Реджина примирительным тоном. - Нет, - отрезал Генри, поднимая руку. - Я слушаю вас уже три дня. Вы обе ведёте себя ужасно. Мама постоянно язвит и делает вид, что ей плевать на всё, хотя я вижу, что её это задевает. А ты, - он ткнул пальцем в Реджину, - ходишь с таким лицом, будто кто-то умер, и шарахаешься от каждого звука. Он подошёл к столу и встал между ними, уперев руки в бока. - Мне надоело. Поэтому я принял решение. Раз вы не можете вести себя нормально, я заставлю вас научиться. - Что ты имеешь в виду? - осторожно спросила Эмма. Генри прищурился. - У вас есть два варианта. Либо вы прекращаете эту холодную войну и начинаете вести себя как взрослые люди, либо... - он сделал драматическую паузу, - ...я рассказываю Дэвиду (и всему городу), что моя мама ведёт себя очень странно и живёт вместе с Реджиной Миллс. Как думаешь, сколько времени понадобится шерифу Нолану, чтобы начать расследование? Реджина открыла рот от такой наглости. Эмма же смотрела на сына с нескрываемым восхищением. - Вот это поворот, малыш. Шантаж? От тебя? Генри даже не улыбнулся. - Это не шантаж. Это ультиматум. Выбирайте. Мир или хаос. И начнём мы прямо сейчас. Первое задание: вы приготовите мне завтрак. Вместе. И без магии, - добавил он, глядя на Реджину. - И без подгоревших яиц, - добавил он, глядя на Эмму. - Вперед. Время пошло. Кухня превратилась в поле ожесточённой кулинарной битвы. На столе лежал рецепт овсяного печенья с шоколадной крошкой — простой, надёжный рецепт. Но то, что происходило вокруг него, напоминало скорее переговоры двух враждующих держав. - Два стакана муки, - монотонно диктовала Реджина, стоя над миской со скрещенными на груди руками. Она надела один из фартуков Эммы, который был ей велик и делал её похожей на сердитого ребёнка, играющего в повара. - Просеять. Это важно, Свон. Мука должна быть воздушной. - Воздушная мука? Серьёзно? - хмыкнула Эмма. Она стояла, прислонившись к столешнице, и лениво жевала сырое тесто прямо с ложки. - Мы печём печенье, а не строим дирижабль. Просто сыпь муку. Реджина застыла с мерным стаканом в руке. Её глаз начал дёргаться. - Если мы будем нарушать технологию, получится кирпич! Генри это есть не будет! - Да ладно тебе, расслабься, - Эмма подошла и бесцеремонно сунула ложку с тестом под нос Реджине. - Попробуй. Вкусно же. Реджина посмотрела на ложку так, будто ей предлагали яд. - Я не ем... я не ем сырое тесто. Там могут быть сальмонеллы. Эмма закатила глаза (идеальные глаза Реджины). - Ты Злая Королева. Тебя не может убить горстка сырых яиц. Не будь занудой. В итоге, после долгих препирательств, они всё-таки замесили тесто. Процесс выглядел так: Реджина тщательно отмеряла каждый грамм ингредиентов, а Эмма тайком добавляла щепотку корицы «для аромата» или пыталась закинуть в миску кусочек маршмеллоу, утверждая, что это «секретный ингредиент для текстуры». Когда противень с идеально ровными кружочками теста отправился в духовку, Реджина выдохнула с видом человека, только что спасшего мир от неминуемой гибели. Следующим пунктом ультиматума был просмотр мультфильма. Генри выбрал какую-то слезливую историю про потерявшегося щенка, который ищет свой дом. Они устроились на диване в гостиной. Реджина сидела прямо, как палка, сложив руки на коленях. Эмма развалилась рядом, вытянув ноги и подложив под спину подушку. На экране начался самый драматичный момент: маленький щенок попал под дождь и сидел, дрожа, в картонной коробке у мусорных баков. - Бедняжка, - прошептала Эмма, невольно подаваясь вперёд. К её собственному шоку, она почувствовала, как к горлу подступает комок. Реджина же смотрела на экран с абсолютно каменным лицом. - Ну конечно, - громко прокомментировала она, нарушая всю драму момента. - Он сидит под дождём. Пневмонию он уже словил? А эта коробка явно из-под токсичных отходов. Дерматит ему обеспечен. Эмма бросила на неё испепеляющий взгляд. - Тише ты! Дай посмотреть! Тем временем на экране добрый старик подобрал щенка и принёс его домой. Щенок благодарно лизнул его в нос. - О боже, какой милый, - снова не удержалась спасительница. - М-да, - протянула Реджина. - Три дня понос от уличной еды ему гарантирован. И блохи. Старик ещё пожалеет, что связался. Готова поспорить, что через неделю он вернёт его в приют. Эмма закрыла лицо рукой. - Ты просто невыносима. У тебя нет души. - У меня очень прагматичная душа, - парировала Реджина. - В отличие от некоторых, я смотрю на вещи реально. К концу фильма Эмма украдкой вытирала слёзы умиления, когда щенок наконец нашёл свою семью. Реджина сидела с тем же невозмутимым видом, но когда пошли титры, она тихо буркнула: - Ладно, согласна. Концовка была трогательной. Даже блохастый пёсель заслужил хэппи-энд. Эмма повернулась к ней с открытым ртом. - Ты... ты... - Что? - ухмыльнулась она. - Я тоже могу быть сентиментальной. Иногда. Под давлением. Из своей комнаты вышел Генри. - Ну что, - строго спросил он. - Мир? Реджина посмотрела на Эмму. Та лишь пожала плечами. - Временное перемирие, малыш, - сказала Реджина. - Только ради тебя. Генри улыбнулся. Его план сработал. Почти. Потому что, выходя из комнаты, он услышал, как Эмма шепчет: - А теперь давай сожрём всё печенье, пока оно горячее. И ответное шипение Реджины: - Только попробуй съесть больше трёх штук, Свон. Я считаю. Солнце светило ярко, птички пели, а в парке Сторибрука царила идиллия. Идеальная погода для семейной прогулки. Если бы только эта «семья» не была на грани нервного срыва. Генри бодро шагал между двумя женщинами, держа их за руки и излучая оптимизм десятилетнего диктатора, чей ультиматум успешно выполняется. Он чувствовал себя гением миротворчества. - Смотрите, белки! - радостно воскликнул он, указывая на пушистого грызуна. Реджина натянуто улыбнулась. Она чувствовала себя крайне нелепо. Джинсы были неудобными, старые кроссовки натирали, а необходимость гулять пешком ради удовольствия казалась ей пустой тратой времени. Но она терпела. Ради Генри. И к этому образу она нашла хорошую шелковую рубашку. Но вот кроссовки вообще не вписывались в образ. Эмма же наоборот, получала извращённое удовольствие от происходящего. На ней было элегантное лёгкое платье, шёлковый шарф развевался на ветру, и она шла походкой королевы, которая снизошла до своих подданных. Прохожие оборачивались. Первым испытание стала встреча с миссис Лемпер, местной сплетницей. - О, добрый день! - пропела миссис Лемпер, подходя к ним. Её взгляд скользнул по компании и остановился на Реджине. - Шериф Свон! Какая... неожиданная смена гардероба. Обычно вы носите кожу. Реджина скрипнула зубами. - Добрый день, миссис Лемпер. Это называется casual. Вам стоит как-нибудь попробовать. Миссис Лемпер перевела взгляд на Эмму и ахнула. - Мэр Миллс! Вы выглядите просто... божественно! Такая перемена! Этот стиль вам невероятно идёт. Вы словно помолодели на десять лет! Эмма самодовольно ухмыльнулась. - Спасибо, Марта. Я решила дать своему стилю немного свободы. Знаете, иногда нужно выпустить внутреннюю бунтарку наружу. Она игриво толкнула Реджину локтем в бок. Реджина одарила её взглядом, способным заморозить небольшое озеро. Они пошли дальше. Следующим был Дэвид Нолан. Он шёл им навстречу. - Привет, ребята! - весело сказал он. Его взгляд упал на Эмму, и его улыбка стала ещё шире. - Эмма? Вау! Ты выглядишь потрясающе! Что случилось? Ты наконец-то позволила себе что-то кроме футболок? - Дэвид, - томно протянула Реджина, хлопая ресницами. - Давно не виделись. Как ты находишь мой новый образ? Дэвид смутился и почесал затылок. - Ну... очень смело. Очень... эм... по-новому. Он повернулся к Эмме. - А ты чего такая хмурая, мэр? Не выспалась? Эмма лишь молча кивнула, широко улыбаясь. Финальный удар настиг их у фонтана. К ним направлялся Лерой, лидер гномов, который уже изрядно принял на грудь. - Эй, мэр! - проревел он, обращаясь к Эмме. - Отличные буфера! То есть... я хотел сказать... отличный прикид! Не хочешь пропустить со мной кружечку эля? За твой смелый выбор! Это было последней каплей. - Всё! - прошипела Реджина, хватая Генри за руку. - Прогулка окончена. Мы идём домой. Немедленно. - Да ладно тебе, шериф, это было весело, - захихикала Эмма, догоняя их. - Весело?! - Реджина резко развернулась, сверкая глазами. - Они думают, что я — это ты! Безвкусная, распущенная... любительница дешёвого алкоголя! - Эй! - возмутилась Эмма. Генри вклинился между ними. - Так, стоп! Вы опять начинаете! Папа номер один и папа номер два так не делают! Реджина и Эмма замерли, тяжело дыша. Затем они одновременно посмотрели друг на друга, потом на возмущённого Генри... и вдруг начали смеяться. Сначала тихо, потом громче. - "Папа номер один"? - выдавила из себя Эмма сквозь смех. - Дэвид будет в восторге, когда узнает, - фыркнула Реджина, качая головой. Напряжение окончательно спало. Они переглянулись, и в этом взгляде больше не было злости. Только усталое понимание того, насколько абсурдной стала их жизнь. Генри, видя, что буря миновала, снова схватил их за руки. - Ладно, мир заключён. Теперь давайте купим мороженого. Я угощаю. Из моих карманных денег. И втроём, всё ещё посмеиваясь, они направились к киоску с мороженым, оставляя позади фонтан, Лероя и целый парк свидетелей своего безумия. Вечер опустился на Сторибрук, укутав особняк мэра в бархатную темноту. Генри давно спал, убаюканный долгой прогулкой и мороженым. В гостиной воцарилась тишина, нарушаемая лишь потрескиванием догорающих поленьев в камине. Эмма сидела в глубоком кресле, задумчиво покачивая бокалом с вином. Реджина стояла у камина, обхватив себя руками и глядя на огонь. Напряжение, которое преследовало их всю неделю, странным образом испарилось, оставив после себя звенящую пустоту и что-то ещё... невысказанное. - Знаешь... сегодня было... не так уж ужасно, - тихо произнесла Реджина, её голос был непривычно мягким, почти уязвимым. Она всё ещё не оборачивалась, словно боялась разрушить момент. - Ты неплохо справилась с печеньем. Для человека, который считает готовку пыткой. Эмма слабо улыбнулась, делая глоток вина. Она видела только идеальный силуэт Реджины в свете огня. Это тело принадлежало ей, но сейчас оно хранило позу, которая была до боли знакома и... невероятно притягательна. - А ты отлично вписалась в роль шерифа, гуляющего в парке, - подразнила она, ставя бокал на столик. Её голос прозвучал чуть хрипловато. - Хотя твой взгляд, способный убивать белок на расстоянии, всё ещё при тебе. Реджина медленно повернулась. Их взгляды встретились через всю комнату. Лёд в глазах мэра растаял, уступив место тёмному, тягучему пламени. Взгляд стал тяжёлым, изучающим, он скользнул по лицу Эммы, задержался на губах и вернулся к глазам. Она сделала шаг вперёд. Затем ещё один. Её походка была плавной, хищной. Она остановилась всего в дюйме от Эммы, нависая над ней, заполняя собой всё пространство. - Мой взгляд способен на большее, чем просто пугать грызунов, шериф, - прошептала Реджина низким, вибрирующим голосом, от которого у Эммы побежали мурашки. Она подняла руку и кончиками пальцев провела по линии подбородка Эммы. Прикосновение было подобно удару тока. Воздух между ними раскалился. Эмма резко втянула воздух, чувствуя, как предательски сбивается дыхание. Это были её пальцы на её коже, но жест, властность, интимность этого касания принадлежали Реджине. - Что ты делаешь? - выдохнула Эмма, не в силах отстраниться. Её собственный голос дрогнул, выдавая её с головой. - Проверяю границы твоего перемирия, - ответила Реджина. Её лицо было так близко, что Эмма чувствовала тепло её дыхания на своих губах. Вторая рука легла на спинку кресла, заключая Эмму в ловушку. - Они очень шаткие. Их губы разделяло расстояние меньше ладони. Одно движение, малейший наклон — и они бы коснулись друг друга. Время замедлилось. Сердце Эммы колотилось где-то в горле, мешая дышать. Она видела собственное отражение в потемневших глазах Реджины и читала в них тот же голод, ту же отчаянную жажду, что сжигала её саму. Реджина замерла. Её взгляд метнулся к губам Эммы и снова вернулся к глазам. Это была молчаливая борьба. Желание против разума. Порыв против страха. Секунды тянулись мучительно долго. Наконец, Реджина издала тихий, разочарованный стон и отстранилась. Она отступила на шаг назад, разрывая контакт. Огонь в камине отражался в её глазах, но теперь он был смешан с яростью и смущением. - Это... ничего не значит, - процедила она, отворачиваясь и скрещивая руки на груди, пытаясь скрыть дрожь в пальцах. Эмма откинулась в кресло, хватая ртом прохладный воздух. Её сердце всё ещё пыталось пробить грудную клетку. - Конечно, нет, - согласилась она, пытаясь вернуть себе привычную дерзость, хотя голос её подвёл. - Мы всё ещё ненавидим друг друга. Повисла тяжёлая, оглушительная тишина. Они обе знали, что это ложь. Или, по крайней мере, что старая ненависть мутировала во что-то гораздо более опасное и сложное. И эта грань, которую они едва не переступили, теперь жгла калёным железом, напоминая о том, что война может быть куда приятнее этого пугающего, неправильного притяжения.