Как украсть чужую жизнь

Благотворительный бал-маскарад в мэрии. Для кого-то это был праздник, для кого-то — повод выгулять новое платье, а для Реджины Миллс это всегда была утомительная светская повинность. Сегодня же это превратилось в персональный филиал ада на земле. - Я это не надену, - упрямо заявила Эмма, скрестив руки на груди. Она стояла посреди спальни Реджины, облачённая в одни лишь джинсы, и с ужасом смотрела на вечернее платье, лежащее на кровати. Платье было великолепным: чёрный шёлк, тонкие бретели, элегантный силуэт. - Это не обсуждается, Свон, - отрезала Реджина и пыталась справиться с застёжкой на собственных джинсах. - Ты идёшь в моём теле. Ты не можешь заявиться на официальный приём в кожаной куртке. Это будет дипломатический скандал! - Но оно меня душит! И эти... штуки... - Эмма дёрнула за лямки. - Они вообще ничего не прикрывают! - Это называется «декольте», и оно в рамках приличия. А теперь подними руки, пока я не применила магию, чтобы запихнуть тебя в него. Спустя двадцать минут борьбы, тихих ругательств и одного почти оторванного шва, они были готовы. Или, по крайней мере, одеты. Реджина выглядела как всегда безупречно, хоть и была вынуждена надеть джинсы. А вот Эмма... Реджина критически оглядела результат. Платье сидело идеально. Волосы были уложены. Но туфли... - Ты же не собираешься... - начала Реджина, увидев, как Эмма пытается сделать шаг на десятисантиметровых шпильках. - Я в порядке! - слишком бодро заявила Эмма и тут же пошатнулась, схватившись за дверной косяк. - Просто немного... высоко. На балу играла тихая классическая музыка. Зал был полон людей в масках, что давало героиням ложное чувство безопасности. «Отлично», - подумала Реджина. - «Мы просто затеряемся в толпе». Она ошибалась. Стоило им войти, как её план «быть ледяной и незаметной» полетел к чертям. Тело Эммы было слишком... дружелюбным. Она не могла просто холодно кивнуть. Её губы сами растягивались в улыбке, она махала рукой знакомым, а когда мэр соседнего городка попытался завести светскую беседу о налогах на недвижимость, она просто закатила глаза и сказала: «Ой, да ладно вам, мистер Хоппер, скука смертная». А потом заиграла медленная музыка. К «Реджине» тут же подошёл какой-то усатый господин в костюме зайца. - О, мэр Миллс! Какая приятная неожиданность! Вы позволите? - он протянул руку. Эмма в панике посмотрела на Реджину. Танцы? Вальс? Она знала только один танец — тот, что танцуют в баре под AC/DC. - Э-э-э... я... - промямлила она. - Она танцует! - отрезала Реджина, спасая ситуацию. «Усатый заяц» обрадованно закивал и повёл Эмму в центр зала. Это было похоже на брачный танец очень странных птиц. Мужчина пытался вести, выставив руку на уровне её плеча. Эмма же пыталась найти удобное положение для своих рук и в итоге просто положила их ему на плечи, как для медляка в седьмом классе. Он сделал шаг вправо — она шагнула влево. Он попытался сделать изящный поворот — она просто крутанулась на месте, чуть не потеряв равновесие. - Простите, туфли жмут, - прошипела она. В этот момент к «Эмме» подошёл другой кавалер. Высокий блондин с обаятельной улыбкой. - Шериф Свон? Потанцуем? Это меньшее, что я могу сделать после того, как вы выписали мне штраф за неправильную парковку. Реджина замерла. - Я... не очень хорошо танцую, - попыталась возразить она голосом Эммы. - Ерунда! Я поведу. И не успела она опомниться, как оказалась в его объятиях. Он уверенно положил руку ей на талию. На её талию! Реджина почувствовала, как её щёки начинают гореть. Она попыталась отстраниться, но его хватка была крепкой и... неожиданно приятной. - Расслабьтесь, шериф, - прошептал он ей на ухо. - Вы так напряжены, будто я вас арестовываю. Реджина бросила отчаянный взгляд через весь зал. Там «её» тело ковыляло в танце с «Усатым зайцем», который уже начал потеть от напряжения. А здесь её собственное тело прижимал к себе какой-то блондин, и она ничего не могла с этим поделать! Она снова попыталась вырваться. - Мне нужно... проверить... нарушителя! - выпалила она первое, что пришло в голову. - Нарушитель как раз здесь, - промурлыкал блондин. - Вы нарушаете моё личное пространство своим сопротивлением. Реджина встретилась взглядом с Эммой. В глазах той читалась такая же паника и беспомощность. Две женщины, запертые в чужих телах, вели самую нелепую битву в своей жизни — битву с неуместным флиртом на светском рауте. Реджина ненавидела это чувство. Ненавидела свою беспомощность, неловкость и то, как этот незнакомый блондин уверенно вёл её в танце. Его рука на её талии была тёплой, а голос, шепчущий на ухо глупые комплименты, странно вибрировал где-то под рёбрами. - Вы такая... холодная, - прошептал он, наклоняясь ближе. - Словно лёд. Но я чувствую, что под этой маской скрывается вулкан. Реджина хотела фыркнуть. Хотела оттолкнуть его и процедить сквозь зубы: «Отвали». Это было бы правильно. Это был её привычный защитный механизм. Но тело Эммы реагировало совершенно иначе. Тело Эммы не привыкло к такому вниманию. Оно не знало, как отталкивать с помощью ледяного взгляда. Вместо этого по спине пробежала предательская дрожь, а дыхание сбилось. Она подняла взгляд и посмотрела ему в глаза. В них не было насмешки, только искренний интерес и лёгкий хмель от шампанского. «Это не я», — пронеслось у неё в голове. — «Это просто тело реагирует. Химия. Физиология». И тут она увидела Эмму. Та танцевала со своим «Усатым зайцем» как пьяный медведь, но при этом не сводила с них глаз. И во взгляде Эммы читалась чистая, незамутнённая ярость. Она видела, как Реджине... приятно? Как она почти сдаётся? Эта злость стала последней каплей. Реджину взбесило не внимание блондина, а реакция Эммы. Взбунтовалось всё: гордость Злой Королевы, раздражение от всей этой ситуации и странное желание сделать что-то назло. - Здесь душно, - тихо сказала Реджина, глядя блондину прямо в глаза. - Не проводите ли вы меня в более... уединённое место? Блондин удивлённо моргнул, но тут же хищно улыбнулся. - С удовольствием. Он ловко увёл её из бального зала через боковую дверь, пока никто не видел. Они оказались в тёмном коридоре, ведущем к административным помещениям. Он толкнул первую попавшуюся незапертую дверь — это оказался кабинет мэра. Пахнуло старой бумагой и кожей. Как только за ними закрылась дверь, он прижал её к стене. Его руки легли ей на талию, притягивая ближе. Реджина должна была его остановить. Должна была сказать «нет». Но вместо этого она смотрела на него, тяжело дыша. Её разум кричал об опасности, о том, что это безумие, но тело... тело жило своей жизнью. Оно хотело почувствовать себя желанным. Хоть раз. Без оглядки на репутацию, без страха быть отвергнутой. Она сама потянулась к нему и жадно впилась в его губы поцелуем. Это был порыв. Страстный, отчаянный и абсолютно нелогичный. Поцелуй длился всего несколько секунд, но когда блондин отстранился, его глаза горели триумфом. В этот момент до Реджины дошёл весь ужас содеянного. Что она наделала?! Она использовала чужое тело для мимолётной интрижки! Она нарушила все свои принципы! Словно в замедленной съёмке, она услышала звук шагов в коридоре. Дверь кабинета резко распахнулась. На пороге стояла Эмма. Её лицо было непроницаемой маской. Ни гнева, ни ревности. Только холодное, убийственное спокойствие. Она медленно перевела взгляд с растрёпанной Реджины на ошарашенного блондина. - Проблемы, шериф? - прохрипел блондин, пытаясь восстановить дыхание, глядя на Реджину. Эмма сделала шаг в комнату, закрывая за собой дверь. Её голос был тихим, но в нём звенела сталь: - Проблема здесь только одна. Ты. У тебя есть пять секунд, чтобы покинуть здание мэрии, или я арестую тебя за попытку совращения должностного лица. Время пошло. Блондин побледнел, бросил последний взгляд на Реджину и пулей вылетел из кабинета. В комнате повисла тяжёлая тишина. Эмма подошла к столу и оперлась о него руками, нависая над Реджиной, которая так и осталась стоять у стены. - Ну что, повеселилась? - спросила Эмма обманчиво спокойным тоном. - Решила использовать моё тело как площадку для своих гормональных всплесков? Реджина открыла рот, чтобы возразить, но слова застряли в горле. Ей нечего было сказать. Эмма была права. Абсолютно права. И от этого было ещё хуже. - Это было... это не то, что ты думаешь! - выпалила Реджина, наконец обретая дар речи. Её щёки горели, но теперь уже от стыда и злости на себя. - Не то? - Эмма издала короткий, резкий смешок, лишённый всякого веселья. - А что же это тогда было? Медицинский осмотр? Он прижал тебя к стене! И ты, я погляжу, была совсем не против! - Я просто... поддалась моменту! - защищалась Реджина, скрещивая руки на груди. - Твоё тело реагировало само по себе! Это физиология, Свон! Ты понятия не имеешь, каково это — быть запертой в чужой оболочке, которая ведёт себя как мартовская кошка! - Оправдывайся, оправдывайся, - фыркнула Эмма, обходя её по кругу, словно хищник. - Но давай начистоту. Тебе понравилось. Тебе понравилось чувствовать себя желанной без всей этой тяжести твоей репутации. Без страха, что Злая Королева снова покажет своё лицо. Ты просто хотела побыть кем-то другим. Кем-то нормальным. Каждое слово попадало точно в цель. Реджина вздрогнула, словно от удара. - Как ты смеешь?! -прошипела она, её глаза опасно сверкнули даже в полумраке кабинета. - Ты ничего обо мне не знаешь! Думаешь, если ты носишь мою идеальную укладку и этот чёртов шёлковый халат, ты стала мной?! Эмма резко остановилась прямо перед ней, их лица разделяли считанные сантиметры. - Халат? - прорычала она. - Да плевать мне на халат! Меня бесит не то, что ты целовалась с каким-то блондином. Меня бесит то, что ты делала это в моём теле! Что он трогал меня... тебя... нас! И что самое паршивое, - её голос упал до шёпота, полного яда, - ты даже не можешь признать, что тебе это было нужно. Реджина открыла рот, чтобы огрызнуться, но слова застряли в горле. Потому что это была правда. Ужасная, горькая правда. Она смотрела в глаза Эмме и видела там не ревность, а обиду. Обиду за то, что её телом воспользовались вот так... импульсивно. - Ты лицемерка, - тихо сказала Реджина, опуская взгляд. В её голосе больше не было огня, только усталость. - Ты весь вечер флиртовала с Руби у всех на виду. Размахивала моим телом, как флагом. - Это другое! - тут же взвилась Эмма. - Почему? Потому что твой флирт был публичным спектаклем? А мой постыдной тайной в тёмном кабинете? Мы обе ведём себя неадекватно, Свон. Просто ты делаешь это громче. Они замолчали, тяжело дыша. Напряжение в комнате можно было резать ножом. Они стояли друг напротив друга, две женщины, запертые в ловушке чужих жизней, и обвиняли друг друга в том, что сами хотели сделать. Наконец, Эмма провела рукой по волосам и вздохнула. - Ладно. Может, ты и права. Но давай договоримся: пока мы в таком положении, мои губы — табу. Для всяких блондинистых идиотов. Ясно? Реджина медленно подняла на неё глаза и криво усмехнулась. - Договорились. Твоя очередь. Никаких воздушных поцелуев в сторону волчьей стаи. Эмма хмыкнула. Напряжение немного спало, уступив место измождённому перемирию. - Справедливо. Она протянула руку. - Мир? Реджина посмотрела на протянутую ладонь, затем в глаза Эмме. После всего этого абсурда это был самый логичный жест. - Мир, - кивнула она и пожала руку. Их рукопожатие было крепким, но оно скрепляло не просто мир, а хрупкое понимание того, насколько они обе запутались. Бал был в самом разгаре. Реджина, всё ещё пунцовая после инцидента в кабинете и последующей ссоры с Эммой, пыталась стать невидимкой у стены с бокалом игристого. Она надеялась, что если будет стоять неподвижно, её примут за статую. Эмма же, наоборот, была в ударе. Освободившись от своего «Усатого зайца», она обнаружила фуршетный стол. И тут её осенило. - О! - воскликнула она так громко, что несколько человек в масках обернулись. - Канапе! Она схватила с подноса проходящего мимо официанта маленькую тарталетку с чем-то розовым и кремовым. Это было произведение кулинарного искусства: на крошечном воловане возвышалась башенка из мусса, увенчанная одной-единственной ягодой малины. Реджина, заметив эту сцену, замерла. Её глаза расширились от ужаса. «Нет... только не это...» — пронеслось у неё в голове. Эмма поднесла канапе ко рту. Но то ли тело Реджины было слишком изящным для таких грубых жестов, то ли Эмма просто переоценила свои силы, но вместо того чтобы элегантно откусить кусочек, она сделала слишком широкий замах. Башенка из мусса покачнулась, сорвалась с основания и со смачным плюх приземлилась прямо в декольте её же собственного платья. В зале повисла гробовая тишина. Все взгляды были прикованы к Эмме, которая стояла с открытым ртом, а по её груди медленно стекала розовая жижа. Реджина почувствовала, как её щёки начинают гореть огнём. Ей хотелось провалиться сквозь землю. Прямо сейчас. Немедленно. Она физически ощущала, как рушится репутация мэра Сторибрука. Весь город завтра будет говорить о том, как мэр Миллс устроила беспорядок на благотворительном балу. - Упс, - нарушила тишину Эмма. Она посмотрела вниз, затем невозмутимо зачерпнула пальцем упавший мусс и отправила его в рот. - Вкусно. Кто-то из гостей нервно хихикнул. Архиепископ закашлялся, пытаясь скрыть смех. Реджина закрыла лицо руками. - Я тебя убью... я тебя сама лично придушу... Но Эмма была неудержима. Она взяла салфетку и начала вытирать крем, совершенно не смущаясь. Более того, она повернулась к пожилой чете, стоявшей рядом, и доверительно сообщила: - Знаете, а ведь это очень полезно для кожи. Маска из органической малины. Могу рецепт дать. Пожилая дама в маске пернатой птицы поспешно отошла в сторону. Реджина, красная как рак, оттолкнулась от стены и, чеканя шаг, подошла к Эмме. Она вырвала у неё салфетку и принялась яростно тереть платье. - Прекрати немедленно! Ты позоришь меня! То есть... нас! Ты ведёшь себя как варвар! - Эй, полегче! - возмутилась Эмма, отстраняясь. - Ты мне сейчас затрёшь платье до дыр! Это шёлк, между прочим! - Мне плевать на шёлк! Меня больше волнует тот факт, что ты размазала еду по своей... по моей... - Реджина запнулась, осознавая абсурдность ситуации, и застонала. - Просто умри. Умри прямо здесь. Она швырнула испачканную салфетку в ближайший фикус и, гордо вскинув подбородок, направилась к выходу из зала, стараясь держать спину идеально прямой. Эмма смотрела ей вслед, дожёвывая остатки мусса с пальца. - Ну и ладно, - пробормотала она себе под нос. - Сама виновата. Не надо было запрещать мне десерт перед танцами.