Отражение меня

Через пару дней после того позорного ужина Скэриэл позвал меня к себе в гости. Я не стал отказываться. В тот день Габриэль и Гедеон собирались на выступление Леона и, как обычно, меня с собой не позвали. Поэтому я ухватился за приглашение Скэра как утопающий за спасательный круг. Уж лучше ужинать у него дома жирной пиццей, чем в одиночестве сидеть за огромным обеденным столом. Дверь мне открыл Скэриэл. Он выглядел немного напряжённым, словно я появился в неудачный момент. Хотя я предупреждал его перед самым выходом, что скоро приеду. Скэр. – Я вошёл в холл и нервно затараторил:- пиццу закажем или что-то другое… – Готи. – Лоу замялся. – У меня тут друг. Он указал в глубь комнаты. Огромный коричневый диван был повёрнут к нам спинкой, но я разглядел торчащую руку и чьи-то ноги в старых потрёпанных ботинках. – Серьёзно? – Я осторожно подошёл ближе. Может, это Ноэль? – Его зовут Джером, и вчера его уволили с работы, вот и напился. Ты только не пугайся, но он – низший. Мы подошли к дивану, и мне в нос ударил сильный запах алкоголя. Парень, по виду крупнее Скэриэла, сопел в диванную подушку. – Уволили с работы? Сколько ему? – шёпотом спросил я и перевёл удивлённый взгляд на Лоу. – Восемнадцать, – тихо ответил он. Я в недоумении посмотрел на Лоу, требуя подробностей. В Октавии возраст совершеннолетия наступал с девятнадцати лет. – В Запретных землях работают с ранних лет, чтобы выжить. Парень на диване поморщился, открыл глаза и недовольно посмотрел на нас. – Чего столпились? – грубо спросил он, глядя на нас снизу вверх. У него были тёмно-каштановые волосы; длинная чёлка закрывала пол-лица. Он хмуро посмотрел на меня и пятернёй откинул чёлку в сторону, но это не помогло – волосы лезли ему в глаза. – Джером, как ты себя чувствуешь? Может, стакан воды? Аспирин нужен? – Скэриэл заботливо наклонился ниже. – Это кто? – спросил он, указывая на меня. – Привет, меня зовут Готье Хитклиф. – Я постарался быть вежливым. Низший не оценил мои манеры. – Хитклиф? Тот самый? Твоя семья владеет банком? – Кажется, с каждым вопросом его голос становился всё агрессивнее. – Джером, прекра… – начал было Лоу, но тот его перебил. – Скэриэл, ты дружишь с человеком, из-за которого мы голодаем на Запретных землях? – Он поднялся во весь рост. Выше меня как минимум на голову и крупнее, хотя объективно в таком впечатлении виноват свитер, который был ему велик. – Послушай, Джером, он тут ни при чём. Ты пьян и не думаешь, что говоришь. – Скэриэл встал между нами. Мне пришлось сделать шаг назад, потому что низший выглядел так, словно готов был напасть на меня. Если он всё же полезет на меня с кулаками, придётся применить тёмную материю – хотя мои познания были слабы, но отбить удар я всё же мог. Он сделал ещё один шаг в мою сторону, а я, синхронно, – шаг от него. Скэриэл упёрся руками Джерому в грудь. – Ты хочешь сказать, что не из-за его папочки мы все умираем с голоду?! – Он гневно указал на меня рукой и посмотрел на Лоу. – Разве не его отец директор центрального банка? Он входит в Совет старейшин и придумывает идиотские законы, которые запрещают нам учиться, работать и жить?! – О чём ты?! – выкрикнул я, делая шаг вперёд. – Что он такое говорит, Скэр? При чём тут мой отец? Скэриэл повернулся боком и слегка надавил рукой мне на грудь, приговаривая: «Да успокойтесь вы оба». – Слушай сюда, маленький сукин сын, меня выгнали с работы, потому что завод закрылся из-за твоего отца. Старейшины хотят истребить низших, как каких-то чумных крыс. Мы не можем закончить школу, потому что у нас нет денег на учебники! Многие школы на Запретных землях закрываются. У нас нет возможности сходить к врачу, потому что за один чёртов приём требуют столько, как будто тебе нужна пересадка органов! У нас нет ни работы, ни денег. Всё, что остаётся, это жить на улице и умирать от голода. Последние слова он практически прошипел мне в лицо, несмотря на то, что Скэриэл всячески пытался нас растащить, правда, делал это неумело. – Что?.. – Я стоял напротив него, не замечая Скэриэла, пытавшегося меня отвлечь, но в голове застряло: «Всё из-за твоего отца». Я в панике хватал ртом воздух. От Джерома исходил запах алкоголя, как, бывало, от Вотермила, его речь была эмоциональной, но низший говорил чисто и связно, словно давно жаждал высказаться. Он оттолкнул Скэриэла, обошёл диван и с шумом плюхнулся на него, продолжая ругаться. — Идём. — Скэриэл попытался утащить меня куда-то, но у него ничего не вышло. Впервые за много лет я предпочёл не прятаться за чужими спинами . — А я-то тут при чём? — холодно спросил я у низшего. Тот явно не ожидал такого вопроса и даже приподнялся. — Ты же чистокровный, — недовольно скривился он. — И что? — недоумённо ответил я. — Это не значит, что я состою в Совете и принимаю все эти омерзительные законы. Скэриэл вытаращился на меня, явно не ожидая такого ответа. Наверное, он думал, что я начну оправдывать отца и остальных, но, увы и ах. В последние дни я и сам был на отца обижен. Недавно он вернулся из очередной командировки и привёз Габриэлю канарейку. Казалось бы, сущая мелочь, но меня это задело сильнее, чем хотелось признавать. Мама всегда мечтала завести канарейку, но отец годами находил причины ей отказать. А потом её не стало, и спустя несколько лет он вдруг подарил такую птицу Габриэлю. Не нам обоим. Именно Габриэлю. Впрочем, к подобному я уже привык. Обычно отец просто отстёгивал нам троим кругленькую сумму по праздникам, но иногда всё же привозил подарки из своих поездок. И почему-то мне всегда казалось, что обо мне в такие моменты вспоминают в последнюю очередь. Низший тоже уставился на меня. Вся его пьяная болтовня вмиг исчезла, словно он за секунду протрезвел. — Готье, я думаю, не стоит… — снова попытался вмешаться Скэриэл. Но я стоял на своём и не собирался никуда уходить, пока не докажу этому низшему, что не все чистокровные одинаковые. — Я не виноват в том, в какой семье родился, — сказал я Джерому. — Поверь, будь у меня выбор, я бы предпочёл родиться в семье низших или полукровок. — Что за чушь ты несёшь? — ощетинился парень. — Ты чистокровка. Ты одет, обут, у тебя есть эта долбаная материя, которой вы так кичитесь. — Ага. Только меня игнорирует собственная семья, одноклассники делают вид, что меня не существует, а мой брат-близнец, кажется, вообще меня ненавидит, — кивнул я, сдерживая предательские слёзы. — Скажи, Джером, тебя когда-нибудь избегал отец? Смотрел на тебя так, будто стыдится собственного сына? Джером растерялся. Похоже, он не ожидал, что у такого, как я, вообще могут быть какие-то проблемы. — Нет, — спустя минуту ответил он. А потом тихо добавил: — Он умер, когда я был ребёнком. Мой запал сразу поубавился. Я уже пожалел, что завёл этот разговор. Не имел права что-то кому-то доказывать, не зная, через что прошёл этот человек. — Мне жаль, — искренне сказал я. — Я не знал. — Ничего, — недовольно пробормотал парень, хотя было видно, что он всё ещё относится ко мне с настороженностью. — Я тоже потерял маму, — тихо произнёс я и опустился на пол рядом с диваном. Скэр так и остался стоять неподалёку, явно не ожидая, что я и низший вдруг начнём разговор по душам. И где-то глубоко внутри я не жалел об этом. Мне нужен был человек, с которым можно было просто поговорить о том, что болит. Скэриэл, при всей своей поддержке, для такой роли подходил плохо. Он постоянно отшучивался, уходил от серьёзных тем и редко бывал до конца искренним. — Она любила балет и гулять под дождём, — грустно улыбнулся я. — Однажды, когда я был совсем маленьким, мы попали под сильный ливень. Зонта у нас не было. Мама тогда смеялась, кружилась на траве и звала меня танцевать вместе с ней. — А ты? — тихо спросил Джером. — А я плакал и просился домой. У меня тогда все ноги промокли. И знаешь… я до сих пор жалею, что не пошёл к ней. Она была замечательной. Уверен, если бы мама была жива, Скэриэл ей понравился бы. — А я уверен, что мои родители мою дружбу со Скэриэлом точно не одобрили бы, — неожиданно сказал Джером. — Эй, вообще-то я здесь, — притворно возмутился полукровка. Я рассмеялся. Джером тоже едва заметно улыбнулся. Судя по всему, лёд наконец тронулся. И я был этому искренне рад. Возможно, не сразу, возможно, со временем, но мне вдруг показалось, что однажды у меня появится ещё один друг.