Отражение меня

Я сидел и скучающе наблюдал за тем, как Габриэль уже в сотый раз громко декламировал речь Дантона. Оливер развалился на диване и с видом главного театрального критика то и дело вставлял знаменитое станиславское: «Не верю!» Оливия и Леон изображали остальных участников якобинского клуба. После долгих раздумий мы выбрали речь Дантона 1791 года о бегстве Людовика XVI. Оливер настоял именно на ней, потому что считал её актуальной и для нас. После падения императора Бёрко жизнь в Октавии действительно изменилась. Оливер подготовил сценарий, и теперь каждый репетировал свою роль. — Что будет делать Национальное собрание, если вернётся король? — спросила Оливия. Леон поднялся следом и торопливо произнёс: — Король всегда остаётся королём. Он неприкосновенен! Оливер с видом истинного знатока французской истории одобрительно кивнул. Габриэль расправил плечи и уверенно продолжил: — Человек, носящий звание французского короля, поклялся охранять конституцию — и после этого бежал! И я с удивлением здесь слышу, что он до сих пор не лишён короны! — Браво, Габриэль, как всегда великолепно! Леон, больше огня! Ты же актёр! — воскликнул Оливер, вскакивая на ноги. — Хватит, Оливер, — устало проговорила Оливия, потирая виски. Даже она уже не скрывала, что чрезмерная требовательность брата действует всем на нервы. Впрочем, меня это почти не касалось. Я скромно сидел в стороне. От меня требовалось лишь подготовить реквизит, который уже давно был заказан через интернет. — Просто я хочу, чтобы наш проект получился идеальным, — раздражённо сказал Оливер. — Смею тебя заверить, что это общее желание, — улыбнулся Леон, разминая плечи. Я бы так не сказал. Моим главным желанием было как можно скорее уйти отсюда. К сожалению, сидели мы в моей комнате, поэтому сбежать было проблематично. Скэриэл в очередной раз куда-то пропал. Точнее, как сообщил мне Джером, он уехал сдавать экзамены. Пока его не было, я несколько раз наведывался к нему домой и проводил время с Джеромом и мистером Лоу. Дядя Скэриэла оказался удивительно добродушным человеком. Каждый раз, когда я появлялся на пороге, он тут же предлагал мне бутерброды, сок или чай. В такие моменты Джером только закатывал глаза, но ничего не говорил. Вообще, он был довольно замкнутым человеком и временами напоминал бездомного кота. Иногда мне ужасно хотелось взъерошить ему волосы или просто обнять, но стоило приблизиться, как он тут же выставлял невидимые границы. В отличие от него, Скэриэл был той ещё липучкой. Хотя кого я обманываю? Раньше я и сам практически не отходил от Габриэля. До восьми лет мы вообще спали в одной кровати. Потом родители поставили в нашу комнату две отдельные. А после Церемонии огня брат внезапно отдалился от меня. Настолько резко, что я до сих пор не понимал причины. Когда пытка под названием «репетиция» наконец закончилась и гости перебрались в комнату Габриэля, я постарался проигнорировать неприятную пустоту внутри и решил развеяться. Выбор пал на выставку картин Питера Пауля Рубенса. Когда Кевин привёз меня туда, до закрытия оставалось около полутора часов. Этого времени оказалось достаточно, чтобы вдоволь насладиться картинами. Я уже направлялся к выходу, когда кто-то высокий неожиданно перегородил мне дорогу. Не поднимая головы, я попытался обойти незнакомца, но тот шагнул в сторону. Я сделал ещё одну попытку — и он снова оказался передо мной. Я удивлённо нахмурился. В галерее было полно свободного места. Более того, из посетителей в столь поздний час оставались только я и этот странный тип. — Младший брат Гедеона Хитклифа, верно? — спросил незнакомец. На нём было тёмное пальто, напоминавшее военный мундир. — Возможно, ты уже слышал обо мне. Я Люмьер Уолдин. Он дружелюбно протянул руку. — Нет, не слышал, — довольно грубо ответил я, проигнорировав жест. Доверия этот человек у меня не вызывал. — Давай зайдём в ближайший ресторан. Я был бы не прочь выпить и поговорить. Я отрицательно покачал головой. — Я впервые вас вижу. С чего вы решили, что я просто так куда-то с вами пойду? Люмьер улыбнулся так, словно я рассказал удачную шутку. — Если мне не изменяет память, я уже представился. Моя бровь медленно поползла вверх. Незнакомец снова рассмеялся. — Судя по всему, вы с братом даже больше похожи, чем думаете. — Если вы подошли только для того, чтобы сравнить меня с братом, то, пожалуйста, не задерживайте меня. Я попытался обойти его, но Люмьер вновь шагнул в сторону. Да он издевается. — Я пришёл сюда, чтобы поговорить с тобой с глазу на глаз, — внезапно серьёзно произнёс он. От прежнего веселья не осталось и следа. Я внимательно посмотрел на него. Он был выше меня почти на голову и в принципе выглядел довольно угрожающе. От него исходило то же чувство опасности, что и от моих братьев. Только вот этот Люмьер очень хорошо маскировал его за маской дружелюбия. Прямо как и Скэриэл. — Так говорите, — хмыкнул я. Люмьер оглянулся по сторонам и попытался взять меня под локоть, но я тут же отдёрнул руку. — Я уже сказал, что никуда с вами не пойду. Говорите здесь или дайте мне спокойно уйти. Уолдин замер и внимательно, как учёный на подопытную зверушку, посмотрел на меня. — Гедеону всё же придётся посвятить тебя в курс дела. — О чём вы? Но Люмьер уже направился к выходу. Я так и остался стоять посреди зала. Он знал Гедеона. Более того, говорил так, словно был уверен, что от меня что-то скрывают. Вопросов становилось всё больше, но ответы на них уже покинули зал. Я не знал точно, что происходит, но чувствовал одно: кажется, я очень серьёзно во что-то влип.