Отражение меня

— Не могу понять, жив ли он, — затараторил я. — Сейчас. — Оливер опустился на колено и взял Клива за запястье. — Нужно проверить пульс. — Умеешь? — Клятву Гиппократа не давал, но тут всё просто: надавливаем на артерию. — Он поместил три пальца на запястье, помолчал и удовлетворённо заключил: — Жив. — Слава богу, — выдохнул я. Камень с души упал. — Нужно привести его в чувство, — осматривая раны на теле Клива, заявил Оливер. — Есть у меня тут одна идея… Как ты помнишь, медик из меня никакой. Он замахнулся и дал Кливу смачную пощёчину. От громкого удара даже я вздрогнул. — А? Что? — разлепив веки, слабо проговорил очнувшийся Клив. Его левая щека покраснела. Зуб даю, я мог со своего места разглядеть очертания ладони Брума на его коже. — Батюшки, да мне прямая дорога в медицинский, — победно произнёс Оливер. Он присел на корточки и пощёлкал пальцами перед лицом Клива. — Эй, приятель. Ты как? Что-нибудь помнишь? — Готье, — невпопад сказал Клив, еле шевеля губами. — Удар… больно… — Он в норме, — поднимаясь, вынес вердикт Оливер. — Чего? — непонимающе переспросил я. Если, по мнению Оливера, полуживой Клив в порядке, то я, видимо, ничего не понимаю в этой жизни. — Отвечает он как обычно, в своей манере, — хмыкнул Оливер, которого вся эта ситуация начала забавлять. — Твою мать… всё болит, — раздалось снизу. — Видишь, он уже использует нецензурную лексику, точно в порядке, — с улыбкой произнёс Брум, махнув рукой на Клива. — А теперь слушай сюда, — отчеканил он стальным голосом, опускаясь на корточки и накрывая ладонью шею Клива. — Ещё одно бранное слово в моём присутствии, и я лично познакомлю твой рот с мылом. Я стоял, ошарашенно уставившись на него. Оливер и намёка не давал, что может быть жестоким по отношению к кому-либо. Он сомкнул пальцы на шее Клива и сжал, отчего Клив прошипел: — Иди в жопу, сукин сын. — Оливер, стой. — Я схватил его за руку, но Оливер к этому времени разжал пальцы, позволив Кливу вдохнуть. — Готье, ты классный парень, но я не выношу таких, как он. — Поднявшись, Оливер презрительно посмотрел на Клива и небрежно перешагнул через него. — Раз его не учили манерам в семье, то я готов лично помыть ему рот. — Ты его чуть не задушил, — обвиняюще бросил я. — Да ладно тебе, — миролюбиво проговорил он, подставив ладонь под сенсорный дозатор с жидким мылом. — Всё было под контролем. Что вы тут вообще устроили? Дуэль? — мимоходом расспрашивал Оливер. — Не то чтобы дуэль. Я хотел поговорить с ним. — Я смотрю, разговор удался, — развеселился Оливер. — Эй, Клив, не трогай больше Готье, ладно? — Да пошёл ты, ублюдок! — прокричал Клив, пытаясь подняться. — Я так и думал, — задумчиво кивнул Оливер. — Я готов вынести многое, но не терплю невежества и хамства. А от нецензурной лексики мне хочется закопать человека заживо, — объяснял Оливер. Он подошёл к Кливу и показал ему ладонь с жидким мылом: — Ещё одно слово, и это окажется у тебя во рту. — Да ты чокнулся, сукин сын, — огрызнулся в ответ Клив. — Я предупреждал. — Оливер свободной рукой схватил его за волосы и силой приподнял голову. Клив приоткрыл рот и взвыл от боли. Брум моментально запихнул ему в рот мыло и сжал челюсти. Клив забился в его руках, пытаясь выплюнуть мыло, но Оливер крепко держал его. У Клива не было возможности сплюнуть. По его губам потекли мыльные слюни. Выглядел он жалко. — Ты будешь хорошим мальчиком, Клив, и больше не тронешь Готье и Леона, договорились? — доброжелательно продолжал Оливер, при этом всё его тело так и пылало агрессией. — Достаточно! — крикнул я, заметив, что Клив сейчас сглотнёт. Оливер отпустил его и поднялся, поправляя форму. Клив закашлялся, сплёвывая на кафель. У него не было сил встать. Оливер опёрся спиной о стену и, глядя в сторону, начал говорить. Казалось, он обращался к каждому из нас. — Леон мог бы воспользоваться тёмной материей и разделаться с тобой в два счёта. Готье мог бы сообщить об издевательствах своему отцу и братьям. Но у них есть слабость. У каждого из нас они есть. Леон слишком добрый, чтобы защищать себя. Он не хочет проблем даже для таких негодяев, как Клив. Эй, — он носком ботинка грубо толкнул Клива в бок, — если дядя Леона узнает, что такая мразь, как ты, обижает его племянника, он может сломать тебе жизнь. Хотел бы я дожить до этого момента, но Леон продолжает строить из себя добряка. Поэтому, — Оливер снова опустился на корточки перед Кливом; тот молча с ненавистью смотрел на него, — если ты ещё раз тронешь Леона, то у твоего старшего братца, — Оливер нагнулся и по-дружески поправил волосы Клива; у меня холодок по спине пробежал от этого движения, — в Академии будут большие проблемы. Ты ещё помнишь, что мой отец — директор Академии Святых и Великих? Или все мозги отбило? — Помню, — выплюнул Клив. — Так вот, мой отец сделает так, что твоего братца вышвырнут, не успеешь ты досчитать до одного. Ясно тебе? Оливер не спеша встал, подошёл к раковине и открыл кран. — Такие, как он, недостойны жизни, — произнёс Оливер, намыливая руки и наблюдая за мной через зеркало. — Ты нам с Оливией нравишься, Готье. Но не связывайся с этим отбросом. С такими разговоры бесполезно вести. Он закрыл кран, оторвал бумажное полотенце и по-деловому проговорил: — Я уже порядком с вами задержался. Преподаватель думает, что я ушёл в уборную, теперь нужно поскорее вернуться на урок. — А нам что делать? — спросил я, указывая на Клива. Тот сидел, подпирая спиной стену. — Я напишу Оливии, — сказал Оливер, доставая телефон. — Кратко обрисую ситуацию, она может соврать, что у неё заболел живот или начались месячные, отпроситься в медкабинет и украсть бинты. Надо вам обоим перевязать грудь и сделать это как можно быстрее, а потом найти другую рубашку. Ты как там, Клив, приятель, жив? — с улыбкой спросил он, словно не угрожал ему только что. — В порядке, — буркнул Клив. Я удивлённо глянул на него. Неужели такие могут переучиться? Оливер, как будто прочитав мои мысли, помотал головой. — Оливия сможет украсть бинты? — спросил я, прежде чем Оливер вышел из туалета. — Не дай ей себя обмануть. Если ей что-то нужно, она из-под земли это достанет, — хмыкнул Оливер и махнул мне рукой на прощание. Когда за Оливером закрылась дверь, мы вновь остались с Кливом наедине. — Он псих, — произнёс Клив, осторожно вставая. Я ничего не ответил. Оливер сегодня предстал в новом пугающем свете. Если бы кто-то рассказал мне, что Оливер жестокий, властный, не терпящий хамства человек, с лёгкостью готовый выбить дерьмо из любого, то я бы покрутил пальцем у виска. Но сейчас я убедился, что слишком мало знаю о близнецах Брум. Хотя почему я должен был знать что-то о друзьях брата? Тихий стук в дверь спустя десять минут вернул меня в реальность. Мы с Кливом с опаской покосились на вход. Ни я, ни он не горели желанием попасться в таком виде преподавателям. Нас могли отстранить от занятий или, ещё хуже, отчислить. — Привет, ждали? — улыбнулась Оливия. — Я вам бинты принесла. Я смутился и попытался спрятать раны, но вышло нелепо. Клив помахал ей рукой, и только сейчас до меня дошло, что, возможно, и он в неё влюблён. Оливия лёгкой походкой прошла мимо Клива прямиком ко мне. Её светлые локоны плавно подпрыгивали при каждом шаге. Она была в женской форме: белая блузка, плотная жилетка и юбка ниже колен с двумя карманами. Из одного кармана торчала упаковка с бинтом. — Мальчики, что же это вы устроили? — качая головой, нежно проронила она. Я не знал, чему верить. После Оливера я не мог воспринимать Оливию как прежде. — У меня тут платок, бинты и маникюрные ножницы, — как маленькому, объясняла она мне. — Оливер торопил меня, пришлось выкручиваться. Не смогла найти антисептик. Надеюсь, будет достаточно промыть рану водой с мылом. Она быстро намочила платок и приложила пару раз к моей груди. Я чуть не задохнулся от смущения, но Оливия вела себя как первоклассная медсестра. Не хватало ещё упасть в обморок от её прикосновений. — Мне тоже нужна помощь, — напомнил о себе Клив. — Помню, — не оборачиваясь, произнесла она равнодушно. — Жди своей очереди. У меня только две руки. — Я могу сам, — заявил я. Всё это время она протирала мне грудь мокрым платком. — Если ты не против, я хотела бы сделать всё сама и знать наверняка, что ты в порядке. — Оливия улыбнулась мне, поднимаясь. — Сейчас будет немного щипать, я добавлю мыло. Нужно убедиться, что раны хорошо промыты. Я наблюдал за ней, забыв о ранах, и опомнился, когда она вскрыла бинт. — Пожалуйста, подними руки. — Что? — Хочу забинтовать тебя. — Она указала на бинт. Я нерешительно поднял руки, и Оливия юркнула ко мне почти в объятия. Я чуть было не обнял её в ответ. Она перебинтовывала мой торс с осторожностью, стараясь не прижиматься ко мне слишком сильно, но я всё равно чувствовал её духи, тепло её тела. У меня закружилась голова. — Готово, — удовлетворённо произнесла Оливия, когда маникюрными ножницами отрезала лишнее и завязала концы бинта в бантик. — Спасибо, — выдохнул я. Она поднялась, постирала платок в раковине и подошла к Кливу. — У тебя ран больше, — оценивающе проговорила Оливия, присаживаясь рядом. — Не знаю, как это произошло, — буркнул Клив. Пока Оливия занималась Кливом, я скомкал остатки испорченной рубашки и запихнул в рюкзак. Пиджак выглядел терпимо, если не приглядываться. В любом случае стоило купить новый комплект униформы. Штаны тоже были безнадёжно испорчены. — Нам нужны рубашки, — нерешительно произнёс я. — Оливер сказал, что займётся этим. — Она промывала грудь Клива мыльным раствором. Ему от вида мыла, кажется, сделалось хуже. — Он уже на уроке? — Да. Иначе преподаватель заметил бы долгое отсутствие. А я сказала, что мне нужно в медпункт. Если меня хватятся, скажу, что стало хуже и я просидела пол-урока в женском туалете. — Как у вас складно с Оливером получается… — начал я и осёкся. — Врать? — рассмеялась она. — Ты это хотел сказать? Да, нам часто дома приходилось врать, вот и приноровились. — Спасибо. — Я кашлянул и повторил: — Хотел бы вас обоих поблагодарить. — Ещё успеешь, — подмигнула она. Затем велела ровным голосом Кливу: — Руки подними. Оливия закончила, как раз когда прозвенел звонок на перемену. В помещение, испугав нас троих, ворвался Оливер. — Я чуть не рехнулся, пока пытался объяснить преподавателю, почему мне срочно надо уйти пораньше с урока. Я дал указание Патрику, своему водителю, гнать до первого магазина и купить рубашки. Не знаю, подойдут ли размеры. Так вот, сказал мистеру Эвансу, что переживаю за сестру, уж больно долго её нет, не померла ли по дороге из медпункта, — торопливо объяснил он, передавая купленные рубашки. — Да ты просто хотел на голых парней ещё попялиться, — хихикнула Оливия. — Ой, шла бы ты лесом, а? — отчеканил покрасневший Оливер. — Сам иди. Я вообще-то делом занималась, посмотри, как хорошо я их обработала. — Тут большого ума не надо, — парировал Оливер. Мы с Кливом молча одевались, периодически поглядывая друг на друга, пока эти двое цапались в своё удовольствие. — Я всё, — напомнил я близнецам о себе, после того как закинул рюкзак на плечо. — Рубашка немного узкая, — пробубнил Клив. — Я твоего размера не знал, так что простите великодушно, — съязвил Оливер, затем повернулся к сестре: — Иди покажись мистеру Эвансу, скажи, что я пошёл в кафетерий тебе за водой. Нечего тебе в мужском туалете отсиживаться на перемене, в любой момент кто-то может зайти. Оливер выглянул из-за двери, оценил обстановку и произнёс: — Выходи скорее. Оливия игриво шлёпнула брата по плечу и вышла из туалета. — Хочу попросить каждого из вас ничего не говорить Габриэлю, — уверенно произнёс я. — Ну, мы постараемся, но ничего не обещаем. Ты же знаешь своего брата, — неуверенно протянул Брум. В том-то и дело, что я его совершенно не знал. — А что насчёт тебя? Будешь ли ты сотрудничать или придётся снова применить угрозы? — повернулся Оливер к Кливу. — Да мне пофиг, — буркнул Клив, но под недовольным взглядом Оливера добавил: — Хорошо. — Договорились, — кивнул я. — Оливия тоже ничего не скажет, — улыбнулся Оливер. — Клив, как себя чувствуешь? — спросил я. Не хотелось, чтобы он рухнул на лестнице. — Тело ломит, как будто я весь день занимался силовыми. Отпрошусь, поеду домой, — ответил он вяло. — А ты не хочешь пойти домой? — спросил Оливер, когда за Кливом закрылась дверь. — Нет. У нас защита проекта. — Боже, Готье. Это сейчас совсем не важно. Ты еле ходишь. — Не хочу никого подводить. Мы долго готовились. — Чувствую, переубедить тебя я не смогу. Давай сходим купим воды Оливии. Оставив за спиной злополучный туалет, только теперь я осознал, как мне повезло, что именно Оливер увидел нас с Кливом. — Это чёртово везение, что именно ты пришёл на помощь, — спустя пару минут поделился я своими мыслями с Оливером. — Не сказал бы, что это везение. Я искал тебя. — Меня? — переспросил я удивлённо. — Да. Хотел спросить у тебя по поводу твоих с Габриэлем отношений, — ответил он. — А что с ними? — озадаченно спросил я его. — Ну, я заметил, что вы даже не разговариваете друг с другом, — сообщил он мне. — А вы близнецы. — Это он со мной не общается, — вздохнул я. — А я просто решил не копаться в его голове. — Но вы же близнецы, — не унимался Оливер. — Слушай, — вспыхнул я. — Мы не как ты и Оливия. Не у всех всё так радужно, как у вас. — У нас не всё радужно, — скрестив руки на груди, сообщил мне Оливер, останавливаясь. — Но при этом мы не делаем вид, что не знаем друг друга. — Это ты у брата спроси, почему он так делает, — разъярённо выплюнул я, а потом, быстро взяв себя в руки, добавил уже спокойнее: — Будет лучше, если ты сходишь за водой для Оливии сам. Мне ещё нужно оправдаться перед преподавателем за прогул. И, не дождавшись ответа от Брума, я поспешил в кабинет, где проходил наш первый урок.