Боги Олимпа:алые плащи

Глава 10 -Гера,просыпайся. Мягкими поцелуями Одиссей вытаскивает меня из сна, но в голове словно рой чужих голосов, заставляющих разум плавиться. -... грядёт война... -... Мать скоро вернётся... -....готовьтесь... -Не понимаю,-я впиваюсь пальцами в волосы, подгибая колени к груди,-не понимаю, что они хотят. Клеон... Головной шум заставляет жмуриться от тщетных попыток отогнать его. Что сделал Скелет, и каким образом я снова оказалась в лагере, ведь последнее, что я помню, это его слова по типу предсказания мойр. -Моя королева, вы меня слышите? Откройте глаза. Голос советника слаб, но ему всё же удаётся перебить все остальные. На лбу я ощущаю прохладное прикосновение его сухой жёсткой ладони, и всё вдруг стихает, возвращая меня в реальность. Распахнуть глаза, я вижу обеспокоенные лица Клеона и Одиссея, с двух сторон от меня. -Боги, Гера, что с тобой?-стоит мне сесть, муж тут же прижимает меня к себе, укутывая одеялом безопасности. -Вы научитесь, моя королева,-с сочувствием говорить советник, бросив на меня короткий взгляд,-научитесь слышать их, когда хотите, и глушить, когда не будут нужны. -Я их видела,-шепчу я, выпрямляясь из-за замиранием сердца смотря на Клеона,-я была у Скелетов. -Верно поэтому вы теперь слушайте мёртвых,-задумчиво протягивает советник,-поговорим позже. Вам лучше будет отдохнуть. Через час мы выступаем. Волнение от последней фразы сковывает холодом горло, и я неосознанно сжимаю ткань на груди Одиссея. Во двор Аида идти не хочется не только потому что я совсем не знаю, что от него ждать, но и потому что так я словно предаю Адониса. -Где же твой боевой дух, моя маленькая королева?-Одиссей обхватывает моё лицо ладонями когда в палатке мы остаёмся вдвоём,-настройся, ну. -Не знаю...-послевкусие от всего, что было ночью, всё ещё неприятно разъедает язык. -Что бы там тебе не показали эти кости, помни, что ты живёшь сейчас, и того, что ушло, уже не вернуть. И можно либо провести остаток жизни жалея о былом, либо двигаться дальше, ради того, кто с тобой остался сейчас. И его слова, на удивление, работают, и меня пропитывают гнев и злость. Я должна, в первую очередь, отомстить зато, что он сделал. И я должна бороться ради своих детей, мужа, щенков и народа. На воротах замка Периклиса, а точнее, на входе во двор Аида, нас уже встречают лучники, плотно украшающие стены. Удивительно: как быстро расходятся тайные планы. Однако перед этими воинами Я совсем не испытываю страха, поэтому лишь останавливаю своих, продолжая сидеть на Танате, которого с боков окружают Эреб и Стикс. Чтобы впечатлить чужое войско и людей, которые, наверняка, всё слышат, я говорю на мёртвом языке, фразами, каким научил Клеон: -(Пер.) Жители и воины двора Аида! Я пришла сюда не за кровью и смертями, а затем, чтобы дать вам, как и всем другим дворам, что у меня в подчинении, право на лучшую жизнь. И пришла за тем, чтобы сказать важную вещь. Но прежде я прошу показаться Периклиса. Ты говорил, что женщина не может сидеть на троне, но сейчас женщина стоит перед сотней воинов, направивших на неё свои стрелы, а ты трусливо прячешься за этими благородными людьми. Последнее всё же добавляю от себя, и это работает, потому что из-за спины одного из мужчин вырастает мой недовольный бывший родственник. -Ты говоришь красиво, но твои слова ничего не стоят,-говорит он на греческом, пронзая меня горящим взглядом, полным ненависти,-ты убила нашего короля, чтобы захватить власть в моём доме и осквернить память моего сына. Не выйдет. К тому, что он заговорит об Адонисе, я была готова, но сердце всё же ёкает. -Не знаю докладывали ли тебе твои люди,-я медленно уверенно смотрю на него,-ну я потеряла ребёнка от Адониса, когда увидела его смерть. Так что я всей душой любила его, Периклис. Лишь на мгновение в его глазах что-то меняется, но затем снова становится прежним, и теперь я обращаюсь ко всем: -Хотелось бы сказать и то, что я имею право на этот трон. Тем, что я скажу сейчас, я подставляю под сомнение свою репутацию наследницы олимпийца, но тем не менее, вы будете знать правду. Я-внучка короля Гектора, правившего до короля Александра, отца нынешнего короля Периклиса. Я имею право занять престол и присвоить себе титул правителя двора Аида. -В таком случае, юная королева, тебе придётся за это бороться,-Периклис знаком руки велит своим людям убрать оружие,-начнём с завтрашнего утра, чтобы обе стороны были готовы. Твоим бракованным щенкам тоже будет предстоять важная встреча с их братом. Тремя пальцами правой ладони он касается своего лба в знак того, что не будет нарушать условия, сказанные здесь, и мне приходится сделать то же самое, хоть я и понимаю, что ни я, ни он в итоге не сдержат ненужного обещания. -К сожалению, пока ворота моего двора для вас закрыты,-с насмешкой бросает Периклис, уходя и давая понять, что переговоры закончены. Я смотрю на Андреаса, молча спрашивая:"Уходим?" -Мгновение, королева,-спокойным голосом и кивком отвечает он, после чего достаёт из-за пояса специальный рук и трубит в него. Через пару секунд воинов- защитников на стене стрелами пронзают заранее подготовленные и занявшие свои позиции наши, которые распахивают ворота. Нетронутым остаётся лишь Периклис, со страшным удивлением наблюдая за произошедшим. -Прикажи людям сдаться и сдайся сам,-не могу не сказать я,-ради своего же народа. Мои люди не тронут твоих, если ты так сделаешь. -Смерть и жестокость-стихия моих людей,-ледяным голосом отвечает король двора Аида, лишь потом крича,-наступай! И из открытых ворот волной двигаются солдаты, сцепляющиеся схватки с нашими. Как я и думала: Периклис, похоже, был готов к этому, или планировал что-то сам, потому что на стене мёртвых тут же заменяют живые, и огни и стрел стремительно обрушиваются на нас. -Духа! Эреб и Стикс послушно опускаются, и на первого забирается, хоть и не без сопротивления цербера, Одиссей, на второго, как и планировалось, Клеон. -Они сами знают, что делать,-на всякий случай повторяю я мужчинам,-главное добраться до замка и получить живого Периклиса. Клеон, отправляйтесь к мёртвым вместе с моим мужем. Вы знаете, что сказать. Я встречаюсь взглядом с Одиссеем, который довольно кивает мне, улыбаясь: -Слушаемся,королева,-добавляя серьёзнее,-береги себя. Расставаться с ним в такой обстановке опасно и страшно, но у меня нет выбора, потому что моя цель-найти цербера и разобраться с ним до того, пока он начнёт сжигать наше войско. Так, Стикс и Эреб отправляются налево, Танат-прямо. Схватившиеся друг с другом воины едва ли обращают на нас внимание. Точнее, и мне толку этого делать, ведь тех, кто пытается предпринять попытку напасть,Танат превращается в пепел, так и очищая нам путь до самого замка. Который встречают меня неожиданной тишиной и заставляет напрячься. Никакой стражи. Никакого движения до самого подвала. У двери я спрыгиваю и успокаивающе касаюсь лапы Таната, призывая его сидеть на месте. Брата новый цербер может воспринять как врага и соперника, тогда... Не хочется даже думать об этом. Медленными и осторожными шагами я вхожу внутрь, боязливо оглядываясь. Церберу ничего не будет стоить одним дышком стереть меня с лица земли, поэтому отсутствие страха в этом случае глупо и бессмысленно. -Кого я вижу! Жёнушка моего милого брата. От столба огня в помещении резко загораются десятки факелов, закреплённых на стенах, и теперь я отчётливо вижу всю картину. В дальнем углу, у стены, толстыми цепями приковано цербер-мать, жалобно смотрящая на меня всеми тремя парами глаз. С момента нашей последней встречи она истощилась так, что видны рёбра, а на теле можно заметить шрамы от порезов и ударов-свежие и уже затянувшиеся. Её вид заставляет сердце болезненно сжаться. Она-единственное, что осталось от Адониса, и с ней поступают вот так. -Не рожай она щенят-я и отец уже давно убили бы её и оставили гнить. Ликандр совсем не изменился. Ни внешне, ни внутренне. Он стоит рядом с тем, от кого перехватывает дыхание. Почти достающий до потолка трёхголовый цербер смотрят на меня алыми глазами. Но, на удивление, ни со злобой, а с любопытством. Он один, как и говорил Клеон, размером с моих трёх церберов, и он вызывает у меня дрожь по спине. -Это мой маленький друг,-довольно говорить Ликандр, когда я с сожалением замечаю отметины и на теле этого цербера,-я подумал: у Адониса ведь был цербер, значит, и у меня должен, ведь после смерти отца я займу престол. Осознание глупости моего поступка заявиться сюда одной и навязчивой мыслью стучит барабанной дробью в голове, но я всё же пытаюсь взять себя в руки. Ликандр мне тебя злодеем-великим злодеем. Пусть так, ведь это значит то, что он будет желать видеть меня сломленной и подавленный, перед этим докучая разговорами, которые сейчас будут казаться спасением и способом потянуть время, чтобы, быть может, мои воины всё же ворвались сюда... -Так говоришь об этом, словно желаешь убить его,-невольно подмечаю я. -А ты никогда не думала, что Лиэй действо не совсем по приказу Каллистрата? Не думала, что мы можем быть заодно? Во рту становится горько от его слов, голова начинает кружиться. Адонис ведь говорил, что в его доме опасно оставаться ему самому. -Этого не может быть,-прикусывая губы, шепчу я, неосознанно делая шаг назад и смотря на ухмыляющегося Ликандра,-он твой брат... -И?-небрежно спрашивает парень,-Периклис мой отец, но я с лёгкостью говорю тебе об его убийстве. Мне положение в жизни важнее родственных связей. В то, что он говорит, не хочется верить, но это вполне похоже на правду. -Периклис знает?-спрашиваю я, уже боясь ответа. -Нет. Каким был плохим и алчным отцом он не был, смерть со своего сына не желала никогда,-Ликандр усмехается,-глупец-не иначе. Сам винил Адониса в мягкосердии, и сам не смог сделать того, чего сделал я. -Неужели ты этим гордишься?-мрачно интересуюсь я, желая заставить его умереть. -Я-не гордец,Гера. Для своих лет я очень даже мудрый правитель,-Ликандр, словно хищник, делает шаг мне навстречу,-если бы ты выбрала меня... Наследника у тебя не было, но была бы власть. А от Адониса у тебя не осталось ни того, ни другого. Его слова и взгляд сейчас вот таким ядом, что я ещё отступаю назад. -И в чем была заинтересованность Каллистрата в этом?-пытаюсь отвлечь парня я, понимая, что ничего хорошего он сейчас со мной не сделает. -Ему удобно, чтобы дворы возглавляли те, кто за него,-он делает ещё шаг,-Адонис и отец не из таких, а вот я... -Ты-самовлюблённый жестокий идиот,-выпаливаю я, сама того не ожидая,-такие никогда не будут у власти. Надеюсь, после твоей смерти ты окажешься на самом дне Стикса... Я едва успеваю договорить: с пугающей скоростью Ликандр оказывается рядом и жёстко прижимает меня за горло к стене, ударяя затылком о камень. -Осторожно,Гера,-шепчет он, приподнимая меня над землёй и заставляя хватать воздух ртом, задыхаясь,-сейчас рядом нет Адониса, и он не спасёт тебя ни от чего, что я с тобой сделаю. А я кое-что хочу сделать, Гера. Это кое-что сильнее, чем желание тебя убить. Я бегло смотрю на заветную дверь, оставшуюся в противоположном конце подвала. Мне не добежать до неё ни при каких обстоятельствах. -Но я добрый господин,-он позволяет мне сделать жадный в долг, но затем снова сильнее сжимает пальцы,-я дожидаюсь от анассы согласия. Я прекрасно понимаю о чём он. И прекрасно понимаю, что выбора нет, потому что Ликандр куда старше меня и сильнее, и ему будет достаточно одного более жёсткого нажатия, чтобы свернуть мне шею. Но и сдаваться так просто я не собираюсь, поэтому шепчу: -Да... -Что "да",анасса? -Я хочу, чтобы ты завладел мной здесь и сейчас. От собственных слов противно, но я понимаю, что это необходимо. Разумеется, Ликандр перестаёт душить меня и ставит на землю. Пальцем всё же оставляет на моей шее, словно контролируя, когда впивается в губы грубым поцелуем, свободной рукой сжимая мне волосы. Я ещё сдерживаюсь, чтобы не укусить его, а после плюнуть в лицо, вместо этого отстраняюсь и улыбаюсь: -Позволь мне сделать тебе приятно,кириас. Его глаза уже заволокла пелена наваждения, и сейчас это отлично играет мне на руку. Я медленно опускаюсь на колени, не сводя с него взгляда, но вместо того, чтобы избавить парня от одежды, я выдергиваю его кинжал и вонзаю ему в бедро, тут же со всех ног направляюсь к двери, сопровождаемая проклятиями и криками Ликандра. Но последний крик перечеркивает всё. -Цехарэс! Горячее пламя окутывает меня, сбивая с ног и захватывая всё вокруг, поджигая сено и остаток пищи цербера. Но не меня. Я с удивлением обнаруживаю, что огонь будто отступает от меня, сжирая лишь хитон и больше ничего. Всё вокруг в огне, а я лишь ощущаю приятное греющее тепло. Сделай шаг, я понимаю, что всё ещё не горю и тем более не умираю. Причины неясна, но сейчас я с решимостью покидаю пламенное поле, не стесняясь наготы направляясь к Ликандру, глаза которого источают ужас.