Боги Олимпа:алые плащи

Глава 11 -Гера,милая,прости меня,ладно?-Ликандр в страхе отползает,прижимая руку к ноге,из которой хлещет кровь,хотя кинжал всё ещё в ней. Пламя медленно подползает к парню,а я виду только его лицо,которое хочется уничтожить. Злость и ненависть вдруг сменяет необыкновенное спокойствие,когда я разворачиваюсь и иду к церберу,уже не желающему сжигать меня. -Духа,-вытягивая вперёд руку,говорю я,устанавливая зрительный контакт с центральной головой. Цербер послушно опускается,и я по очереди глажу каждую голову,затем становясь с ним рядом и с улыбкой смотря на Ликандра, сквозь огонь снова делая короткий шаг ему навстречу. -Я был не прав, Гера,-почти рыдая, кричит парень,-пощади меня. Ты не человек, Гера, не человек... Идёшь через огонь... Пощади... -А ты пощадил его?-теперь я отступаю в бок, ледяным взглядом смотря на Ликандра,отчеканивая,-после смерти не будет тебе покоя. Цехарэс. Огненный столб в мгновение ока превращает изменника в пепел, оставляя меня одну с двумя церберами. Я подхожу к брату моих церберов, которые тут же опять опускает голову, признавая во мне хозяйку. -Адонис,-мои губы дрогают в улыбке,-тебя будут звать Адонис. Головы заинтересовано склоняются, но потом, как от усталости, ложатся на пол, провожая меня взглядом до матери-цербера. -Привет. Несмотря на явный страх, она позволяет мне погладить её и обнаружить массивный ключ от цепи на шее, который я, не без труда, цепляю и по очереди избавляю мать от оков. Освободившись, она довольно урчит и поощрительно проводит по моему телу хвостом, направляясь через почти потухший огонь к сыну, который больше её в несколько раз. -Боги,Гера... Раскрывая двери для выхода цербера, в подвал забегает Одиссей, Клеон, мои щенки и кучка солдат. Муж тут же укутывает меня в свой плащ, осматривая лицо с пятнами от пепла. -Что же случилось? Я не должен был... Я лишь улыбаюсь, крепче обнимая мужчину и сдерживая слёзы. Короткими поцелуями он покрывает мои щёки, более долгими задерживается на губах, и в груди становится тепло. -Ты можешь мне сказать что случилось?-смотря мне прямо в глаза спрашивает Одиссей,-почему здесь огонь? Где твоя одежда? Ты ранена? -Я жива,-у меня вырывается нервный смешок, когда я начинаю тараторить обо всём произошедшем, ощущая как накрывает постепенная усталость и шок от пережитого. -И ты не сгорела,-повторяет Одиссей, отчего-то поджимая губы. -Всё так,-Клеон делает шаг вперёд и вдруг опускается на колени,-огонь не страшен Матери мёртвых. Матери церберов. Другие воины тоже опускаются, послушно склонив голову, Одиссей поправляет мои слегка обгоревшие волосы, оставляя поцелуи на виске и лишь потом становясь на колени, говоря громко: -Слава Гере! -Слава Гере!-подхватывают другие. -Всё ведь хорошо?-с надеждой спрашиваю я, когда муж вновь поднимается. -Всё хорошо,-он легко подхватывает меня на руки, и я мгновенно чувствую прилив сонливости,-после твоего отдыха будет коронация. Тебе нужно встретиться с мёртвыми и решить, что будет с Периклисом... Я слушаю его вполуха, уже прикрывая глаза. Последняя, что я вижу, это трёх моих щенков, их мать и нового цербера, сидящих рядом друг с другом. Боги,я могла умереть... Когда я наконец просыпаюсь, то чувствую прилив сил и Одиссея, обнимающего меня со спины. Только сейчас я с уже сам обнаруживаю, что рыжие волосы обуглились на концах, став чёрными и неопрятными. -Тебя приведут в порядок перед коронацией, моя маленькая королева,-утыкаясь мне в шею, шепчет муж, руки перемещая мне на живот,-как ты? Несмотря на то, что нежиться в кровати хотелось бы ещё очень долго, я нехотя поднимаюсь, желаю скорее покончить со всем во дворе Аида и вернуться к девочкам. -Что мне сейчас нужно сделать?-я брезгливо смотрю на грязь на своём теле, но всё же нахожу в себе силы отвлечься от этого. -Всё, что захочешь, Гера,-Одиссей поднимается следом за мной,-распорядить служанок приготовить тебе ванну? -Пусть приготовят ванну нам,-я хитро улыбаюсь,-распорядитесь, пожалуйста. Я пока займусь волосами. Смазанный поцеловать меня в щеку, муж уходит, а я подхожу к столику с зеркалом и беру в руки ножницы, поджимая губы. Придётся обстричь волосы до лопаток, хотя сейчас они достают почти до поясницы. Взяв первую прядь, я лёгким движением избавляюсь от неё, в зеркале вдруг замечая промелькнувшую тень. Нахмурившись, я всё же продолжаю стричь, теперь напрягаясь всем телом. Долго времени это не занимает, поэтому совсем скоро я приступаю к расчёсыванию, ставших необыкновенно лёгкими, волос, когда тень снова мелькает, заставляя меня обернуться. И зажать рот от удивления. Прямо передо мной, прикладывая указательный палец к губам, стоит Адонис. Совсем не изменившийся, за исключением того, что кожа стала сероватой и полупрозрачной. -Что ты..?-я не могу подобрать слов. Сердце стучит где-то в ушах, ноги подкашиваются, и мне приходится схватиться за свой же стол,-ты живой... -Нет,-он улыбается одним уголками губ, кладя ладони мне на плечи,-я всё так же мёртв, анасса... Я просто пришёл, чтобы убедиться, что ты в порядке. -Что это значит? -не понимаю я, почти задыхаюсь от переизбытка чувств,-просто пришёл? -Я рад, что с тобой всё хорошо, Гера,-ледяными, как никогда раньше, губами, он оставляет невесомый поцелуй на моём лбу,-береги себя и мой двор. Прощай. Прежде чем я успеваю что-либо ответить или сделать, Адонис просто исчезает. Исчезает. Я даже не могу понять действительно ли он был здесь, или я схожу с ума. -Вам предстоит пройти две коронации, моя королева,-говорит Клеон, пришедшие, когда наяда уже помогла мне надеть тёмно-синий, почти фиолетовый хитон, расшитый серебряными нитями и чёрными камнями. Поверх него-чёрный плащ с вышитыми золотыми черепами. Волосы, как здесь принято, я оставляю распущенными. -Хорошо,-я поднимаюсь,-где сначала? -У мертвых. Вам придётся идти одной, моя королева, другого они не примут. Я лишь киваю, нервно прикусывая губу. Конечно, мне не хочется видеть мертвецов, а уж тем более оставаться с ними один на один, но другого выхода просто нет. Клеон провожает меня до одного из берегов реки Стикс, после уходя и оставляя меня одну у чёрной глади воды. Я с удивлением подмечаю, что в отражении ничего нет, как и на дне. Словно это бездонная Бездна между миром живых и мёртвых. И вдруг на обе стороны берега начинают вылезать тысячи душ. Это не скелеты-обыкновенные люди такого же прозрачно-голубого цвета, как был сегодня Адонис. Мужчины, женщины, старики и дети-все смотрят на меня не двигаясь и не издавая ни звука. -Войди,Матерь мёртвых. Глухой, но знакомый голос недавно встреченного Скелета раздаётся из ниоткуда, будто в голове, но заставляет слушаться. И я делаю первый шаг. Ледяная вода окутывает ступни тяжёлое, липкая густотой, словно сама смерть касается моей кожи. Ещё шаг, как бы страшно не было. По поверхности реки пробегает рябь, и лишь это делает её похожей на обычную воду. Ещё один, заставляющий Стикс проснуться, а меня замереть. Из глубины медленно начинают подниматься сотни рук мёртвых душ, и сейчас река становится такой, какой они рассказывают-состоящей из людей. Однако они не пытаются утянуть меня вниз. Они тянутся, а всё вокруг заполняется шёпотом: -Матэ... Матэ... Матэ... Я продолжаю идти, как говорил Клеон, пока вода не касается груди, заставляя дыхание сбиваться то ли от холода, то ли от страха. Тогда появляется ещё тысяча душ, также молча окружающих меня. На их лицах виднеются лишь спокойные полуулыбки, словно наконец происходит то, чего они ждали. Шёпот становится громче, в итоге объединяясь будто в один общий голос, всё ещё говорящий: -Матэ... И тогда вода вокруг меня начинает кружиться, открывая моему взгляду чёрную корону с серебристыми линиями, чем ты напоминающими вены. Между её зубцами мерцают огоньки, и я невольно завораживаюсь ими. Как по волшебству, она останавливается ровно надо мной, и все души опускаются на колени. Корона оказывается на моей голове, и вода вспыхивает тысячами холодными огнями. Красиво. Величественно. Как и клятва мёртвых: -Мы - прах веков, забытый свет, Для смерти срока больше нет. Тебе одной теперь верны, Хозяйке вечной тишины. Пока течёт священный Стикс, Пока не рухнет вечный мир, Мы на твой зов восстанем вновь, Презрев и время, и покров. Нас не страшат ни сталь, ни бой, Мы смерть оставили с собой. Кость не устанет, дух не падёт, Пока твой голос нас зовёт. Твой шаг -закон. Твой взгляд - приказ. Ничто не разлучит теперь нас. Мы станем тенью за спиной, Стеною вечной и живой. О Матерь Мёртвых, наш венец, Прими присягу всех сердец, Что перестали кровь качать, Но не забыли защищать. Клянёмся прахом и костью своей, Безмолвием древних забытых полей. Пока существует последняя тьма, Мы будем твоими во все времена. Я произношу ответные слова клятвы. -Если же я нарушу эту клятву- Пусть отвернётся от меня сила, Пусть и власть моя падёт, И имя моё будет забыто. Да будет сказано. Да будет исполнено. В тронном зале на мою голову надевают блестящий чёрный венок, который, конечно, сильно уступает короне мёртвых. Здесь собралась только людей, сколько вообще может вместить это место, поэтому даже виноградинке будет с трудом где упасть. Когда официальная часть коронации заканчивается, все приступают к разговорам или еде, пока я взглядом ищу Одиссея и Клеона. -Кого-то потеряла? Сзади муж едва заметно скользит ладонью по моей талии, заставляя повернуться к нему лицом. -Самое время, моя королева,-кивает Клеон. И мы втроём мягко ускользаем в потайную дверь за троном, выходя в один из многочисленных коридоров замка. -Церберов хорошо кормят?-по пути интересуюсь я. -Разумеется, моя королева,-советник улыбается,-они все, на удивление, хорошо сдружились. -И все они твои,-Одиссей поглаживает меня по руке, за которую я держу его. Остаток пути мы проделываем молча, пока не останавливаемся у одной из комнат, дверь которой, подобной темнице, закрывается снаружи. В остальном она совсем не отличается от обычной, не стесняя её обитателя. Клеон и Одиссей входят первыми, я-после. Периклис сидит на кровати, опустив плечи и бросает на меня скучающий взгляд. Круги под его глазами стали более выраженными. -Поздравляю,-бездушно говорит он, кивая,-да правишь ты долго. -Я не держу на тебя зла,-честно говорю я, делая несколько шагов, но Одиссей мягко останавливает меня, качая головой. -И я на тебя,-отвечает Периклис,-мне доложили о том, что сделал Ликандр... Я бы всё же хотел попросить прощения за свои слова, юная королева. Не за все, конечно, но ты знаешь за какие. Прости. -Прощаю,-я на секунду прикрываю глаза от тяжести осознания. Всё могло быть по-другому. Мы могли бы стать... семьёй? -А я прощаю тебя, Клеон,-Периклис усмехается, поднимаясь и хлопая советника по плечам,-ты сделал правильный выбор. Не то что я... Безусловно, произошедшее сильно поменяло его. Сломило. -Теперь голову на плаху... -Ты уйдёшь,-прерываю его я,-уйдёшь и будешь жить как обычный человек. Твой отец помиловал моего деда, и я даю этот шанс и тебе. Око за око. Периклис смотрит на меня с явным удивлением и непониманием, но мне это решение далось легко. Адонис бы не хотел смерти своему отцу. И я не хочу. -Могу идти сейчас?-коротко спрашивает мужчина. -Да. Он подходит ко мне. Одиссей напрягается, но я глазами говорю, что всё в порядке. -Спасибо,Гера,-кивает Периклис и улыбается, разливая тепло и грусть в моём сердце,-да правишь ты долго.