август между нами

— Он уехал, — сказал Тэхён, лениво опираясь плечом о старую деревянную калитку, пока вечерний ветер шевелил его светлые, немного волнистые волосы. — Срочно. Какие-то больничные дела. Чонгук тогда нахмурился почти сразу. Слишком резко. — Надолго? — Не знаю. Может, на пару дней. Но прошла почти неделя. Семь длинных, липких августовских дней, наполненных жарой, пылью, раздражением и каким-то ненормальным внутренним беспокойством, которое Чонгук уже не мог нормально скрывать даже от самого себя. Тогда он вдруг осознал одну очень неприятную вещь: без-чимина-деревня-снова-стала-скучной. До тошноты скучной. Он больше не задерживался у магазина, потому что больше не было смысла стоять там лишние полчаса и ждать случайной встречи. Не торчал вечерами у речки, не зависал подолгу с парнями возле старых гаражей, не смеялся так громко, как раньше, и даже привычные шумные посиделки начали неожиданно раздражать. Всё вокруг стало каким-то выцветшим. Будто вместе с этим городским омегой из деревни действительно вытащили весь воздух, весь шум и всё живое тепло, к которому Чонгук за жалкие несколько недель успел привязаться намного сильнее, чем хотел признавать. Хосок, к сожалению, был абсолютно прав. Это уже давно перестало быть обычным флиртом, мимолетным интересом или попыткой развлечься от скуки. Чонгук ловил себя на том, что думает о Чимине буквально постоянно — слишком часто, слишком глубоко и слишком ненормально для человека, которого он знает всего ничего. Он вспоминал, как омега раздраженно закатывает глаза, как зло поджимает пухлые губы, как смотрит своим острым холодным взглядом так, будто действительно способен разрезать человека пополам одним только выражением лица. Даже то, как Чимин злился, казалось Чонгуку ненормально красивым. И это было плохо. Очень плохо. Потому что альфья привязанность — штука опасная, особенно когда возникает настолько быстро и настолько сильно, а человек, к которому тебя тянет, при этом, кажется, вообще не собирается подпускать тебя к себе близко. • Когда Чимин вернулся, в деревне уже отчетливо пахло поздним августом — теплыми вечерами, нагретой за день древесиной старых домов, сухой травой, пылью проселочных дорог и переспевшими яблоками, которые лениво падали с веток в чужих садах, разбиваясь о землю тихими глухими звуками. Дорога обратно вымотала его сильнее, чем он ожидал. После нескольких дней постоянного шума, больничных разговоров, бесконечных вопросов и напряжения голова неприятно гудела, а тело казалось тяжелым и уставшим, поэтому, выходя из машины возле дома Тэхёна, Чимин мечтал только о прохладном душе, чистой одежде и тишине. Но стоило ему закрыть дверцу такси и поднять взгляд, как внимание сразу зацепилось за чужую фигуру возле соседнего дома. Парень стоял у калитки, лениво опираясь плечом о деревянный столб, и курил, задумчиво глядя куда-то в сторону дороги. Темная свободная футболка подчеркивала худые плечи, свет от старого фонаря мягко скользил по спокойному лицу с мягкими чертами, а сам мужчина выглядел удивительно… тихим для альфы. Он казался сдержанным, взрослым и каким-то слишком спокойным на фоне всех деревенских парней, которых Чимин успел увидеть за это лето. Наверное, почувствовав на себе взгляд, альфа повернул голову в его сторону и, встретившись глазами с Чимином, едва заметно кивнул. — Вернулся? — спокойно спросил он низким негромким голосом. Чимин чуть растерялся от неожиданности, но всё же вежливо кивнул в ответ. — Да… только приехал. — Юнги, — представился альфа, коротко стряхивая пепел с сигареты. — Мы соседи. — Чимин. Юнги слегка усмехнулся уголком губ. — Я знаю. Тэхён часто орет твое имя через окно так, будто вы живете не в соседних комнатах, а через километра три друг от друга. Чимин неожиданно тихо рассмеялся, опуская голову. Это сразу сделало атмосферу между ними легче. Без напряжения и странного давления. Без ощущения, будто тебя медленно загоняют в угол одним взглядом. Они разговорились удивительно легко. Юнги оказался спокойным собеседником — говорил немного, но внимательно слушал, иногда отпускал сухие, почти незаметные шутки, от которых Чимин невольно улыбался, и совершенно не пытался произвести впечатление, что после Чонгука ощущалось почти непривычно … Чонгук. Даже в этот момент он подумал он нем. — Значит, Сеул? — тихо отвлек Юнги, затягиваясь сигаретой и чуть склоняя голову набок. — И как ты вообще выживаешь в таком шуме? — Иногда сам не понимаю, — с легкой усталой улыбкой признался Чимин. — После города здесь всё кажется слишком тихим… а потом проходит пара дней, и ты уже не хочешь обратно. — Деревня затягивает. — Похоже на то. Юнги уже собирался ответить что-то еще, задумчиво затягиваясь сигаретой и слегка щурясь от теплого вечернего ветра, когда за спиной Чимина вдруг раздался знакомый низкий голос: — Ты вернулся? Сердце Чимина предательски дрогнуло раньше, чем он успел себя остановить. Чонгук. Он стоял чуть дальше по улице возле своего старого байка, удерживая шлем под рукой и лениво проводя пальцами по влажным после речки темным волосам, которые беспорядочно спадали на лоб, придавая ему тот самый невозможный вид деревенского альфы, от которого у омег обычно подкашивались ноги. И выглядел он сейчас вовсе не мягким. Спокойным — да. Но в этой спокойной уверенности всё равно ощущалось что-то опасное и слишком альфье. Чонгук прекрасно понимал, какое влияние оказывает на окружающих, и давно привык пользоваться этим почти инстинктивно. А когда его взгляд скользнул по Юнги, стоящему рядом с Чимином, воздух вокруг словно незаметно потяжелел. Даже до того, как Чонгук подошел ближе, это ощущалось слишком отчетливо. Юнги едва заметно напряг плечи. Чимин почувствовал, как по коже пробежало знакомое напряжение. Феромоны Чонгука. Тяжелые и подавляющие. С легкой примесью раздражения, которую альфа даже не пытался скрывать. На других альф это действовало почти как вызов. Но омеги ощущали подобное иначе. Как доминирование. Как давление силы. Как опасное, горячее возбуждение, на которое тело реагировало раньше разума — так, как сама природа и задумывала. Обычно Чон не применял это при Чимине, но не сегодня. Чонгук медленно подошел ближе, по-прежнему удерживая шлем под рукой, а у омеги немного голова закружилась. Альфа коротко кивнул Юнги в знак приветствия — спокойно, почти лениво, но так, будто между ними уже произошло что-то невидимое для окружающих. А потом снова посмотрел на Чимина. — Когда приехал? — низко спросил альфа. — Минут пятнадцать назад, наверное, — немного растерянно ответил Чимин, поправив сумку на плече. Чонгук едва заметно кивнул, будто действительно запоминая эту мелочь, а потом тихо усмехнулся уголком губ. — Я уже начал думать, что ты решил вообще не возвращаться. Чимин мягко улыбнулся, глаза как-то по-доброму моргнули. — Я очень устал. — и развернулся к дому. Юнги молча стряхнул пепел с сигареты, усмехнулся, и попрощался, сказав, что они еще увидятся. Он явно ощущал напряжение между этими двумя, но решил, что сейчас не время вмешиваться. А Чимин поймал себя на том, что он сейчас идет к калитке и мысленно сравнивает этих альф. Сердце неправильно быстро стучало от присутствия лишь одного альфы.