август между нами

Чимин так и застыл у окна, неосознанно вцепившись пальцами в край деревянного стола, пока взгляд был намертво прикован к фигуре Чонгука через дорогу. Чай в кружке медленно остывал, Тэхён что-то говорил, лениво помешивая ложкой сахар, но Чимин почти ничего не слышал, потому что внутри неожиданно поднялось слишком много всего сразу — удивление, нервозность, странное волнение и это раздражающее тепло где-то под ребрами от одного только понимания, что Чонгук пришел сюда с самого утра. К нему. И, судя по всему, стоял там уже достаточно долго. — Даже не думай, — лениво протянул Тэхён, заметив, как Чимин снова машинально провел рукой по растрепанным волосам. — О чём? — нахмурился тот, не отрывая взгляда от окна. — Ты уже третий раз поправляешь волосы. Чимин тут же раздраженно убрал руку с головы. — Потому что они ужасно выглядят после сна. На самом деле выглядел он сейчас до смешного домашним — в огромной растянутой белой футболке, которая была ему явно велика и постоянно сползала с одного плеча, открывая тонкую ключицу и светлую кожу, в мягких светлых домашних штанах и тапках, которые тихо шаркали по деревянному полу. Лицо после почти бессонной ночи оставалось сонным и слегка помятым, под глазами лежала легкая усталость, а светлые волосы беспорядочно торчали в разные стороны. Тэхён, посмотрев на него, тихо фыркнул. — Ты выглядишь как цыпленок. — Очень смешно. — Сонный и злой цыпленок. Но Чимина сейчас это вообще не волновало. Потому что внутри билось только одно желание — понять, зачем Чонгук пришел так рано. И, если честно, он сам хотел его увидеть. Просто не думал, что это произойдет настолько быстро. После вчерашней ночи Чимин почти не спал, снова и снова вспоминая горячие ладони на своей талии, дыхание возле шеи, тяжелый низкий голос и то, насколько легко рядом с этим альфой он переставал нормально соображать. — Я сейчас вернусь, — неожиданно быстро бросил он. И сразу направился к выходу. — Ты даже чай не попил! — крикнул ему вслед Тэхён. — Потом! Чимин уже спускался с крыльца, когда утренний ветер неожиданно прошелся по его телу прохладной волной. Тонкая футболка совсем не спасала от свежести раннего утра, и омега сразу невольно сжался, скрестив руки на груди и чуть втянув голову в плечи. Воздух пах травой, деревьями и еще влажной после ночи землей. Солнце только поднималось выше, окрашивая улицу мягким теплым светом, а сама деревня всё еще казалась сонной и тихой. Чимин уже потянулся к ручке калитки, собираясь открыть её и выйти на улицу, как вдруг она сама резко толкнулась ему навстречу с другой стороны. От неожиданности он не успел удержать равновесие и качнулся назад, чувствуя, как земля буквально уходит из-под ног. Но упасть ему не дали. Сильные руки мгновенно поймали его за талию, удерживая слишком близко к чужому телу. Чимин резко вдохнул. Его ладони почти инстинктивно уперлись в грудь Чонгука — твердую, горячую даже сквозь плотную темную футболку, и от этого прикосновения по телу пробежала дрожь. Несмотря на прохладный утренний воздух, от альфы шло живое тепло. От него пахло свежестью раннего утра, легким табаком, нагретой солнцем кожей, чистым мылом и чем-то еще — густым, тяжелым, исключительно его собственным запахом, от которого внутри у Чимина начинало опасно теплеть. Чужое присутствие медленно проникало под кожу, заполняло всё внутри вязким туманом, от которого мысли становились медленнее, а дыхание — тяжелее. У Чимина слегка закружилась голова. Чон был настолько близко, что он чувствовал тепло его дыхания на своем лице, он видел темные ресницы, напряженную линию челюсти и внимательный взгляд, который будто скользил по нему слишком медленно. И в этих темных глазах сейчас было что-то такое, от чего у Чимина на секунду сбилось дыхание — что-то тихое, почти нежное, совершенно не похожее на привычную наглую уверенность этого альфы. Чимин будто очнулся только через несколько секунд. Он быстро отшатнулся назад, выскальзывая из чужих рук, и растерянно посмотрел на Чонгука. Несколько мгновений они просто молчали. Будто оба не знали, с чего вообще начать после вчерашнего. А потом Чонгук первым нарушил тишину. — Я пришел поговорить. Чонгук еще несколько секунд молча смотрел на него, будто сам не до конца понимал, с чего вообще начать этот разговор, а потом коротко кивнул в сторону двора. — Давай здесь не стоять. Зайдём во двор. Чимин ничего не ответил, только молча развернулся и первым пошёл по узкой дорожке внутрь двора. Под ногами тихо скрипел песок, утренний ветер мягко качал виноградные листья над головой, а солнечный свет красивыми пятнами ложился на старую деревянную лавочку возле дома. Здесь всегда было удивительно спокойно. Густой виноград разросся почти на весь двор, создавая прохладную тень, и между широкими зелеными листьями уже начинали проглядывать маленькие гроздья. Воздух пах влажной землей, деревом, солнцем и свежим утром. Чимин медленно сел на лавочку, всё ещё ощущая странную слабость после близости Чонгука, а сам альфа, наоборот, будто не мог усидеть на месте. Он отошел чуть дальше, под старое дерево у забора, нервным движением достал из кармана сигареты и закурил. Взору Чимина это зрелище очень понравилось. Высокий, широкоплечий, немного растрепанный после ветра, в темной футболке, плотно облегающей крепкое тело, Чонгук сейчас выглядел до невозможного… настоящим. Он курил молча, иногда проводя рукой по волосам, и Чимин невольно следил за движением его пальцев, за тем, как напрягаются мышцы на руках и шее, как поднимается и опускается грудь при каждом глубоком вдохе. И, как бы Чимин ни пытался сопротивляться этой мысли, Чонгук был действительно красивым альфой. Опасно красивым. Чонгук сделал ещё одну затяжку, но почти сразу раздраженно выдохнул дым в сторону и опустил сигарету. Будто даже она сейчас не помогала успокоиться. Через несколько секунд он коротким движением выбросил её в сторону, растер подошвой и наконец поднял взгляд на Чимина. Чонгук ещё несколько мгновений молча смотрел на него, будто внутри продолжал спорить сам с собой, а потом медленно подошёл ближе и неожиданно опустился перед Чимином на корточки. Большой, высокий альфа теперь находился почти между его коленями. Чимин сразу напрягся, однако не отодвинулся. Наоборот — почти против собственной воли вдохнул глубже воздух рядом с ним, и это мгновенно стало ошибкой, потому что рядом с Чонгуком всё внутри снова начинало медленно плавиться и терять четкие границы. Рецепторы шумели так сильно, что тело будто наполнялось одним бесконечным теплым гулом, от которого становилось тяжело нормально думать. Запах Чонгука не ощущался чем-то простым или обычным — он накрывал слоями, густыми, тяжелыми, опьяняющими, медленно проникая под кожу и оседая где-то глубоко внутри. Чимин слышал в нем запах костра, который догорал поздней ночью возле реки после праздников, запах нагретой солнцем древесины и раскаленной пыльной дороги в самый жаркий летний день, горячий ветер в поле, сухую траву, теплый дым и почему-то — дождь. Первый сильный августовский дождь после удушающей жары, когда земля начинает дышать паром, влагой и свежестью. И от этого становилось только хуже, потому что Чимин с ужасом понимал: если Чонгук сейчас подойдет ещё ближе, он просто перестанет нормально соображать. Чонгук осторожно коснулся его запястья кончиками пальцев — легко, почти невесомо, — и всё равно у Чимина дыхание мгновенно сбилось, потому что кожа у альфы была горячей, чуть шершавой, настоящей, а от самого Чонгука снова тянуло солнцем, сигаретами, древесиной и чем-то опасно диким, от чего слабели колени. Чонгук медленно провел большим пальцем по внутренней стороне его запястья, внимательно наблюдая за реакцией омеги, а затем неожиданно поднес его руку ближе к своему лицу и глубоко вдохнул, прижимаясь носом к тонкой коже внутренней стороны запястья. Сильно. Будто пытался наконец уловить то, что сводило его с ума уже несколько дней. Сердце омеги сорвалось куда-то вниз, а потом заколотилось так быстро, что стало почти больно дышать, пока по шее, спине и рукам мгновенно пробегали мурашки, а живот неприятно скручивало от слишком острого, почти пугающего ощущения близости. Он чувствовал горячее дыхание Чонгука на своей коже, чувствовал, как сильные пальцы удерживают его запястье, чувствовал этого альфу слишком близко. Непозволительно близко. И от этого внутри всё начинало плавиться в какое-то вязкое, слабое состояние, в котором становилось страшно даже просто поднять глаза. Но снова ничего. Только слабый запах геля для душа, свежести после сна и сладкой выпечки. Брови Чонгука едва заметно нахмурились. — У тебя сердце опять быстро бьется, — тихо сказал он. Чимин резко поднял на него взгляд. — Не льсти себе. Уголок губ Чонгука едва заметно дрогнул, однако это не было привычной насмешкой — скорее чем-то задумчивым. — Я и не льщу, — спокойно ответил он, продолжая удерживать его запястье в своей ладони. — Я слышу. Чонгук смотрел прямо на него — внимательно, жадно, будто пытался понять что-то важное, что всё время ускользало от него. Теплый ветер снова качнул виноградные листья над их головами, по двору лениво скользнули солнечные пятна, а где-то вдалеке проехал старый велосипед, оставляя после себя тихий скрип колес по пыльной дороге. И на фоне всей этой спокойной летней тишины голос Чонгука прозвучал особенно тихо. — А какой твой запах? Я хотя бы представлю себе. — и прижав запястье к носу, прикрыл глаза. У Чимина внутри всё похолодело. Настолько резко, что даже пальцы дрогнули в чужих руках. Он почти инстинктивно попытался забрать своё запястье обратно, дернулся, отвёл руку к себе, однако Чонгук не отпустил. Наоборот. Его пальцы сжались крепче, а через секунду он перехватил и вторую руку Чимина, удерживая оба запястья сразу — не грубо, но слишком уверенно, слишком крепко, будто боялся, что омега сейчас снова ускользнет от ответа. Чимин шумно вдохнул. Сердце всё ещё билось где-то под горлом, а от близости Чонгука мысли продолжали путаться самым отвратительным образом. Чонгук смотрел прямо ему в глаза. Пристально. Почти упрямо. — Чимин? — тихо переспросил он, и его низкий голос прозвучал ещё хриплее. — Я не обижу тебя. Чимин снова дернул руками, уже слабее, больше от нервов, чем от настоящего желания вырваться, а потом вдруг замер. Потому что бесполезно. Потому что Чонгук всё равно не отпустит. Не сейчас. Чимин медленно облизнул пересохшие губы, отвёл взгляд куда-то в сторону виноградной лозы, где солнечный свет путался в зеленых листьях, и несколько секунд просто молчал, пытаясь успокоить дыхание. — Придет время, и ты все узнаешь, — тихо сказал Чимин, так и не посмотрев на него. Несколько секунд Чонгук молчал. Чонгук медленно наклонился чуть ближе, одновременно притягивая омегу за запястья к себе, и Чимин почти перестал нормально дышать, внутри начинал поднывать желудок. В этот момент из дома внезапно донесся громкий голос Тэхёна: — Чимин! Если вы там уже закончили смотреть друг на друга, как в дешевой дораме, идите завтракать! Чимин резко моргнул, будто только сейчас снова вернулся в реальность, а Чонгук коротко выдохнул через нос и на секунду прикрыл глаза, словно сам пытался прийти в себя. После чего медленно отпустил чужие запястья. Тепло его рук исчезло слишком резко. Чонгук поднялся на ноги, провел ладонью по волосам и несколько секунд просто смотрел сверху вниз на сидящего Чимина, у которого сердце всё ещё билось так быстро, что становилось почти страшно. — Мы ещё поговорим об этом, — тихо сказал Чонгук. Не вопрос. Не угроза. Скорее спокойная уверенность в том, что этот разговор ещё не закончен. Потом он обернулся в сторону дома, заметил Тэхёна, который уже стоял у кухонного окна с кружкой чая в руках и с абсолютно довольным лицом наблюдал за происходящим, и лениво махнул ему рукой. Тэхён тут же довольно ухмыльнулся. А Чонгук только покачал головой, после чего развернулся и медленно вышел за калитку, оставляя Чимина одного под виноградной тенью. С бешено бьющимся сердцем и дрожащими пальцами.