август между нами

Следующее утро наступило удивительно тихо и спокойно, будто сама деревня решила дать всем передышку перед самым шумным вечером лета. После вчерашнего сада, дождя и бесконечной усталости они проспали почти до обеда, и даже солнце, пробивавшееся сквозь тонкие занавески, уже давно успело подняться высоко над крышами домов, прежде чем Чимин лениво открыл глаза. В доме пахло свежим чаем, тёплым хлебом и чем-то сладким, что мама Тэхёна, судя по всему, успела приготовить с самого утра. Сам Тэхён уже ходил по кухне босиком, в растянутой футболке и домашних шортах, недовольно ворча себе что-то под нос. — Ты живой вообще? — лениво спросил он, когда Чимин наконец появился в дверях кухни с ещё сонным лицом и растрёпанными волосами. — Не уверен. Тэхён тихо рассмеялся и поставил перед ним кружку горячего чая. Утро получилось удивительно домашним и спокойным. Они долго завтракали, сидя возле открытого окна, из которого тянуло свежим ветром и запахом нагретых солнцем яблонь. Потом лениво убирались по дому, складывали вещи, спорили из-за какой-то ерунды, а ближе к вечеру деревня вокруг начала постепенно меняться. Будто оживать. С улиц всё чаще доносились голоса, смех, музыка и шум машин. Кто-то уже нёс к реке длинные гирлянды и деревянные конструкции для костров, кто-то украшал дома венками и фонарями, а воздух медленно наполнялся тем самым предвкушением, о котором Чимин слышал последние недели почти каждый день. Сегодня был праздник огня. Главная ночь этого лета. И чем ближе становился вечер, тем сильнее это чувствовалось буквально во всём. Даже небо казалось другим — тёплым, золотистым, медленно уходящим в густой оранжево-розовый закат. — Нам уже пора собираться, — заявил Тэхён, выглядывая в окно. — Иначе все лучшие места опять займут раньше нас. — Ты говоришь так, будто мы идём на концерт. — Вообще-то это важнее концерта. — закатив глаза, фыркнул Тэ.  Чимин только тихо фыркнул, но всё же поднялся к себе в комнату. И оказавшись перед шкафом, он начал думать о том, увидит ли там Чонгука. Конечно увидит. Вся деревня там будет. Ему стало тепло и тревожно одновременно. За окном медленно догорал закат, по улице уже проходили нарядные люди, а где-то вдалеке слышалась музыка и чей-то громкий смех. Праздник начинался. Собираться они начали ещё до заката, потому что Тэхён относился к празднику огня слишком серьёзно и категорически отказался выходить из дома «в чём попало». Поэтому теперь по комнате были разбросаны вещи, на кровати лежали браслеты, цепочки и солнечные очки, а из открытого окна внутрь медленно затекал тёплый вечерний воздух, пахнущий цветами, нагретой древесиной и далёким дымом от уже разжигаемых костров. Чимин долго перебирал летние вещи, а потом всё-таки остановился на тонкой черной рубашке из мягкого льна, которая приятно холодила кожу и свободно ложилась по телу. Короткие рукава открывали красивые руки, ворот был чуть расстёгнут, из-за чего красиво выделялись ключицы, а тёмные брюки делали весь образ ещё более лёгким. Волосы он уложил небрежно, но именно так, как будто они сами идеально легли после ветра. Несколько мягких светлых прядей всё равно спадали на лоб и виски, а тёмные очки, которые он надел почти перед самым выходом, только сильнее подчёркивали его спокойную, почти невозможную красоту. Тэхён выглядел не хуже. На нём была свободная бежевая рубашка с закатанными рукавами и лёгкие тёмные брюки, а волосы он, кажется, укладывал дольше всех. — Если Хосок сегодня умрёт от любви, я не виноват, — совершенно серьёзно заявил Чимин, застёгивая браслет на запястье. — Заткнись. Но Тэхён всё равно слегка покраснел. Когда они наконец вышли из дома, вечер уже полностью опустился на деревню. И это было красиво до невозможности. Вдоль улиц горели маленькие фонари и длинные гирлянды, развешанные между деревьями, из открытых дворов доносился смех, музыка и звон посуды, а люди постепенно стекались к реке — туда, где каждый год проходил праздник огня. Тёплый ветер мягко шевелил листву над головами, воздух был наполнен запахом костров, сладких напитков, речной прохлады и летней ночи, а где-то впереди уже виднелось золотистое свечение огромного костра. Когда они подошли ближе, Чимин невольно замедлил шаг. Площадка для праздника уже была полностью готова. Длинные деревянные столы стояли рядами возле реки, украшенные фонариками и полевыми цветами, чуть дальше располагалась небольшая сцена, где сейчас выступали какие-то местные подростковые группы, а вокруг уже шумела почти вся деревня. Дети бегали между столами с бенгальскими огнями, взрослые громко разговаривали, смеялись и носили последние коробки с напитками, а в центре площадки возвышалось огромное место для главного костра — засложенное из толстых брёвен и сухих веток, которое позже должно было осветить весь берег. Оставались только какие-то мелочи, и то в основном ими занимались взрослые омеги, поправляя украшения, свечи и гирлянды. Альфы же в основном стояли возле сцены, костра или таскали тяжёлые вещи, переговариваясь между собой. Тэхён внезапно толкнул Чимина локтем в бок. — Только не пялься слишком очевидно. — На кого? Но Тэхён уже усмехнулся и кивнул куда-то вперёд. И Чимин поднял взгляд. Чонгук стоял возле большого костра вместе с несколькими альфами и Хосоком и Юнги, что-то спокойно обсуждая, пока вечерний огонь от фонарей мягко подсвечивал его лицо, шею и тёмные волосы, слегка растрёпанные ветром. Вечерний свет мягко скользил по его лицу, цеплялся за тёмные волосы, убранные назад, хотя несколько прядей всё равно спадали по бокам и делали его вид ещё более невозможным. Чёрная футболка подчёркивала широкие плечи и сильные руки, тёмные джинсы сидели идеально, впрочем, как и всегда.  Чонгук заметил их сразу. Даже среди оглушительного шума музыки, ярких вспышек цветных прожекторов и бесконечного движения людей взгляд Чонгука каким-то необъяснимым образом мгновенно нашёл Чимина в огромной толпе. Замолчав прямо на полуслове, альфа едва заметно повернул голову в их сторону, будто почувствовал его присутствие задолго до того, как действительно увидел, и больше уже не смог отвести глаз. Чонгук коротко бросил что-то стоявшим рядом альфам, небрежно махнул рукой кому-то из знакомых, а затем, даже не дожидаясь окончания разговора, уверенно направился прямо к ним, легко рассекая шумную толпу. Заметив это, Хосок лишь понимающе усмехнулся себе под нос. Быстро догнав друга, он почти по-хозяйски закинул руку ему на плечо и продолжил что-то весело рассказывать, явно не обращая внимания на то, что мысли Чонгука сейчас были заняты совсем другим. Когда они подошли ближе, Чимин невольно затаил дыхание. Тёплый, чуть потемневший от приглушённого клубного света взгляд Чонгука медленно скользнул по его светлым, слегка растрёпанным волосам, задержался на изящных открытых ключицах, выглядывающих из-под тонкой черной  рубашки, затем неторопливо поднялся к мягким губам омеги. В этом взгляде было завораживающее восхищение, от которого внутри Чимина предательски дрогнуло. И на одно короткое, почти невесомое мгновение ему показалось, что окружающий мир просто исчез. Смолкли музыка и голоса, растворился шум танцующей толпы, погасли яркие огни — остались только они двое и этот долгий, слишком внимательный взгляд. Чимин мягко поднял глаза, встречаясь с тёмным взглядом альфы, и уголки его губ едва заметно дрогнули в лёгкой, почти неосознанной улыбке. Рядом с ними Хосок, словно совершенно не замечая напряжения между друзьями, что-то увлечённо обсуждал с Тэхёном, попутно заботливо поправляя сбившийся воротник на его рубашке, отчего омега только тихо фыркал и пытался отмахнуться. Чонгук коротко сглотнул. Кончик языка едва заметно скользнул по нижней губе, а в глазах мелькнуло что-то тёмное и трудноуловимое. — Пойдёмте, — негромко произнёс он низким, слегка охрипшим голосом, не сводя взгляда с Чимина. — У нас уже всё готово. И, развернувшись, альфа первым направился сквозь толпу, совершенно не сомневаясь, что остальные последуют за ним. Сейчас, среди этого тёплого света, музыки и вечернего шума, Чимин впервые поймал себя на мысли, что ему здесь действительно хорошо. Стол оказался расположен чуть в стороне от основной толпы — под большими раскидистыми деревьями, густые ветви которых мягко закрывали это место от слишком яркого света сцены и центрального костра, создавая вокруг уютный полумрак, наполненный золотистыми отблесками фонарей и тёплым вечерним шумом. Длинный и массивный, он уже был полностью заставлен едой. Большие тарелки с закусками, нарезанные фрукты, хлеб, мясо, салаты, деревенские блюда, сладости и соусы стояли вперемешку, создавая ощущение настоящего большого праздника, к которому готовилась вся деревня. Между тарелками поблёскивали банки холодного пива, бутылки алкоголя и сладких напитков, покрытые каплями влаги после холода, а в воздухе смешивались запахи еды, костра, речной прохлады и тёплых летних цветов.