август между нами

Где-то неподалёку продолжала играть музыка, люди громко смеялись, кто-то уже танцевал возле сцены, а над тёмной водой медленно зажигались гирлянды, отражаясь в реке длинными дрожащими огнями. — Подождите… — Тэхён, поправляя спадающие на лоб волосы, чуть удивлённо оглядел стол. — Мы что, не вчетвером будем? Хосок, расслабленно плюхнувшись на скамейку и широко расставив длинные ноги, сразу потянулся за банкой пива. — Не-а. Сейчас ещё Юнги подойдёт и Минхо, наш сосед. — Минхо? — переспросил Тэхён. — Тот высокий, который в автомастерской работает? — Ага, он самый. Тэхён коротко кивнул, а потом будто между делом, хотя взгляд его стал чуть внимательнее, спросил: — А вы с Юнги сейчас нормально общаетесь? Хосок усмехнулся и покосился на Чонгука, который в этот момент стоял возле стола, лениво опираясь ладонью о деревянную поверхность. — Да всё нормально, — спокойно сказал Хосок. — Он же сосед. И в праздник огня все должны быть в мире.  Чонгук молча открыл банку пива и только коротко пожал плечом, будто подтверждая сказанное.  Внутри Чимина всё равно осталось лёгкое странное чувство, потому что он прекрасно помнил, как Юнги постоянно оказывал ему внимание — слишком мягко улыбался, садился рядом, наклонялся ближе во время разговоров, а иногда смотрел так внимательно, что становилось немного не по себе. И Чимин не был глупым. Он видел, как Чонгуку это не нравилось. Очень не нравилось. Пусть тот и старался держать лицо спокойным и невозмутимым. Но сегодня просто хотелось спокойно провести этот тёплый летний вечер, смеяться вместе со всеми, смотреть на огромный костёр, слушать музыку и хотя бы ненадолго перестать думать обо всём слишком много. Этот праздник почему-то ощущался особенным. Будто сама ночь медленно подталкивала их всех к чему-то важному, после чего делать вид, будто между ними ничего не происходит, уже просто не получится. Расселись они как-то совершенно естественно, будто это даже не обсуждалось заранее и каждый интуитивно занял именно то место, где хотел оказаться. Чимин сел с краю длинной деревянной скамьи, рядом почти сразу устроился Чонгук, а напротив них расположились Хосок, Юнги и Минхо. Тэхён сел рядом с Чимином, лениво поджав под себя одну ногу и сразу потянувшись за напитком, пока вокруг них продолжал шуметь и переливаться огнями летний праздник. И Чимин слишком остро почувствовал момент, когда Чонгук сел рядом. Так близко.  Их бёдра едва заметно соприкоснулись через ткань одежды, тёплое плечо Чонгука почти касалось его собственного, а от большого сильного тела рядом исходило ровное живое тепло, от которого внутри почему-то сразу становилось беспокойно и одновременно слишком спокойно. И это раздражало. Чимин вообще не понимал, что с ним происходит рядом с этим альфой. Обычно он без труда ставил людей на место, легко отпускал колкости и никогда не позволял кому-либо настолько бесцеремонно вторгаться в своё личное пространство. Но рядом с Чонгуком всё почему-то работало неправильно. Язвительные ответы, которые обычно сами слетали с языка, внезапно застревали где-то в горле, а вместо привычного раздражения оставалось лишь это странное, совершенно неуместное волнение. И Чимину это совершенно не нравилось. А Чонгук… Чонгук не мог не сесть рядом с ним. Ему нужно было, чисто физически. Ему необходимо было находиться возле Чимина, слышать его голос среди шума толпы, чувствовать его рядом, ощущать исходящее от него тепло и постоянно убеждаться в том, что тот действительно сидит здесь, возле него. Альфу очень сильно тянуло к омеге, и он абсолютно не собирался этому противиться. Молодой альфа, Минхо, к удивлению всех, оказался очень приятным и лёгким человеком. С мягкой улыбкой и чуть растрёпанными тёмными волосами, быстро влился в разговор, спокойно познакомился с омегами и уже через несколько минут смеялся вместе со всеми так естественно, будто они были знакомы много лет. В нём совсем не ощущалось той тяжёлой давящей энергии, которая иногда исходила от некоторых альф. Скорее всего, в силу возраста. Разговоры за столом быстро стали шумными и живыми. Ребята что-то обсуждали между собой, смеялись, открывали напитки, рассказывали истории, а музыка со стороны сцены периодически заглушала чужие голоса, смешиваясь с шумом реки и треском уже разгорающихся факелов возле огромного костра. Хосок, как обычно, болтал больше всех. Юнги временами лениво вставлял в беседу какие-то комментарии своим низким спокойным голосом, от которых весь стол начинал смеяться ещё сильнее. И среди всего этого Чонгук почти постоянно касался Чимина. Их пальцы случайно сталкивались возле тарелок и банок с напитками, Чонгук слегка задевал его локоть, наклоняясь ближе, чтобы что-то сказать, то большая тёплая ладонь ненадолго ложилась на его плечо, когда он предлагал ему еду или напиток. Чонгук наклонялся близко и едва уловимо вдыхал воздух рядом с ним, как его дыхание касалось виска, волос или открытой кожи возле шеи, вызывая мурашки. Чонгук будто снова пытался уловить его запах. Понять. Разобраться. Когда они уже немного поели, со стороны сцены внезапно заиграла музыка громче, а возле огромного костра началось какое-то движение. Люди вокруг сразу оживились. Кто-то начал вставать из-за столов, дети побежали ближе к площадке, а над берегом раздались первые громкие объявления ведущих. — О, начинается, — Хосок сразу поднялся на ноги. — Пошли ближе посмотрим. Все дружно зашевелились, отодвигая скамейки и поднимаясь из-за стола. Ладонь Чонгука тут же накрыла пальцы Чимина, но стоило тому слегка потянуть его на себя, как Чимин почти сразу осторожно высвободил руку и поднялся со скамьи сам, избегая встречаться с ним взглядом. Чонгук только усмехнулся. Стоило Чимину сделать шаг в сторону, как альфа вновь перехватил его за запястье, притягивая ближе к себе. Наклонившись к самому уху омеги, он тихо произнёс: — Я все равно я от тебя не отстану. Юнги, который вставал последним, конечно же, всё заметил, чуть усмехнулся себе под нос, лениво отвёл взгляд и первым направился к площадке. Хосок тем временем уже привычно закинул руку на плечи Тэхёна, притягивая его ближе прямо на ходу, и Тэхён, ворча что-то себе под нос, всё равно не отстранился. После нескольких концертных номеров, шумных выступлений и бесконечных разговоров ведущих люди постепенно начали стекаться ближе к самому центру площадки — туда, где уже был подготовлен огромный костёр, сложенный из высоких сухих брёвен, пахнущих древесной смолой, летом и горячим солнцем. Музыка становилась громче, толпа — плотнее. Люди смеялись, хлопали, звали друг друга ближе к костру, а ветер со стороны реки трепал волосы и приносил запах воды, дыма и нагретой земли. В тот момент, когда главное пламя вечера наконец вспыхнуло ярко и высоко, заставляя толпу вокруг восторженно загудеть, кто-то сзади случайно толкнул Чимина плечом, и большая ладонь Чонгука сразу легла ему на поясницу. Инстинктивно и уверенно. Будто защищая. Чимин вздрогнул от этого прикосновения, потому что даже через тонкую ткань рубашки чувствовалось, насколько горячей была ладонь альфы. Но Чонгук руку не убрал, наоборот, чуть придвинул его ближе к себе, чтобы никто больше не задевал его в толпе. Чимин решил, что сегодня он какой-то гипер чувствительный, он четко ощущал жар костра, запах дыма, Чонгука…  Он был близко.  Настолько близко, что его дыхание иногда касалось виска Чимина, когда тот чуть поворачивал голову. — Сейчас желание загадывать будут, — громко сказал где-то рядом Хосок, наклоняясь к Тэхёну сквозь шум толпы. — Каждый год одно и то же. — Это традиция вообще-то, — фыркнул Тэхён, хотя улыбка всё равно не сходила с его лица. В этот момент огонь вспыхнул ещё сильнее. Высокое пламя резко поднялось вверх, освещая всё вокруг ярким золотым светом, и люди вокруг начали хлопать и кричать ещё громче. Чимин невольно поднял взгляд на костёр. Огонь отражался в его глазах, в линзах прозрачных очков, в светлых прядях волос, которые ветер постоянно бросал ему на лицо. Чонгук наклонился чуть ближе. — Загадай что-нибудь, — тихо произнёс он возле самого его уха. От низкого хрипловатого голоса по спине Чимина сразу прошли мурашки. Он медленно повернул голову. И замер. Чонгук стоял совсем рядом, прижимаясь грудью к плечу омеги, освещённый тёплым светом костра, с растрёпанными от ветра волосами, тёмными глазами и невозможным взглядом, от которого внутри становилось слишком тесно и жарко. — А ты загадал? — спросил Чимин. Уголок губ Чонгука едва заметно дрогнул. Он несколько секунд просто смотрел на него. Так внимательно, будто видел только его одного среди сотен людей вокруг. А потом наклонился ещё ближе и почти неслышно сказал: — Да, тебя. У Чимина сердце немного приостановилось. Он округлил свои глаза и сказал немного тихо: — Я, наверное, обратно за стол сяду… с Тэхёном. Чонгук несколько секунд внимательно смотрел в его глаза, а затем медленно кивнул. — Хорошо, — тихо ответил он своим низким хрипловатым голосом. — Я через чуть-чуть подойду. От этих простых слов внутри снова стало как-то слишком тепло и уютно. Чимин лишь коротко кивнул, после чего вместе с Тэхёном начал выбираться из толпы обратно к столам, пока позади всё ещё гремела музыка, а огромное пламя продолжало трещать и бросать искры высоко в ночное небо. За столом оказалось заметно спокойнее. Фонари мягко освещали деревянную поверхность, банки с напитками, тарелки с едой и их лица, а шум праздника теперь доносился чуть приглушённо, будто издалека. Тэхён первым устало плюхнулся на скамью и сразу подтянул одну ногу под себя, устраиваясь удобнее, а Чимин сел рядом с ним, тоже закинув ноги на скамейку боком и слегка повернувшись к другу. Рукава рубашки мягко спадали с его плеч, тонкая ткань слегка мялась от движений, а прозрачные очки красиво поблёскивали в свете фонарей и огня где-то впереди. После жары, костра и нескольких глотков пива его щеки едва заметно порозовели, волосы немного растрепались от ветра, а губы всё ещё мягко блестели. Тэхён, лениво открывая банку пива, посмотрел на него и тихо фыркнул: — У тебя лицо такое, будто тебе сейчас признались в любви. Чимин сразу закатил глаза и толкнул его плечом. — Замолчи. — Даже не собираюсь. Чимин тихо усмехнулся и наконец сделал несколько нормальных глотков холодного пива, чувствуя, как тело постепенно расслабляется после долгого дня, жары и слишком сильных эмоций. Они сидели так довольно спокойно — разговаривали о какой-то ерунде, наблюдали за людьми возле костра, иногда смеялись над чем-то, а вокруг продолжала жить шумная летняя ночь. И всё равно Чимин периодически ловил себя на том, что невольно ищет взглядом Чонгука среди огней, музыки и движущихся людей.