август между нами

Вечер даже не думал заканчиваться. Наоборот — казалось, с наступлением темноты праздник только по-настоящему ожил. Яркое золотисто-оранжевое пламя с громким треском поднималось к ночному небу, осыпая искрами всю поляну. Люди вокруг восторженно кричали, музыка стала громче, кто-то уже танцевал босиком прямо на прохладной траве, пары постепенно уходили ближе к тёмной реке, а компании за длинными деревянными столами становились всё шумнее, свободнее и пьянее от этой летней ночи. Августовский воздух был горячим. Почти дурманящим от смеха, дыма, алкоголя и эмоций. Их компания уже вернулась к столу и окончательно расслабилась. Минхо уже куда-то исчез, растворившись среди людей возле сцены, зато Хосок буквально сиял от счастья. Красивый, шумный, с раскрасневшимися щеками, яркими глазами, он постоянно тянулся к Тэхёну — то закинет руку ему на плечи, то специально наклонится слишком близко, то опять скажет какую-нибудь ерунду, от которой Тэхён начинал смеяться своим тихим хрипловатым смехом. И самое интересное — Тэхён совершенно этому не сопротивлялся. Наоборот. Смотрел на Хосока удивительно мягкими, почти нежными глазами, иногда толкал его локтем, смеялся, качал головой, но всё равно незаметно придвигался ближе. Чимин, сидевший рядом с ним боком на лавке, с одной ногой, поджатой под себя, лениво пил пиво из банки и наблюдал за ними с лёгкой улыбкой. Его прозрачные очки красиво отражали свет фонариков и костра, светлые волосы уже немного растрепались от ветра и влажного воздуха, а тонкая рубашка мягко открывала ключицы каждый раз, когда он двигался. И Чонгук, сидевший напротив, кажется, вообще перестал делать вид, что не смотрит на него. Взгляд альфы ощущался почти физически, он был тяжелым и жадным.  А что еще интересней, рядом с Чоном сидел Юнги.  Чимин вообще старался не смотреть напротив в их сторону и встречаться с альфами глазами.  — Всё, я требую развлечений! — внезапно объявил Хосок, хлопнув ладонями по столу так резко, что банки с пивом звякнули. — Мы сейчас умрём от скуки. — Ты пять минут назад орал песни возле костра, — лениво заметил Юнги, развалившись на лавке с таким видом, будто уже был заметно пьян. — Это была культурная программа. — Это был позор. Тэхён прыснул со смеху, Чимин тихо фыркнул в банку с пивом, а Хосок возмущённо ткнул пальцем в Юнги: — Завидуй молча. И тут же резко выпрямился. — Всё! Играем в правду или действие! — Плохая идея, — моментально сказал Чимин, даже не подумав. — Отличная идея, — одновременно ответили Хосок и Тэхён. И, судя по тому, как все уже расслабились после алкоголя, музыки и этого бесконечно тёплого вечера, сопротивляться никто особо не собирался. Что ж. Вечер явно обещал стать ещё интереснее. По одну сторону длинного деревянного стола сидели три альфы — Хосок, Юнги и Чонгук. Напротив — Тэхён и Чимин. И Чимин неожиданно понял, что вообще не знает, нравится ему это или нет. Потому что, с одной стороны, сидеть чуть дальше от Чонгука было спокойнее. Наверное. А с другой… Теперь он ощущал его взгляд буквально кожей. Особенно когда поднимал глаза и видел, что Чонгук снова смотрит только на него. — Нет, нет, нет, — Чимин сразу поднял ладонь, едва только Хосок с абсолютно подозрительной улыбкой достал пустую бутылку из-под пива. — А можно без меня? — Конечно же нет, — довольно протянул Хосок, ставя бутылку на середину стола. — Атмосфера идеальная. — Для катастрофы, — пробормотал Юнги. — Для романтики, — возразил Хосок и драматично приложил руку к груди. Тэхён уже смеялся, опираясь локтем о стол, а Чонгук, сидевший напротив, молча наблюдал за реакцией Чимина, лениво покручивая в пальцах банку с пивом. И, что раздражало сильнее всего, уголок его губ едва заметно дёргался. Ему всё это определенно нравилось. Ночная площадка вокруг них шумела всё громче. Музыка стала быстрее, возле огромного костра танцевали люди, тёплый ветер носил по воздуху запах дыма, яблок, алкоголя и летней травы, а фонари мягко освещали их стол, превращая этот уголок праздника почти во что-то отдельное от остального мира. — Правила простые, — заявил Хосок. — Бутылочка. На кого выпало — либо правда, либо действие. — Очень надеюсь, что ты повзрослеешь к следующему лету, — спокойно сказал Юнги. — Никогда. Игра началась почти сразу. Первым крутил Хосок, и бутылка быстро остановилась напротив Тэхёна. — Оооо, судьба, — немедленно заявил Хосок. Тэхён только закатил глаза, хотя уже улыбался. — Правда. — Скучный. — Вопрос задавай. Хосок моментально наклонился ближе, хитро щурясь: — Ты бы пошёл со мной на свидание? Тэхён сначала завис, а затем наклонился ближе к Хосоку и спросил: — Разве мы уже не выглядим так, будто и так туда идём?..  За столом сразу поднялся шум. Хосок победно заорал что-то абсолютно невнятное, Чимин рассмеялся, наклоняясь вперёд и хватаясь за банку с пивом, а Юнги устало прикрыл лицо ладонью. И Чонгук в этот момент снова засмотрелся на Чимина. Потому что смеющийся Чимин был чем-то совершенно невозможным и залипательным.  Следующим крутил Юнги. Бутылка медленно прокрутилась по столу и остановилась напротив Хосока. — Действие, — уверенно заявил тот. Юнги лениво отпил пиво и абсолютно спокойно сказал: — Помолчи хотя бы три минуты. Тэхён согнулся пополам от смеха раньше всех. — Это невозможно, — трагично выдохнул Хосок. — Тогда проиграл. Дальше всё окончательно превратилось в хаос. Они смеялись, спорили, толкались плечами, пили, шутили, а музыка и шум вокруг будто смешивались в один бесконечный тёплый летний вечер. В какой-то момент Тэхён заставил Юнги признаться, кто из присутствующих выглядит самым привлекательным сегодня, и тот, не особо думая, кивнул в сторону Чимина. А у Чонгука на лице заметно напрягались желваки.  Потом Хосока заставили изображать признание в любви лавке, Юнги отказался танцевать и вместо этого выпил штрафное пиво, Тэхён чуть не упал со смеху, а Чимин постепенно настолько расслабился, что уже не вздрагивал от каждого взгляда Чонгука. Почти. Следующий круг снова крутил Хосок, и на этот раз бутылка неожиданно остановилась между Чимином и Юнги. — Оооо, — протянул Хосок уже опасно довольным голосом. — Вот это интересно. Чимин сразу насторожился. Очень. Потому что Юнги выглядел слишком спокойным и довольным. — Правда или действие? — лениво спросил он, не сводя взгляда с Чимина. — Правда, — моментально сказал Чимин. — Нет, — Хосок сразу стукнул ладонью по столу. — Только действия. Сегодня без скукоты. — Хосок, я тебя убью, — ровно сказал Чонгук. — ОЙ ДА ЛАДНО, ЭТО ИГРА! Юнги тихо усмехнулся. А потом, чуть наклонив голову, спокойно сказал: — Тогда действие, — спокойно произнёс Юнги, лениво покручивая холодную банку пива длинными пальцами и не сводя внимательного взгляда с Чимина. — Позволь мне поправить тебе волосы. За длинным деревянным столом сразу стало подозрительно тихо. Хосок медленно выпрямился, переставая улыбаться. Тэхён удивлённо моргнул. А Чимин почувствовал, как внутри у него всё моментально и очень тяжело сжалось, потому что это задание звучало слишком безобидно. И именно поэтому оно было опасным. Очень. — Это вообще считается за действие?.. — нервно пробормотал Чимин, пытаясь усмехнуться, хотя голос всё равно прозвучал чуть тише обычного. — Более чем, — совершенно спокойно ответил Юнги. И хуже всего было то, что в его низком голосе не было ни капли смущения, только медленная, взрослая уверенность, от которой воздух вокруг будто становился тяжелее. Чимин медленно поднялся из-за стола под слишком внимательными взглядами остальных, после чего неловко остановился рядом с лавкой, сразу убирая руки за спину и переплетая пальцы между собой так сильно, будто пытался скрыть собственное волнение хотя бы этим. Тёплый августовский ветер тут же тронул его мягкие светлые волосы, лёгкую черную рубашку и открытые тонкие ключицы, а золотистый свет фонариков и огромного костра делал его почти нереально красивым. Чонгук смотрел не отрывая глаз.  Юнги поднялся следом медленно и абсолютно расслабленно, будто происходящее вообще не казалось ему чем-то особенным. Чонгука медленно сходил с ума.  Внутри него поднималось что-то тяжёлое, собственническое и опасное, от чего хотелось скрипеть зубами и утянуть Чимина обратно к себе, подальше от чужих рук и взглядов. Но внешне Чонгук выглядел почти спокойно. Только уголок его губ время от времени дёргался в усмешке, а сам он медленно качал головой, будто происходящее одновременно раздражало его и забавляло. Кажется, он сгорал от ревности. Он с огромным трудом сдерживал собственные феромоны, не позволяя им вырваться наружу и испортить вечер всем вокруг. Чимин чувствовал это очень отчётливо. Каждая эмоция Чонгука — тяжёлая ревность, напряжение, опасное внимание и этот почти животный собственнический инстинкт — доходила до него волнами, оседая где-то глубоко под кожей. И от этого у Чимина начинала кружиться голова. Юнги тем временем остановился прямо напротив него, оставляя между ними слишком маленькое расстояние, из-за которого Чимин даже невольно задержал дыхание. А потом Юнги медленно поднял руки. И первым делом очень осторожно снял с него прозрачные очки. Чимин сразу широко распахнул глаза. Потому что без очков он всегда ощущал себя более открытым и уязвимым. Юнги спокойно отложил очки на стол рядом с ними, после чего снова перевёл взгляд на Чимина — медленно, внимательно, почти изучающе, будто теперь рассматривал его по-настоящему. Чимин почувствовал его запах. Спокойный. Прохладный. Совсем не похожий на Чонгука. От Юнги пахло морем перед грозой, солёным ветром, мокрыми камнями после дождя и чем-то хвойным, прохладным, глубоким. Этот запах не обжигал, как у Чонгука, не накрывал жаром и дымом — он затягивал медленно, как тёмная вода ночью. И от этого сочетания чужого запаха и прожигающего взгляда Чонгука у Чимина внутри всё смешалось. Он уже не понимал, от чего его ведёт сильнее. От осторожных прикосновений Юнги к его волосам. Или от дикой ревности Чонгука, от которой буквально веяло опасностью. За столом стало совсем тихо. Даже музыка, смех и шум праздника вокруг будто отдалились куда-то далеко, растворяясь за этим странным напряжением. Чимин стоял неподвижно, продолжая держать руки за спиной, и только пальцы нервно сжимались между собой всё сильнее. Юнги сделал ещё полшага ближе. И именно в этот момент Чонгук понял, что сейчас действительно может сорваться. Потому что этот альфа стоял слишком близко к омеге. Слишком. Юнги тем временем медленно поднял руку и очень аккуратно убрал светлую прядь волос со лба Чимина. Кончики пальцев задели висок. Скулу. Щёку. И Чимин едва заметно вздрогнул не от страха, а именно от самого прикосновения — слишком спокойного, внимательного и медленного. Юнги же продолжал совершенно невозмутимо поправлять его волосы, будто делал что-то абсолютно обычное, хотя воздух вокруг уже буквально искрил от напряжения. Пальцы медленно скользили вдоль мягких светлых прядей, аккуратно убирая их назад, а большой палец едва заметно коснулся скулы Чимина и задержался там на секунду дольше, чем должен был. И Чонгук в этот момент только тихо усмехнулся себе под нос и медленно покачал головой, хотя банка в его ладони уже опасно смялась под сильными пальцами. Челюсть была напряжена настолько сильно, что на скулах ходили желваки. Тёмный взгляд буквально прикован к Юнги. Чимин же, наоборот, кажется, вообще перестал понимать, куда себя деть. Щёки у него пылали. Ресницы дрожали. А дыхание стало заметно медленнее и осторожнее, потому что он слишком остро чувствовал чужие пальцы возле своего лица… и одновременно — тяжёлые феромоны Чона на себе. Юнги тем временем спокойно убрал последнюю светлую прядь ему за ухо и только после этого чуть отстранился назад. Но взгляд с Чимина так и не убрал. Вообще. Несколько долгих секунд они просто стояли друг напротив друга в золотистом свете огромного костра и мягких фонариков, под шум музыки, чужих разговоров и тёплого летнего ветра, а потом Юнги неожиданно усмехнулся уголком губ. Очень слабо. И тихо сказал: — Теперь понятно, почему некоторые здесь сходят с ума. Здесь даже запах не нужен. — Так, — наконец нервно кашлянул Хосок, резко хлопнув ладонями по столу. — Отлично. Замечательно. Все живы. Продолжаем дальше. Тэхен протянул руку немного растерянному Чимину и притянул обратно на скамью. Бутылка снова закрутилась по столу.