август между нами

Никто из них не произнес ни слова. Тишина оказалась красноречивее любых признаний, а Чимин ощущал лишь теплые ладони на своей талии, размеренное биение сердца Чонгука и густой древесный аромат альфы, в котором смешались дым от костра, прохлада ночного ветра и собственный природный запах, тяжелый, теплый и удивительно успокаивающий. Он окружал Чимина со всех сторон, проникал в легкие с каждым вдохом и постепенно вытеснял все остальные запахи праздника. В ответ Чонгук почти болезненно прикрыл глаза. Сквозь блокаторы до него доходил лишь едва уловимый след настоящего запаха Чимина — настолько слабый, что его почти невозможно было различить, но именно эта едва заметная сладковатая нота, скрытая под запахом лекарств, заставляла сердце альфы биться быстрее. Казалось, чем сильнее Чимин пытался спрятать свою природу, тем отчаяннее Чонгуку хотелось узнать, каким был бы его настоящий аромат. Чимин не отвел взгляда. Лишь едва заметно приподнял подбородок, сам не понимая, было ли это осознанным решением или тело уже перестало слушаться доводов разума. Этого оказалось достаточно. Чонгук шумно выдохнул его имя, словно вместе с ним исчезли последние остатки самообладания, после чего медленно преодолел разделявшее их расстояние и вновь прижался губами к губам Чимина. На этот раз в поцелуе не осталось ни сомнений, ни осторожности первых мгновений. В нем было всё, что они так долго прятали за колкостями, упрямством и случайными взглядами, задерживавшимися друг на друге дольше положенного. Чимин почувствовал, как напряжение, державшее его весь вечер, постепенно растворяется, уступая место странному, почти незнакомому спокойствию. Сам того не замечая, он осторожно коснулся ладонью щеки Чонгука, отвечая на поцелуй уже без прежней настороженности, и глубоко вдохнул окружавший его запах альфы, от которого внутри становилось мучительно тепло. Альфа наслаждался происходящим. В его руках дрожал омега, тот самый, который казалось бы еще несколько месяцев назад был язвительным и колким до такой степени, что Чон даже самому себе не давал шанса никакого. Чимин. Чимин. Он шептал его имя в перерывах, когда нужно было подышать. Когда выцеловывал нежную шею, слушая сладкие стоны, которые омега не мог сдерживать. Он крепко удерживал его за тонкую талию, мягко покусывая ключицы, и глубоко вдыхал едва заметный запах у запястья, наслаждаясь недолгой слабостью омеги. Лишь спустя несколько долгих мгновений они медленно отстранились, продолжая смотреть друг на друга так, словно боялись разрушить эту хрупкую близость. Чонгук невольно втянул носом воздух еще раз и тихо прикрыл глаза. — Даже сквозь чертовы лекарства … — почти неслышно произнес он с едва заметкой горькой улыбкой. — Ты сводишь меня с ума. Тело Чимина предало его. Телу понравилось все. Тяжело дыша после поцелуя, Чимин наконец открыл глаза. Чонгук всё еще сидел совсем близко — большой, горячий, с потемневшим взглядом, в котором по-прежнему читалось явное нежелание отпускать его. Чонгук переплел их пальцы и уселся рядом, облокотивших об скамью. Они пытались отдышаться. • Когда ребята наконец вернулись к столу, праздник также жил своей жизнью: у костра громко смеялись, кто-то затянул очередную песню, а над рекой медленно поднимался прохладный ночной туман. Первым на них обратил внимание Юнги. Альфа молча перевел взгляд с Чонгука на Чимина, затем обратно и едва заметно прищурился. Уходя, он совершенно точно оставлял их на разных скамейках. Между ними почти не чувствовалось привычной осторожной дистанции, словно за те несколько десятков минут, что они провели вдвоем, произошло нечто, о чем никто из них не собирался рассказывать. Юнги незаметно втянул носом воздух. И почти сразу уголок его губ дернулся. Запах Чонгука изменился. Феромоны альфы стали ощутимо насыщеннее, тяжелее, глубже, а в их привычной древесной теплоте появилась едва уловимая терпкая нота, которую Юнги слишком хорошо знал. Так пахли альфы, едва удерживавшие собственные инстинкты под контролем. Он перевел взгляд на Чимина, на его ракрасневшееся лицо, и, тихо усмехнувшись своим мыслям, спокойно опустился на скамью. С другой стороны стола Хосок и Тэхён вообще не замечали ничего вокруг. Они сидели почти вплотную друг к другу, негромко переговариваясь, время от времени начиная смеяться над понятными только им шутками, и выглядели настолько увлеченными разговором, что, казалось, давно забыли обо всех остальных. Чимин только улыбнулся, наблюдая за ними краем глаза, однако уже в следующую секунду почувствовал легкое прикосновение к своему плечу. Чонгук. — Не замерз? — тихо спросил он. — Нет. Ответ прозвучал быстро, но мягко. Чонгук несколько секунд внимательно смотрел на него, после чего, словно не поверив ни единому слову, осторожно провел ладонью по его плечу, согревая через тонкую ткань рубашки. Прикосновение оказалось коротким, почти незаметным для остальных, но Чимин мгновенно почувствовал, как по телу пробежала знакомая волна тепла. Он тихо усмехнулся. — Чонгук, мне правда не холодно. Альфа скользнул по нему долгим взглядом. — Знаю. Именно поэтому ладонь не исчезла сразу. Она лишь ненадолго задержалась на его плече, после чего медленно опустилась обратно. Чимин отвел глаза. Ему действительно не было холодно. Наоборот. Рядом с Чонгуком становилось почти жарко. Его запах, смешавшийся с ароматом дыма, ночного воздуха и древесины, по-прежнему окутывал Чимина невидимым теплом, не позволяя окончательно прийти в себя. Время пролетело незаметно. Музыка постепенно стихла, костер начал оседать, превращаясь в россыпь ярко-красных углей, а за разговорами никто и не заметил, как ночь перевалила далеко за полночь. — Думаю, пора расходиться, — первым поднялся Юнги. Остальные согласно закивали, лениво собирая со стола кружки и пустые тарелки. До дома Тэхёна они отправились все вместе. Деревенская улица почти опустела, лишь где-то вдали еще слышались последние голоса праздника, а теплый ветер лениво шевелил кроны деревьев, наполняя ночь запахом скошенной травы и реки. Разговор шел легко. Хосок рассказывал какую-то очередную невероятную историю, Тэхён смеялся так искренне, что несколько раз был вынужден останавливаться, а Юнги лишь изредка вставлял короткие язвительные замечания, после которых становилось еще веселее. Чимин сам не заметил, как тоже начал улыбаться. Он шел рядом с Чонгуком, почти касаясь его плечом, и время от времени ощущал, как тыльная сторона их ладоней случайно соприкасается. Возле дома Тэхёна они остановились. Ночь окончательно вступила в свои права, укрыв деревню тишиной, в которой уже почти не осталось следов шумного праздника. Чонгук встретился взглядом с Чимином и едва заметно улыбнулся. — Отдохни как следует, доктор. Чимин тихо фыркнул. — Это приказ? — Скорее просьба. Он на мгновение коснулся кончиками пальцев его ладони, будто не желая отпускать окончательно, а затем, чуть склонив голову, добавил: — Завтра увидимся. Черт, такие простые слова заставили Чимина улыбнуться гораздо искреннее, чем он был готов себе признаться.