Погода в бункере

Прошло три недели с того момента, как голос Ларисы Долиной уничтожил вирус «Т» по всей планете. Это случилось случайно. Её посадили в звукоизолированную камеру, она запела от скуки — и частота пошла резонансом через вентиляцию, затем через грунт, затем через атмосферу. Мутанты падали замертво по всему миру, словно от коллективного инфаркта. Корпорация «Амбрелла» рухнула за сорок восемь часов. Выжившие люди начали выходить из убежищ. Для Ларисы Долиной началась суровая реальность: она была героиней планетарного масштаба, но её банковский счёт и трудовая книжка об этом ничего не знали. Работы нет. Жилья тоже. Кто виноват во всём этом? Альберт Вескер. Значит и пусть делится. А делиться было чем. Пока Лариса давала благотворительные концерты для выживших, Вескер, которого все считали погибшим, залечивал раны в своей элитной квартире на верхних этажах одной из немногих уцелевших башен «Амбреллы». Его лаборатория, где ставили над ней опыты, по праву победителя должна была отойти ей. Она сидела в бывшем общежитии для беженцев и перечитывала единственный документ, который удалось сохранить: старую выписку из ЕГРН. «Объект недвижимости: подземный исследовательский комплекс «Нулевой сектор» (лаборатория) и прилегающая двухуровневая квартира по адресу: пр-т Вернадского, д. 666, корп. 1, кв. 666. Собственник: Вескер А.» Лариса отложила бумажку, сняла очки для чтения и посмотрела на потолок. — Значит, так, — сказала она пустой комнате. — Этот злыдень живёт в люксе с панорамными окнами, а я — в спортзале на матрасе? Ну нет. Так не пойдёт. Она взяла рулетку, блокнот и вышла на улицу.

***

Вескер действительно залечивал раны. Не физические — они заживали сами благодаря вирусу. Душевные? У биотеррориста не бывает душевных ран. Скорее, досаду. Он сидел в своём кожаном кресле в квартире на 120 квадратов. За окнами простирались руины, но внутри было идеально: чёрный минимализм, стереосистема за миллион, бар с коллекционным бурбоном. — Мастер Вескер, — раздался голос из селектора. — К вам посетительница. Говорит, что по вопросу приватизации. Вескер поправил вечно спадающие очки. — Не впускайте, убейте её. — Мы пробовали, сэр. Она спела «Цветы под снегом». Охрана в лазарете. Альберт медленно выдохнул. Три недели покоя — и вот опять. У него нет выбора. Снова. — Приведите её ко мне. Лариса вошла без стука. В руках — рулетка, потрёпанная папка и термос. На плечах — та самая шуба, которую не отобрали при захвате. — Здравствуй, Альберт, — сказала она, оглядывая квартиру. — А ничего ты устроился. Обои, правда, не в нюансе. И звукоизоляция никуда не годится — я с улицы слышала, как ты тут чокаешься с самим собой. — Лариса Долина, — произнёс Вескер ледяным тоном. — Чем обязан? Если ты пришла петь — студия находится на два этажа ниже. — Я пришла по делу, — она щёлкнула рулеткой и принялась мерить комнату. — По закону. — Какие законы, Лариса? Они отменены. Апокалипсис нынче. — А вот и нет, — Лариса вытащила из папки бумажку. — Указ президента РФ № 666-У от 2023 года «О сохранении жилищных прав в условиях чрезвычайных ситуаций». Я нашла в интернете перед тем, как он отключился. Документ действует. Ты тут кто? Собственник? Вескер медленно опустил бокал. — Я... биотеррорист. — А по документам — ИП Вескер А. на упрощёнке. Или нет? — Лариса подошла к столу и положила перед ним квитанцию. — Вот, полюбуйся. У тебя долг за коммунальные услуги по этой квартире — три миллиона рублей. Я проверила через сохранившуюся базу ЖКХ. — Я не плачу за коммунальные услуги. Я их игнорирую. — А зря. Потому что я подала заявление в БТИ. Твоя лаборатория — нежилое помещение, а ты используешь его как личный кабинет. Это нарушение. И вообще, при совке здесь был филиал санэпидемстанции, значит, имущество муниципальное. Вескер снял очки, протёр их и посмотрел на неё так, как смотрят на тирана, который вдруг заговорил о налоговых вычетах. — Ты шантажируешь меня? — спросил он тихо. — Нет, — Лариса достала вторую бумажку. — Это шантаж. А это — жалоба в народную дружину. Дружина, кстати, уже восстановлена. Там сидят дед Вася и тётя Зина из соседнего бомбоубежища. Они очень хотят проверить, есть ли у тебя разрешение на хранение биологического оружия в жилой зоне. Наступила тишина. Впервые за свою карьеру Альберт Вескер не знал, что ответить. У него был пистолет. За дверью — взвод наёмников. Но против бабы с рулеткой и трёхмиллионным долгом по квитанции... он был бессилен. — Чего ты хочешь? — спросил он наконец. — Лабораторию и квартиру, — просто ответила Лариса. — Переписываешь на меня. Я открываю там Дом культуры. Сцена, буфет, кружок по вокалу для зомби — их теперь реабилитировать надо. А ты, Альберт, идёшь работать вахтёром. Будешь встречать зрителей и говорить «Добро пожаловать». Вескер усмехнулся. Впервые за много лет. Не потому, что ему было смешно — а потому, что он понял: эта женщина действительно выиграла. — И что мне даст эта работа? — спросил он. — Трудовую книжку и полис ДМС, — ответила Лариса, усаживаясь в его кресло. — И, может быть, ты наконец войдёшь в нюанс.