О лилиях и львах

Кутногорский тракт, август 1403 При виде любимца Яна гложет обида. Эфион. Рождённый для войны, он бесстрашно и яростно проносится сквозь вражеские ряды, точно утренний туман. Но, видно, при всех его достоинствах, конюх не научил коня верности. Ведь по всем правилам Эфион должен был сбросить чужака со спины. Вместо этого какой-то младший сын захудалого шляхтича поглаживает его шелковистую гриву, а этот четырёхногий предатель довольно всхрапывает в ответ и показывает Яну зубы! — Ваш конь, сударь? Вы, верно, ошибаетесь. Это Аид — подарок моего господина, — говорит Якуб, сверкая улыбкой. — Аид?! — Ян поворачивается к Индро, задыхаясь от возмущения. — Коня из упряжи огненной колесницы Гелиоса превратили в адскую тварь! Индро, ты слышал?! — Ну, — отвечает Индро. — По крайней мере, теперь его будет легче вернуть. Мне не очень-то улыбалось пробираться в конюшни Бергова. В глазах Якуба мелькает любопытство. Он смотрит на Яна, потом на Индро, а затем хлопает себя по бедру. — Ей-богу, какая удача! Пиркштайн, конечно же! И как я не узнал это имя в Биланах? Мне следовало сразу догадаться! — говорит Якуб и обращается к своим подельникам — всадникам в потёртых бригантинах, восседающим на двух уродливых клячах: — Это те двое, которые доставили старине Отто столько хлопот. Готов поспорить, нас щедро наградят, если мы избавим его от головной боли. Он вновь поворачивается к ним, бросает быстрый пренебрежительный взгляд на Богуту и говорит: — Шляхтича в плен. Старика и оруженосца в расход. Не слезая с сёдел, разбойники начинают наступать, хватаясь за оружие. Но старик мгновенно обнажает свой длинный меч, вставая спиной к липе и лицом к всадникам. — Используйте местность! — кричит Богута. — Не встречайте их в лоб! Первый разбойник атакует, и Богута уходит в сторону. Меч вонзается в незащищённое бедро. Крик — и враг чуть не падает, пытаясь увернуться от дерева, на которое несёт его кобыла. Ян бросается к разбитой статуе, хватает мешок и разворачивает лук. Он почти достал колчан, как вдруг замечает, что второй разбойник выбрал его своей целью и уже мчит в его сторону, припав к седлу, — длинный меч целит Яну в ноги. Раздаётся короткий свист Индро — и Барбос, ощетинившись, бросается вперёд с яростным лаем. Конь, летящий на Яна, шарахается в сторону. Всадник изо всех сил пытается удержаться в седле, а Барбос уже подпрыгивает, пытаясь вцепиться лошади в ноги. Он кусает воздух, но этого достаточно, чтобы напугать животное. Индро бросается на Якуба с обнажённым мечом, но тот резко натягивает поводья, разворачивая Эфиона, — и Индро едва успевает отвести лезвие, чтобы не поранить коня. Этот вшивый шляхтич, чтоб его!.. Ян накладывает стрелу, целясь в незащищённую шею над воротником Якуба, но тот продолжает вертеться, прикрываясь телом Эфиона. Чертыхаясь, Ян разворачивается и целится во второго разбойника, который едва держится. Барбос скачет вокруг коня, рыча и щипая пастью воздух. Ян успокаивает дыхание — мир сужается до крошечной точки под неприкрытой доспехом мышкой бандита. Он выдыхает… Стрела со свистом рассекает воздух и с мокрым стуком вонзается в цель. Всадник дёргается, роняет меч и вырывает из себя стрелу. Миг на лице его застывает удивление, словно он не верит в то, что сделал. Затем алое пятно, пропитывая гамбезон, начинает расплываться под его правым боком. Он валится вперёд, соскальзывает с лошади и падает на землю. Напуганная лошадь, оставшись без седока, срывается с места — и мгновение спустя Барбос уже у ног хозяина, яростно лает на Эфиона. Конь же совершенно невозмутим. Ян скрежещет зубами. — Вас не так-то просто убить, а? — цедит Якуб, видя, как Богута уворачивается от очередного удара его подельника, и покрепче перехватывает меч: ладонь на лезвии для точности, выпад вверх, чтобы зацепить колено… Первый разбойник валится на землю, с глухим стуком ударяясь о камни. Кляча встаёт на дыбы, срывается в галоп и исчезает в кустах. Не успевает горе-наездник подняться, как клинок священника входит ему в горло. Приглушённый хрип, всплеск киновари — и кровь бандита впитывается в землю, орошая могилу товарища. Взгляд Якуба скользит с одного мёртвого подельника на другого. Затем видит занесённый меч Индро, отмечает неторопливо приближающегося Богуту и натянутый лук Яна. Его челюсть сжимается… Ян чувствует, как сердце пропускает удар. Он знает своего коня. И знает, что сейчас произойдёт. Эфион собирается встать на дыбы. Конь переносит вес назад, упираясь задними ногами в землю. Уши прижаты, ноздри раздуты. Якуб натягивает поводья… И Индро оказывается в опасной близости от передних копыт Эфиона. Ян бросает лук и срывается с места. Он пролетает мимо Богуты, бросается вперёд и, обхватив Индро за талию, валит его с ног. Что-то бьёт Яна по голове, и они летят на камни — как раз в тот миг, когда копыта Эфиона со свистом рассекают воздух там, где мгновение назад стоял Индро. Острый щебень вонзается Яну в бедро, осколки царапают спину, когда они, сплетаясь в клубок, замирают. Индро стонет под ним — нос в крови, взгляд рассеян. Ян, не раздумывая, прижимает его голову к груди и закрывает своим телом от конских копыт. Но удара не следует. Богута встаёт между ними и Якубом, подняв длинный меч. — Не могли хотя бы на полчаса раньше приехать?! — священник обрушивает на него свой праведный гнев. — Пожалейте мою спину! Теперь снова копать! Трусливый шляхтич матерится сквозь зубы, мгновение медлит, а затем резко разворачивает Эфиона и уносится прочь. Ян ругается — лук слишком далеко, а Индро вцепился в его тунику мёртвой хваткой, не давая подняться. Он смотрит, как Эфион — в очередной раз — исчезает за поворотом. Ян переводит взгляд на Индро, которого до сих пор прижимает к себе. Внутри всё сжимается, когда он отводит влажные от крови пряди со лба и видит рану. Простая царапина, но крови — хоть залейся. Могло быть куда хуже, Ян это понимает. Ему бы радоваться, но руки всё равно дрожат, когда он проводит пальцами по лбу Индро. — Курва. Не говори, что он ускакал на твоём коне, — стонет Индро, приоткрывая глаза. — Забудь о коне, — голос Яна дрожит. — Посмотри на меня. Обоими глазами, прошу. Я один в своём роде, поэтому не говори, что меня двое. — Святые угодники, двое тебя? — хрипло усмехается Индро. — Похороните меня сразу тут, вместе с разбойниками. — Шутить изволишь? Вот и славно. Значит, сотрясения нет, — с облегчением смеётся Ян и, не отдавая себе отчёта, целует Индро в лоб, с другой — здоровой стороны. Затем осторожно поднимает его на ноги. Ян оборачивается и встречает взгляд священника. Богута смотрит то на него, то на лоб Индро, которого только что касались губы Яна. Щёки тут же вспыхивают, но Ян не намерен извиняться за то, что Богута мог счесть неприличным. На лице священника — недоумение и удивление, смешанное с теплотой. Он словно хочет что-то сказать, но затем передумывает и закрывает рот. Трёт шею, выдыхает и переводит взгляд на дорогу. — Не соблаговолите объяснить, как вы умудрились обзавестись ещё одним врагом, едва покинув Сухдол? — наконец спрашивает он с сухим смешком. — Не думаю, что это новый враг, отче. Похоже, он в сговоре с нашим старым приятелем, — отвечает Индро, гладя Барбоса по голове и роясь в мешке в поисках бинтов и мази. Богута хмурится, упирая руки в бока. — Пан Бергов, — говорит Ян. — Сначала здесь засветилось серебро из Влашского двора, что ещё можно было бы списать на случайность. Но Эфион? Королевский камергер тиснул его прямиком из Сухдола. Связь очевидна. Богута убирает меч в ножны и потирает подбородок. — С уходом Сигизмунда пан Бергов должен был потерять всё. Он поставил на венгерского короля и проиграл. Но если серебро всё ещё у него… Нахмурившись, он подходит к одному из трупов. Опускается на колени, обшаривает карманы, открывает сумки — и наконец произносит: — Ну-ка, что тут у нас? Переглянувшись с Индро, Ян делает шаг вперёд. Блеск серебра. Богута берёт руку мертвеца и стягивает с пальца кольцо. — Либо эти головорезы ограбили шляхтича, либо кто-то настолько отчаялся, что платит наёмникам фамильными драгоценностями, — говорит он. В руке Богуты — перстень-печатка, похожий на тот, что Ян заметил на пальце Якуба в Биланах. На печатке клеймо: серебряный конь, вставший на дыбы. — Чей это герб? — спрашивает Индро. Ян почти уверен, что видел его раньше, но, прежде чем он успевает напрячь память, Богута отвечает: — Дом Пардубице. Семья местного гетмана. Он на стороне Сигизмунда, — Богута поднимается, хмуро глядя на кольцо. — Немудрено, что Смил Флашка настолько отчаялся, что платит этим. Последнее, что я слышал, — он заперся в Лесках и сидит в осаде. Но как это кольцо попало наружу? — И при чём тут пан Бергов, — добавляет Индро. Ян вытирает пот со лба. Его взгляд перебегает с одного трупа у ног Богуты на другой. Священник разминает поясницу. Индро безуспешно пытается перевязать кровоточащий лоб. Взгляд Яна натыкается на лопату, лежащую у руки святого Себастьяна, и волдырь на ладони тут же начинает пульсировать. Тяжело вздохнув, Ян берёт лопату: нет смысла откладывать неизбежное. Он снова будет копать. И разбираться со своими проблемами. Но — пока он копает — маленькая часть Яна ликует. Та, что хранит мелкие обиды и помнит старые счёты. Ещё один шанс расстроить планы королевского камергера? Заставить пана Бергова платить по счетам? Такой шанс нельзя упускать.

***

Они снова в пути, возвращаются к «Железной шпоре», а рука Яна то и дело тянется к пояснице — тупая боль напоминает, почему он обычно платит другим за тяжёлую работу. Индро, с окровавленной повязкой на голове, снова едет впереди, разведывая путь. Богута же с момента их отъезда хранит подозрительное молчание. С неприятным чувством в животе Ян краем глаза смотрит на священника. Тот, доверив лошади искать дорогу до корчмы самой, сидит, согнувшись над письмом. Судя по виду, пергамент уже много раз читали и складывали. Странная, едва заметная улыбка трогает уголок губ священника, пока он водит глазами по строчкам, выведенным аккуратной, привычной к перу рукой. Богута вздыхает — в этом вздохе слышится и досада, и насмешка. — Похоже, решение приняли за меня, — бормочет он и прячет письмо. Яна терзает любопытство, но расспросы могут привести к очередному спору. А он слишком устал, чтобы вновь защищать своё сердце от обвинений. Лучше просто насладиться тишиной и расстаться друзьями — если Богута всё ещё считает его другом. Увы, у святого отца, похоже, свои планы. И в них нет места молчанию. — Я знал одного рыцаря, — выдыхает Богута и пристально смотрит на Яна. — Мы сражались плечом к плечу в Косово. Свирепый, храбрый, верный. Они со своим оруженосцем были слишком близки. Когда господин застал их вместе, перед ними встал выбор. Оруженосец выбрал изгнание, рыцарь выбрал ложь. Он вернулся домой, женился на пани, которую ему сосватали. Поднимал знамёна, когда его звали на битву. Но с тех самых пор глаза его оставались пусты, сколь бы храбр он ни был. Ян чувствует, как на дно его души опускается тяжесть. Неужели Богута решил стать для него Кассандрой? Предсказать будущее, чтобы отвратить его от выбранного пути? — Но есть и другие, — голос Богуты становится мягче и тише. — Те, кто осторожен, кто верен. Их жизнь тиха, подобна кроткой молитве. Им удаётся прожить жизнь вместе так, чтобы никто не узнал. Если будете осторожны, если готовы к трудностям, то сможете найти свой путь. Ян ошеломлённо моргает. Он не ослышался? — Господь порицает похоть, — говорит Богута. — Однажды мне тоже придётся держать ответ за свои грехи. Но Он не осуждает любовь — даже ту, которую не понять простому человеку. Не думаю, что рай потерян для вас. В груди Яна робко, точно улитка, выглядывающая из раковины, начинает зарождаться надежда. Он хочет ответить, но слова застревают в горле. Глаза начинает жечь, он кашляет и отводит взгляд. Возможно, мнение священника было для Яна далеко не безразлично. Хватаясь за остроту, чтобы уйти от сентиментальности, Ян выдавливает смешок: — Что ж, если рай для меня и потерян, то мы, скорее всего, пожмём друг другу руки в аду. Там должно быть не так плохо, если есть с кем перекинуться словом. — Рядом с другом и ноша легче, — Богута усмехается. Остаток пути Ян притворяется, что любуется видами, часто моргая, пока золотые поля и раскинувшиеся леса не перестают плыть перед глазами. Наконец за поворотом показывается покосившаяся крыша «Железной шпоры». Индро ведёт Сивку во двор и передаёт её конюху. Телега въезжает следом, и все трое спешиваются. Держа руку на эфесе длинного меча, Богута переводит взгляд с Индро на Яна. — Не нравится мне это, — говорит он. — Местный гетман вербует наёмников, какой-то Якуб нападает на вас, и во всём этом отчего-то замешан пан Бергов. Зачем ему это, когда он изо всех сил должен налаживать отношения с Вацлавом? Но если пан Бергов действительно в этом участвует, ясно одно — он что-то затевает. — Мы выясним, — говорит Индро. Ян хочет поддакнуть, но Богута его перебивает: — Ну уж нет, даже не думайте, — он смотрит на них так, словно они осквернили святыню. — Вы хоть слово поняли из того, что я сказал? Мир следит за вами. Тот, кто скрывает тайну, способную его погубить, должен держаться от людей вроде Отто Бергова как можно дальше. — Но… — пытается возразить Индро, но Богута поднимает палец. — Вам стоит благодарить небеса, что я снял комнату рядом, а не кто-то другой. Если хотите сохранить свой секрет, наследство и головы — привыкайте к тихой жизни. Не привлекайте внимания, не играйте в героев. Иначе сильно пожалеете, помяните моё слово. — И что, просто позволим пану Бергову плести интриги, как ему вздумается? — вспыхивает Ян. Богута вздыхает, трёт переносицу и воздевает глаза к небу — видимо, просит у Господа терпения. — С вами всегда или всё, или ничего. Вместо того чтобы лезть на рожон, может, попробуете разок включить голову? Просто расскажите всё Ганушу и Рацеку, пусть они разбираются. И заодно предупредите Жижку и Чертову стаю. Если выедете завтра, может, ещё успеете их застать. — Успеем застать? Это как? — резко вдыхает Индро. — Вы не единственные, кому не терпится уехать из Сухдола, — сухо смеётся Богута. — Когда я видел их в последний раз, они собирались уходить из Чёртова места. Атаман упоминал какой-то контракт. О подробностях спросите у него самого. — Похоже, мы всё-таки возвращаемся в Чёртово место, а? Хватит прятаться по лесам, — Индро толкает Яна локтем, ухмыляясь. — Да понял я, понял, — вздыхает Ян. — Надо хотя бы попрощаться со всеми. — Вам нужно вернуться в Ратае, — перебивает Богута, — пока этот Якуб не явился с подкреплением. Гануш будет недоволен, если узнает, что вы путешествуете без охраны. — Не понимаю, о чём ты, — Ян скрещивает руки на груди. — Со мной телохранитель, оруженосец и паж. — Да, но вместо того, чтобы смотреть по сторонам, вы начищаете друг другу клинки, — отвечает Богута с каменным лицом. Ян хлопает глазами, теряя дар речи. Индро фыркает. Священник велит конюху седлать Живку, и вскоре они уже провожают его взглядом. Со слов Богуты, он едет в город по церковным делам, но что-то подсказывает Яну, что он просто хочет заехать во все купальни по дороге в Ужице. Они возвращаются в корчму, Индро оплачивает ещё одну ночь, заказывает ужин и жестом подзывает Яна к столу. В очередной раз им достаётся похлёбка. Завтра их ждёт долгий путь — обратно в Чёртово место. Странно, но эта мысль ложится на сердце Яна тяжким грузом. Та грязная дыра, полная головорезов, когда-то служила им домом. А головорезы оказались лучшими из друзей, которых он когда-либо знал. Кроме Сухого Чёрта, конечно же. Тот просто чокнутый. Индро касается его ноги под столом. — Не желаете ли отполировать свой меч, пан? Моё снаряжение наверху, — произносит он. — Ты вроде говорил, тут стены тонкие. Интересно, что бы сказал святой отец, узнай он, как быстро мы забыли его наставления? — ухмыляется в кружку Ян. — Думаю, если не давать тебе пить вина, мы сможем быть потише, — пожимает плечами Индро и делает глоток пива. Заговорщически переглядываясь, они скрываются наверху. Там Ян доказывает, что и правда способен молчать — по большей части, — если его рот занят чем-то другим.