Эффект бабочки

Тренировочный зал в Башне Старка был спроектирован для Мстителей — с усиленными стенами, способными выдержать удар Халка, с амортизирующим полом, который гасил вибрации от падения тяжелых предметов, и с системой голографических проекций, позволявших моделировать любые боевые сценарии. Но сегодня он использовался не для битв с роботами и не для отработки командных манёвров. Сегодня здесь собрались Мстители, чтобы увидеть в деле Элли Вандербум. И, если честно, чтобы понять, на что она вообще способна. Элли стояла в центре зала, переминаясь с ноги на ногу. Она была в простой тренировочной форме — чёрные леггинсы, футболка, волосы стянуты в тугой хвост, — и чувствовала себя как новобранец перед первым смотром. Вокруг неё полукругом расположились люди, которых она знала по фильмам: Стив Роджерс — с щитом, но без шлема, его лицо было серьёзным, но любопытным; Наташа Романофф — скрестив руки на груди, с тем самым выражением «я-видела-всё-но-это-что-то-новенькое»; Сэм Уилсон — без крыльев, но с неизменной ухмылкой; Клинт Бартон — с луком, хотя стрелы были тренировочными; Ванда — в стороне, с алыми искрами, пляшущими на кончиках пальцев; и Тони — в лёгкой версии брони, без шлема, с планшетом в руке, на котором ПЯТНИЦА выводила данные. Стрэндж стоял в углу, как судья, и его плащ колыхался в такт несуществующему ветру. — Итак, — произнёс Стив, выходя в центр зала и разминая плечи, — задача простая: спарринг. Я атакую, ты защищаешься. Никакого оружия, никакой магии, кроме твоей. Покажи, на что ты способна. — Звучит как будто вы собираетесь меня побить, — заметила Элли, и её голос прозвучал спокойнее, чем она себя чувствовала. — Я собираюсь проверить, можешь ли ты защитить себя, — поправил Стив, и уголок его губ чуть дрогнул в намёке на улыбку. — Не волнуйся, я буду сдерживаться. — А я — нет, — тихо сказала Наташа со своего места, и Сэм хмыкнул. Элли глубоко вздохнула и закрыла глаза на пару секунд. Она потянулась к своей силе — к той двери, которая теперь была всегда приоткрыта на краю сознания. Нити вероятностей зажглись перед её внутренним взором, как светящаяся паутина. Она открыла глаза. Стив бросился в атаку. Он двигался быстро — гораздо быстрее, чем можно было ожидать от человека его комплекции. Сыворотка суперсолдата делала его не просто сильным, а молниеносным. Его кулак полетел в её сторону — контролируемый удар, который должен был проверить её реакцию, а не сломать челюсть. Но Элли уже видела его траекторию. Нет, не видела — чувствовала. Нить вероятности, по которой его кулак достигал её плеча, была яркой и толстой. Но рядом с ней была другая нить — тонкая, едва заметная, — по которой Стив спотыкался о собственную ногу. Вероятность этого была ничтожно мала — но она была. Элли потянула за неё. Стив, который должен был нанести точный удар, вдруг пошатнулся. Его нога зацепилась за абсолютно ровный пол — на том самом месте, где за долю секунды до этого возникла микроскопическая неровность, которую не заметил бы никто, но которой хватило, чтобы сбить его ритм. Удар прошёл мимо — в сантиметре от плеча Элли, которая плавно ушла в сторону. По залу прокатился удивлённый гул. — Это было… неожиданно, — признал Стив, восстанавливая равновесие и глядя на неё с новым выражением. — Ты заставила меня споткнуться? — Я заставила вероятность этого вырасти, — поправила Элли. — С одной десятой процента до ста. Вы отвлеклись на долю секунды, и этого хватило. — Интересно, — сказала Наташа, и теперь она смотрела на Элли с профессиональным интересом. — А если двое? Стив, давай вместе. Стив кивнул, и они с Наташей начали кружить вокруг Элли с двух сторон. Это было сложнее — две траектории, два набора вероятностей, две нити, за которыми нужно было следить одновременно. Наташа атаковала низко — подсечка, быстрая и точная. Стив — сверху, захват. Элли видела обе угрозы, но выбора не было — нужно было реагировать. Она не могла изменить обе вероятности сразу, поэтому выбрала ту, что была опаснее. Когда Наташа уже должна была сбить её с ног, её собственное тело вдруг потеряло равновесие на ровном месте — мышцы сократились не в том порядке, центр тяжести сместился на миллиметр, и удар прошёл мимо. Но Стив успел схватить Элли за плечо и мягко, но уверенно повалить на амортизирующий пол. Она оказалась на спине, глядя в потолок, а над ней стояли оба Мстителя. — Хорошо, — сказала Наташа, подавая ей руку. — Очень хорошо. Ты не смогла остановить обоих, но ты продержалась дольше, чем большинство новобранцев. И ты заставила меня промахнуться — это дорогого стоит. Элли приняла руку и поднялась, чувствуя, как кровь стучит в висках от напряжения. Она была вымотана — изменение вероятностей в реальном бою требовало гораздо больше сил, чем работа со свечами или монетами, — но она была довольна. Она не победила, но и не проиграла всухую. А для первого раза это было неплохо. — Теперь моя очередь, — раздался голос с края зала. Все обернулись. Ванда Максимофф вышла вперёд. Её глаза светились алым, а пальцы были окутаны язычками магического пламени. — Твоя сила — вероятность. Моя — реальность. Давай посмотрим, что сильнее. Тони, наблюдавший за происходящим с трибуны, напрягся. Он видел, как Элли уже устала — её движения стали чуть медленнее, а дыхание участилось. Но он также видел её глаза. В них горел тот самый огонь, который он помнил по лабораторным ночам и тренировкам со Стрэнджем. Она не собиралась сдаваться. — Ванда, — предостерёг Стрэндж от своего места в углу, — пожалуйста, помните, что это тренировка. Мы не хотим повредить никого из участников. Или здание. — Я буду осторожна, — пообещала Ванда, но её улыбка была похожа на улыбку кошки, которая видит перед собой особенно интересную мышь. Она вскинула руку, и поток алой энергии устремился к Элли. Та не стала уворачиваться — она знала, что от магии Ванды не увернуться. Вместо этого она потянулась к нитям вероятностей. Вероятность того, что магия Ванды достигнет цели — почти стопроцентная. Но не совсем. Всегда есть шанс, что энергия рассеется, что она попадёт в невидимую флуктуацию пространства, что она отклонится на долю градуса. Элли схватила эту нить и потянула. Алый поток, уже летевший прямо в неё, вдруг изогнулся — как река, встретившая невидимую преграду, — и ушёл в сторону, ударив в тренировочный манекен. Манекен взорвался облаком пластиковых осколков. Ванда моргнула. Она выглядела удивлённой — и впечатлённой. — Ты только что отразила мою магию, — сказала она, и в её голосе не было злости, только интерес. — Не блокировала. Не поглотила. Отразила. Как ты это сделала? — Я не отразила, — ответила Элли, тяжело дыша. — Я просто сделала так, что она промахнулась. Вероятность промаха была крошечной, но она была. Я её увеличила. Ванда медленно кивнула, и алый свет в её глазах погас. — Впечатляет, — признала она. — Но ты быстро устаёшь. В реальном бою это будет проблемой. — Я знаю, — сказала Элли. — Над этим и работаем. Тони спустился с трибуны и подошёл к ней. Его лицо было серьёзным, но в глазах горела гордость. — Ты молодец, — сказал он тихо, так, чтобы слышала только она. — Ты только что провела бой против Кэпа, Наташи и Ванды и осталась цела. Это больше, чем могут сказать о себе большинство людей на планете. — Я устала, — призналась Элли, прислоняясь к нему. — И меня чуть не поджарили. — Но не поджарили же, — он накинул ей на плечи свою куртку — ту самую, что висела у него на поясе, — и она почувствовала запах металла и кофе. — Идём. Заслужила отдых. И, судя по выражению лица Роджерса, он хочет обсудить твою технику. Готовься к лекции о том, как «использовать окружение» и «не полагаться только на способности». Он обожает такие лекции. Элли усмехнулась, кутаясь в куртку. Она была измотана до предела — мышцы дрожали, голова гудела, перед глазами всё ещё плясали остаточные образы вероятностных нитей. Но внутри неё пульсировало тепло. Она только что сражалась с Мстителями — настоящими, живыми Мстителями — и не проиграла. Ну, почти не проиграла. И они смотрели на неё не как на обузу, не как на ребёнка, не как на «девушку Старка». Они смотрели на неё как на равную. Как на солдата. Как на товарища по оружию. И это было, пожалуй, важнее всего. Вечером, когда все разошлись, а Башня снова погрузилась в тишину, Тони и Элли сидели на диване. Она положила голову ему на плечо, он обнимал её одной рукой, и они смотрели на огни Манхэттена. — Знаешь, что сказал Кэп после боя? — спросил Тони, и в его голосе слышалась усмешка. — Он сказал: «Если бы она была с нами в Заковии, всё могло пойти иначе». Это, наверное, самый большой комплимент, который он вообще способен сделать. — Я бы хотела быть там, — сказала Элли тихо. — В Заковии. Может быть, я смогла бы изменить исход. Может быть, Пьетро… — Не надо, — перебил Тони, и его голос стал серьёзным. — Не начинай думать о том, что ты могла бы изменить в прошлом. Это путь в никуда. Я знаю, о чём говорю. Я провёл годы, перемалывая свои ошибки, и это чуть не убило меня. Ты здесь сейчас. Ты меняешь будущее. Этого достаточно. Элли кивнула и закрыла глаза. Она знала, что он прав. Но она также знала, что будет продолжать тренироваться — каждый день, до изнеможения, пока не сможет менять вероятности так же легко, как дышать. Потому что Танос приближался. Потому что от неё зависели жизни. Потому что она не могла позволить себе уставать в реальном бою. Но это будет завтра. А сегодня — сегодня она была в тепле, в безопасности, в руках человека, который любил её. И этого было достаточно. На сегодня — достаточно.