Эхо Разлома

      Утро для Лирен добрым не было.       — Я должен понять, что именно пошло не так, — заявил Ашриэль, возникая на пороге ее каюты с такой решимостью во взгляде, что Лирен сразу поняла: пререкаться бесполезно. — Нужно провести тесты.       И началось.       Сначала он заставлял ее трогать всё подряд. Металлические пластины, деревянные бруски, пропитанные каким-то составом, стеклянные трубки, оплетенные проволокой, — каждое устройство Ашриэль подносил к ней с таким видом, будто оно вот-вот взорвется. Лирен брала их в руки, вертела, прикладывала к запястью, к виску, к шее — ничего.       — Никаких поползновений, — докладывала она скучающим тоном и откладывала очередной бесполезный предмет.       Элеонор внимательно следила за процессом, делая пометки в блокноте. Хотя что именно она там могла записывать, Лирен не представляла. Девушка сидела на стуле, подобрав под себя ноги, и ее перо скрипело с методичностью метронома. Может, она просто рисовала, чтобы скоротать время за этим бессмысленным занятием.       Когда все возможные, как думала Лирен, составляющие адских машин были ею перетроганы, когда каждый кристалл был полит ее кровью, а каждый раствор втерт в кожу, они перешли к следующему этапу: проверке реакций на сочетания. Ашриэль собирал фрагменты в миниатюрные конструкции, подключал провода, что-то паял на ходу, а Лирен смотрела на всё это с тоской, достойной узника, отбывающего пожизненное заключение. Ближе к обеду, когда Лирен уже была готова начать лезть на стену от скуки, что-то наконец изменилось.       Ашриэль практически полностью собрал свой «алтарь», тот самый, с углублением для крови и кожаными ремнями, только теперь он стоял на столе в разобранном виде, но основные контуры уже угадывались. Лирен, повинуясь очередному требованию ученого, просто поднесла к нему руку. Просто поднесла и замерла.       — Аши, — произнесла она, и ее голос прозвучал напряженнее, чем ей хотелось бы. — Что-то здесь заставляет Аномалию внутри меня протестовать.       Ашриэль нахмурился. Он обернулся к ней, все еще сжимая в пальцах какой-то провод, и с сомнением оглядел устройство.       — Здесь нет ничего, на что ты могла бы среагировать, — проговорил он раздраженно. — Только каркас из подавляющего сплава да механизм, который должен помогать твоей крови стекать внутрь. Никакой активной магии.       — И тем не менее, — Лирен пошевелила пальцами, чувствуя, как внутри медленно, неохотно просыпается ее сила, готовая то ли бежать, то ли атаковать. — Оно здесь. Я чувствую.       Ашриэль и Элеонор переглянулись. Дальше началось то, что Лирен мысленно окрестила «танцами с бубном». На нее нацепили датчики, десяток присосок на виски, на запястья, на шею, обвесили проводами и принялись изучать показатели по мере того, как она приближалась к устройству. Шаг — запись. Еще шаг — еще запись. Отойти на три шага — снова запись.       После десятка однотипных повторений они пришли наконец к выводу.       — Это исключительно твоя Аномалия реагирует на устройство, — подвел итог Ашриэль, сверяясь со своими графиками. — Само устройство никоим образом не пытается в тебя проникнуть. Оно инертно.       — Тогда почему вчера всё пошло не так? — спросила Лирен, потирая занывшее от датчиков запястье.       — Потому что твоя Аномалия, твой паразит, — Ашриэль выделил это слово голосом, — противится взаимодействию с технологиями Старого Света. Именно ее активность, ее стремление сбежать и вырваться, спровоцировали вчерашнюю попытку поглощения энергии из отголосков шторма. Это был защитный механизм. Ни то атака, ни то побег. Только бежать ей было некуда, и она потянула в тебя всё, до чего смогла дотянуться. Лирен машинально потерла руку.       Взгляд Ашриэля упал на ее запястье, на котором еще вчера красовались алые пятна ожогов, а теперь кожа была чистой и гладкой.       — Где след? — спросил он, и в его голосе прорезался тот самый острый, режущий тон, который Лирен ненавидела больше всего.       — Вчера Раэль заходил, — небрежно бросила она, пожимая плечами. — Принес заживляющую мазь.       Ашриэль несколько секунд смотрел на нее. Его глаза, холодные, серые, как штормовое небо, изучали ее лицо с таким вниманием, что Лирен захотелось отвернуться.       — Удивительная эффективность, — произнес он наконец, и от его тона можно было заморозить воду в кружке. — Я бы сказал, беспрецедентная.       Разумеется, он ни на секунду не поверил в ее версию с мазью. Лирен читала это по его лицу так же ясно, как читала навигационные карты. Ашриэль прекрасно знал, что Раэль помог совершенно другим способом.       Он выдержал паузу и заговорил снова:       — Лирен, я прошу тебя быть осторожной. Ты должна быть в состоянии контролировать свою Аномалию. А для этого твоя голова должна оставаться холодной. — Он чуть наклонил голову, и его взгляд стал еще пристальнее. — Компания ремезара явно не способствует этому.       Лирен оскалилась в улыбке.       — Я — сама осторожность, Аши. Не переживай.       — Надеюсь, что так и есть.       Но прежде чем разговор успел скатиться в очередную перепалку, вмешалась Элеонор.       — Если Аномалия Лирен так реагирует на устройство, а сама она не может это остановить, — медленно произнесла Элеонор, тщательно подбирая слова, — то это сопротивление нужно сдержать искусственно.        Лирен напряглась. Это же не то, о чем она подумала?       — Если надеть цепь только на запястье, — продолжила Элеонор тем же ровным, увещевающим тоном, — это может сработать. Ограниченный контакт с подавляющим сплавом. Никаких клеток. Только запястье.       — Нет, — отрезала Лирен.       — Ты согласилась использовать ее, если сила будет угрожать людям, — напомнил Ашриэль — Вчера твоя собственная сила угрожала тебе самой. Этого недостаточно? Лирен резко рассмеялась.       — Как-нибудь сама разберусь со своей силой. Я с ней не первый год живу.       — Мы скуем только одно запястье, — мягко добавила Элеонор. — Тут нечего бояться. Никто не станет удерживать тебя силой, Лирен. Это не клетка. Это страховка. Лирен закатила глаза. Согласие далось ей тяжело, но она понимала, что без этого ничего не выйдет. Понимала, что Ашриэль не отступится, а Элеонор будет смотреть на нее тем самым разумным, уверенным взглядом.       — Ладно, — выдохнула она. — Одно запястье. Но если хоть что-то...       — Если хоть что-то пойдет не так, Сайлен снимет цепь, — закончил за нее Ашриэль. — Даю слово.       Они вновь поднялись на палубу. Солнце уже перевалило за полдень, и скалы, видневшиеся неподалеку, отбрасывали длинные тени на черную воду. Сайлен и Элеонор устанавливали приборы, на этот раз без суеты, без спешки, с отработанной последовательностью движений. «Алтарь» загудел, «дикобраз» ощетинился антеннами, и Лирен заняла свое место — то самое, где вчера ее едва не разорвало на части. Она оглянулась. Раз, другой. Ветер трепал волосы, матросы держались поодаль, Ашриэль возился с настройками.       Лирен поймала себя на том, что ищет Раэля, и мысленно обругала себя.       — Ремезар пропустит это представление, — произнес Ашриэль, не поднимая глаз от приборов, но каким-то образом все равно заметивший ее оглядывания. — Тебе ничего не угрожает. В случае чего Сайлен снимет цепь.       Лирен ничего не ответила. Ей было неспокойно, не так, как вчера, но достаточно, чтобы сердце билось чуть быстрее обычного. Однако она не собиралась капризничать. Не собиралась показывать Ашриэлю, который и так был слишком подозрителен к ней, что ей некомфортно без ремезара рядом. Она капитан. Она справлялась одна всю свою жизнь. Справится и сейчас.       Она сказала себе это трижды, пока Сайлен надевал цепь.       Холодный металл коснулся кожи. Сайлен защелкнул звено, стянул запястье ровно настолько, чтобы цепь не соскальзывала, но не причиняла боли, и отступил на шаг.       Ничего.       Никакого жжения. Никакого давления. Никаких прожилок под кожей.       Ашриэль улыбнулся — так улыбается сытый хищник, загнавший наконец добычу в угол. В его пальцах блеснул скальпель.       — Начинаем.       На этот раз надрез был даже аккуратнее, чем вчера. Кровь потекла свободно, без сопротивления, и скрылась в глубинах «алтаря», заструилась по шлангам, смешиваясь с чем-то, что находилось внутри. Гудение усилилось. Загорелись какие-то индикаторы — зеленые, синие, желтые, — замигали в сложном, одному Ашриэлю понятном ритме. А Лирен не чувствовала ничего. Только стекающую кровь. Только холод металла на запястье. Только ровное, почти сонное спокойствие.       — Готова? — спросил Ашриэль.       Его тон был серьезен, а взгляд горел. Фанатичным, пожирающим, всепоглощающим огнем, из-за которого от нее самой не раз шарахались люди. Элеонор рядом с ним выглядела не лучше — ее пальцы замерли над блокнотом, а глаза блестели так, словно она вот-вот увидит чудо.       Сайлен наклонился к Лирен и тихо, так, чтобы слышала только она, произнес:       — Я готов снять ее в любую секунду. Только скажи.       И Лирен кивнула.       Ашриэль нажал на что-то.       Она не могла в полной мере описать чувство, охватившее ее. Оно было и знакомым, и совершенно чуждым одновременно, будто машина была ее близнецом, которого у нее никогда не было. Или еще одной конечностью, которой она когда-то лишилась, но до сих пор ощущала ее фантомной болью. Сила все еще была в ней, но каким-то невозможным образом она находилась и внутри устройства.       Любопытство заставило Лирен попробовать использовать эту силу. Она взглянула вокруг, прикидывая, что бы такое сделать. Скалы? Воду? Небо? Что-то, что можно потрогать, сдвинуть, сломать…       — Шторм, — произнес Ашриэль, и его голос прозвучал почти благоговейно. — Воздействуй на шторм, Лирен.       Проблема была в том, что Лирен не ощущала никакого шторма. Пока Аномалия не действовала сама, не сопротивлялась, не рвалась наружу, она молчала, и мир вокруг оставался обычным. Море. Ветер. Скалы. Но Ашриэль ждал, и Лирен честно постаралась сосредоточиться. Закрыла глаза. Прислушалась к тому, что гудело внутри нее и внутри машины.       И, к ее собственному удивлению, у нее вышло.       Устройство загудело иначе — ниже, глубже, — и Лирен ощутила, что где-то по левому борту еще осталась энергия прошедшего шторма. Слабый, почти угасший отголосок, дрожащий в воздухе, как последняя нота отзвучавшей мелодии. Эхо. То самое, о котором говорил Ашриэль.       Она потянулась к нему. Без усилий, без борьбы, без того дикого сопротивления, которое едва не убило ее вчера. Просто протянула невидимую руку и коснулась умирающей энергии. Лирен чувствовала, что сейчас может одним движением окончательно погасить этот отголосок, развеять, как дым.       Но это не то, что им требовалось.       Контролировать. Она должна не гасить, а контролировать.       Лирен постаралась «толкнуть» эхо подальше от корабля, и оно поддалось. Легко, послушно, словно только этого и ждало. Энергия сместилась на несколько метров, и Лирен ощутила это смещение так же ясно, как если бы сама шагнула в сторону.       — Есть! — выдохнула она, открывая глаза.       Ашриэль недоверчиво посмотрел на нее.       — Что?       — Я его сдвинула. Я могу его двигать.       Ашриэль перевел взгляд на свои датчики, нахмурился, пробежал пальцами по индикаторам.       — Я вижу, что ты что-то делаешь, но не вижу что именно. — Он поднял глаза, и в них снова мелькнуло это выражение — выражение человека, который стоит на пороге открытия. — Ты можешь… не знаю… немного усилить его?       Лирен засмеялась. Ашриэль действительно сумасшедший. И ей это нравилось. Нравилось, что благодаря этому сумасшествию она может чувствовать такую силу. Нравилось, что он верит, будто она сама может призвать шторм.       — Для тебя, Аши, что угодно.       Она вновь потянулась к затихающему отголоску и попробовала раздуть его. Ничего не произошло. Энергия осталась по-прежнему слабой, едва тлеющей. Тогда Лирен попыталась окружить ее, но почти потушила, не хватило тонкости, точности. И наконец она попробовала напитать ее. Присоединиться к ней. Передать часть своей собственной энергии.       И это сработало.       Конечно, Аномалия текла медленно и неохотно, будто запихиваешь переваренные спагетти обратно в рот, все норовит попасть мимо, ускользнуть. Но Лирен упорствовала, и эхо шторма начало набухать. Наливаться силой. Расти.       — Там что-то есть! — выкрикнул Сайлен, и в его голосе прозвучало искреннее, почти детское удивление пополам с легким страхом.       Лирен перевела взгляд за борт.       Ну… это сложно было назвать штормом. Скорее кусочек почему-то неспокойного моря. Маленький участок воды, внезапно покрывшийся рябью и белыми барашками волн, в то время как вокруг стоял почти штиль. Он был крошечным, этот кусочек шторма, не больше пары метров в поперечнике, и он выглядел почти комично. Но Лирен знала: она только что сделала это. Вызвала его. Создала из ничего.       Ашриэль просиял. Вся его холодность, вся его сдержанность, все исчезло в один миг, смытое волной чистого, незамутненного восторга.       — Я так и знал. — Он почти шептал, не отрывая глаз от индикаторов и одновременно от темного пятна на воде. — Это сработало. Я смогу усмирить штормы. Я смогу закрыть Разлом. Мы сможем.       Под этим взглядом — восхищенным, голодным, почти собственническим — Лирен почувствовала себя одним из его приборов. Редким. Дорогущим. Штучным. Таким, на который вешают бирку «не трогать» и ставят под стекло в зале заседаний Магистериума.       Элеонор, сохранявшая спокойствие лучше любого из них, улыбнулась.       — Лирен, ты можешь подавить его?       Подавить. Убрать то, что она только что создала.       Лирен потянулась к отголоску с легкостью схлопнула его. Волны улеглись, барашки исчезли, море снова стало гладким, как зеркало.       — Отлично, — выдохнул Ашриэль. — Просто прекрасно. Я же говорил, что цепь поможет тебе, Лирен. — Он повернулся к своим приборам, и его пальцы забегали по клавишам и рычагам быстрее, чем она могла уследить. — Теперь нам нужно, чтобы ты научилась подавать и поддерживать стабильный поток в устройство. А я попробую его направить.       Лирен глотала язвительные комментарии, которые так и рвались с языка. Часть ее разделяла радость Ашриэля. Это действительно работало. Она действительно управляла штормом. И это было… прекрасно. Пьяняще. Мощно.       — Сосредоточься на том, что осталось от шторма, — скомандовал Ашриэль.       — От шторма не осталось практически ничего, — отозвалась Лирен. — Я качественно его подавила.       — Тогда сосредоточься на чем-то еще!       Она огляделась. Взгляд зацепился за одинокую скалу в отдалении, острый зуб, торчащий из моря метрах в трехстах от корабля. Лирен сфокусировалась на ней.       Ашриэль начал что-то нажимать и вращать, она слышала щелчки и гул за спиной, и Лирен ощутила, как ее сила, ее Аномалия снова зашевелилась. Но не так, как раньше. Не по ее воле. Ашриэль управлял ею через машину. И это было так странно, что Лирен рефлекторно отдернула руку.       Цепь удержала ее.       — Не двигайся!       Лирен закрыла глаза, борясь с ощущением, что ее тело ей больше не принадлежит. Нет, тело-то она контролировала — руки, ноги, дыхание, — но энергия, та самая энергия, которую она носила в себе со дня гибели брата, вдруг стала чужой. Это было похоже на сон, в котором пытаешься бежать, а ноги не слушаются. Или как если бы кто-то взял твою руку и начал ею рисовать — вроде бы твоя рука, вроде бы двигается, но не ты решаешь, куда. Ашриэль снова за что-то потянул.       И Лирен ощутила резкий толчок где-то в голове. Вспышка. Удар. Аномалия резко вырвалась, не из машины, а из-под ее контроля, и атаковала скалу. Грохот разнесся над водой. Кусок камня отвалился и рухнул в море, подняв фонтан брызг. По губам и подбородку Лирен потекла кровь.       Перед глазами все качалось. Ощущение было такое, будто она не ела и не шевелилась несколько дней, а потом вдруг решила взять первенство на соревнованиях по бегу — и пробежала, и даже победила, но теперь тело отказывалось подчиняться. Ватное. Оглушенное. Ашриэль, воодушевленный успехом, снова на что-то нажал.       — Стой! — Элеонор шагнула вперед, но не успела.       Второй неконтролируемый поток энергии устремился к скале. На этот раз он не нанес ей особого вреда, только гул разнесся над водой, низкий, утробный, но Лирен пошатнулась. Ашриэль обернулся к ней и с упреком нахмурился, готовый что-то сказать, но, увидев ее лицо, замер.       Лирен была практически оглушена. Кровь все еще текла из носа, глаза расфокусированы, рука, прикованная цепью, дрожала.       Он выключил устройство.       Сайлен уже был рядом. Он ослабил цепь и освободил ее запястье. В ту же секунду Лирен снова почувствовала, что принадлежит самой себе. Тело было ватным, голова кружилась, в горле пересохло так, будто она несколько часов провела в пустыне, но в общем и целом все остальное было в порядке. Она была цела. Она была собой.       Сайлен отвел ее в сторону, усадил на доски палубы и, достав чистый платок, вытер кровь с лица. Движения у него были бережные, почти братские. Потом он подал ей воду, и Лирен, сделав несколько жадных глотков, улеглась прямо на палубу. Доски были теплыми от солнца, и это было приятно.       Несмотря на самочувствие, Лирен была довольна.       Ее сила не раз выручала ее. Она чувствовала штормы, обходила их, выживала там, где другие погибали. Но чтобы контролировать их. Двигатель. Раздувать. Гасить. Это было невероятно. Она рассмеялась тихо, но искренне.       Если бы еще не Ашриэль, стремящийся взять все под свой контроль, всё было бы просто прекрасно. С таким приборчиком Лирен могла бы стать самым удачливым и богатым контрабандистом в истории. Корабль, которому не страшны штормы, стал бы легендой. Никаких пошлин, никаких обходных путей, никаких рисков, только чистый, бесперебойный поток контрабанды через Разлом.       Даже не так.       С таким приборчиком она могла бы войти в Разлом. Не проскочить, не пересечь на пределе сил и удачи, а действительно попасть в его сердце. Если Элиан жив — в каком угодно виде, в какой угодно форме, — она сможет до него добраться. Впервые за очень долгое время Лирен ощутила надежду.       Не ту почти ритуальную надежду, с которой она каждый раз уходила в море, а настоящую. Острую и живую. Она научится контролировать силу. Она сможет укрощать штормы и найдет Элиана.       К ней подошел Ашриэль, склонился над ней и ухмыльнулся. Ухмылка вышла почти мальчишеской, и на мгновение он стал похож не на фанатичного ученого из Магистериума, а на человека, который только что получил лучший подарок в своей жизни.       — Понравилось?       Лирен не смогла сдержать ответной ухмылки.       — Очень.       — А я говорил, что для достижения успеха тебе нужно немного контроля, Лирен. — Он протянул ей руку. — Уверен, вместе мы добьемся многого.       Лирен закатила глаза, но руку приняла. Поднялась. Голова снова закружилась, перед глазами поплыло, но она не собиралась позволять этому остановить ее. У нее была цель. У нее была надежда. Все остальное, включая слабость в коленях и кровь на губах, было неважно.       — Что дальше, Аши?       — Дальше ты немного отдохнешь. Элеонор тебя осмотрит. И мы продолжим тренировки. — Он говорил отрывисто, деловито, но глаза все еще горели. — Найдем новый шторм, сядем ему на хвост и после его завершения попробуем взять под контроль. Я буду управлять процессом. Когда все начнет получаться без усилий, мы войдем в настоящий шторм.       Лирен не хотела ждать. Она хотела пуститься в погоню сразу сейчас. И Ашриэль тоже этого хотел, она видела это по его глазам, по тому, как он сдерживал себя, заставляя говорить «отдохнешь» и «продолжим позже». Он рвался вперед так же сильно, как она.       — Вот поэтому я и выбрал тебя, — сказал он вдруг, и это прозвучало почти как признание.       Лирен рассмеялась, на этот раз весело, искренне.       — Ты «выбрал» меня, потому что у тебя не было выбора, Аши. За разговорами они чуть не пропустили тот факт, что корабль ремезаров приблизился к «Айвери» и теперь швартовался к их борту. От них до этого держались на некотором отдалении, но теперь, очевидно, решили, что эксперимент окончен и пора проверить, жив ли экипаж.       Раэль стоял у борта своего судна, и его лицо не предвещало ничего хорошего. Даже с расстояния Лирен видела, как напряжены его плечи, как плотно сжаты челюсти. Он был зол. И он явно готовился ступить на борт «Айвери», не дожидаясь приглашения. Ашриэль, проследив за ее взглядом, вздохнул. Тяжело. Обреченно. Как человек, который предпочел бы иметь дело с разъяренным штормом, чем с разъяренным ремезаром.       — Иди и покажи ему, что ты в порядке, — сказал он. — Усмири его.       Лирен не успела возмутиться такой постановке вопроса, ремезар, не дожидаясь, пока перекинут трап, просто перемахнул с борта на борт. Движение было до того стремительным и до того естественным, что на мгновение Лирен забыла, что нужно дышать. Два метра расстояния между судами, а он преодолел их как порог каюты. Раэль широким шагом подошел к ним. Его темные глаза быстро, придирчиво оглядели Лирен и, лишь убедившись, что она цела, остановились на Ашриэле. Тот, к его чести, даже не дрогнул.       — Наша драгоценная Аномалия жива, — произнес он с той особенной интонацией, которая позволяла ему одновременно и сообщать факт, и издеваться над собеседником. — Эксперимент удался. Готовьтесь, господин Лиссан, мы скоро отправляемся за новым штормом. Раэль явно был недоволен. Каждая линия его тела кричала об этом, от желваков на скулах до сжатых в кулаки рук. Но, глядя на довольную Лирен, на ее окровавленное, но сияющее лицо, он сдержался.       Ашриэль, воспользовавшись моментом, отправил Лирен с Элеонор вниз на проверку показателей, на осмотр, а сам остался на палубе с Раэлем. Лирен, уходя, обернулась и увидела, как они стоят друг напротив друга. И ей почему-то захотелось остаться, не для того, чтобы вмешаться, а просто чтобы услышать, о чем они будут говорить. Теперь Лирен была уверена, что пропустил эксперимент Раэль не по своей воле.       Но Элеонор уже тянула ее за рукав, и сил спорить не осталось.       Последнее, что она услышала, был голос Ашриэля — ровный, спокойный, уверенный:       — Спокойно, капитан Лиссан, я все вам расскажу.