Эхо Разлома

      Наконец настал день «икс».       Даже Ашриэль, следивший теперь за Лирен вдвое внимательнее, был доволен достигнутыми результатами. Он не говорил этого вслух, разумеется, но по тому, как он перестал задерживать дыхание перед каждым ее прикосновением к машине, по тому, как его пальцы больше не зависали над аварийными рычагами в ожидании катастрофы, Лирен понимала: он удовлетворен.       План был предельно прост, по крайней мере, в изложении Ашриэля. Они идут в сторону шторма, который, по расчетам Сайлена, должен был через пару дней начаться в нескольких десятках километров от их текущей позиции. Ближе к месту действия ремезарский корабль остается ждать на якоре, далеко, насколько возможно, но достаточно близко, чтобы в случае чего успеть вмешаться. А «Айвери» с Раэлем на борту выдвигается прямо в пасть буре. Там они по уже отработанной схеме берут шторм под контроль: поймать, направить, сдержать и наконец подавить. Если все пройдет успешно, а все должно пройти успешно, Ашриэль повторил это трижды, они немедленно выдвигаются в сторону Разлома.       Лирен усмехалась про себя, слушая, как просто это звучит в его устах. Слова, гладкие, обкатанные, как морская галька, не передавали и сотой доли того, что им предстояло. Но именно эта простота, эта уверенность в голосе Ашриэля заставляла ее чувствовать мурашки предвкушения, бегущие по коже. Он оказался настоящим гением, кто бы мог подумать. Глядя на то, как он даже сейчас, после принятия окончательного решения и достижения той самой стопроцентной готовности, без которой он ни за что не дал бы добро на операцию, в сотый раз перепроверяет свои расчеты, Лирен качала головой. Бумаги, исчирканные формулами, разложенные по столу веером, карты с пометками на полях, графики. Ашриэль склонился над ними, как склоняются над колыбелью, и его губы беззвучно шевелились, перебирая цифры.       Лирен, наблюдавшая за ним от дверного косяка, не выдержала.       — Хватит накручивать себя, Аши, — сказала она, отлепляясь от стены и шагая к нему. — Пойдем отпразднуем начало нашего приключения.       Ашриэль оторвался от бумаг.       — Наша экспедиция началась полтора месяца назад.       — Вот именно, — Лирен подошла ближе и оперлась ладонями о край его стола, наклоняясь вперед. — И мы ни разу за это время так и не отдохнули. Нужен перерыв. Все знают, что перед большим делом необходимо хорошенько расслабиться.       — «Все» — это вечно пьяные матросы из Нижнего?       Но, несмотря на ворчание, его руки уже двигались, собирали бумаги в аккуратные стопки, откладывали карты. Ашриэль явно собирался присоединиться к веселью, которое само собой начиналось на борту «Айвери»: с палубы уже слышались голоса, смех и стук передвигаемой мебели.       Она, довольная, что наконец сможет перехватить что-нибудь помимо отвратительной еды Элеонор, терпеливо дождалась, пока Ашриэль закончит собираться. А потом, не давая ему возможности передумать, взяла его под руку и потащила за собой.       Команда уже собралась. Стол установили прямо под открытым небом, расставили тарелки с немудреной закуской, кружки, графины с мулкаром. Фонари раскачивались на ветру, отбрасывая пляшущие тени на лица собравшихся.       Отметив с уже привычным уколом куда-то под ребра, что Селеста снова сидит подле Раэля и что-то негромко ему говорит, склонив голову к плечу, Лирен поспешила отвлечься. Она усадила Ашриэля во главу стола, шлепнула его по руке, которой он немедленно потянулся к графину с водой (водой, в такой-то вечер!), и сама щедро плеснула ему мулкара. Темная жидкость заплескалась в кружке, ударяя в нос пряным, терпким запахом.       Наполнив свой стакан до краев, Лирен поднялась с места. Поставила ногу на стул и обвела взглядом собравшихся. Предвкушение, азарт и возбуждение бурлили в ее крови, и очень хотелось, чтобы все вокруг чувствовали то же самое.       — Пожалуй, в такой заварушке я участвую впервые, — объявила она, и голос ее перекрыл гомон. — А это о многом говорит, ведь во что я только не ввязывалась.       Она сделала короткую паузу, проверяя, все ли на месте.       — Вот как-то перевозила полный трюм «списанных» Магистериумом подавителей магии…       Лирен готова была поклясться, что услышала обреченный стон Ашриэля. Краем глаза она видела, как он прикрыл глаза и чуть покачал головой — жест, означавший крайнюю степень смирения с происходящим.       — Мало того, что чуть не попалась ремезарам, — быстрый взгляд на Раэля, его улыбку и скептически приподнятые брови, — пришлось затаиться в ближайшей бухте, прячась за скалами – два дня потеряла! Так еще и на месте меня встречал не свой человек, который внезапно слег от «переедания», а новенький смотритель, уверенный, что по должности ему необходимо проверить все, что было привезено из Старого Света!       Она выдержала театральную паузу, наслаждаясь вниманием.       — Пришлось постараться, чтобы убедить его в том, что он не может задерживать срочную доставку скоропортящихся товаров. Вы бы видели лицо покупателя, когда к нему на порог явилась я в сопровождении служителей порядка, которые решили помочь скорее доставить лекарства для его любимой жены!       По столу пробежал смех. Даже Раэль усмехнулся, сверкнув клыками.       — Лирен, — начал Ашриэль, и в его голосе зазвенело знакомое неодобрение, — это же подсудное…       Она оборвала его, положив руку ему на плечо. Удивительно, но он замолчал.       — Хочу поздравить нас всех, — продолжила Лирен уже серьезнее, и смех за столом стих, — с тем, что мы собираемся официально получить звание самых смелых и отчаянных покорителей морей в обоих мирах.       Она обвела взглядом лица и почувствовала странное, почти забытое тепло в груди.       — От историй, которые сложат об этом дне, у слушателей будут трястись поджилки, а волосы вставать дыбом. Могу с уверенностью сказать, что мне сейчас приятно находиться со всеми вами на одном борту. Несмотря на занудство отдельных личностей, — она выразительно посмотрела на Ашриэля, и по столу снова пробежал смешок, — вы все готовы пойти на риск и наступить на глотку своему страху во имя целей, в которые верите. За нас!       Она выпила залпом все, что налила, и грохнула кружкой по столу так, что посуда подпрыгнула. Мулкар обжег горло приятным теплом.       Остальные с разной скоростью последовали ее примеру. Сайлен уже улыбался во весь рот и что-то пылко доказывал кислому, как незрелое яблоко, Каэлю. Тот слушал с выражением человека, который не вполне понимает, как его занесло на этот праздник жизни. Элеонор, не остановившись на одной кружке, налила вторую и успешно ее опустошала, щеки ее раскраснелись, а всегда аккуратно уложенные волосы выбились из прически. Видимо, эксперименты выжали ее не меньше, чем саму Лирен, и она спешила насладиться заслуженным отдыхом.       Ашриэль наклонился к ней и негромко сказал:       — Отличная речь. Я почти растроган.       Слышать из его уст похвалу было необычно. В последние дни он время от времени так делал, но привыкнуть к этому Лирен не могла. Это было… приятно. Пожалуй.       — Я была серьезна, — ответила она, не поворачивая головы. — Ты неплохо поработал. Если бы еще не твое стремление все контролировать, цены бы тебе не было. Возможно, взяла бы тебя в свою команду.       — Без моего делового и ответственного подхода ничего бы не вышло, — парировал он, но в его голосе не было обычной резкости. — Но отдаю тебе должное: ты умеешь, когда надо, держать себя в руках. А твоя безбашенность отлично помогла нам в деле.       — Вот уж не думал, что придет день, когда вы будете так мило ворковать, отвешивая друг другу комплименты! — вмешался Сайлен, и в его голосе звенело веселье.       Лирен повернулась к нему, прищурившись.       — Завидуешь?       Сайлен расплылся в улыбке, явно наслаждаясь.       — Конечно. Ты же хвалишь не того, кого нужно. Я тут и жду признания своих заслуг.       Он выжидающе оглянулся, будто и правда ожидая, что его сейчас начнут нахваливать.       — Несмотря на твое вопиюще грубое поведение и отсутствие понимания личных границ, — раздался ровный, спокойный голос Селесты, — ты оказался хорошим учителем и чутким человеком.       Лицо Сайлена замерло в такой смешной гримасе, что Лирен едва не поперхнулась. Он уставился на Селесту с выражением абсолютного, совершенного неверия.       Под общий смех, накрывший стол, Сайлен воскликнул:       — Ты несправедлива! Я старался только ради тебя!       Перевел блестящий от мулкара и веселья взгляд на Лирен:       — И тебя!       Улыбаясь, под продолжавшиеся разговоры и вспышки смеха, под звон кружек и выкрики, Лирен наконец расслабилась. Откинулась на спинку стула, позволяя себе просто быть здесь — среди этих странных, неподходящих, но почему-то ставших почти своими людей. Напряжение последних недель понемногу отпускало.       К сожалению, поскольку утром им предстояло приступить к тому, к чему они так упорно готовились, ремезары довольно быстро отправились на свой корабль. Каэль поднялся первым, за ним остальные. Раэль задержался на мгновение, поймал взгляд Лирен, улыбнулся уголком губ, коротко кивнул и ушел.       Лирен, не собиравшаяся так рано заканчивать веселье и, после уверений Ашриэля, что они посидят «еще полчасика, не больше», осталась на палубе с Селестой и Сайленом. Они больше не прятали глаза, то ли мулкар сделал свое дело, то ли что-то еще, но смотрели они открыто, улыбались искренне. Решив, что хорошенько расспросит их обо всем после того, как они поймают шторм, Лирен откинулась на стуле и посмотрела на звезды.       Они были, как и всегда в море, яркими, заманчиво-прекрасными, рассыпанными по черному бархату неба. Дышалось легко. Ветер, пахнущий солью и водорослями, трепал волосы. Где-то внизу, под килем, мерно вздыхали волны.       — Знаете, — начала Лирен, собираясь завести разговор о преимуществах ночной навигации, о том, как ей нравится вести корабль под звездами…       Знакомое покалывание пробежало по телу — от кончиков пальцев до затылка, — и Лирен замерла, не донеся кружку до губ.       Не может быть.       Однако давление в висках, последовавшее за покалыванием, подсказало ей, что нет, очень даже может.       Шторм. Он решил не дожидаться завтрашнего дня и плевать хотел на расчеты Сайлена. Он начинался прямо сейчас. Здесь.       Лирен вскочила, опрокидывая стул. Грохот дерева о палубу заставил Сайлена и Селесту вздрогнуть.       — Сайлен! — ее голос прозвучал резко, как удар хлыста. — Свистать всех наверх. Шторм!       Одного взгляда ему хватило, чтобы понять: она не шутит. Улыбка сползла с его лица, и он бросился вниз поднимать только что улегшихся людей.       Следующие несколько минут слились для Лирен в один лихорадочный, дерганый миг. Она докричалась до дежурившего на ремезарском корабле, ее голос перекрыл расстояние между судами, усиленный тревогой и начинающимся ветром. Ашриэль вышел на палубу, и его лицо было бледным, но собранным. Вдвоем с Сайленом они вытаскивали из трюма его машины, не предназначенные для спешной переноски. Лирен слышала обрывки спора, резкие слова, брошенные сквозь зубы, потому что с оборудованием нужно было обращаться аккуратно, любое повреждение могло стоить им жизни, а время не ждало.       Шторм начинался стремительно. Волны уже поднялись, не те ровные, убаюкивающие, что качали «Айвери» еще четверть часа назад, а тяжелые, злые валы, бившие в борт с глухим, утробным стоном. Прогремели первые раскаты грома, еще далекие, но быстро приближающиеся. Ветер усилился, засвистел в снастях, затрепал паруса. Лирен чувствовала: шторм будет сильным.       Она бросила взгляд на живой корабль и увидела уже собравшихся ремезаров. Они стояли на палубе и явно готовились подавить шторм.       — Сайлен! — крикнул Ашриэль, перекрикивая ветер. — Скажи им, чтобы ничего не делали без моей команды. Мы возьмем штром сейчас!       Лирен не была уверена, что это хорошая идея. Оборудование только устанавливали, часть приборов еще не подключена, ремезары на своем корабле, а не здесь, они пьяны в конце концов, а Раэль…       Но, чувствуя уже пришедшую бурю, она рассмеялась. Смех вышел искренним, почти счастливым. Да, так намного лучше. Не под пристальным взглядом Ашриэля, не под размеренный, будто читающий рецепт голос, не под его бесконечные «осторожно» и «ровно держи поток». Вот она — стихия. Настоящая. Живая. Та, которую они должны оседлать. Под опасливым взглядом Ашриэля она сама надела на руку цепь. Трап, что был перекинут между кораблями, видимо, не был рассчитан на бурю, его сорвало и унесло в пучину еще в самом начале, и теперь на поиски альтернативы времени не было. Ждать Раэля времени не было.       Лирен подняла голову, встречаясь с ним взглядом через разделяющую их полосу бушующей воды. Не в состоянии стереть со своего лица бешеную, довольную улыбку, она небрежно махала ему рукой. Даже отсюда она могла с уверенностью сказать, с каким звуком скрипнули его зубы.       Ашриэль включил машину. Знакомый гул отозвался дрожью в палубе.       — Давай, Лирен. Сделаем это сейчас, пока шторм не очень силен.       Она закрыла глаза и сосредоточилась.       Шторм действительно еще только собирался. Он клубился вокруг, набирал силу, наливался яростью. И собирался он — Лирен почувствовала это с пугающей ясностью — прямо вокруг них.       Ашриэль набрал привычную уже комбинацию клавиш. Лирен расслабилась — все еще бешено улыбаясь, все еще чувствуя азарт, горячий, как мулкар в крови, — и отпустила свою Аномалию.       Она ощутила, как, направляемая Ашриэлем, ее сила устремилась к шторму. Но этот раз отличался от предыдущих. Ее сила не обволакивала, не направляла и не сдерживала шторм. Вместо этого она как будто сливалась с ним жадно и неудержимо, как вода сливается с водой.       Еще несколько секунд Лирен могла отличить свою Аномалию от шторма. Могла чувствовать границу, тонкую грань между своей силой и чужой яростью. Но, контролируемая машиной Ашриэля, она не смогла вовремя остановить слияние. Машина не знала, что нужно останавливаться. Машина просто продолжала тянуть.       И вот тогда начался шторм.       Питаемый энергией Лирен, первый луч света ударил с небес и вонзился в борт «Айвери». Лирен услышала крик, и одного из матросов не стало. Как не стало когда-то Элиана. Как не стало всех, кто был на «Морской деве».       Лирен застыла. Что-то внутри нее отчаянно закричало, но не смогло вырваться наружу. Беспомощность и страх, будто она снова оказалась в том самом дне, были последним, что она ощутила.       За годы плаваний ее тело научилось игнорировать все, что происходит внутри, и действовать решительно, даже если разум молчал.       Вот она потянулась и оборвала провод, соединяющий пульт управления и ее «алтарь». Вот сама, не обращая внимания на возмущение, крик и на команды Ашриэля, звучавшие где-то на краю сознания, направила Аномалию.       Она ощущала, что подавить шторм уже не выйдет и просто защищала «Айвери». Благодаря машинам Ашриэля — как бы она их ни ненавидела — она теперь могла это сделать.       Лирен чувствовала каждый смертоносный столб света, бьющий за бортом «Айвери», и точно знала: их он больше не заденет. Она ощущала, как ее сила мешается со штормом, как он принимает ее за свою часть, как не стремится оказать хоть какое-то сопротивление. Она была в сердце шторма. И она была своей.       Лирен дышала полной грудью и чувствовала такую силу, какую раньше и представить не могла. Черт возьми, кажется, она только что исполнила мечту, о которой и не подозревала. Несмотря на стекающую по подбородку кровь, на ощущение, что ее сейчас разорвет, она больше не чувствовала ни беспокойства, ни страха. Только странное, почти благоговейное ощущение, что все так, как и должно быть. Она на своем месте.       А потом Лирен открыла глаза и увидела Раэля.       Он стоял на коленях на палубе живого корабля в окружении остальных ремезаров. Его руки были подняты к небу, и от них исходило свечение. Он пытался остановить штром. Лирен точно знала: у него ничего не выйдет.       Если не вышло в тот день, когда они встретились, когда она выпустила лишь малую часть своей силы, то сейчас, когда эта сила бушевала вокруг, и подавно ничего не выйдет.       В эту секунду спокойствие покинуло ее.       Почему ремезары еще не на борту «Айвери»? Она не может закрыть оба корабля, ее сил не хватит на два судна, она едва удерживает одно.       Беспомощность вернулась. Ударила под ребра, оглушила, сжала горло ледяной хваткой. Лирен неверяще смотрела на борт живого корабля, на всполохи света, бьющие по нему, по его палубе, по его команде, и не понимала, почему ремезары не бегут. Трап перекинули, она видела, как он качался, еле держась, ходил ходуном над бушующей водой, но никто не спешим им воспользоваться. Раэль раньше перемахивал с борта на борт и без его помощи, так почему сейчас бездействует?       Лирен встретилась с ним глазами и сразу все поняла.       Он не покинет свой чертов живой корабль. Не бросит дурацкое судно, которое было для ремезаров членом команды. Он не сказал ни слова, не склонил голову, так и остался на коленях, прямой, темный, освещенный всполохами света, но Лирен знала, что он прощается.       Беспомощность сменилась яростью.       Чертов ремезар. Она не позволит шторму забрать его. Просто не позволит и все.       Лирен перевела взгляд на Ашриэля. Тот, очевидно, пришел к тем же выводам, что и она.       — Мы идем туда, — сказала она. Голос прозвучал ровно.       Глаза Ашриэля округлились. Он вцепился в свои машины, как в последнюю надежду, и дернул цепь на ее руке.       — Ни в коем случае, Лирен.       Но она не собиралась слушать или спорить.       — Я иду на корабль ремезаров, Аши. Ты либо идешь со мной, либо тонешь тут со своими машинами.       Она не была уверена, что сможет сдерживать шторм без помощи его приборов, но была намерена попробовать. В конце концов, Аномалия уже делала все, что нужно: окутывала ее и «Айвери» защитным коконом и не пропускала удары света, сливалась со штормом и отводила его. Лирен оставалось только поддерживать ее. Эмоций для подпитки было более чем достаточно.       Она проигнорировала руки Ашриэля, потянувшиеся к ней, и скинула с запястья цепь. Сегодня она приковывала себя сама и не стала ее затягивать. Хватило одного движения, чтобы высвободиться.       Как только Лирен шагнула в сторону трапа, давление шторма обрушилось на нее всей своей мощью. В глазах потемнело, палуба ушла из-под ног, и Лирен пошатнулась, едва не упав. Но упрямо шагнула снова.       — Всем на ремезарский корабль! — голос Сайлена перекрыл шум бури. Он уже оценил ситуацию, уже понял, что спорить с Лирен бесполезно, и действовал.       Он перехватил Ашриэля, который все еще пытался преградить Лирен путь:       — Она единственная, кто стоит между нами и смертью. Если она идет на ремезарский корабль, то мы тоже.       Лирен про себя отметила, то не зря Сайлен ей понравился. Схватывал на лету и действовал по обстоятельствам.       Селеста с перекошенным от боли, лицом, голоса мертвых сейчас, должно быть, орут в полную глотку, подхватила Лирен на руки и понесла к трапу.       Лирен видела через ее плечо, как Ашриэль, Сайлен и Элеонор тащат за собой оборудование. Как Раэль не мог оставить свой живой корабль, так и Ашриэль не мог оставить свое детище. Лирен на одно короткое мгновение стало жаль, но поступить по-другому она не могла. Не когда там, на другом корабле, стоял, прощаясь, Раэль.       Селеста одним движением перемахнула на борт ремезарского судна, и Лирен сразу подхватили руки Раэля.       Перед тем, как ее накрыли его губы, Лирен краем сознания отметила: ремезары уже ступили на борт «Айвери» и помогали остальным перебраться. Кажется, даже машины Ашриэля вполне успешно перекочевали сюда.       На этот раз поцелуй не принес ничего, кроме боли.       Измученное тело Лирен сдавалось быстрее, чем Раэль успевал его лечить. Она чувствовала, как его энергия вливается в нее, но этого было недостаточно. Шторм забирал больше, чем у нее было. Она не чувствовала ласкающих губ и отчаянно прижимающих рук, был только рвущий ее изнутри шторм. Она открывала глаза, но видела только всепоглощающую темноту.       Лирен не знала, сколько времени прошло. Ей казалось — вечность, казалось, что она застряла посреди следующего по пятам шторма и зачем-то сопротивляется ему. Зачем? Она не помнила. Просто знала, что должна. Где-то глубоко-глубоко, в самом центре того, что еще оставалось ею, билась мысль: Элиан хотел, чтобы она спаслась.       И она держалась. Даже когда темнота стала почти уютной, даже когда голоса — или это был голос? — начали звать ее по имени.