I
15 июня 2026 г., 15:01
Машинальный рывок в сторону — мозг гудит, требует, кричит бежать в первый попавшийся проëм. Девушка его не слышит: несётся по коридору, а тот всё не кончается.
Она даже не думает оборачиваться.
Чувствует оседающую на рубахе тëплую слюну. Знает, что стоит замедлиться хоть на мгновение — и еë разорвут в клочья.
Знает, но не думает. Просто бежит. Побитая плитка сменяется бетоном, мир вокруг темнеет и мерцает в такт грохота ног стремительно приближающегося монстра. Со всего размаху Фриск врезается в сваленную груду бетонных плит — пальцы успевают вовремя зацепиться за шершавый камень, от удара колени прошибает острая боль. Остаëтся лишь стиснуть зубы и лезть. Лёгкие горят, ничего не видно, она карабкается почти на ощупь, как отчаянно цепляющееся за жизнь животное.
Ошпаривает зловонный воздух. Щелчок — в миллиметре от лодыжки клацает мощная челюсть.
Просыпается второе дыхание. Тело двигается само. Ладонь нащупывает крупный кусок бетона и наотмашь кидает за спину. Пронзительный рёв, как наждачная бумага по стеклу, лишает слуха на бесконечно тянущиеся секунды.Попала.
Фриск добирается до вершины, к светлому ореолу арки, и бежит во весь опор, стараясь не стонать от боли в изрезанных камнем ногах, в груди, в боку — потому что на это нет времени, пока не закончится длинный, этот чудовищно длинный коридор.Страшно. Страшно чувствовать, что оно где-то позади тебя. Обозлённое и голодное.
Девушку заносит на повороте, чудом удаётся не врезаться в закрытую металлическую дверь. Она всем телом наваливается, бьёт по ржавым листам. Не поддаётся. Рядом прибита какая-то панель управления, сзади уже подступают громкие шаги, переходящие на бег. Фриск пытается подобрать нужную кнопку, но всё без толку. Грохот всё ближе. Она с силой бьёт по панели — две металлические плиты с трудом раскрываются и вдруг замирают с болезненным скрипом.Дверь заклинило.
Сердце бешено стучит, Фриск пытается залезть в щель, от натуги всё горит, выкручивает. Пролезает рука и нога, ржавый металл больно впивается в кожу. Быстрее, быстрее, быстрее!Оно уже за поворотом.
Тело за мгновение втискивается внутрь и падает на усыпанный каким-то мусором пол. Громоздкая туша с оглушительным звоном врезается в дверь — от силы удара металл прогинается, но выдерживает. Всего секунда тишины, как вновь слышится скрипучее тяжёлое дыхание: чудовище прислоняет подобие морды к щели, но видно только глаз и свалявшуюся белую шерсть. Оно молчит, только громко и тяжело дышит, свистящими хрипами царапая воздух.И смотрит.
Липкий страх облепил кожу холодным потом. Некоторое время стоит давящая тишина, забираясь куда-то под рëбра. Плывущие пятна перед глазами потихоньку выцветают, проступает битая грязно-фиолетовая плитка на стенах. Пальцы нащупывают на полу маленький стеклянный тубус — мутный треснутый шприц. Девушку передёргивает — находка брошена в стену с жалким, похожим на кошачий чих треском. Её некоторое время спрятавшийся в темноте ложной безопасности силуэт восстанавливает сбивчивое дыхание, болезненными рывками дёргающее обожжённые лёгкие. Конечности бьëт озноб, но холода нет. Зато есть желание послать всё куда подальше и забиться в угол. Держится оно недолго, так что теперь Фриск, порядком уставшая, но более-менее отошедшая от погони, наконец поднимается на ноги. Всюду валяются шприцы, а она босиком. Нужно быть осторожнее. Огромный зрачок следит за каждым её движением. Фриск мельком осматривает дверь, проверяя её надёжность, и как можно скорее ретируется, чувствуя на себе немигающий пустой взгляд.***
В целом, не так всё плохо. Обидно только, что выронила листы по дороге.
Многочисленные помещения расчерчивают строгие линии каналов. Вода в них, смешавшись с грязью, плесенью и жухлыми листьями, долгие годы застаивалась и гнила, из-за чего ныне затхлый тошнотворный воздух навязчиво давит на черепную коробку и слизнем заползает в носоглотку. Сами каналы выглядят рукотворными, словно кто-то, продолжительное время пробывший в этих подземных руинах, пытался голыми руками вырыть траншеи. Фигура легко перепрыгивает одну за другой. Двигаясь по извилистому коридору, она натыкается на парочку рычагов — старых, но вполне рабочих, открывающих следующие проходы.Странное место.
Катакомбы напоминают гигантскую грибницу, из одних коридоров вырастают другие. Тёмные, похожие друг на друга как две капли воды помещения олицетворяют паранойю: всё чаще взгляд задерживается на стенах. Выцарапанные на обшарпанной фиолетовой краске подозрительно ровные чёрточки и крестики встречаются всё чаще. Фриск щурится.Опознавательные знаки. Значит, кто-то был здесь до неё.
Ещё один коридор, от которых голова уже набекрень: ощущение, будто кругами ходишь. А это какая комната по счёту? Иногда на стенах попадаются таблички — настолько же ржавые и растрескавшиеся, как и всё вокруг, так что прочесть содержимое трудно: многие надписи стёрлись, какие-то перекрывает россыпь ржавых узоров, а какие-то сжирала коррозия.“Бесстрашие — благодать или наказание? У храбрецов и дураков один путь.”
Табличка намекает на развилку. Коридор прямо впереди разветвляется сразу на пять таких же одинаковых тёмных проходов. Что примечательно, на стене, где прибита пластина, проглядывается рваный, явно написанный пальцами текст: "ИДИ. НЕ ОСТАНАВЛИВАЙСЯ." Под надписью — пять квадратиков. Кривая стрелочка указывает на тот, что посередине. Как удобно. Причин не доверять авторам указаний у Фриск нет, ровно как и выбора. К тому же, насчёт цветов анонимные сообщения действительно не соврали. Поскорее бы вернуть себе папку... Поворот, проход, ещё один поворот. Дорога петляет змеёй, однотипность каждого из полуразрушенных помещений изрядно действует на нервы. В голове люминесцентным гулом жужжат то и дело возникающие вопросы: вдруг она действительно ходит кругами? Не следит ли за ней кто-то прямо сейчас? Что за светлый силуэт она замечает краем глаза? Тело механически отскакивает назад. Сердечный насос бьёт спазмом.Секунда, пронизанная внутренним холодом.
Помня прошлый неприятный опыт, Фриск максимально осторожно высовывается из-за угла. Резкие человекоподобные очертания контрастируют со связывающей его верёвкой. Но, приглядевшись повнимательнее, девушка облегчённо выдыхает, а напряжённые плечи расслабляются. Это всего лишь какой-то старый манекен, обвитый сухой виноградной лозой. У него даже лица нет. Комната сменяется коридором. Сколько героиня не идёт, он не заканчивается, однако проблема далеко не в этом. Стойкое ощущение, что за ней кто-то следит, не даёт покоя, усиливаясь с каждым пройденным шагом. Откуда-то с потолка монотонно капает ржавая вода. За грязный подол рубахи снова цепляется паранойя, мешает идти, скулит, просит остановиться. Шорох жухлой листвы. Это проделки разума, уставшего от темени и неопределённости, следующих по пятам — или всё-таки… Фриск резко оборачивается. Движение в темноте ей явно не показалось.Тихо. Подозрительно тихо. Словно катакомбы тоже пытаются понять, в чём же дело.
Лимонные дольки глаз посматривают по сторонам. Героиня продолжает идти вперёд — позади что-то шлёпается в лужу и вновь ускользает из поля зрения, стоит только оглянуться. Фриск делает вид, что не замечает, намеренно замедляется, прислушиваясь. Тихие звуки и шлёпанья мало-помалу приближаются. Только тогда она резко оборачивается. Растерявшись от неожиданности, в неё едва не врезается странное мясистое создание, чем-то отдалённо напоминающее лягушку. Оно со сдавленным кряхтением отпрыгивает назад и раскрывает уродливую пасть, выпустив на волю длинный склизкий язык. Фриск этим зрелищем не впечатлилась: молча смотрит на существо, пока то угрожающе смотрит на неё, но нападать почему-то не спешит. Да не и не столько уж угрожающе, сколько настороженно. С потолка продолжает капать грязная вода. Из-за прелых листьев и плесени спёртый воздух заброшенного подземелья душит гнилостным сладковато-танинным смрадом. Фриск наклоняется к созданию и без страха протягивает руку. То мгновенно отскакивает, скалится, и всё же не убегает — издаёт булькающее кваканье, смешанное со скрипящим шипением, исходящим от… Второй пасти на его обсыпанном наростами брюхе. Похоже на опухоль. Девушка не двигается, всё ещё молча протягивая руку. Видя отсутствие агрессии, существо осторожно подползает ближе, перебирая пупырчатыми лапками. С опаской подставляется под ладонь. Подушечки пальцев окатывает прохладной слизью, когда Фриск легонько гладит маленькое чудовище по макушке. Поняв, что угрозы таинственная незнакомка не представляет, лягушка теперь уже охотно подставляется под поглаживания, издавая довольные кваканья и мурлыканья другим своим ртом.Хоть кто-то дружелюбный. Даже как-то спокойнее.
Лягушка вдруг испуганно курлыкает и, отпрыгнув куда-то в сторону, растворяется в темноте. Девушка щурится, гадая, что же так напугало это маленькое создание.В глубине коридора стоит уже встреченное ранее чудовище.
Локации сменяются перед глазами кадрами испорченной киноплёнки: комната, коридор, комната, коридор. Фриск кое-как успевает затормозить перед почти полностью затопленным помещением, напоминающим искусственный водоём. В мутной воде плавает мусор, куски дерева и вроде как прочные на вид листы отколовшейся от потолка ржавой обшивки. Думать некогда, мозг на ходу определяет наилучший маршрут. Всё происходит в считанные секунды: прыжок, ещё один, пальцы ног лижет ледяная вода. Перепрыгивая с одной металлической пластины на другую, девушке остаётся надеяться, что следующие выдержат её вес. Спрыгивает на берег и, мимоходом обернувшись, видит, что монстр сносит всё на своём пути, мощными махами переплывая образовавшуюся лагуну. Больше она не оборачивается — ныряет в новый коридор. Сердце секундомером замеряет время. Постепенно пространство вокруг расширяется, прямо перед глазами вырастают массивные бетонные колонны. Девушка прячется за одну из них и замирает, закрыв рот ладонью. Оно приближается. Тяжёлое и сдавленное дыхание создания становится единственным звуком в катакомбах. Разносится гулким эхом, смешиваясь с мокрыми шагами, отдаётся мелкой вибрацией в кончиках пальцев.Не нужно думать о том, что прямо сейчас оно стоит в метре от тебя.
Хрупкая фигурка сливается с колонной, пытается стать с ней единым целым. Адреналин в крови разъедает вены, скручивая мышцы болезненным напряжением в этом вязком ожидании. Тяжёлый топот понемногу отдаляется. Фриск дожидается, пока он полностью стихнет, прежде чем осторожно выглянуть из-за колонны. Темно и сыро, но никаких посторонних. Периметр чист. Девушка проскальзывает в очередное помещение. В ноздри ударяет особенно сильный запах гнилой листвы — небольшие кучки блеклых оранжевых листьев валяются повсюду, забивая неглубокие канальчики с протухшей водой. От местных ароматов кружится голова, воздействуя на порядком уставшее тело, но Фриск заставляет себя твёрдо стоять на ногах. Тем более, шевеление в одной из кучек привлекает её внимание. Оттуда вылезает что-то небольшое и тёмное. Приглядевшись, героиня без труда узнаёт в существе своего нового знакомого. Лягушка парой прыжков сокращает расстояние между ними и приветливо квакает, за что награждается поглаживанием по липкой голове. Между глаз-пуговок и на сгибе лапок кожа создания вздута, покрытая странными кластерными язвочками, каждая из которых сочится тёмной неравномерной слизью. Это омерзительное зрелище отзывается где-то внутри благоговейным спокойствием. Со стороны других гнилых коричневых подстилок доносится настороженное шипение. В глубине сырой комнаты девушка поздно замечает несколько пар белых глаз: вот уже некоторое время за ними наблюдают. — Ква! — Лягушонок надувает пупырчатое брюхо, и опухоль на его животе клацает зубастой пастью. К Фриск медленно выползает ещё несколько лягушек: какие-то размером с привычных, другие — с небольшого кролика. Их подёрнутые желтоватой плевой гноя глаза, как на мордах, так и на животах, пристально таращатся на незнакомку, не зная, чего от той ожидать. Девушка склоняет голову набок. Молча опускается на пол. Зловонная вода лижет ободранные колени, пропитывает края грязной рубахи, но на фоне недавнего побега от трёхметрового монстра это кажется вполне терпимым. Фриск подзывает остальных лягушек пальцем, тогда как самая первая продолжает с большим удовольствием ластиться об девичью ладонь. Мало-помалу существа с недюжинной осторожностью приближаются, настороженно крутя головами. Самая смелая робко утыкается мордочкой в руку и, не почувствовав опасности, дружелюбно квакает. Это служит своеобразным сигналом: к ней подтягиваются остальные, и вот уже Фриск только и успевает гладить голодных до ласки липких созданий.Интересное развитие событий.
Наконец, затискав каждую из ненасытных лягушек, Фриск поднимается на ноги и решает осмотреться. Эта относительно небольшая комната отличается от прежних. Грязная серо-фиолетовая краска облазит и свисает неровными кусками. На усыпанном листьями полу и в лужах плавает всевозможный мусор, среди которого, вперемешку с мокрой бумагой и ржавыми прутьями, удаëтся разглядеть нечто, похожее на органические остатки неизвестного происхождения, экскременты и мелкие кости. В одной из лиственных куч лежит несколько маленьких серых сгустков, время от времени шевелящихся — совсем ещё маленькие лягушата, если этих существ можно так назвать.Кажется, это их дом. Значит, тут безопасно. В теории. Можно пока передохнуть.
Фигура неслышно переступает с ноги на ногу, проскальзывает в соседнее помещение, невиданные зверушки — следом, двигаясь рядочком, как утята за мамой-уткой. Маленькая комнатка в серо-фиолетовых тонах, такая же тёмная: только удивительно чистая вода спокойным потоком течёт в двух широких каналах по бокам. Теперь понятно, откуда существа берут пригодную для питья влагу. Посреди, на небольшой бетонной площадке стоит нечто, похожее на самодельный алтарь, где покоится какая-то книга. Фриск подходит ближе и рассматривает рукопись — именно рукопись, ведь потёртая и криво обработанная кожаная обложка, скреплённая ржавой проволокой, явно самодельная. Страницы потемнели от высокой влажности и трудно перелистываются, текст кое-где смазался, но всё ещё читаем. “Писание, дарованное фроггитам по завету Пастора.” — Фриск украдкой бросает цепкий взгляд на наблюдающих за ней созданий. Так вот, как они называются. — “Божество явило волю свою благодатную, даровав вам право нести её по Руинам, как Божество наше распространяет её по всему Подземелью. Внемлите же слову его да исполните сей завет, да постигнет вас благодать, но будет вам кара за неповиновение.”Похоже на какой-то странный религиозный трактат. Лягушкам правда необходимо нечто подобное?
Гелиодор глаз бегло скользит по остальному тексту, выцепив из него самое главное, подчёркнутое в самом конце свода правил жирной линией:“Каждый упавший сюда человек буден принесён в жертву во имя нашего великого Божества.”
Замечательно. От таких новостей даже живот заболел. Или это от голода?
Желудок утробно урчит, поднывая и сворачиваясь в трубочку.Всё же от голода.
Внимание привлекает дружелюбное кваканье. Один из фроггитов кладёт перед ней нечто, похожее на несколько ломтиков чёрствого хлеба: твёрдого как камень с одной стороны, немного размокшего с другой, но в целом съедобного, если не обращать внимание на корку пегой плесени. Девушка напрягается и всё же с благодарностью принимает еду, одарив лягушек машинальной улыбкой.Что-то не похоже, что они собираются принести её в жертву. Они и читать, наверное, не умеют.
Фриск выходит обратно, прислоняется к стене и сползает по ней на пол, наплевав на антисанитарию, сырость, грязь и валяющийся всюду мусор — её это и не волнует. Организм в полной мере осознаёт, что можно временно дать слабину: исцарапанные ноги кровоточат, поясницу болезненно ломит. Кто-то из причудливых созданий зарывается в листья, кто-то устраивается рядом с гостьей. Обиталище маленьких подземных жителей оживает, становится по-уютному суетливо. Если немного понаблюдать, можно заметить, что фроггиты очень любят проявлять ласку даже по отношению друг к другу: то и дело они мурлычут, приветственно обтираясь липкими боками, словно кошки, делятся едой — по крайней мере, это нечто из органического мусора на неё похоже, так что стоит от души поблагодарить сердобольных, умудрившихся найти тут плесневелый хлеб. Особенно подобием пищи не скупятся на тех, кто нянчится с шевелящимися свёртками, бодая личинковидных лягушат лбами, когда те, проснувшись, иногда пытаются вылезти из мокрого, полуразложившегося гнёздышка. Героиня откусывает лакомство и глотает, параллельно анализируя сложившуюся ситуацию — на языке остаётся кислый налёт с металлическим оттенком, и подоспевший рвотный рефлекс едва не вынуждает сиюминутно выплюнуть плесневелые комочки. Приходится себя пересилить: есть-то хочется.Итак, что мы имеем? Судя по надписям на стенах, Фриск явно не первая упавшая сюда личность. Но, учитывая, что поблизости шастают культисты, приносящие людей в жертву, вероятность встретить последних стремительно падает. Кем бы они ни были, стоит их остерегаться: они вполне разумны, раз умеют читать, писать и печь хлеб.
Под боком мурлыкает фроггит, девушка рассеянно гладит его по макушке.Ещё здесь обитают странные существа. Кто-то безобиден, кто-то нет, но факт в том, что ни в одной энциклопедии о таких не сказано. Конечно, героиня имеет примерное представление о том, кто это такие, однако делать поспешные выводы не торопится — информации слишком мало. А эту самую информацию можно было найти в папке, которую украл разумный цветок. В его разумности Фриск не сомневается, ибо зачем он тогда специально заманивал её на ту поляну? Подозрительно.
Ещё один кусок хлеба камнем падает в желудок.Первостепенная цель: найти наглый цветок и вернуть папку. Об остальном можно подумать и позже.
Героиня поднимается и отряхивается, дружелюбные лягушки поднимают головы. В целом, раз немного отдохнула, можно продолжать путь. Она уже собирается покинуть убежище, когда из прохода пулей вылетает что-то мохнатое и противно пищащее. Бурное хлопанье крыльев поднимает в спёртый воздух облако пыли. Ладонь инстинктивно прикрывает нос. Сквозь дымчатую завесь видно, как перепуганное нечто мечется из стороны в сторону, тоненькие визги смешиваются с агрессивным шипением фроггитов. Так дело не пойдёт. Не хватает ещё, чтобы шум привлёк то трёхметровое чудовище. Фриск поднимает ладони в примирительном жесте, показывая, что не собирается вредить, однако существо даже не обращает на неё внимание, мячиком отпрыгивая от стен и врезаясь во всё подряд. Одна из лягушек резко отталкивается от земли и сбивает кричащее создание, отчего то теряется и пушечным ядром со всей силы врезается в кучу листьев с пронзительным визгом, а после наконец замолкает. По комнате вновь проходит волна недовольного кваканья. Героиня щурится и осторожно подходит чуть ближе, пока не замирает, заслышав тихое шуршание. Из жухлой янтарной массы высовывается сначала искривлённый хоботок, затем два длинных усика на макушке, а после и серенькая с розовизной мордочка, разукрашенная россыпью чёрной сыпи и загноившихся язвочек у рта. Похожее на моль создание, не превосходящее своими габаритами обычного фроггита, заводит протяжное жалостливое улюлюканье, испуганно таращась то на ощетинившихся лягушек, явно не обрадовавшихся устроенному незваным гостем переполоху, то на внимательно осматривающую его девушку. Стоит ей присесть на корточки, как оно тут же с испуганным плачем прячется обратно в укрытие. Устроившаяся на подстилке у стены лягушка укрывает пупырчатой лапой склизкие спящие свёртки. Как и в случае с новой знакомой, цели напасть земноводноподобные зверушки не преследуют — ими движут одна лишь настороженность и желание убедиться в том, что их маленький дом в безопасности.Дом… Это грязное, разрушенное тёмное место — их дом. Они защищают друг друга, делятся едой, спят, прижавшись друг к другу, мурлыкают и ластятся.
Заботятся.
Как… Семья?
Фриск трясёт головой. Сейчас не об этом нужно думать. — Не бойся. — Мягко шелестит она одними губами — Мы не обидим. Её успокаивающий тихий голос действует гипнотически. Создание утихает, вновь высовывается из кучи. Тоненькими тёмными лапками осторожно выкарабкивается, позволяя в полной мере увидеть неуклюжее круглое тельце и полупрозрачные пластинчатые крылья. Маленькими шажочками приближается, тревожно озираясь на замолчавших фроггитов. Самый смелый из них с любопытством тыкает трёхпалой конечностью в свалявшийся бок существа, отчего то пищит и в потешной манере врезается в девичьи колени. Мягонько. Ладонь аккуратно касается макушки с торчащими усиками. Бедняжка, вся дрожит. С каждым поглаживанием моль всё больше скукоживается, издавая плаксивые звуки, как игрушка-пищалка. Тем не менее, когда странная незнакомка так и не ударяет бедную моль, она наконец-то успокаивается и уже сама робко подставляется под руку. Немного погодя вторженка находит контакт и с лягушками: по-видимому, её мягкая шерсть настолько им понравилась, что головастенькие чудики не упустили ни одной возможности лишний раз потереться об Уимсон.Почему именно Уимсон? Именно это слово набито у основания её левого крыла.
Раз всё хорошо, пора бы и делом заняться. Поднявшись на ноги, Фриск решает выяснить изначальную причину шумихи: что же так напугало бедное создание? Под ногой что-то хрустит. Лимонный взгляд щурится, замечая на полу подозрительно знакомый лист бумаги. Маленький силуэт цветка в глубине коридора смотрит ей прямо в глаза. Прежде, чем Фриск успевает сделать хоть шаг, он безмолвно исчезает под землёй, оставив после себя лишь пробитый насквозь бетон, раскрошившийся, словно хрупкое стекло. Нецензурной бранью наша героиня не выражается, потому предпочитает просто промолчать и поднять-таки многострадальный документ. В конце концов, это уже хоть что-то. Фроггиты с недюжинным интересом наклоняют головы под любопытное курлыканье Уимсон, когда девушка стряхивает с листка воду и грязь: благо, запаянный файлик не позволил бесценному тексту кануть в небытие. Вернувшись, уже на подстилке из листьев и в окружении маленьких приятелей она принимается за чтение.“Из-за прошлогоднего инцидента мы потерпели колоссальные потери. Подумать страшно, сколько исследований и ценных бумаг погребено под землёй, не говоря уже о самих проектах и великих умах, земля им пухом. Доктор В.Д. организовывал поисковые операции, однако мы слишком недооценили масштабы завалов. Сам я туда не спускался, но по рассказам ребят, там даже экскаваторы не помогут. Там ВООБЩЕ ничего не поможет. Но да ладно. Подробностей не знаю, но, ВРОДЕ КАК новую лабораторию обещают построить в эту пятилетку, а пока что будем пытаться работать в кустарных условиях. Хотя, некоторым это только в радость. Док сильно вдохновился первым экспериментом, поэтому теперь безвылазно сидит в своём подвале. Смотрю на него и сам заряжаюсь мотивацией!”
Но теперь она хотя бы точно знает, что это за место.
***
Бесконечные хождения по одинаковым помещениям продолжаются, только теперь здесь совсем ничего не видно — остаëтся пробираться на ощупь. Шаг за шагом, девушка осторожно идёт вперёд, пока нога не проваливается во что-то мягкое и липкое. Пальцы судорожно цепляются за воздух, и Фриск не успевает даже моргнуть, прежде чем камнем падает вниз. Узкий туннель выбивает из грудной клетки весь кислород. Тело стремительно скатывается, однако приземление выходит мягким — Фриск падает прямо в груду мокрых листьев. Удивительно чистая на вид вода тоненьким ручейком бежит по специальному канальчику, пропадая между решётками одного из множества сливов. Помещение напоминает огромную канализацию, где тут и там лежат горы листвы и разросшаяся до невиданных размеров плесень в углу. В полу проходит паутина траншей, из стен и потолка торчат грубо запаянные широкие ржавые трубы — именно из такой девушка и выпала. Помимо смрада разложившихся листьев в сыром воздухе отчётливо чувствуется хлорка. Несостыковка получается: тут целый водопровод. Да, не в лучшем состоянии, но вполне рабочий. Если место заброшено, кто тогда ответственен за очистку воды? Краем глаза героиня замечает какое-то движение. Та самая плесень… Ползёт к ней. Масса раскрывается цветком лотоса: посередине обманчиво-пушистого губчатого тела зияет спираль зубастого рта. Фриск устало вздыхает. Обращает внимание на куски хлеба, что всё это время держала в ладони, и, сделав бесстрашный шаг к существу, кладёт сомнительное лакомство прямо перед ним. Живая плесень останавливается. — Ква…— Из трубы по соседству с той, откуда упала девушка, высовывается несколько пупырчатых мордашек. Одна из них исчезает в темноте и снова появляется. По-видимому, так фроггиты показывают путь наверх. Отсалютовав тёмно-зелёной субстанции, Фриск, доверившись дружелюбным монстрикам, лезет вслед за ними по трубе, незаметно превратившейся в тоннель. К своему удивлению, она действительно выползает туда, откуда упала.Теперь нужно подумать, как пройти. Невольно вспоминается ситуация с медвежьим капканом в лесу. Только как это может помочь?
Ладонь касается стены, нащупывает что-то прохладное и продолговатое, облепленное шершавой коркой. Похоже на трубу. Подушечки пальцев прикидывают примерную длину. Длиннее руки, покрыто выступами и зазубринами. Должно подойти. Местная металлическая флора держится на добром слове, так что, наверное, ничего страшного, если она…Хрясь.
Девушка с удивительной лёгкостью срывает трубу со стены. На пол брызгает тухлыми остатками её содержимого, бывшего там как минимум лет двадцать. Конец трубы служит своеобразной тростью для слепых. Фриск продолжает дорогу, слыша за спиной тихие шлёпанья лапок и хлопанье крыльев. Будто на минном поле, фигура длинной трубой прокладывает себе путь, пока темнота понемногу не рассеивается, а опасный участок не остаëтся позади. Оглядываясь на целую ораву фроггитов и робкое летающее существо, девушка ловит себя на мысли, что такими темпами она скоро соберёт свою собственную крошечную армию. Фриск выбирается в небольшую комнату. Пепельно-фиолетовые обшарпанные стены кажутся чёрными из-за огромнейшего скопления плесени. В углах к бетону присосались обманчиво пушистые тёмно-зелёные твари, одну из которых Фриск довелось встретить буквально только что. Но главная проблема даже не в этом. Дверь в следующее помещение забаррикадирована горой разного мусора, гнилых досок, отколовшихся от потолка бетонных плит и ржавых больничных каталок. Воздух полон пыли. Судя по всему, обвал произошёл совсем недавно. Прикинув про себя, что в поисках другого пути она просто потеряет время в этих бесконечных лабиринтах, Фриск хватает первую попавшуюся металлическую балку и оттаскивает её в сторону. Каркас сломанной койки с торчащими пружинками, куски бетона. Даже фроггиты с Уимсон пытаются помочь, разбирая небольшие камни. Мелочь, а приятно. Тыльной стороной ладони Фриск протирает слезящиеся от облака пыли глаза. Проход разблокирован. Героиня дёргает ручку — та, ожидаемо, не поддаётся. Рядом висит кнопочная панель с узким прямоугольным дисплеем. «ДОСТУП ЗАПРЕЩЁН» — Лаконично повторяет бегущая строка снова, и снова, и снова, и снова. Видимо, во время обвала каким-то чудом дожившая до этого момента техника окончательно вышла из строя. Несколько долгих минут подбора цифровых комбинаций ни к чему не приводят. Девушка со всей силы ударяет по железной двери кулаками, но эффекта нет. Массирует за правым ухом, пытаясь заставить мозг работать резче. Ситуация выглядит патовой, но должен же быть какой-то выход? Тоненькая лапка Уимсон робко дёргает за край рубахи, пытаясь привлечь внимание героини. Позади доносится какая-то возня. Она пропустила момент, когда живая плесень спустилась со стен и теперь собралась кружком вокруг одного из своих сородичей. Зубастая пасть существа выплёвывает на пол подозрительно знакомый относительно съедобный паёк, и плесень с гротескной медлительностью принимается рвать лакомство на части. Парочка созданий отделяется от пирующих и ползёт в сторону девушки. Жёлтому взгляду остаëтся лишь наблюдать, как они слизнями забираются на стену и подбираются к панели управления. Присасываются к ней, как паразиты, облизывая и проникая между кнопок. Щёлк. Тяжёлая дверь со скрипом отворяется.Это они решили так отплатить за хлеб насущный?
Благодарно кивнув, Фриск идёт дальше. Вместе со своими спутниками, разумеется, многие из которых уже убежали вперёд. Следующее помещение почти ничем не отличается от предыдущих. Почти, ибо прямо на проходе лежит чья-то обёрнутая в простыню фигура. Фриск пятится, однако, едва заметив её, неизвестный и сам вскакивает, точно ошпаренный. Грязная белая простыня лохмотьями тянется за ним по полу, шея туго обмотана верёвкой. — Человек в Руинах? Давно такого не было. — Он протирает глаза, будто бы проверяя, не является ли девушка всего лишь видением — Спасибо Божеству за посланный дар, спасибо ему от всех тварей Руин за дар, который мы ему преподнесём за благодать им оказанную! За спиной тихо попискивает Уимсон. Фриск недоумённо склоняет голову набок — оставшийся рядом фроггит этот жест повторяет. — Ты не знаешь о нашем божестве?А ведь только недавно зарекалась, что местным культистам лучше не попадаться.
Фриск отрицательно качает головой. Мужчина ахает, прикрыв рукавом то место, где у него должен быть рот. — Наше Божество благосклонно ко всем, оно так милостиво! — Причитает осязаемый призрак руин, вскинув накрытые простынью руки — Оно подарило надежду мне, мне! Такому жалкому, безродному, одинокому призраку... Ëксель, опять жалуюсь. Фриск успокаивающе поднимает ладони, заверяя, что всё в порядке. — Но ты — человек, — Продолжает рассуждать вслух фигура, игнорируя собеседницу — А люди... Пастор говорит, что люди — жертвы. Ты жертва? Девушка напрягается. Задумывается на пару секунд и пожимает плечами. Мелкими шажками неизвестный почти подбегает вплотную, горящими бешенством чёрными глазами заглядывая прямо в душу. Осматривает её со всех сторон, словно невиданную зверушку, пока Фриск успевает заметить в прорезях своеобразной мантии, что кожа вокруг глаз у безумца попросту отсутствует. Там мясо. Выжженое, стянутое угольной коркой мясо. — На жертву... Не похожа. — Цокает создание и, взвыв, хватается за щёку. Потом вдруг встаёт на дыбы, зажимает рот рукой, поняв, что крик вышел слишком громким, переходит на заговорческий шёпот — А если она услышит? Услышит же! Услышит?! Или не услышит. Надеюсь, не услышит. Культист вдруг замирает, пристально вглядываясь в незнакомку, словно только сейчас её увидел. Отшатывается, отползает к стене и берётся за попавшуюся под руку металлическую трубу. — Не подходи! Не подходи! — Он вскидывает грозное оружие и принимается махать им из стороны в сторону. Фриск благоразумно отходит назад и поднимает руки, демонстрируя нежелание причинять вред. Полоумный призрак затихает, опустив трубу. Потом вдруг поднимается и пускается в безудержный пляс, двигая телом в такт играющей в его голове явно весьма зажигательной музыке. В какой-то момент на его макушке появляется... Шляпа? Надо же. Мужчина крутится, во всей красе демонстрируя свой странный головной убор. Каркас выглядит вырезанным из старого ржавого ведра, а ткань похожа на плесневелую, гниющую тонкую плёночку.Это ведь не человеческая кожа? Выглядит похоже.
— Как тебе моя шляпа? Фриск вежливо улыбается. Показывает палец вверх. — О нет... Ты... Ты-ы-ы какая-то слишком хорошая! — Культист испуганно пятится, резво озирается по сторонам и чешет затылок — Сегодня какой-то странный день. Это хорошо? Фриск недоумённо пожимает плечами и неуверенно кивает. Она искренне пытается не потерять нить диалога и одновременно следить, чтобы этот чокнутый "призрак" вдруг не решил зарезать еë в очередном биполярном припадке. Мало ли, что у таких на уме. — Хорошо... — Он кивает самому себе, поднимается на ноги — Это хорошо. И ты хорошая. Да благословит тебя Он. И убегает. Спрятавшаяся за ногу Уимсон недоумëнно пищит. Фроггиты лижут перепончатые лапки длинными языками, предпочитая происходящее никак не комментировать.Что ж, по крайней мере, путь свободен.
Примечания:
Делитесь своим мнением в комментариях — оно для меня очень важно.💜
