Пепел

Трое суток! Почти. Почти трое суток я разгребал почту. А всякое дерьмо продолжало и продолжало сыпаться. Сколько раз у меня возникало желание тупо ее закрыть и удалить не читая, я даже сосчитать не смогу. Еще и не сразу додумался снести нахер почтовый адрес из всех своих аккаунтов. Это немного помогло, но у некоторых он, похоже, сохранился. Либо его выложили где-то еще. Однако, после удаления из моих официальных профилей поток хуйни все-же немного ослаб. Сначала казалось, там только сраный спам от псевдофанатов, которым заняться нечем, но рабочие письма я все же тоже откопал. И как мне нахуй работать теперь в таких условиях?! Сука! Если я буду сидеть и мониторить всё, что падает на почту, у меня не останется времени ни на сон, ни на работу, ни даже поссать сходить — вообще ни на что! Как же это злит! А с нарастающим недосыпом злит еще больше! Нахрена они все вообще этим занимаются?! И что, теперь всегда так будет?! Как мне тогда находить клиентов, если каналы связи будут забивать всяким шлаком придурки, страдающие от скуки и нарциссизма? Наверное, единственный выход — отдать им на растерзание комментарии под постами. Они у меня закрыты еще с самого начала ведения аккаунтов, когда к никому не известному мне периодически залетали любители нагадить в душу. Давно придерживаюсь правила, что музыку я делаю либо под заказ, либо для себя, и обратная связь на всё, что я заливаю в открытый доступ, мне нахрен не нужна. Кому нравится — тот слушает. Кому не нравится — тот идет дальше искать в интернетах то, что ему понравится. Музыкальный вкус на то и вкус, что чистейшая вкусовщина. Сейчас же во имя спасения рабочей связи придется снова открыть этот портал в ад. Даже думать не хочу, сколько ТЕПЕРЬ будет там пастись этих вечно недовольных диванных критиков. Ну, в комменты писать удобнее, чем на почту, так что это должно их отвлечь. Надеюсь... Открыть и выключить уведомления? И больше никогда туда не заходить. Как вариант. И почту надо поменять. Всем, с кем сотрудничаю, разошлю потом официальное уведомление, чтоб знали. Господи! Еще и его сочинять! Когда это всё закончится? Я взвыл, уткнувшись лицом в ладони. В глазах, по ощущениям, песка на три пляжа хватит. И от голода подташнивает, а мне ведь док говори, что для скорейшего заживления надо регулярно питаться. Осталось просмотреть писем двадцать. Давай, Эш! Еще чуть-чуть! Ты можешь! Нет, ну нахуй! С меня довольно! Они совсем ебанутые, или как? Это просто пиздец! Я блядь скину это Барб, пусть полюбуется. Из-за нее всё. Манал я такую популярность! Чем вообще нужно думать, чтобы додуматься до такого?! Нет, ну хотите вы рисовать порнуху — ну рисуйте, никто ж не запрещает, но реальным людям, которых вы там нарисовали, нахрена это скидывать? Мне нахрена это скидывать?! Я что должен с этим делать?! Чего вы ждете? Благодарности?! Восхищения?! Что я, по-вашему, должен испытывать, глядя на это?! Еще и с кем! С младшей сестрой! А че не с мамой сразу?! Или можно было бы с ба! Нет, фу! Это мерзко! Это просто омерзительно! Я в таких ситуациях, как на этом рисунке, никогда не оказывался и не окажусь, но даже тупо глядя на это чувствую себя грязным! Зря я это Барб скинул, надо удалить, пока не просмотрела. А, уже просмотрела... Барбара: Че за пиздец, бэйб?!!?! Вы: фанатское творчество От сеструхи прилетел стикер с мордой кота в крайней степени омерзения. Я воткнул под него эмоджи-рукопожатие. Барбара: Где ты вообще это откопал? Вы: на своей электронной почте. мне это услужливо скинули, но всё-таки покопаться пришлось, потому что тут лавина из говна прошла Барбара: Не бери в голову, братишка. Ебанутых очень много. Вы: я пытаюсь Вы: я так устал, просто жесть. Эти сраные письма не заканчиваются! Барбара: Ты хоть спал? Вы: нет Барбара: Так! Иди спать! Просто забей на эту чертову почту! Тебе первым делом надо выздороветь, а ты этой херней страдаешь! Вы: сейчас пожру и спать Барбара: Давай-давай! Барбара: А рисовка, кстати, красивая. Даже жалко, что нормальное что-нибудь не додумались нарисовать. Барбара: Тебя с Алексом, например ;D Вы: ИДИ В ЖОПУ, БАРБ! Перед глазами снова всплыло изображение, где Барб как раз примерно этим и занималась — таранила мою жопу гигантским резиновым членом. Я от этого скривился еще сильнее. Вы: только не в эту. эта для тебя закрыта на веки вечные Барбара: Эх, а так хотелось! Вы: а я ее нянчил и пел ей колыбельные! Как из той милой маленькой девочки могло вырасти такое? Барбара: Это у тебя надо спросить. Ты воспитывал, ты и отвечай! Отправил ей в ответ лягушку в депрессии. Барбара: Кто-то вроде собирался жрать и спать. Вы: кто бы это мог быть Барбара: Даже и не знаю! Может, один противный ирбис? Вы: ну вот зачем ты опять отца приплела? Она атаковала меня несколькими разными ржущими стикерами подряд. Вы: ладно, я ушел Барбара: Приятного аппетита и сладких снов! Следом отправила какого-то мемного котика с огромными влюбленными глазами и летающими вокруг сердечками. Обычно она мне такие часто кидает, но в контексте сегодняшнего нашего общения смысл стикера становится двояким. Вы: можешь и не стараться, моя жопа все еще вне твоей компетенции Барб поставила под сообщением ржущий смайлик и прислала стикер с грустной собакой и надписью: "я буду стараться". Пфф! Дурында! Вы: всё, ушел Под сообщением появился значок "ок". Я вылез из-за стола и потянулся, затекшее тело захрустело и заныло. Особенно, поясница. Немного размялся и пошлепал в сторону кухни. Сейчас жрать и спать! Жрать и спать! Звук входящего вызова резанул по ушам. В сонной тишине он трезвонил так пронзительно, что ему быстро начала вторить нарастающая головная боль. Я же поставил на беззвучный режим. Какого черта? Я оторвал голову от подушки, раскрыл чехол-книжку и глянул на экран, и это было ужасающей ошибкой — свет экрана прорезал мрак искусственной блэкаутной ночи и вонзился мне прямо в мозг. Я раздраженно зашипел и быстро захлопнул чехол, так и не узнав, кто мне названивает. Звонок через пару мгновений прекратился, но стоило мне закрыть глаза и лечь, снова заорал на всю квартиру. Пришлось ответить. Поморщился от омерзения и, скорее, с помощью мышечной памяти, чем зрения, принял вызов. — Алло. Прозвучало достаточно угрожающе, чтобы звонивший пожалел о том, что решил меня потревожить. — Бэйб, прости. Я знаю, что ты спишь, но это срочно. — Барб? — Да, это я. Я попросила, чтобы Тай за тобой заскочил по пути. Это мой знакомый. Он тебя подбросит до мастерской. — Боже! Барб! Нахрена?! — я разочарованно застонал. — Ой, хватит ныть! Так надо! Не так уж часто я тебя о таком прошу! — вернее, вообще никогда, что и удивительно. — Когда? — Сейчас, бэйб! Сейчас! — раздраженно рыкнула она. — Прям уже выходить или у меня есть полчаса на сборы? — Полчаса нет. Минут через пять-десять он будет у тебя, так что вставай, пожалуйста. Ты мне очень нужен здесь, — даже через полудрему заметил, что голос у Барбары какой-то напряженный. — Что, ключи подавать некому? — я хмыкнул, пытаясь как-то ее приободрить и разрядить остановку, но лучше не стало. Это очень подозрительно. Если Барб не реагирует на шутки и не начинает их разгонять, это значит, что происходит что-то действительно дерьмовое. — Нет, тут для тебя... Подарок. Он тебе не понравится, но ты не сможешь его не принять, — очень серьезным тоном ответила сеструха. Ну капец. От такой серьезности аж холодными мурашками обсыпался. Придется встать. — Типа племянник? — усмехнулся я, зажав мобилу между плечом и ухом и параллельно натягивая джинсы. — Эй! Что?! Во-первых, как бы я успела? Во-вторых, в смысле тебе бы не понравился племянник?! Ты охренел, бэйб?! — как-то слишком остро отреагировала она. — Барб, остынь! Это шутка! — от удивления я даже подвис на пару секунд. Барб хочет стать матерью? Реально? — Шутка стремная! — надулась Барб. Причем, похоже, ее это реально задело. — Извини. Просто, когда эта тема всплывала в прошлый раз, ты сказала "лишь бы не залететь", вот я и думал... — Ладно... Давай не сейчас, — замялась она, — Короче, приезжайте. Я жду. Я раздвинул шторы, послеполуденный свет залил комнату, разогнав приятную темноту по углам. — Как этот твой знакомый выглядит? Тай, верно? — Он на зеленой тачке, которую мы в тот раз техничили. Если не помнишь, в чате он есть, на аве фотка как раз возле машины. — А, тот здоровяк из твоего пусси фанклуба? — Из ТВОЕГО, бэйб! — ну наконец-то она хотя бы усмехнулась. — Окей. Тогда собираюсь и выхожу. Она сбросила звонок, и я увидел, что звонила она через мессенджер. Вот почему звонок прошел. На обычный телефон тоже было несколько пропущенных, но я, ожидаемо, не взял. Что там вообще случилось? Не нравится мне это всё. Надеюсь, ничего опасного. Наспех умыв помятую рожу и нацепив первую попавшуюся футболку, я проверил карманы на наличие телефона и ключей и отправился на встречу. Остается только надеяться, что вернусь с нее со всеми конечностями, а не как в прошлый раз. Вышел на улицу я в тот момент, когда этот знакомый Барбары был уже на пол пути к входной двери в лобби от своей припаркованной тачки. Вживую он оказался еще огромнее, чем на фото. Он по-любому выше Барб. И он тоже из кошачьих. Тигр? — Привет, бро, — увидев меня, он белозубо оскалился и протянул руку для рукопожатия. Я с сомнением покосился на его лапищу. Совать свою единственную уцелевшую руку в такую чеснокодавилку было страхово, но и вот так с ходу портить отношения с другом сестры не хотелось. Ладно, у меня, не смотря на рост, руки тоже не мелкие. Пожал. Он, глядя на мои моральные метания, осклабился еще шире. — А ты еще меньше, чем я думал. Ну, блядь, спасибо. — А ты еще больше, чем на фотке, — я выдавил кислую улыбку и убрал пожатую руку в карман. Чему он вообще так радуется? Любой нормальный человек на такую тухлую реакцию обиделся бы. Ну, или хотя бы просто разочаровался, а этот светится как начищенный медный таз, будто я ему что-то смешное и приятное сказал. Я бы сел назад, но у тачки оказалось только две двери. Максимально непрактично, на мой взгляд. Нахрена вообще нужны двухместные машины? Еще и... Еба-ать! Тут сидишь лежа. Как в кресле у стоматолога. Пиздец. Я попытался принять более вертикальное положение, но у меня не вышло. Он тем временем развалился на водительском и с неподдельным интересом наблюдал, как я вошкаюсь, усаживаясь поудобнее, насколько это вообще возможно в такой машине. Когда я предусмотрительно пристегнулся и слегка подергал ремень для уверенности, он вообще начал посмеиваться, а потом ни с того, ни с сего поинтересовался: — Нравится? — Нет, — честно ответил я, и он с какого-то хрена обрадовался еще сильнее. Странный тип. Может, он под травой, поэтому такой веселый? Хотя глаза вроде нормальные. Заметил, что я на него кошусь и подмигнул. Стало неловко. — Ну, поехали! — Только давай, пожалуйста, без всяких дрифтов! — блядь, тут даже схватиться не за что! У Барб хоть сидушка нормальная и ручка на двери есть, а тут весь салон какой-то обтекаемый — хер за что уцепишься! — Не волнуйся, я аккуратно вожу, — радушно заверил Тай, и правда по всем правилам выруливая на дорогу. Даже поворотник включил. Расслабляться и прекращать волноваться я, конечно же, и не собирался. Не смотря на вождение по правилам, ехали мы довольно быстро — прям на грани нарушения скоростного режима. Почему-то складывалось ощущение, будто обычно он ездит гораздо быстрее. Для Барб старается? Типа доставить ценный груз в сохранности? Так это он зря. Она сама обычно лихачит как чёрт. Особенно, когда в машине есть я. Ей какое-то извращённое удовольствие доставляет надо мной издеваться и пугать до усрачки. Только я ему об этом не скажу. А вообще, за такую заботу я ему благодарен. Я опасался, что он будет гнать, вилять на поворотах, дрифтить или лезть с разговорами, или всё вместе взятое, но тип оказался вполне адекватным, внимательно следил за дорогой и молчал. Только иногда поглядывал и начинал давить лыбу, но, справедливости ради, я тоже на него поглядывал. Кем он на самом деле приходится Барб? На просто знакомого что-то нихрена не похоже. Друг? Или парень? Может, не ее парень, а кого-то из девчонок? Или брат. Хотя, ни на одну не похож. В то же время, мы с Барб друг на друга тоже вообще не похожи, хоть у нас и оба родителя общие. Я, скорее, похож на плод самолюбия нашего отца, а Барб выглядит и ведет себя как реинкорнация ба. Вернее... Как сказать? Бабушка еще была жива, когда родилась Барб, так что реинкорнация не совсем подходит. Ближе было бы, если бы ба вселилась в Барбару как мстительный дух, чтобы портить жизнь зятьку даже после своей смерти. Пфф! Какое яркое сегодня море. И небо под стать. Сливаются на горизонте воедино так, что даже не разберешь, где заканчивается одно и начинается другое. А возле мастерской опять припаркована та самая бандитовозка, на которой в прошлый раз прикатили три мордоворота. Только бы с девчонками ничего не случилось! Гадство! — Какого хера им опять надо?! — рыкнул я, приподнявшись на сидении и заранее пытаясь нащупать... Как тут вообще дверь открывается? А, ну, вот так, похоже. — Знаешь их? — серьёзно спросил Тай тоже весь напрягшийся, будто готовый выпрыгнуть и бежать вперед машины. Синие глаза недобро сверкали, неотрывно глядя в ту же сторону, куда до этого смотрел я. — Как сказать? В прошлый раз имена спросить не успел, а руку мне пожали зубами. У него напряглись челюсти и заходили желваки. Мы как раз подъехали почти вплотную. Как только Тай остановил машину, мы оба из нее выскочили, и уже через пару мгновений стояли между девчонками и мужиками, прорезав сборище. Мужиков в этот раз было уже четверо, причем, других. Не изменился только главный. Или не только? С прошлого раза запомнились лишь этот высокий тип и злая рожа того, который меня пожевал. Лицо третьего напрочь стерлось и моей памяти, так что, возможно, он тоже здесь, просто я его не узнаю. — А вот и ты! Какая встреча! — со слишком наигранной радостью воскликнул главный и оскалил пасть в типа радушной улыбке. Еще и руки раскинул, будто собирался меня обнять. Я непроизвольно скривился. В прошлый раз этот гондон делал вид, будто меня вообще нет. С чего такие перемены? — Какого хрена вы опять здесь? — выплюнул я. Травмированная рука как назло заныла. Очень не вовремя. — Да ладно тебе, братишка! Мы же пытаемся помириться! Вон, даже не с пустыми руками, — он махнул куда-то за спину. Мой взгляд зацепился за приоткрытый багажник их машины. Внутри неприятно похолодело от дерьмового предчувствия. Что он опять задумал. Первая проскользнувшая мысль была почему-то про бомбу, но я ее сразу отмел, закатив глаза. Они, конечно, придурки, но не будут же они взрывать собственную тачку! Не тупи, Эш! Главный придурок, видимо, расценил мое молчание и слишком сложное лицо по-своему. — Что, даже не интересно? Хотя бы посмотри! Мы же старались, — издевательски-доброжелательным тоном протянул он и повернулся к своим, — Парни, откройте. Я обернулся на Барб и девчонок, маячивших позади как привидения, но они молчали. Синтия казалось совсем бледной, Милли держалась за ее руку и с каким-то очень скорбным лицом жевала губу. Барб выглядела чертовски серьезной. Такой серьезной она бывает разве что, когда срется с отцом. Все смотрели мимо меня в сторону незваных гостей. Мельком глянув на очень злого Тая, я снова повернулся к говнюкам. — Прошу! — указал на раскрытый багажник главный. Я неуверенно подошел и сглотнул, уставившись на то, что было внутри. Человек. Связанный по рукам и ногам. Он был больше похож на отбивную, с его кистями и стопами творилось что-то жуткое, а из одежды был только мешок на голове. Что за пиздец?! — И что мне с ним делать? — подавив желание захлопнуть крышку, холодно спросил я. — Да что захочешь. Хочешь — продай, хочешь — выеби, хочешь — убей. Можешь шкуру содрать и в гостиной положить вместо коврика, — скучающе начал перечислять длинный, подойдя ко мне со спины. Видимо, услышав, человек в багажнике дернулся. Я тоже дернулся и отступил на шаг, случайно врезавшись спиной в главаря, но тут же отпрыгнув от него в сторону. — Тише-тише, — он, посмеиваясь, поднял руки. У меня всё тело сковало от напряжения, а от затылка до копчика загуляли крупные мурашки. Был бы в звериной форме — ощетинился бы. Ему, похоже, моя реакция нравилась. — Ну что, берешь? — довольно сверкая глазами, спросил он. — А если я откажусь? — процедил сквозь зубы, но тут же пожалел об этом. — Ну нет — так нет, — он вдруг достал пистолет из-за пояса и наставил на парня в багажнике. Я не успел даже толком подумать, как мои пальцы вцепились в его запястье и дернули, задрав вверх руку с оружием. Ну, как вверх? Куда-то высоко над моей головой, но он был гораздо выше. Должно быть, смотрелось нелепо. Что ж, чувака в багажнике не пристрелили, дуло направлено над крышей машины туда, де никого нет, и этого достаточно. Разбить бы ему его самодовольную рожу этим пистолетом! — Какой шустрый! — главный уставился на меня с удивлением, плавно переходящим в неподдельный интерес. — УБРАЛ БЫСТРО! — рявкнул я, чувствуя, как в грудине клокочет ярость. Смешно ему?! Кусок говна! Удумал пушкой махать перед девочками! Я тебе устрою! — Окей-окей, не кипятись, малыш! Как я уберу ствол, если ты в меня так вцепился? Сейчас прям руку мне сломаешь, — он ехидно ощерился, глядя на меня сверху вниз. Почему-то скользнула идиотская мыслишка, что они с Таем чем-то похожи, хотя сходство в них было разве что в габаритах и в том, что я про обоих ни хрена не знаю, а больше ни одной схожей черты не наблюдалось. Ох уж эта особенность моих мозгов — думать всякую херню в патовых ситуациях. Переключаюсь с проблемы на какой-нибудь цвет носков оппонента, хотя по-идее думать надо, как так извернуться, чтоб мне зад не надрали, но мысль соскальзывает. — Мне поебать, как ты это сделаешь, — прорычал я, с усилием возвращаясь в текущую ситуацию, где я за руку держу вооруженного бандита на пустыре среди портовых складов. — Кучи-ку* , какой злой, — протянул он и умильно вздохнул, у меня задергался глаз, но я так и остался стоять, крепко сжимая его запястье. Думаю, если бы захотел, он бы легко высвободился и нашпиговал меня пулями, но он почему-то этого не делал. Возможно, убийства все же не входили в его планы на вечер, и он просто решил сыграть на моих нервах. Кажется, меня надули, впаривая этот "подарочек" в багажнике самым грязным образом. — Ла-адно! — он очень медленно и осторожно дотянулся свободной рукой до пистолета и перехватил его пальцами за верхнюю часть. Как она там называется? Затвор? Я в этом разбираюсь еще хуже, чем в автомеханике. Но хоть знаю, что в таком положении из пистолета не выстрелишь. Внимательно проследив, как он убирает его обратно за пояс и показывает пустую ладонь, я наконец отпустил его руку. — Ну так что, забираешь? — он потер запястье, будто ему и правда больно. Зачем весь этот фарс? Самому не стремно? — И что же ты хочешь взамен? Ты же не просто так привез этот... Подарок, — я скептически фыркнул, не сводя с него глаз. Мало ли что этот мудак еще выкинет. — Что ты! Это всего лишь дружеский шаг к примирению и урегулированию нашего небольшого конфликта... Небольшого?! Меня чуть инвалидом не сделали! Небольшого, сука! Тихо-тихо, Эш! Лучше не ссориться с этими ребятами. — ... без судов и полиции, — а, ну ясно, — Просто надеюсь, что после этого все разногласия будут исчерпаны, и мы спокойно разойдемся без претензий. И что, он типа пытается сделать из нас своих сообщников? Если мы типа заберем сейчас парня, то будем замешаны в каком-то дерьме, а если не заберем, то они его грохнут, и, если что, свалят вину на нас, типа у нас был шанс ему помочь, но мы отказались? Так, получается? Ну и херня! Будто мы не в цивилизованном мире живем, а в каком-то расцвете беззакония! Жил себе и не знал, что такое вообще бывает, а для этих такое будто в порядке вещей. — Я тоже надеюсь, что после этого вы уберетесь отсюда и больше не появитесь. — Как грубо! — Зато честно. Настоятельно рекомендую... не давать нам повода для новых претензий. — Это угроза? — Предупреждение. — Или что? Напишешь про нас песенку, как тебя обижают плохие дяди? — он недобро усмехнулся. — Самая страшная и глупая ошибка это недооценивание соперника. Поверь, у меня достаточно связей, чтобы доставить тебе проблем в случае, если ты продолжишь в том же духе. То, что я НЕ ЛЮБЛЮ разборки и конфликты, не значит, что я НЕ УМЕЮ постоять за себя, — я мельком глянул на Барб, — И своих близких. — Хорошо. Значит, мы не трогаем вас, а вы не трогаете нас. Make love, not war!* — он протянул руку для рукопожатия. — Именно так, — я не особо задумываясь пожал протянутую руку. Он хищно ухмыльнулся и сдавил мне кисть так, что пальцы захрустели. Я чуть не запищал как придавленный котенок, больше всего захотелось вырвать руку из этой соковыжималки любыми способами, но в голове откуда-то взялось понимание, что сейчас очень важно сохранить лицо, иначе он поймет, что я блефую и начнет терроризировать нас всех с новой силой, пока не случится что-нибудь действительно хреновое. Так что собрав жопу в кулак, я, что есть мочи, даванул в ответ. Как же тупо и нелепо это, наверное, выглядело. Ясное дело, у меня нет такой силы, как у этого здоровенного лося, никогда не было и не будет. Я даже на скалодроме уже полгода не появлялся с тем дебильным проектом. А еще я только из больницы. Наши силы не равны даже близки, но слабость показывать все равно не стоит. Сощурился, чтобы не было заметно повлажневшие глаза, и прикусил язык. Он еще с минуту играл моими костяшками, пытаясь провернуть их как шарики Баодинга* , и лыбился, дожидаясь хоть какой-то реакции, но, так и не дождавшись, наконец отступил. — Что ж. Парни, помогите нашему... другу достать подарок из багажника, — небрежно махнув подчиненным, он вальяжно прошествовал до двери и забрался на заднее сидение. Типа разговор окончен. Красноречиво. Мордовороты поменьше спешно бросились освобождать багажник. Не шибко аккуратно выволокли связанного за плечи и поставили на ноги. Ноги у него тут же подкосились, он всхрапнул от боли и повалился вперед. Мое тело как обычно среагировало быстрее мозгов, я шагнул вперед, пытаясь его поймать, и когда поймал, сам чуть не обоссался от боли. РУКА!!! Этот кабан меня тяжелее раза в два! Я блядь будто каждый болт в костях прочувствовал. Еще очень чувственно отстрелило в ребра. Ну какого хрена я такой тупой?! А-а еб твою мать! Типам было похуй. Вытряхнув свою жертву из багажника, они расселись в машину и резво поехали по своим делам. Ну, зато мне на помощь быстро подоспел Тай, перехватив подарочек и осторожно усадив его на асфальт, так что я мог себе спокойно выть, согнувшись пополам. — Дай сюда! Посмотрю! — разгневанно шикнула Барб, подлетевшая откуда-то сбоку. Я аккуратно протянул ей поврежденное предплечье, захлебываясь полившими слезами. Кто-то принялся ласково гладить меня по голове. Это явно была не Барбара. — Вот нахера ты его ловил?! Ну и шлепнулся бы разок — с него бы не убыло! И так весь побитый! — возмутилась сеструха, ощупывая руку от пальцев до локтя. Я тоже возмутился, но членораздельно выдать эти свои возмущения пока что не мог. Боль пульсировала, превращая мысли в кашу. — Всё вроде норм, но лучше показать доктору Томасу, — заключила она. Я вздохнул, утирая мокрое лицо рукавом футболки. — Этого тоже лучше показать какому-нибудь доктору. Жуть какая! — прозвучало сбоку. Пальцы в моих волосах сбились, но снова продолжили ласково поглаживать. Милли. Боль начала отступать. Может, и правда ничего страшного. Даже пальцы шевелятся. Три. После травмы остальные два не работают и не ясно, начнут ли когда-нибудь. Док сказал — вообще чудо, что три из пяти сохранили функционал после такого. Мне ведь руку почти оторвало. Парень, сидевший на земле, начал заваливаться на бок. Кажется, ему было совсем плохо. — Хоть мешок с него снимите, — подсказал я, втянув сопли. Тай кивнул, уложил того на асфальт и принялся аккуратно высвобождать голову. — Бля-ать! Ну и пиздец! — Барб перешла на русские ругательства. Согласен. Американские так точно и емко не способны передать ту жесть, то мы увидели под мешком. Всё лицо вздулось и приобрело фиолетово-черный оттенок, глаза заплыли так, что их вообще не было видно. Это сколько раз надо ударить в голову, чтобы сотворить такое?! Со ртом тоже что-то непонятное. Из разбитых вспухших губ капают кровавые слюни. Нос свернут набок. Дышал парень хрипло и натужно, будто через силу. — Извините, я не могу, — истерично вскрикнула стоявшая позади всех Синти и понеслась к ангару, зажав рот. Добежать не успела, ее стошнило на подходе. — Синти! — переполошилась Милли и поспешила за подругой. — Ему совершенно точно нужно в больницу, — выдавил я и подошел ближе, присел на корточки, пытаясь понять, как развязать намотанные веревки на его синеющих кистях. — Да. Беру свои слова назад, бэйб. Если б он упал еще раз, скорее всего бы сдох, — Барбара присела рядом, мрачно разглядывая избитое лицо. — Я позвоню парням. Не думаю, что эти вернутся, но не хочу оставлять вас здесь одних. Чем быстрее ему окажут помощь, тем больше у него шансов, — сказал Тай, выудив из кармана мобильник. — Ты собрался их везти? Интересно, каким это образом? — Барб скептически вздернула бровь, — Посадишь кого-нибудь на крышу? Тай глубоко задумался, переведя на нее свои синие гляделки. Вообще да, дело говорит. Как, блядь, мы уместимся втроем в его двухместной тачке? Или мне типа пешком топать? — Поедем на моей. Это не обсуждается, — заявила Барб. Тай моргнул и сделал недовольное лицо, явно собираясь возразить, но она опередила, — Не спорь со мной! Лучше позвони парням. Не хочу оставлять девчонок одних. Давай-давай! Здоровяк тяжело вздохнул, закатив глаза, и вернулся к своей мобиле. Барб поднялась на ноги. — Я сейчас. Я тоже встал, проводил ее взглядом, потом открыл телефонную книгу. Нет, док может быть занят. Лучше написать. Свернув справочник, полез в мессенджер. Вы: доктор Томас, можно привезти к вам нового пациента? это очень срочно Подумав, щелкнул этого "нового пациента" на камеру. Парень как раз удобно свернулся в позу эмбриона и полностью умещался в кадр. Потом еще отдельно сфотографировал лицо с двух ракурсов, кисти и ступни, всё это добро скинул доку. Вряд ли он такой же чувствительный, как Синтия. Кстати, он сегодня вообще работает? Надеюсь, да. Подумав еще немного, приписал: "я оплачу". О том, во сколько это может мне влететь, я предпочел не думать. У меня есть некоторые накопления. Если не хватит, продам что-нибудь из инструментов. С такой рукой я даже не знаю, на чем вообще смогу продолжать играть... Барб вернулась с резаком и ножницами. — Не знала, что больше подойдет, но думаю, лучше побыстрее это развязать. Выглядит хуево. Ему всё передавило, — она покосилась на налитые кровью конечности и сунула мне в руки то, что притащила, — Давай, ты! Я усмехнулся. Что это? Наша железная леди вовсе не железная? Но да, она права. С этим надо разобраться как можно быстрее, иначе чел рискует остаться ампутантом. Если вообще выживет. Когда я дотронулся до его предплечья, он дернулся. Барб тоже дернулась и отвернулась. — Я еще ничего не сделал! — Пойду посмотрю, как там девочки, — буркнула она и ретировалась. Ну молодец! Нашла повод, чтоб сбежать. А если мне тут помощь понадобится? Ай, похуй, справлюсь! Надеюсь... — Спокойно, приятель. Сейчас я тебя освобожу, — сказал я лежащему передо мной чуваку. Интересно, он хоть что-то из сказанного понял своими отбитыми мозгами? Так. Ножницы тут подсунуть — без шансов. Всё так плотно смотали. Будто специально. Остается резак. — Не дергайся, пожалуйста, — я защелкал резаком, выпуская лезвие, и этот тип мелко затрясся. Да твою ж мать. Мда. Для устойчивости пришлось встать на колени. К его рукам было страшно прикасаться, но пришлось пересилить себя и крепко сжать предплечье, чтобы так сильно не тряслось. Надеюсь, там нет какого-нибудь перелома, который из-за меня сместится. Вроде нет. Кисти трогать я не рискнул. Нейлоновый скользкий шнурок под лезвием не сразу, но начал распадаться на волокна и расползаться в стороны. Когда слепленные друг с другом запястья наконец можно стало развести чуть в стороны, а натяжение веревки ослабло, я убрал резак и воспользовался ножницами. Еще же ноги. Когда я почти дорезал веревки на щиколотках, освобожденный вдруг задергался и принялся болезненно стонать, будто ему стало хуже. Я уже хотел повернуться к стоявшему в стороне Таю, но в этот момент вдалеке раздался быстро приближающийся рёв, а потом на площадку из-за складов выехали несколько выпендрежных ярких машин. Сраные стритрейсеры. Шуму от их ведер с болтами — аж уши закладывает. У Тая тачка бесполезная, но хоть не такая громкая. Мой подарочек, похоже, перепугавшись, забился как рыба на суше, болезненно мыча и брызгая слюной, задышал загнанно, пришлось аккуратно прижать его к земле, чтобы успокоился. — Йоу, чел! — повылезшие из машин парни радостно давали пятюни Таю и галдели не тише своих тарантаек. Он, кажется, тоже рад был всех их видеть. — О! Здорова, чувак! Можно твой автограф?! — один из них подошел поближе, но, глянув на голого избитыша, все же остался на расстоянии. — Можно не сейчас? — недовольно отозвался я, все еще придерживая, извивающегося ужом парня, и крикнул уже знакомому здоровяку, — Тай, долго еще? Он сейчас прям здесь отъедет! Что тогда делать будем?! За этой толкучкой даже не заметил, что на шум явились Барб с Милли. Синтии видно не было. — Давай его сюда, — подошедшие Тай и еще какой-то мужик попытались поставить избитого, но он стал вырываться и вдруг горько заплакал. У меня защемило в груди от этого зрелища. Им всем вообще на него плевать? — Да что вы делаете?! Ты видел, что у него с ногами? — зарычал я на них и попытался, подцепить парня под колени, чтобы он не опирался на изуродованные еще бордовые ступни, но получил от Барб шлепок по здоровой руке. — Куда ты, блядь, лезешь со своими переломами! Без тебя разберутся! Незнакомый мне чел перехватил под коленями вместо меня в то время, как Тай крепко обвил руками грудину. Оторванный от земли, "подарочек" перестал сопротивляться. То ли отключился, то ли боялся, что уронят. Тай влез на заднее сидение красной машины и втащил за собой потерпевшего. Помощник аккуратно сложил ноги и закрыл дверь. Барб села за руль, я уместился на переднее пассажирское и по привычке сразу пристегнулся. — Только давай без дрифтов, пожалуйста! — Хорошо, бэйб, в этот раз обойдемся без дрифтов, — непривычно серьезно ответила Барбара и не менее непривычно аккуратно выехала с площадки. — Блядь, у меня дежавю! — невесело усмехнулась она, закусив ноготь на большом пальце, — Хорошо, в этот раз ты сидишь рядом, а не подыхаешь сзади, — она замолчала, но потом внезапно саданула мне в плечо так, что меня перекосило. — Ау! Да за что?! — А мог бы и правда опять помирать там сзади! Ты совсем идиот, бэйб?! Я думала, всё! Тебя сейчас разорвут! Нахер ты этого конченного за руки хватал?! — Но всё же обошлось! — Обошлось, блядь?! Да я за эти несколько минут постарела на десять лет! Дебила кусок! — А что мне было делать? Он бы его застрелил! — И пусть бы застрелил! Я б с удовольствием на это посмотрела! — Барбара слишком резко крутанула баранку на повороте, сзади раздался жалобный стон. — Заткнись! — Зачем ты так? Тебе совсем его не жалко? — попытался я воззвать к ее человечности. — Не поверишь, не жалко! Вообще не жалко! Если бы не ты, прям сейчас бы высадила этого уебка в ближайшей канаве! — Да за что?! — Бэйб, ты че, прикалываешься?! Он чуть тебя не убил! Я его еще жалеть должна?! Да пусть хоть пополам его распилят и в гриль-бар сдадут! Мне похуй, что с ним будет! У меня нет запасных братьев! В воздухе повисло напряженное молчание, только сзади доносился сдавленный скулеж. Я всё пытался сложить 2+2 и понять, что имела в виду сеструха, но как-то не складывалось. Терзало стойкое ощущение, будто я что-то упустил или недопонял... — Да ты угараешь! — шокировано уставилась на меня Барб, заметив мое замешательство, — Еба-ать! Бэйб, ты такой тупой временами! Ты что, реально его не узнал?! Ну, до меня наконец дошло, но, черт возьми, откуда я мог его узнать? У него лицо сейчас похоже на фиолетовую диванную подушку! — Он сам на себя не похож! Как бы я его узнал?! — я отвернулся к окну, потому что стало ужасно неловко, — И вообще, даже если это он, он же тоже живой человек. Позади прыснул Тай. Барб раздосадовано ударила по рулю. — Не похож он, блядь! Да мне этот урод в кошмарах снится! Я б его в любом виде узнала! Даже со спины и в бабском прикиде! Да хоть по кускам! Не узнал он! Как можно быть таким невнимательным?! Ты и из сегодняшних по-любому никого не узнаешь, если к тебе на улице подойдут! Ну, так-то она права. Я разве что главного запомнил. — А нахрена мне их узнавать на улице? Пусть идут, куда шли! — Боже, бэйб... — Если ты так хотела, чтобы он сдох, нахрена тогда вызвала меня?! — возмутился я. — Потому что я испугалась, — неожиданно призналась Барб, и от ее странного тона меня покоробило, — Их в этот раз приехало больше, мы бы не отбились. Я испугалась за девочек. Этот мудень сразу сказал, что говорить будет только с тобой. Потом еще этого нам показали. Я сначала вообще думала, они нам труп привезли. Синтии заплохело, Милли тоже перепугалась. Я не нашла другого выхода. Просто не смогла придумать... Барб по-прежнему уверенно сжимала руль и переключала передачи, но у нее дрожал голос. — Но знаешь, — продолжила она, — Когда ты вдруг закусился с этим мудаком, я поняла, что сильно ошиблась, и что они могут сейчас просто разорвать тебя в клочья. И испугалась еще сильнее. Что-то я стала забывать, какой ты у меня. Слабоумие и отвага! Юху! Пять футов в прыжке, но с яйцами! — она вяло подняла кулачок. Тай на заднем уже в открытую засмеялся. Я цыкнул и закатил глаза. Вообще-то я и без прыжка гораздо выше пяти футов* . Опять меня позорит при посторонних. И у меня зазвонил телефон. — Да, доктор Томас. — Здравствуй, Эш! Только увидел твои сообщения. Кто это? — Подкидыш? — Я сейчас же вышлю вам машину скорой... — Не, не надо, док. Мы скоро уже подъедем. — Окей, тогда подготовлю людей, чтобы вас встретили. Подъезжайте прям к дверям отделения неотложки. — Спасибо, Томас. Я сбросил вызов и сунул телефон в карман. Когда мы уже подруливали к больнице, меня пробрало на ха-ха. — Что, блядь, смешного? — сердито рыкнула Барбара. — Барб-реанимобиль, — поделился я тупой шуткой, засевшей у меня в башке, и мы с Таем заржали. — Иди ты нахуй! Не смешно! — возмутилась сестра, но тоже прыснула, прижав руку к губам. У дверей нас уже ждали пара санитаров с каталкой, Кэтрин и Томас. Раненного, под руководством Кэтрин, бережно переложили на каталку и увезли, к нам же подошел Томас. — Всё в порядке? Я рта еще не раскрыл, как встряла Барбара: — Нет, док, всё НЕ в порядке! Моему тупому братцу сегодня прилетело по сломанной руке, и он выл как подбитая собака! А еще ему чуть не сломали вторую руку, так, что, пожалуйста, проверьте его состояние, — она начала в наглую выпихивать меня из машины, хотя я еще даже дверь открыть не успел. Доктор Томас отступил назад и теперь смотрел на меня с осуждением, дожидаясь, когда я выйду. — И на вменяемость его проверьте, будьте добры! И для профилактики сорок уколов в жопу вот с такой иглой! — она показала ему руку по локоть. Выбравшийся с заднего сидения Тай беззастенчиво над нами угорал, перелезая на то, которое я только что освободил. — Что ж, пройдемте, — сузив глаза, недовольно вздохнул док, указав в сторону двери. — А! Барб! — я не дал Таю закрыть дверцу, придержав ее за ручку, — Можешь заехать ко мне и посмотреть, закрыл ли я квартиру? — Конечно, — отозвалась она, протягивая руку за ключом, который я ей подал, — Устрою там вечеринку и разгромлю всю хату. — Громи что хочешь, кроме студии, — улыбнулся я. — Зачем ее громить? Ее я распродам, — она хитро подмигнула. Сучка! — Тогда я перекину тебе всю порнуху, которую про нас с тобой нарисовали, — я сделал самую ехидную рожу, на которую был способен. Она наоборот скривилась. Тай недоуменно оглядел нас обоих. — Фу. Грубиян. Давай, лечись. Я захлопнул дверцу и поспешил к ждущему меня доку, а эти двое резво крутанулись по заасфальтированному пятачку и укатили. — Ну что, рассказывай, что произошло, — Томас придержал мне двери, пропуская вперед. — Если я расскажу, что произошло, боюсь, Вы тоже начнете сомневаться в моей вменяемости, — пошутил я, — Как думаете, у того парня совсем мозги в кашу, или еще есть шанс остаться дееспособным? — Томография покажет, есть ли у него внутричерепные гематомы или еще что. Пока сложно сказать. Вообще он на что-нибудь реагировал? — Мне кажется, да. Когда мне предложили его убить или сделать что-нибудь в этом роде, он, по-моему, испугался. И еще когда я открывал резак, чтобы срезать веревки. Когда я его освободил, ему будто стало хуже. Не понимаю, почему. — Тебе предложили его убить? — Томас с подозрением всверлился в меня взглядом. — Давайте не в коридоре, хорошо? — Ладно, об этом позже... Насчет веревок, судя по тому, что я видел, у него довольно долго были передавлены кисти и стопы. Когда ты его освободил, кровоток возобновился. Ты когда-нибудь сильно отсиживал, например, ногу? — Ну. Да? — Помнишь, какие ощущения в ней, когда сдавливание прекращается? Ее сильно колет, может заболеть, и всё такое. Правильно? — А, ну да. Не подумал. Наверное, у него ощущения были совсем трешовые, — и почему я сам до этого не додумался? Это же элементарно. После недосыпа и сильного стресса мозги совсем не варят, — Ну, нельзя же было его не развязывать. — Конечно. Если бы его не развязали, это привело бы к омертвению конечностей. Если бы развязали слишком поздно — к заражению крови. Так что ему повезло. Пока его грузили, я мельком глянул, — синяки будут красивые, особо сильно вдавленные следы могут зарубцеваться, пальцы надо смотреть — там всё плохо, но там отдельная тема, — а так, конечности уже вернули более или менее нормальный цвет. — Томас, а можно как-то обойтись... без полиции, — окончание фразы я стыдливо сжевал, но он меня понял. — Я что-нибудь придумаю, но для этого я должен знать всё. У нас есть немного времени до того, как нашего друга закончат обследовать и отправят в операционную, так что давай пока займемся твоим осмотром и заодно обсудим произошедшее. Я тяжко вздохнул, но согласился. С одной стороны, нужно обойтись без полиции, чтобы избежать еще больших проблем, с другой, узнает Томас — узнают и мама с папой. Хотя, какая разница? Они все в любом случае всё узнают. Не от Томаса, так от Барб, или еще от кого-нибудь. А если я сейчас не расскажу и ничего не предприму, то они узнают от полицейских, и тогда не факт, что мы с девчонками вскоре не окажемся на месте этого типа.