Право быть настоящим

На следующий день Помни осознала, что всё не будет так просто, как она надеялась. Нет, она не думала, что будет просто. Она вообще не была настолько наивной. Просто ей казалось, что после бессонной ночи, полной размышлений, она сможет взять себя в руки. В конце концов, ничего ведь не изменилось. Джекс не знал, что она слышала его песню. Формально между ними всё осталось ровно так же, как было вчера за ужином, когда они спокойно сидели рядом и обсуждали прошедшее приключение. Ничего не произошло. Ничего не поменялось. На деле же.. она не могла нормально даже встретиться с ним взглядом. Каждый раз, когда их глаза пересекались, она чувствовала, как к щекам приливает тепло, и тут же отводила взгляд, делая вид, что заинтересовалась чем-то в противоположной стороне. Ей казалось, что он вот-вот обо всём догадается. От этой мысли становилось только хуже, и напряжение становилось ещё сильнее. Она чувствовала себя до ужаса глупо. Двадцать пять лет, а ведёт себя как девчонка, которая впервые столкнулась с тем, что кто-то ей небезразличен. Хотя, если подумать, так оно и было. Ничего подобного она не испытывала даже там, в реальной жизни, даже с тем человеком, которого когда-то считала своей первой любовью. Всё было по-другому. Всё было... больше. Сильнее. И от этого — страшнее. Она пыталась делать вид, что ничего не случилось. Что она просто немного не выспалась. Что всё в порядке. Но это было до ужаса сложно. Сидеть за столом, рассеянно накалывая вилкой кусочки омлета, и чувствовать на себе его взгляд, не имея возможности, нет, смелости поднять глаза в ответ. Она не избегала его полностью — это было бы слишком очевидно и слишком грубо. На прямые вопросы отвечала, пусть и коротко, но избегала смотреть на него дольше пары секунд. Рагата сидела рядом и заметила странности в поведении подруги почти сразу. Она наклонилась к Помни и спросила шёпотом: — У тебя точно всё в порядке? Ты какая-то... не знаю, дёрганная что-ли. — Всё нормально, — ответила Помни, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Ничего не произошло. Рагата нахмурилась, но допытываться не стала. Она чувствовала, дело не во вчерашнем приключении, когда они нашли Джекса и Помни запертыми в рентгеновском кабинете. Там, в кабинете, между ними явно что-то произошло — румянец на лице подруги говорил сам за себя. Но тогда Помни не избегала Джекса. А теперь, как будто натянутая струна, готовая зазвенеть от малейшего прикосновения. Что изменилось за одну ночь? Джекс тоже заметил. Он не понимал, что происходит. Помни избегала его взгляда, отвечала односложно, а когда их глаза всё же встречались, тут же отводила свои. Неужели дело в том, что случилось в рентгеновском кабинете? В том, что он почти сделал и почти сказал? Но ему казалось, что они оба молча согласились сделать вид, что ничего не произошло. Да и потом, за ужином, она вела себя совершенно нормально — говорила со всеми, с ним в том числе. Что же могло произойти, да ещё и за такое короткое время? После завтрака все начали расходиться по своим делам. Рагата с Гэнгл отправились на тренировочную площадку — Рагата ещё на прошлой неделе пообещала потренироваться с Гэнгл в бейсбол, и та ждала этого с нетерпением. Королёр, как обычно, ушёл в подвал — провести время с женой. Зубл собиралась к себе в бар. Джекс решил, что сейчас подходящий момент. Он подошёл к Помни, которая как раз встала из-за стола, и уже открыл рот, чтобы заговорить: — Слушай, ты сегодня... Но договорить он не успел. В воздухе прямо перед ним материализовался Кейн и с размаху подхватил его под руку. — Джекс! Отлично, что ты ещё здесь! Ты нужен мне для одного чрезвычайно важного дела! — объявил он с таким энтузиазмом, будто от этого дела зависела судьба всего цирка. — И отказы не принимаются! Это срочно! Чрезвычайно срочно! — Что? Какое ещё дело? — Джекс попытался высвободить руку, но Кейн держал крепко. — Потом объясню! — и прежде чем Джекс успел возразить, они оба исчезли. Зубл, которая как раз собиралась уходить, задержалась у выхода. Появление Кейна было слишком внезапным, а его поспешное исчезновение вместе с Джексом — слишком подозрительным. Она перевела взгляд на Помни — та стояла и смотрела на опустевшее место, где только что был Джекс, с выражением явного облегчения. Зубл прищурилась. — Эй, Помни, — позвала она. — Не против помочь мне в баре? Хочу сделать небольшую перестановку. Помни подняла на неё взгляд и, не чувствуя в вопросе никакого подвоха, кивнула. Предложение прозвучало просто и буднично, и она с радостью за него ухватилась — это был отличный повод занять себя чем-то и заодно отсрочить неизбежный разговор с Джексом. Кейн, конечно, не сможет удерживать его вечно, но даже лишние полчаса передышки сейчас были на вес золота. — Да, конечно, — она слегка улыбнулась.

***

Бар встретил их привычной тишиной и мягким полумраком. Зубл сразу перешла к делу: начала двигать стулья, переставлять бутылки на полках, что-то перекладывать с места на место. Помни помогала: подносила бокалы, придерживала дверцы шкафчиков, подписывала новые этикетки. Некоторое время они работали молча. Это было хорошо. Это давало возможность занять руки и не думать. А потом Зубл, не оборачиваясь и продолжая переставлять бутылки, спросила: — У вас с Джексом что-то случилось? Помни застыла. Рука с бокалом зависла в воздухе. Ну конечно. Зубл всегда была наблюдательной, даже слишком. Она бы удивилась, если бы та ничего не заметила. — Всё настолько очевидно? — спросила она, не поднимая глаз. — Более чем, — Зубл поставила бутылку на полку и наконец повернулась к ней. — Ты весь завтрак не могла на него посмотреть, а когда он к тебе подошёл, выглядела до того напряжённо, что Кейну пришлось его экстренно эвакуировать. Это вообще отдельный спектакль, который устроили специально для тебя. Помни слабо усмехнулась, но усмешка вышла невесёлой. — Кейн... он помог. Просто понял, что я не готова. — К чему не готова? Помни опустила бокал на стойку и отвела взгляд. Ей не хотелось врать Зубл. Но и говорить правду тоже было непросто. Слова будто застревали где-то в горле, не желая выходить наружу. — Ничего особенного, — сказала она, и это прозвучало неубедительно даже для неё самой. Зубл прищурилась. Она ничего не ответила — просто стояла и смотрела на Помни, скрестив руки на груди. Молчание затянулось, и под этим взглядом Помни почувствовала, как решимость врать тает с каждой секундой. — Я не хочу об этом говорить, — попробовала она снова. — Я заметила, — ровно ответила Зубл. — Но ты всё равно думаешь об этом. Я же вижу. Помни вздохнула и опустила голову. От Зубл действительно было трудно что-то скрыть. Она замечала детали, на которые другие не обращали внимания, и умела ждать, когда собеседник сам решится заговорить. Именно это она сейчас и делала: просто стояла и ждала, не давя, но и не отступая. — Это правда так заметно? — спросила Помни после долгой паузы. — То, что я... не в себе? — Заметно, — подтвердила Зубл. — Но я не давлю. Хочешь — расскажешь. Не хочешь — так и скажи, и я отстану. Только не ври, что ничего не случилось. Я всё равно не поверю. Помни подняла на неё взгляд. В голосе Зубл не было ни упрёка, ни любопытства, только спокойная, деловая прямота. Она действительно не давила. И, наверное, именно поэтому Помни вдруг поняла, что может рассказать. Что не обязательно держать всё в себе. — Прошлой ночью я не могла уснуть, — начала она тихо, всё ещё колеблясь, но уже не в силах остановиться. — Пошла прогуляться по шатру и... услышала музыку. Пианино. Из кафе. Он был там. Играл и пел. Зубл молчала, ожидая продолжения. — Это была песня, — Помни говорила медленно, тщательно подбирая слова. — Старая, известная. «Isn't she lovely». Только он... изменил слова. Вставил туда моё имя. Пел про меня. Думал, что его никто не слышит. Она замолчала. Зубл присвистнула — тихо, почти беззвучно, но очень выразительно. — Ничего себе. А он, оказывается, романтик. Кто бы мог подумать. — Я не знаю, что мне делать, — призналась Помни. — Я думала, что смогу справиться. Думала, что смогу вести себя как обычно. А на деле... я даже посмотреть на него не могу. Потому что каждый раз вспоминаю эту песню и... Она не договорила, но Зубл и так всё поняла. — И долго ты планируешь от него бегать? — спросила Зубл, сменив позу и оперевшись одной рукой о стойку. — Я даже спрашивать не буду, взаимны ли у вас чувства – у тебя на лице всё написано, и уж точно ты избегаешь его не просто из-за того, что тебе неловко. Помни почувствовала, как щёки снова заливает румянец, но спорить не стала. Вместо этого она вздохнула, устало, почти обречённо и опустила взгляд на стойку. — Я не знаю, с чего начать разговор. И нужно ли вообще его начинать. Может, просто дать себе время, чтобы взять себя в руки? — она провела пальцем по краю бокала. — В конце концов, я не должна была это слышать. Это было... личное. Он думал, что он один. А я стояла там и слушала. — Ты не специально это сделала, — заметила Зубл. — Ты гуляла и услышала музыку. Это разные вещи. — Какая разница? — Помни покачала головой. — Я всё равно чувствую себя так, будто узнала то, что не должна была. То, чем он не был готов делиться. А теперь я это знаю, и я не могу притворяться, что ничего не слышала, но и сказать ему об этом не могу, потому что тогда мне придётся признаться, что я стояла там, за стеной, и... — И что? — Зубл приподняла бровь. Помни замолчала, подбирая слова. Они не шли. Вернее, она знала, что хочет сказать, но никак не могла облечь это во что-то, что прозвучало бы не глупо. — Я боюсь, как он отреагирует, — призналась она наконец. — Не того, что он разозлится или что-то такое. А того, что он... растеряется. Или ему станет неловко. Или он решит, что зря это сделал. Что не стоило петь, не стоило вообще... — она осеклась. — Понимаешь, это же был момент, когда он был один и думал, что его никто не слышит. А я взяла и всё узнала. Как будто залезла куда-то, куда меня не приглашали. Зубл помолчала, переваривая услышанное. — То есть ты боишься не того, что он скажет, а того, что он почувствует. — Наверное, — кивнула Помни. — Я не хочу, чтобы он жалел о том, что сделал. Потому что... это было искренне. По-настоящему. И если он узнает, что я слышала, он может решить, что совершил ошибку. А это была не ошибка. Зубл медленно кивнула и отставила очередную бутылку в сторону. — Ладно. Допустим, ты права, и пока не стоит ему говорить. Но что ты будешь делать прямо сейчас? Потому что, знаешь, он заметил твоё поведение. И если ты продолжишь отводить взгляд и уходить от разговоров, он решит, что проблема в нём. Что он сделал что-то не так. Что ты его избегаешь. Помни замерла. Эта мысль раньше не приходила ей в голову — она была так занята собственными переживаниями, что даже не подумала, как всё это выглядит с его стороны. — Я не хочу, чтобы он так думал, — тихо сказала она. — Тогда тебе придётся что-то с этим сделать, — Зубл пожала плечами. — Не обязательно прямо сейчас бежать к нему и всё рассказывать. Но может, для начала просто перестать от него шарахаться? Ты же не из тех, кто сдаётся при первых трудностях. Ты справлялась и с более сложными вещами. — Это другое, — пробормотала Помни. — Не такое уж и другое, — возразила Зубл. — Ты просто боишься. Это нормально. Но ты не из тех, кто позволяет страху решать за себя. Иначе бы ты не пошла за ним тогда, когда он рассеялся. Иначе бы не сидела в подвале каждый день, разговаривая с ним, хотя не знала, слышит он тебя или нет. Ты не отступилась тогда — с чего бы тебе отступаться сейчас? Помни подняла голову и посмотрела на Зубл. В её словах была правда — простая, прямая, без прикрас. Она действительно не отступилась тогда. И сейчас не собиралась. Просто... ей нужно было время. И, наверное, немного смелости. — Спасибо, — сказала она негромко. — Не за что, — Зубл развернулась к полкам. — А теперь давай заканчивать с перестановкой. Мне ещё нужно встретиться с Королёром, он попросил подобрать для него какие-то детали.. для крепости что-ли?.. Помни слабо улыбнулась и взяла следующий бокал.

***

Этим вечером Помни снова не могла уснуть. Она лежала в кровати, смотрела в потолок и понимала, что ещё одна ночь в четырёх стенах, наедине с собственными мыслями, сведёт её с ума. Конечно, после того, на что она наткнулась прошлой ночью, стоило бы дважды подумать, прежде чем снова бродить по шатру в потёмках. Но сидеть в комнате и гипнотизировать потолок было ещё хуже. В конце концов, какова вероятность, что она снова наткнётся на него? Цирк большой. Она тихо выскользнула в коридор. Свет приглушён, вокруг тишина — обычная ночная атмосфера. Она шла медленно, без определённой цели, просто позволяя ногам нести её куда угодно. Главный зал, коридор, ещё один коридор... Проходя мимо зоны отдыха, она вдруг заметила на одном из диванов какую-то фигуру. В полумраке было не разобрать, кто это, и она сделала несколько осторожных шагов ближе. Джекс. Он спал — дыхание ровное и глубокое, глаза закрыты. Одна рука свесилась с края дивана. Помни подошла ещё ближе, стараясь ступать как можно тише, и остановилась в нескольких шагах. Она ещё никогда не видела его таким, настолько расслабленным, без привычной усмешки, без привычной колючести. Сейчас он не прятался и не играл. Просто был — настоящий, живой, погружённый в сон. Словно всё, что он обычно таскал на себе, всю эту броню из сарказма, сейчас снял и оставил где-то за пределами сна. Неужели Кейн настолько его утомил? Помни поморщилась про себя. Их цифровые тела не знали физического изнеможения, скорее, дело было в моральной усталости. Бесконечные разговоры с Кейном и его неуёмный энтузиазм могли вымотать кого угодно. Она почувствовала лёгкий укол вины, ведь Кейн устроил всё это из-за неё. Чтобы дать ей время. Чтобы отвлечь Джекса. Она поймала себя на том, что засмотрелась. Стоит посреди зоны отдыха ночью и разглядывает спящего Джекса, как... как кто? Она не знала. Но решила, что это определённо не то, чем стоит заниматься. Нужно уходить, пока он не проснулся. Она уже развернулась, чтобы тихо уйти, как вдруг чья-то рука мягко, но уверенно сомкнулась на её запястье. — Знаешь, некрасиво так пялиться на людей, когда они спят. Голос прозвучал чуть хрипловато со сна, но в нём уже слышалась знакомая ленивая усмешка. Помни замерла. Сердце пропустило удар. Она медленно повернулась. Джекс уже сидел на диване, придерживая её за руку, и смотрел на неё с той самой ухмылкой, которая обычно означала, что он поймал кого-то с поличным. Она не выдернула руку. Просто стояла и смотрела на него, чувствуя, как от его прикосновения не хочется отдёргивать руку — совсем не так, как бывало раньше, когда кто-то хватал её без предупреждения. С ним это не вызывало тревоги. Вообще никакой. — Прости, — сказала она тихо, надеясь, что голос звучит ровнее, чем она себя чувствовала. — Не хотела тебя будить. Джекс внимательно посмотрел на неё — тем самым долгим, изучающим взглядом, на который она раньше реагировала совершенно спокойно. Но в этот раз под его взглядом она вдруг почувствовала лёгкое смущение. Он что-то искал в её лице — и, кажется, нашёл. Что-то изменилось по сравнению с утром. Она больше не отводила глаза, не напрягалась, не пыталась сбежать. Он слегка усмехнулся и отпустил её запястье. — Не хотела будить, поэтому решила поглазеть, да? — он откинулся на спинку дивана, закинув руки за голову. — Ну, ничего, я понимаю. Я даже когда сплю неотразим. Помни слегка нахмурилась, не впечатлённая. Это было так типично для него, тут же всё перевести в самоуверенную шутку, что она невольно почувствовала, как напряжение последних суток начинает понемногу отпускать. Он был собой. И, кажется, не сердился. — Почему ты спишь здесь? — спросила она, чуть склонив голову. — А не у себя? Джекс поморщился. — Кейн, — ответил он так, будто одно его имя всё объясняло. — Он не давал мне покоя целый день. Заставлял проходить какие-то бесконечные опросы — «что тебе нравится, что не нравится, как ты относишься к лабиринтам, какие цвета предпочитаешь». Сказал, что делает новую зону специально для меня. — Он закатил глаза. — Я ему, конечно, благодарен за заботу, но он так меня вымотал, что до комнаты идти было откровенно лень. Решил, что диван в зоне отдыха ничем не хуже кровати. Помни слегка усмехнулась, хотя внутри снова кольнула вина. Значит, Кейн не просто увёл его — он действительно держал Джекса при себе весь день. Из-за неё. — А ты что здесь делаешь в такой час? — Джекс приподнял бровь. — Не спалось, — ответила она просто. — Решила прогуляться. Джекс промычал что-то задумчивое, потом слегка подвинулся на диване, освобождая место рядом с собой. — Садись, чего стоять. — Он бросил на неё короткий взгляд и добавил с лёгкой усмешкой, в которой, впрочем, слышалась едва заметная настороженность: — Или ты опять убежишь, как утром? Только на этот раз не глазами. Помни нервно усмехнулась. Он всё заметил. Конечно, он всё заметил. Глупо было надеяться на обратное. Она села рядом с ним на диван, стараясь держаться естественно, но всё равно чувствуя, как сердце колотится где-то у горла. Джекс внимательно осмотрел её краем глаза, но ничего не сказал. Пауза затянулась. А потом он вдруг спросил: — Ну и что это было? За завтраком. — Его голос звучал ровно, без упрёка, но в нём чувствовался вопрос, который он, кажется, прокручивал в голове весь день. — Я успел где-то накосячить? — Нет! — Помни ответила быстрее, чем собиралась, и даже слегка взмахнула руками, будто пытаясь физически отогнать это предположение. — Ничего подобного! Джекс прищурился. Такая бурная реакция явно требовала объяснений. — Тогда в чём было дело? — он чуть склонил голову набок. — Говорю «было», потому что сейчас ты ведёшь себя почти как обычно. Помни замолчала. Вот он, момент, которого она весь день и боялась, и ждала. Сказать правду? Или придумать что-нибудь? Зубл говорила, что не обязательно признаваться во всём сразу. Можно просто... поговорить. — Это не из-за тебя, — сказала она наконец. — То есть... не в том смысле, что ты что-то сделал не так. Просто у меня... были свои причины. Кое-что произошло прошлой ночью, и мне нужно было время, чтобы... привести мысли в порядок. Она говорила осторожно, тщательно подбирая слова, чтобы не соврать, но и не выдать себя. Джекс слушал, не перебивая, и его взгляд постепенно становился менее настороженным и более... задумчивым. — И ты из-за этого весь завтрак не могла на меня смотреть? — уточнил он. — Ну... да. — А сейчас можешь. — Сейчас... могу. Он помолчал, переваривая эту информацию. Что-то в его лице неуловимо изменилось, будто он решал для себя какую-то задачку, и ответ начинал понемногу вырисовываться. — Ладно, — сказал он наконец. — Я не буду спрашивать, что именно произошло. Если захочешь — расскажешь. Если нет — докапываться не буду. Это было так в его духе — оставить ей выбор, не требовать отчёта, хотя она знала, что любопытство его наверняка раздирает изнутри. — Спасибо, — тихо сказала она. Они сидели рядом в тишине. Ночной полумрак мягко окутывал зону отдыха, и в этом полумраке всё казалось немного проще. Немного легче. — Я, наверное, пойду, — сказала она, поднимаясь с дивана. — Попробую всё-таки поспать. — Ага, — он кивнул и вдруг добавил: — Если опять не сможешь уснуть и решишь прогуляться — будить и пялиться на меня не обязательно. Помни фыркнула, не удержавшись от короткого смешка. — Я не пялилась. — Конечно, нет. Она покачала головой и пошла к выходу из зоны отдыха. Уже у самого выхода она на секунду обернулась. Джекс снова откинулся на подушку, закинул руки за голову и закрыл глаза. Но на его губах всё ещё блуждала лёгкая, едва заметная улыбка. Помни вышла в коридор и прислонилась спиной к стене. Сердце всё ещё билось быстрее обычного, но теперь это было скорее... приятно. Как в тот момент, когда он взял её за руку. Как тогда, в рентгеновском кабинете. Как вчера ночью, когда она стояла у стены кафе и слушала его песню. Может, Зубл была права. Может, ей не нужно было всё рассказывать сразу. Может, достаточно было просто... перестать убегать.