je te déteste

Утро пришло тихо, без резких звуков — только свет постепенно пробился сквозь шторы и лег на пол комнаты бледными полосами. Артем спал ближе к стене, уткнувшись лицом в подушку. Никита — рядом, чуть повернувшись к нему, так, будто даже во сне не до конца разрывал дистанцию, но и не уходил в сторону. Комната выглядела спокойной, почти обычной, если не смотреть внимательнее. Дверь открылась без стука. Мама Никиты остановилась сначала на пороге, после тихо прошла в комнату, убедиться что с сыном все ок. Несколько секунд она просто смотрела на них, не входя до конца. Ее взгляд скользнул по разбросанным вещам, смятой постели, потом — по Артему. Никакого удивления в этом не было. Он часто оставался у них. Слишком часто, чтобы это вызывало вопросы. — Так и знала. — тихо выдохнула она больше себе, чем кому-то. Голос был спокойный, без резкости. Скорее усталое принятие. Она прошла на кухню, аккуратно прикрыла дверь чуть шире, чтобы не скрипела, и поставила что-то на стол. Снова вернулась. Посмотрела еще раз на Никиту. Он выглядел спокойным. Спящим и совсем беззаботным. Мама не стала будить их сразу. Только поправила край одеяла, бросила короткий взгляд на Артема — с легким, почти незаметным одобрением. Дверь уже почти закрылась, когда Никита чуть пошевелился. Он приоткрыл глаза, сонно посмотрел в сторону света из коридора и тихо выдохнул. — Я сегодня не пойду. — пробормотал он, больше в пустоту, чем кому-то конкретно. Мама Никиты остановилась на секунду, но не обернулась. — Понятно. — сказала она спокойно. Без вопросов. Без удивления. Не желая дальше общаться, да и спорить было бесполезно. Артем перевернулся на другой бок, будто это решение было таким же обычным, как встать позже или пропустить пару. Он же проснулся чуть позже. Ануфриев не сразу понял, что происходит. Только услышал обрывок разговора, почувствовал знакомое присутствие рядом и открыл глаза. Комната была уже светлее. Просыпались они не сразу. Сначала Никита просто лежал с открытыми глазами, слушая, как в квартире уже началась обычная утренняя жизнь. Где-то в другой комнате двигалась мама, шумела вода, звякала посуда. Все это было вполне привычно. Артем рядом зашевелился позже, медленно выныривая из сна. Он коротко выдохнул, перевернулся на спину и на секунду прикрыл глаза ладонью. — Вставать надо, — хрипло пробормотал Ануфриев, не особенно торопясь это делать. Никита сел на кровати первым. Движения были осторожные, чуть скованные — тело все еще помнило вчерашний день. Он посмотрел в одну точку, потом на свои руки. — Мне тоже в колледж надо, — тихо сказал Лыткин. Артем повернул к нему голову, вспоминая все вчерашнее нытье Никиты о колледже, забыл, что тот собирался отчисляться. — Зачем? - Никита замялся. — Документы забрать, отчислиться. В комнате на секунду стало тише. Артем не стал сразу спорить. Вспомнил. Только посмотрел на него внимательно, уже полностью проснувшись. — Понятно. — коротко сказал он после паузы. — Я ко второй паре сегодня, там предмет залупа, не хочу к первой. — добавил он уже спокойнее. — Пошли вместе выйдем. - Никита кивнул. Сборы были быстрыми и молчаливыми. Никто не пытался делать вид, что утро обычное, но и возвращаться к вчерашнему никто не стал. Когда они вышли в коридор, мама уже была на кухне. — Уходите? — спросила она, оборачиваясь. — Ага. — ответил Лыткин. Артем просто кивнул. Она ничего больше не сказала. Не замечая внешний вид Лыткина. В подъезде было прохладно и светло. Они спускались молча. И только на улице Никита чуть замедлился, будто на секунду снова сомневался. Артем шел рядом, не подгоняя, но и не давая ему провалиться назад в мысли. Но лишь одна мысль давала Никите надежду, ради которой он и идет, не совсем отчисление, собственно. «Пора покончить, разом отпизжу всех сраных ублюдков.» Артем поправил рюкзак на плече, посмотрел в сторону своего корпуса. — Я погнал, спасибо что приютил. — сказал он спокойно, кивнув в другую сторону. Тот всегда благодарил Никиту за то что он давал ему переночевать. Это уже привычное. Никита кивнул в ответ, чуть сильнее сжимая лямку своей сумки. — Подходи после пар на задний двор моей шараги. На секунду повисла пауза. И они разошлись. Ануфриев не заметил в этом предложении чего-то странного, они, всегда так встречались, если Никита приходил в колледж. Артем пошел в сторону своего колледжа уверенно, почти не оборачиваясь — как будто это был обычный день и обычная дорога. Только Никита остался на месте на пару секунд дольше. Потом медленно выдохнул и зашел в здание своего колледжа. Внутри было шумно и слишком привычно. Коридоры, голоса, смех — все это резко вернуло ощущение, что здесь ничего не изменилось. Только он сам теперь был другим. Но, вновь, молясь, не встретить никого. Он дошел до нужного кабинета не сразу. Секретарь подняла взгляд. — По какому вопросу? — Отчисление. — сказал он тише, чем хотел. Но почти уверенно. Словно мечтал сделать это всю жизнь. Секретарь посмотрела на него чуть внимательнее, чем обычно смотрят на студентов в таких ситуациях, но без лишних эмоций. — Паспорт с собой есть? — спокойно спросила она. Никита кивнул. — И зачетка? - Снова кивнул. — Подожди тогда, сейчас оформим. Она протянула ему несколько бланков и указала на стул рядом. Голос был деловой, ровный — как будто это была обычная процедура, ничем не отличающаяся от любого другого дня. Никита сел. Ручка казалась слишком тяжелой в пальцах. Он смотрел на строки, но смысл некоторых слов будто ускользал. Подписывал медленно, с паузами, несколько раз перепроверяя, хотя уже не было смысла сомневаться. Каждая подпись ощущалась как что-то окончательное. Никита поставил последнюю подпись и отложил ручку. — Все, — сказала секретарь, забирая бумаги. — Подожди, немного, я тебя позову. Он кивнул. И остался сидеть еще несколько секунд, не вставая. Потом медленно поднялся. В коридоре стало чуть тише. Он вышел из кабинета и остановился у стены, просто потому что идти дальше сразу не получилось. Телефон в кармане привычно отсутствовал — и это снова на секунду ударило пустотой, но уже слабее, чем раньше. Никита выдохнул. И пошел к выходу. Без спешки. Без остановок. Как будто все, что нужно было сделать, он уже сделал. Почти. Его еще раз позвали в кабинет, оторвав от своих же мыслей. — Подпиши здесь. - Никита молча поставил подпись. Потом еще одну — на другом листе. Ему выдали выписку и сказали забрать оставшиеся бумаги. Все звучало сухо и быстро, как обычная формальность. Он прошелся по кабинетам, где ему ставили подписи без лишних вопросов. Везде одно и то же: кивок, ручка, штамп. И в какой-то момент всё просто закончилось. Никита вышел в коридор, остановился на секунду с документами в руках и убрал их в сумку. Постоял еще немного. Потом развернулся и пошел к выходу. Все закончилось. Почти все. Сидя на лавочке, на заднем дворе, Никита крутит в руках нож-бабочку, осматривая улицу, предвкушая как скоро, где-то рядом, прольется кровь и крики мольбы. Вчерашние слова Ануфриева давали ему уверенность, что-то важное внутри, и знает, что тот будет гордится Никитой. Холод не отвлекал — наоборот, будто только усиливал то, что кипело внутри. Он снова и снова прокручивал в голове слова Артема. Жесткие, прямые, неприятные. Никита сжал челюсть. «Нет.» «Не так.» «Ничего никогда не терпи.» Никита устал возвращаться домой с опущенной головой и делать вид, что все нормально. Он резко выдохнул, глядя в белую пустоту перед собой. — Больше так не будет, — тихо сказал он себе, почти неслышно. Не громко. Не уверенно. Но впервые — не пусто. Когда он заметил Артема у заднего двора, тот шел спокойно, как будто ничего не произошло и мир оставался обычным. — Я ебал этот колледж. Долго ждешь? - Артем остановился первым. — Нормально. — ответил Никита после паузы. Голос был все еще тихий, но в нем уже не было прежней покорности. Артем посмотрел на него внимательнее, чуть прищурившись, будто уловил что-то новое. — Че все, съебался оттуда? - Никита кивнул. И в этот раз кивок был другим — не просто «да», а точка, после которой назад он возвращаться не хотел. — Но я не закончил кое с чем. - Лыткин усмехнулся, почти жестоко. И Артем сразу понял. Тоже, усмехнувшись. Вообще, тяга к убийству к Никите увязла уже давно. Он не считал это странным и страшным, наоборот, начало конца его беспомощности и начало новых, острых ощущений. Они частенько обсуждали это с Артемом, словно мечтали об этом, и наконец-то этот момент настал. План был простой, подождать после пар, Лыткин попытается заговорить тех, увести в лесополосу, где их уже ждет Ануфриев, и покончить с ними раз и навсегда. Замечая в поле зрения своих одногруппников, Никита подходит к ним, те явно стоят в ахуе, видя перед собой Лыткина. Их было всего двое, но как раз таки они и пиздили вчера Никиту. — Привет, ребят, не с того мы с вами начали, не хотите пойти покурить, выпить? - Никита говорит конечно, тревожно, заикается. В конце концов, сложно общаться спокойно с теми, кто тебя отпиздил и спиздил твой телефон. Но у него неплохо получается. Он протягивает им небольшую чекушку и пару штучных сигарет, купленных в местном ларьке на последние деньги. Но не жалко, совсем. Компания еще стоит пару минут, перекидываясь фразами, но все же идет ближе к лесополосе. Там пусто. Никого нету. Никите несут полную чушь, он не вникает и лишь изредка бросает пару фраз, судорожно смотря на то, как те медленно пьянеют. Сам тоже делает пару глотков. Уж точно для уверенности, но этого хватает. Лыткин оборачивается назад, видит Ануфриева, и ему становится немного полегче. Никита останавливается, завязать шнурок на берцах. Точнее, ждет, когда Ануфриев приблизиться. И он приближается. Вырубает первого, ударом по затылку. Следом второго. Те уже не в состоянии стоять на ногах, и оба падают лицом в снег. Они что то бормочат, Никита быстро оглядывается по сторонам, и бьет ногой одному из них в голову. Артем тоже начинает расправляться, но уже со вторым. Лыткина уже не остановить, он бьет ножом куда только попало, снег окрашивается, и сменяет свой белоснежный вид в темно-алый, кровь проливается во все стороны. Лицо оставалось почти неподвижным, но челюсть была зажата так сильно, что начинала ныть. В горле вставал сухой ком, который нельзя было ни проглотить, ни выпустить наружу. — Вам еще, сука, повезло что в эту минуту я не сдираю вам кожу живьем! — Никита смотрел как замирало их лицо. Мысли становились короткими, обрывочными, повторяющимися, как заевшая пластинка. Все внутри упиралось в одно чувство — «достаточно». Артем смотрел на Никиту молча. Сначала — привычно, почти рассеянно. Но потом взгляд задержался, стал внимательнее, глубже. Сейчас, В Никите не было громкости. Не было показной силы или уверенности. Но в том, как он держал себя сейчас — в зажатых пальцах, в напряженной челюсти, в том, как он наносит тем ножевые без всякого сожаления, для Ануфриева словно идеальная проделанная работа над Никитой. Артем чуть прищурился, не отводя взгляда. И в этом взгляде появилось редкое, почти незаметное восхищение — не громкое, не демонстративное. Он правда гордится Никитой. Оставляя двоих на снегу, Лыткин и Ануфриев протирают руки снегом и уходят вглубь леса, да так, чтоб никто не увидел. Погода стала еще хуже, улицы опустели совсем и сильно стемнело. Их следы быстро заметет снегом. Никита оборачивается по сторонам, облегчено выдыхает и ниочем не жалеет. Никто их не найдет. Дело закроется само по себе. Хуй с ними. — А ты говорил, что не можешь ничего сделать. Можешь, Никита, если захочешь. - Артем стоял расслабленно, одной рукой в кармане, второй придерживая сигарету. Никита — чуть в стороне, ближе к стене, опираясь плечом, будто так проще держать равновесие внутри себя. Он вспоминает их беспомощные лица, и Никите это приносит удовольствие. Даже если поймают, Никита будет отбывать срок со спокойной душой, зная, что им ничего не сошлось с рук. Ветер тянулся по дороге, поднимал пыль и холодными рывками бил в спину. Редкие машины проезжали мимо, оставляя после себя только шум и быстро исчезающие огни. — Я останусь у тебя? - Ануфриев кидает бычок куда-то в снег, зная, что тот позволит и жить у него остаться.