je te déteste

Рядом с ним была девушка. Они о чем-то спокойно разговаривали, и Артем даже улыбался ей, легко, без привычной колкости. Никита застыл. В груди неприятно кольнуло. Он сам не понял почему. Это же просто девушка. Просто разговор. Ничего такого. Но почему-то именно сейчас это выглядело так, словно для него места рядом с Артемом больше не осталось. Он почувствовал, как внутри снова поднимается злость. Глупая. Необъяснимая. Никита так и не сделал ни шага. Остался стоять там, где остановился. Издалека. Молча. На улице было ветрено. Любимая погода Ануфриева. Никита это знал. Хоть и ветер неприятно бил в лицо, но он будто перестал это замечать. Перед ним Артем что-то спокойно рассказывал ей, Она смеялась, а он, едва заметно улыбнувшись, отвечал ей. Никита смотрел не отрываясь. Слишком долго. В голове вдруг всплыл вечер. То, как Артем торопился уйти. Как отказался, когда Никита хотел его проводить. Как сказал, что ему надо домой. И вдруг все это сложилось в одну, совершенно неправильную картину. — Вот почему ты так хотел поскорее съебаться. Мысль появилась сама. Без доказательств. Без логики. Но в тот момент она казалась единственным возможным объяснением. Никита почувствовал, как внутри все неприятно сжалось. Настолько сильно, что стало трудно сделать вдох. Он стиснул разбитые костяшки в карманах. — Нашел, с кем провести время. — Глаза неожиданно защипало. Он зло провел ладонью по лицу, будто это могло остановить подступающие слезы. Горло предательски сжалось. Никита опустил голову, не позволяя себе расплакаться прямо здесь. Он слишком долго убеждал себя, что ему все равно. И именно сейчас понял, насколько бессовестно себе врал. Никита не уходил. Стоял на другой стороне улицы, будто прирос к земле. Смотрел. И только спустя несколько секунд наконец узнал ее. Дафна. В памяти сразу всплыли чужие разговоры, случайно услышанные фразы, обрывки сплетен. Когда-то между ними с Артемом что-то было. По крайней мере, он так говорил. Только длилось это недолго. Она то исчезала, то снова появлялась, постоянно его динамила, срывала встречи, пропадала без объяснений, а потом будто ничего не случилось, возвращалась обратно. И Артем тоже, все равно крутился рядом. И сейчас тоже. Никита невольно усмехнулся. Горько. Он отвел взгляд всего на секунду, но почти сразу посмотрел обратно. Почему-то стало еще хуже. Потому что именно ей Артем сейчас улыбался. И именно рядом с ней выглядел так спокойно. В груди неприятно заныло. Злость смешалась с ревностью, обидой и какой-то совершенно детской беспомощностью. Никита и вовсе думал, увидит Ануфриева в компании с кем-то другим, значит Никита убьет обоих, без объяснений причин. Но щас он еле на ногах стоит. Ни сдвинуться, ни сказать ничего, он не сможет. Он бессилен. Никита опустил взгляд. В голове мысли путались одна за другой. Может, он действительно сам себе напридумывал. Может, Артем просто разговаривал с ней. Может, между ними уже давно ничего не осталось. Он цеплялся за эти «может», будто они могли хоть немного успокоить. Но не получалось. Перед глазами снова и снова всплывал их поцелуй. Такой неловкий. Такой настоящий. Вспоминалось, как Артем смотрел на него после, как держал рядом, как говорил, что никуда не денется. И от этого становилось только хуже. Тогда что это было? Очередная глупая шутка? Момент, который значил что-то только для Никиты? Он судорожно выдохнул. Чем больше пытался найти объяснение, тем сильнее запутывался. И почему-то именно сейчас ему стало по-настоящему страшно, что все произошедшее между ними существовало только в его голове. В голове всплывали обрывки разговоров. Он слишком хорошо помнил, как однажды Артем совершенно серьезно сказал, что терпеть не может девушек. Что они его раздражают. Что ему с ними неинтересно. Никита тогда еще усмехнулся, решив, что это очередная странность Ануфриева. И сейчас. Сейчас этот самый женоненавистник спокойно стоял рядом с Дафной. Что-то рассказывал ей. Даже улыбался. Никита почувствовал, как внутри все болезненно сжалось, словно ток по всему телу прошелся. Или. Может, он сам уже успел напридумывать того, чего никогда не существовало. Может, тот поцелуй вообще ничего не значил. Может, Артем не смотрел на него так, как Никите хотелось. Все эти мысли лезли одна за другой, не давая ухватиться хоть за что-нибудь. А перед глазами все равно стоял Артём. Рядом с Дафной. И почему-то именно это сейчас казалось самым настоящим предательством, хотя никто ничего Никите не обещал. И именно это оказалось больнее всего. Он еще несколько секунд смотрел на них. Потом медленно опустил голову. Пальцы сами собой сжались в кулаки, разбитые костяшки тут же отозвались тупой болью. Он почти не почувствовал ее. Потому что внутри сейчас болело гораздо сильнее. Он еще долго бесцельно бродил по улицам, сам не понимал куда идет. Сворачивал во дворы, выходил обратно на проспект, снова куда-то сворачивал. Лишь бы не думать. Но мысли все равно догоняли. Перед глазами снова появлялся Артем. Потом Она. Потом их разговор. Потом тот поцелуй. И все смешивалось в одну сплошную кашу, в которой Никита уже не мог отличить правду от собственных догадок. Ночью стало совсем холодно. Он остановился посреди пустой улицы, посмотрел на серое небо и только тогда понял, насколько устал, не физически даже, внутри Будто за один день из него вытащили всё, что еще держало на ногах. Он тихо усмехнулся. Потом медленно развернулся и пошел домой. Разбитые костяшки неприятно ныли в карманах. Губа все еще саднила. Но эта боль казалась почти незаметной. куда сильнее давило другое. Он чувствовал себя убитым, разбитым. И до боли снова ненужным. Словно единственный человек, рядом с которым он наконец перестал чувствовать себя одиноким, в какой-то момент просто выбрал не его. И эта мысль оказалась больнее любого удара, который он получил сегодня. Постепенно всё остальное перестало иметь значение. И Никита вдруг поймал себя на том, что уже совсем забыл про драку. Про тех, кто еще пару часов назад казался главной проблемой его жизни. Теперь это было настолько неважно, что он даже не чувствовал боли. Все перекрыла одна единственная мысль. «Я снова один.» Никита тяжело опустился на край кровати и уставился в пол. Дома было совсем пусто. Слишком тихо. Вспомнил Артема. Он тяжело выдохнул Никита все равно любил его. Любил так, что самому становилось страшно от этой мысли. И именно поэтому сейчас, сидя один в этой тихой комнате, он злился на Артема не меньше, чем скучал по нему. Потому что оба этих чувства давно перестали существовать друг без друга.

***

На часах было почти пять утра. Никита так и не лег, просто, не смог. Комната утонула в предрассветном полумраке, монитор тускло освещал лицо, а за окном медленно светлело серое небо. Он сидел за компьютером, машинально листая ленту «ВКонтакте», особо не читая и не запоминая. Палец сам собой остановился на профиле Ануфриева. Никита открыл его. Снова. Хотя за последние несколько часов делал это уже не один раз. Фотографии. Старые записи. Музыка. Он будто искал что-то, чего там никогда не было. Или, наоборот, боялся увидеть то, что все окончательно объяснит. Диалог тоже оставался открытым. Последнее сообщение так и висело без продолжения. Артем не писал. Никита — тоже. Несколько раз он подводил курсор к строке ввода, печатал пару слов и стирал. Закрывал переписку. Открывал снова. Глаза снова начинало неприятно жечь. Он быстро потер их ладонью. Ему не хотелось снова срываться. Не хотелось снова злиться, плакать, придумывать десятки объяснений тому, чего он на самом деле не знал. Он просто сидел в полной тишине. И ждал. Сам не понимая чего. Наверное, сообщения. Или того, что все произошедшее вдруг окажется каким-то глупым недоразумением. Но сообщений не было. Последний раз Артем был в сети в десять часов вечера. И с каждой минутой эта тишина становилась все тяжелее. И горло болезненно сжалось. Никита еще пытался удержаться. Стиснул зубы, несколько раз глубоко вдохнул, быстро провёл ладонью по лицу. Но в какой-то момент сил просто не осталось. Первая слеза сорвалась сама. За ней вторая. Он резко закрыл лицо ладонями, словно надеялся, что так сможет остановить все это. Не смог. Плечи едва заметно дрогнули. Он тихо заплакал. Без истерики. Без крика. Просто сидел в темноте, уткнувшись лбом в ладони, пока слезы медленно стекали между пальцами. Просто потому что слаб. Достало каждый день начинать заново. Зачем тогда жить пустыми словами, раз можно так вечно молчать? В душе, как будто кто-то окурок об сердце тушил. Никита снова потянулся к мышке. Сначала просто открыл профиль. Потом фотографии. Листал медленно, будто боялся пропустить что-то важное. Артем на снимках выглядел таким же, как всегда спокойным, немного отстраненным, с этой своей легкой полуулыбкой, которая появлялась редко, но всегда выбивала из колеи. Никита сам не заметил, как уголки губ дрогнули. Слабая улыбка, короткая. Как рефлекс. — Ох блять. — тихо выдохнул он, тут же опуская взгляд. И в следующую секунду в горле снова стало тесно. Он продолжал смотреть. Как будто это помогало держаться. Как будто это вообще имело смысл. Но с каждой фотографией внутри становилось только хуже. Потому что в этих кадрах Артем был таким близким. И таким недосягаемым одновременно. Никита сглотнул, резко провел ладонью по лицу. — Все. Выжил из ума. Ахуеть. Но экран он не закрыл. Только сидел дальше, смотрел на фотографии и молча ломался от того, чего сам до конца не понимал.